Гара гырнак

Глава 1 Подарок от Аллаха

Маленькому Черкезу казалось, что смерть ходит за ним по пятам с самого рождения, прячась в раскаленных барханах туркменской пустыни. Ему было всего десять, а он уже знал, как пахнет беда. Сначала чахотка, иссушающая и беспощадная, забрала его родную мать. Не прошло и года, как посреди глухих песков от внезапного, жгучего воспаления в животе прямо в юрте сгорел его отец Аман. Мальчик остался один посреди бескрайнего, равнодушного синего неба и зыбучих песков.

Тогда в его жизни появилась Айсенем. Она была женой Мергена — брата его покойного отца. Своих детей у Айсенем не было, и вся нерастраченная, огромная материнская любовь этой женщины излилась на осиротевшего мальчика. Она обнимала его холодными пустынными ночами, укрывала плотным шерстяным ковром и тихо шептала, гладя по голове:

— Не бойся ничего, Черкез. Ты не один. Ты мой подарок от Аллаха…

Черкез любил её всем сердцем. Рядом с ней черная пустота в его душе затягивалась. Но пески жестоки к людям, и тяжелый быт кочевников не щадит никого. Айсенем ушла внезапно, в самом расцвете сил — ей было всего тридцать семь лет. Для мальчика это стало страшным, сокрушительным ударом. Казалось, мир окончательно померк, и из него ушло всё тепло.

Единственной скалой, за которую Черкез теперь мог держаться, остался его дядя Мерген.

Мерген был полной противоположностью мягкой Айсенем. Лицо его, потемневшее от степного ветра, казалось высеченным из камня, а в глазах застыл холод. Мерген был бывшим нукером легендарного Джунейт-хана. Отборный гвардеец, прошедший через самые жестокие, кровопролитные бои Гражданской войны, он разучился плакать и говорить лишние слова. О его хладнокровии в песках ходили легенды — люди у костров от Атрека до Хивы шептались, что, когда к его руке попал трофейный карабин, Мерген в одиночку удерживал ущелье и положил десятерых красных, так и не подпустив их к колодцам.

Мерген дико тосковал по умершей жене, но воинское прошлое научило его сжимать зубы. Теперь на его плечах лежала забота о десятилетнем пасынке. Он должен был вырастить из него настоящего иомуда.

Глава 2 Пустое село

Через несколько недель после похорон Айсенем у них пропали верблюды. Скот ушёл глубоко в пустыню в поисках воды. Оставить Черкеза одного в пустой юрте Мерген не мог, поэтому они отправились в путь вместе.

Солнце висело над бескрайними песками, точно раскаленный кусок меди, выжигая остатки влаги из потрескавшейся земли. За барханами стоял густой, душный зной, пахнущий сухой глиной и горькой полынью. Мерген шёл ходко, уверенно ведя в поводу коней. На плече у него, завернутое в старый ковровый лоскут, покоилось хырлы — великолепное однозарядное ружье с граненым стволом из темной дамасской стали и изящной серебряной инкрустацией. Подарок самого Джунейт-хана за верную службу. Оружие воина, не знавшее промаха.

— Колодцы пустые, ага, — тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал от усталости, произнес мальчик, шагая по зыбучему песку. — Куда пошли верблюды?

Мерген не обернулся. Он лишь крепче сжал повод.

— Скот чувствует воду, Черкез. Они ушли к руслу реки. Иди шаг в шаг и держись за седло.

К исходу второго дня они поднялись на вершину очередного бархана, и в глаза им ударила мертвая, пугающая тишина. В низине, у самого изгиба мутной реки Атрек, притаилось село. Но в нем не было слышно ни лая собак, ни мычания коров, ни звуков человеческой жизни. Юрты стояли покосившимися, а глинобитные дома глядели черными, пустыми проемами окон. Деревня была полностью опустошена.

Только у одного из крайних домов на земляном пороге сидел старик. Одинокий, словно вековой саксаул, затерянный в песках. Его длинная белая борода спускалась на грудь, лицо казалось светлым, почти прозрачным, но в глубине глаз застыло такое горькое, бездонное горе, что Черкез невольно сделал шаг назад, спрятавшись за широкую спину дяди.

