Галерея «Маяк»

Глава 1

Водонапорной башне, примостившейся на задворках железнодорожного вокзала, было лет сто двадцать, а то и больше. Она уже не работала, а тихо доживала очередной век на зажатом между путями зелёном островке. То, что этот клочок земли был совсем крошечным, спасало башню от сноса – больше здесь ничего и не построишь.

В плане башня была восьмиугольной. Построена из красного кирпича и украшена белокаменными резными наличниками, карнизами и узорами, выложенными фигурной кладкой. Пассажирам поездов, проходящих мимо, она напоминала сказочный замок.

Но сама башня мечтала совсем о другом предназначении и чувствовала себя не на своем месте. Она видела себя маяком – хотела указывать путь и быть последней надеждой, попавших в беду. Когда шёл дождь или снег, и её немытые окошки запотевали или покрывались инеем, то рассекающие пространство рельсы казались ей волнами, а паровозные гудки – гудками пароходов. И тогда она легко представляла себя спасительным маяком в штормящем море.

Бак для воды пробило осколком ещё во время войны. Залатать его не смогли, просто выдрали и отправили в металлолом. Вот с тех пор она и стоит без дела. Ну, как без дела – однажды в ней устроили склад. Загружали его очень неаккуратно: окно разбили, красивую дубовую дверь сломали, проём разворотили, раскрошив узорчатый портал из белого камня.

Башне всё это было не по душе. Нельзя же так! Если это продолжится, то её вообще по кирпичику развалят. Ну что ж, она покажет, кто в башне король! Договориться с мышами оказалось очень просто. Они злились на то, что их травили, ставили мышеловки и науськивали на них котов. Поэтому парочка грызунов с удовольствием обглодала проводку под самой кровлей. Когда стемнело, и на складе зажгли свет, то всякий хлам и ветошь, которые скопились на чердаке, дружно вспыхнули.

Это был триумф. Из слуховых окошек выбивалось видное издалека яркое пламя. В эти минуты она походила на настоящий маяк. К ней со всех сторон бежали люди спасать барахлишко, которое хранилось на складе.

Пожарный поезд быстро потушил пламя, остатки склада вывезли. А башня сильно пострадала: деревянные стропила сгорели, а железные листы кровли разлетелись под струями брандспойтов. Вход в башню заколотили, и её с выжившими в огне мышами оставили в покое.

К сожалению, вода и мороз подтачивали её силы. Кирпичи стали крошиться и выпадать из кладки, а деревянные перекрытия между тремя её этажами подгнили и обветшали.

Но свято место пусто не бывает, и башню облюбовали привокзальные бомжи. За небольшую мзду их пускал на ночлег обходчик – немолодой бородатый здоровяк, который вечно что-то жевал. И она видела, где он берёт провизию – в вагоне-ресторане. Забирался в него, когда тот пустовал, и выносил без спросу всё, что сможет.

Он вообще неплохо устроился: бомжи расплачивались с ним деньгами, сигаретами, приносили какие-то вещицы. А если были на мели, то выполняли для него разную работу: подай, принеси, убери, почисти. Ну, а женщин он для секса использовал.

Когда в башню приходили бродяги, они напивались, дрались и воровали друг у друга последнее. Но это их дело. А для башни было плохо то, что они кидали в костёр всё, что было в ней деревянного. Так они сожгли лестницы и доски пола. Только кое-где из стен торчали толстые лаги, до которых невозможно было добраться.

Зато благодаря теплу костров кирпичные стены подсыхали и отогревались. Воздух наполнялся ароматным дымком. Уж это получше, чем запах сырости и плесени. От тепла и выпивки бездомные размякали, драки и брань затихали, и они принимались травить анекдоты, спорить о политике и делиться рассказами о печальных и весёлых событиях в своей неустроенной жизни.

Она вслушивалась в бестолковые разговоры, путанные истории и иногда комментировала их, как могла – то сохранившейся половицей скрипнет, то створку окна приоткроет, что бы ветер погромче свистнул. Гости обычно реагировали на эти звуки, и незатейливая беседа меняла направление.

Как-то стылым осенним вечером к обходчику пришёл проститься на постой старичок одетый совсем не по такой промозглой погоде.

– Что дашь за ночлег?

– Шарф могу дать. Он почти новый.

– Мне твои обноски даром не нужны. Иди своруй что-нибудь подороже, на вокзале полно лохов.

– Я не могу. Я учитель...

– Ну, это уже в прошлом, как я посмотрю. Другие воруют, и ты давай. Без платы не пущу!

Старик ушел, хотя было уже темно и поздно. В ноябре всегда темно, даже днем. И холодно. Вернулся он уже за полночь. Обходчик ночевал в тёплом вагончике. Старик долго стучался к нему. Тот толчком открыл дверь и зло заорал: «Чего тебе надо, мразь?! Разбудил меня».

Старик что-то залепетал и протянул ему шапку. Обходчик, еще больше рассвирепел: «Что за рвань ты принёс? В помойке нашёл?! Вали отсюда, урод, и больше не приходи».