Мерген остановил коней, приложил руку к груди и неторопливо произнес:

— Салам алейкум, яшули. Мы ищем своих верблюдов. Почему твое село молчит? Где люди?

Старик медленно поднял голову. Его высохшие губы зашевелились, а голос прозвучал как шелест сухой травы на могиле:

— Уходите отсюда, иомуды... Уводи дитя, пока солнце не зашло за барханы. Наше село опустело не от голода и не от пули. Из реки приходит Гара гырнак. Она крадет детей по ночам. А на утро мы находим их тела в камышах... без глазниц. Она топит их в мутной воде и съедает их глаза. Мой сын, мой храбрый Аннабай, взял ружье и пошел на неё. Но тварь издала крик. От этого крика разум его выгорел, он обезумел от ужаса и пропал в барханах. Уходи, охотник... Против неё нет оружия.

Черкез почувствовал, как внутри всё заледенело. Перед глазами поплыли жуткие образы детских тел с пустыми глазницами. Он крепче ухватился за жесткий халат Мергена.

Но бывший нукер даже не вздрогнул. Его рука спокойно, почти ласково легла на чехол ханского хырлы. Взгляд остался жестким и ясным. Он посмотрел на реку, над которой уже начинал подниматься вечерний туман.

— Мое ружье не боится крика, яшули, — негромко, но с железной уверенностью сказал Мерген. — И тварь уйдет в землю там, где стоит. Покажи дорогу к камышам.

Старик вскинул на него выцветшие глаза и вдруг узнал серебряную чеканку на ружье.

— Твое имя… Мерген? — прошелестел яшули. — О тебе говорили у костров. Это ведь ты один положил десятерых красных с карабином у колодцев? Твоя пуля быстра, воин, я знаю. Но в камышах Атрека тебя ждет нечисть, у которой нет сердца…

— Если у нее есть горло, яшули, значит, его можно прострелить, — отрезал Мерген. — Показывай.

Глава 3 Единственный выстрел

Ночь опустилась на Атрек внезапно, словно на реку накинули тяжелый чернильный халат. Пропавших верблюдов они нашли на окраине тугаев — животные сбились в кучу, испуганно прижались друг к другу и тяжело дышали, навострив уши в сторону темной воды. Они чуяли чужой, мертвый запах.

Мерген велел Черкезу сесть у корней старого, искрученного ветром карагача.

— Надень тельпек пониже и закрой уши руками, когда я скажу, — негромко приказал он племяннику.

Бывший нукер Джунейт-хана шагнул к самой кромке обрывистого берега. Под его сапогами тихо чавкала сырая грязь. Над водой стлался белый, густой туман, похожий на погребальный саван. Где-то в глубине камышей послышался зловещий плеск. Вода пошла кругами.

Гара гырнак была там. Она чуяла присутствие ребенка и уже приготовилась издать свой утробный крик, лишающий рассудка. Она привыкла быть хозяйкой страха. Но Мерген перехватил инициативу. Он пришёл сюда как закон и хозяин этой ночи.

Мерген хладнокровно засунул руку за пазуху своего дона и достал старую, обернутую в потертую кожу тетрадь. Там, на пожелтевших страницах, ровным почерком муллы были выведены священные тексты. Встав во весь рост на обрыве, благословенный воин вскинул голову и начал громко, твердо читать суру из Священного Корана прямо в темноту:

— Бисмиллях-ир-Рахман-ир-Рахим…

Слова молитвы ударили по туману, точно невидимые плети. Воздух над рекой мгновенно потяжелел, камыши затрепетали, а из глубины мутной воды донесся нечеловеческий, полный боли и ярости сдавленный вой. Гара гырнак задергалась в водовороте. Священный текст выжигал её изнутри, ломал её морок и лишал мистической силы. Она больше не могла прятаться. Тварь до ужаса боялась этого человека и его оружия.

Мерген продолжал читать твердо, не сбиваясь ни на один слог. Его левая рука намертво держала красивое серебряное хырлы.