Он стоял на площадке вагончика повыше старика и со всей силы пнул его ногой в грудь. Старик рухнул на землю, а обходчик вернулся в своё логово.

Старик так и пролежал на насыпи всю ночь. Утром обходчик вышел по нужде, поёжился от холода, увидел старика и даже не спустился проверить, жив ли тот. Помочился на него, даже пар пошёл. А потом быстро собрался и ушёл до прихода сменщика.

Тот, второй, тело и обнаружил. Сменщик вызвал скорую помощь и полицию. Башня слышала, как они говорили, что, скорее всего, старик в темноте споткнулся о рельс, сильно ударился и сломал несколько рёбер. Видимо, хотел позвать на помощь, дополз до вагончика, тут его сердце и остановилось.

Расследования не было. Зато установили, что погибший – учитель истории на пенсии, Алексей какой-то там. Башня не разобрала отчества и фамилии. Его жена умерла, детей не было. А у него началась деменция. Соседи под видом помощи отжали у Алексея квартиру. Так он оказался на улице.

Полиция всё про него знала: он уже несколько лет как прибился к вокзалу, жил подачками, был тихим и неконфликтным. Ночевал в приюте для бездомных, но в этот вечер, видимо, туда не попал, потому что прозевал автобус волонтёров.

Тело увезли, а душа Алексея поселилась в башне. А та обрадовалась соседу-призраку. Тем более, память и ясный ум вернулись к Алексею, и он мог рассказывать башне то, что она плохо помнила и чего не знала.

Оказалось, что в те времена, когда её ещё не построили, на месте вокзала шумел густой лес, в котором прятались разбойники. Они грабили купцов и крестьян, спешивших домой с барышом после торговли на городской ярмарке.

За долгие годы перед башней много чего пронеслось и прокатилось: войны, революция, дни отчаяния и радости, перемены и перестройки, обрывки и осколки людских судеб... Но всё это она видела и воспринимала очень однобоко – что может понять башня, стоящая на развилке железных дорог? Алексей представил ей полную картину событий, разъяснил, с чего они начались и чем закончились.

Башню давно мучила неразгаданная история, которая потрясла её в молодости. Однажды, когда она ещё строилась, в её стенах произошли буквально «громкие» события с погоней и стрельбой. Случилась какая-то трагедия, о которой даже писали в газетах, но башня так и не поняла, чему она была свидетелем.

Зато историк Алексей рассказал, что тогда произошло. Один богатый купец отправлялся по железной дороге куда-то далеко, на Урал для покупки завода и взял с собой много золота. Перед отправлением поезда, в купе на него напали. Купец успел выскочить из вагона, убежал от грабителей и спрятался в башне. Грабители настигли его. Купца убили, но золота при нём не оказалось. С тех пор многие пытались найти его: в вагоне, по пути бегства купца, в башне, но всё было напрасно. Алексей выспрашивал, что башня видела и слышала, ведь самое удобное место, где купец мог спрятать свои сокровища, была она – его последнее убежище.

***

И башня, и Алексей возмущались тем, что злобного обходчика не призвали к ответу, не наказали за убийство. Бомжей он в башню пока не пускал, выжидал время, пока тёмная история не забудется, но как-то вечером привёл молоденькую девушку.

Он встретил её, когда она растрепанная и плачущая, спотыкаясь, брела по путям. Обходчик её остановил, предложил помощь, тепло и еду. Он привёл её в башню, усадил на кучу тряпья, дал выпить водки, «чтобы она согрелась». Спросил, как она попала на вокзал, будет ли её кто-нибудь искать.

Девушка немного опьянела. Она рассказала, что пока матери не было дома, отчим в очередной раз напился и стал приставать к ней. Уже не в первый раз подкатывал, а мать ей не верила. Девушка вырвалась и сбежала. Без денег и вещей. Примчалась на вокзал – хотела поехать «зайцем» к бабушке в недалёкий городок. Но её безбилетную высадили из вагона. Побрела она, куда глаза глядят, и наткнулась на доброго дяденьку.

Башню и Алексея эта история растрогала, а вот злого обходчика нет. Он навалился на девушку, стал её ощупывать, пыхтеть и стягивать с неё джинсы. Она кричала, отбивалась. Но разве с таким амбалом сладишь?! Он её уже почти одолел.

Тут уж башня не выдержала. Был у неё под самой кровлей кирпич, который еле-еле держался, но она его берегла. Если бы кирпич упал, то и последний лист оцинковки улетел бы. Но тут уже не до собственного благополучия. Вытолкнула она кирпич так, что тот обходчику прямо по темечку саданул. Насильник затих. Девушка с трудом столкнула с себя грузное тело. Посмотрела наверх и выбежала, пробормотав «спасибо».

Обходчик провалялся так пару часов, а потом, охая и ахая, проковылял на выход. И больше его башня и Алексей не видели. Может быть, он уволился, или его выгнали, или не пережил меткого удара.

Девчонку они тоже не видели. Но как-то рано-рано утром она пришла с сумкой, набитой баллончиками с краской. Забралась внутрь башни и принялась расписывать стены.