Вода вскипела, и из камышей на берег, тяжело отдуваясь, вылезла она. Жуткое, костлявое существо, покрытое склизкой речной тиной. Вместо глаз у неё были глубокие, темные, сочащиеся влагой глазницы, которыми она слепо, но яростно уставилась на Мергена. Тварь в ярости раскрыла огромную пасть, собираясь испустить свой смертоносный крик, чтобы заставить охотника потерять рассудок, как это случилось с Аннабаем.

Но Мерген не дал ей издать ни звука.

Чтение суры прервалось ровно на долю секунды. Рука ветерана сработала быстрее мысли. Изящный ствол из дамасской стали взлетел вверх, поймав в прицел пульсирующее, вздувшееся горло монстра. У Мергена был всего один шанс — старое однозарядное ружье не прощало промахов.

ГРОХОТ!

Одиночный выстрел ханского ружья раскатился над пустыней, как удар грома. Пуля напрочь разнесла гортань твари в ту самую секунду, когда она попыталась закричать.

Вместо оглушительного, сводящего с ума вопля из разорванной шеи Гара гырнак вырвался лишь жалкий, захлебывающийся хрип и фонтан черной крови, брызнувший на прибрежную осоку. Тварь покачнулась, её когтистые лапы судорожно царапнули воздух, и она тяжело рухнула на берег реки и пыталась ползать обратно в воду. Но Мерген быстрыми шагами как барс, одной рукой схватил её за волосы и тащил обратно на сушу.

Тишина вернулась на берег. Лишь легкий сизый дымок поднимался от дула серебряного хырлы.

Мерген спокойно спрятал тетрадь с сурами обратно за пазуху и он подошел к поверженному чудовищу, достал из-за пояса тяжелый, остро отточенный нож и привычным, точным движением воина отсек мертвую голову твари. Достав из седельной сумки старый штык, он намертво насадил на него жуткую голову с пустыми глазницами и глубоко вогнал штырь в глинистый берег Этрека — как предупреждение для любого другого зла, что посмеет прийти на земли иомудов.

И он повернулся к карагачу, где сидел бледный, но живой Черкез.

— Всё кончено, оглым, — тихо сказал Мерген, впервые назвав племянника сыном. — Тварь больше не придет. Помоги мне развернуть верблюдов. Пора возвращаться домой.

Черкез поднялся, вытер слезы и посмотрел на дядю. В этот миг мальчик понял, что пока этот суровый, стальной человек с ханским ружьем рядом, ему больше не страшен ни один демон в этих бескрайних песках.

Глава 4 Проклятие

Люди в прибрежных аулах еще долго будут передавать из уст в уста историю о том, как суровый нукер Джунейт-хана оборвал кровавую жатву речной ведьмы. Но мало кто знал, кем была Гара гырнак на самом деле до того, как стать болотным кошмаром.

Старики поговаривали, что когда-то, очень много лет назад, она была невероятно красивой и удивительно умной молодой девушкой. Она родилась на полуострове Мангышлак, в семье очень богатого и знатного купца. В отличие от других девушек своего времени, она не мечтала о замужестве, нарядах или красивых джигитах — её сердце было безраздельно отдано науке. Она тянулась к знаниям, и любящий отец, не жалея золота, привозил ей в подарок редчайшие книги и манускрипты со всех уголков мира. Она читала днями и ночами, пытаясь постичь тайны мироздания.

Но однажды среди сотен рукописей ей в руки попала не та книга. Ошибочно открыв древний, проклятый свиток, полный темных заклинаний и запретных истин, девушка прочитала слова, которые никогда не должен был произносить человек.

В ту же ночь древнее колдовство исказило её чистую душу и прекрасное тело. Тьма выжгла ей глаза, превратив её в жуткую ведьму, жаждущую чужой жизни. Родные в ужасе изгнали её из родного дома. С тех пор, лишенная человеческого облика, она веками бродила по глухим озерам, солончакам и рекам, пока не нашла свое последнее пристанище в мутных камышах Этрека, где её встретил единственный выстрел серебряного хырлы…