Башня сначала оторопела от такой наглости: «Я её спасла, а она на мне малюет, как на каком-то ссаном заборе». Но девушка не просто малевала буквы и знаки, она рисовала картины.

Везде, куда она могла дотянуться, художница рисовала пейзажи: луга, леса, горы, степи и даже море. Башня провела всю свою жизнь в городе и никогда такого не видела. Алексей ей объяснял: какие животные пасутся на лугах, какие птицы поют на деревьях, кто прячется в лесу… Причем, на всех пейзажах было изображено разное время дня: раннее утро, полдень, закат, сумерки, ночь.

Башне очень понравилось то, что на каждой картине была нарисована она – башня в разном обличье: вышка для прыжков, мельница, замок и даже церковь. А на ночном морском пейзаже башня была маяком! Настоящим маяком с огоньком на макушке. От него по воде убегала сверкающая дорожка. А навстречу ей на горизонте вставало солнце. Если бы башня могла плакать от счастья, она бы разрыдалась.

Алексей тоже был в восторге. Потому что в каждом пейзаже можно было разглядеть одинокую фигурку: пастух пасёт коров, звонарь стоит на колокольне, альпинист карабкается в гору, по степи на лошади скачет всадник, а в лодке сидит рыбак… «Это же я!» – радостно шептал он.

«Как она почувствовала и увидела нас?», – удивлялся Алексей. «Девчонка настоящий художник. Они всё насквозь видят, всё чувствуют и понимают», – отвечала башня.

Когда стемнело и сквозь мутное стекло окошек уже не пробивался даже скудный свет, девушка включила фонарик и продолжила рисовать. Утром, когда работа, наконец-то, была закончена, девушка оглянулась по сторонам: «Как здесь хорошо! Так легко работается. Пожалуй, я буду здесь готовиться к конкурсу. Выиграю, и поеду дальше учиться».

Перед уходом на пристани у маяка она нарисовала маленькую фигурку в красном платье. «А это я, Настя», – представилась она, хотя рядом никого не было.

Когда художница ушла, башня и Алексей обсудили эту новость и поняли, что с одной стороны они будут рады её успехам, а с другой, не хотят, чтобы Настя уезжала. В том, что она выиграет конкурс, они даже не сомневались.

***

В свой следующий приход Настя основательно убралась: сложила мусор в мешки, подмела пол, протёрла окошки. Она принесла папки с бумагой, краски, карандаши, колонку с красивой музыкой и уселась рисовать. Сначала приходила пару раз в неделю, а потом чуть ли не поселилась в башне. Когда становилось темно, пододвигалась поближе к окошку и рисовала, рисовала…

Потом Настя надолго пропала. Башня и Алексей догадывались, что она ждёт результатов конкурса. И вот она появилась – весёлая и счастливая. Пока собирала краски и альбомы говорила сама с собой, но башня считала, что девочка обращается к ним: «Чувствую, что место это непростое, и мне здесь хорошо. Я обязательно вернусь сюда, когда стану настоящей художницей и, если повезёт, открою здесь свою галерею».

***

Ранней весной Настя уехала. А башня и Алексей задумали найти сокровища купца, чтобы отдать их художнице. Алексей, считал, что они в башне, и ей надо только вспомнить, где они спрятаны. А пока он взялся выяснить, может быть, клад всё-таки уже отыскали?

Он пробирался в библиотеки, просматривал подшивки газет, рылся в архивах. Шатался по старым кладбищам и беспокоил очевидцев и свидетелей тех событий. Всё, что ему удалось выяснить, это то, что золото не было найдено. Значит, оно до сих пор где-то в башне. И башня прислушивалась к ощущениям, чтобы понять, где же она прячет клад. Но ничего вспомнить не получалось.

Однажды в августе прямо над вокзалом разбушевалась гроза с магниевыми сполохами молний и моментальным оглушающим треском грома. Башне это напомнило вспышки и грохот выстрелов сотню лет назад. И она ясно увидела, как сюда, сжимая в руке свёрток, вбежал испуганный человек. Вспомнила, куда он его спрятал, а потом ворвались разбойники и застрелили его. Они обыскали убитого и ничего не нашли. Начали осматривать башню, но их спугнули жандармы, прибежавшие на шум…

«Алексей, я знаю, где клад. Надо придумать, как указать на него Насте, когда она вернётся».

***

Прошла осень, началась зима. Башня дремала укрытая снегом. Следила, чтобы никто не пролез внутрь – не давала отодрать доски, которыми был заколочен вход.

А весной началась какая-то движуха. Пришел парень с теодолитом, фотографировал башню, влез на самый верх, что-то мерил и записывал. А потом приехали кран и грузовик. «Наверное, будут кирпичи вывозить, – с тоской думала башня. – Будут меня сносить. Не успела наша художница вернуться». Но оказалось, что в машине стройматериалы.

«Так это ремонт! Значит, я еще поживу. А вдруг Настино граффити закрасят?» Но к нему отнеслись очень бережно, даже закрыли пленкой на время ремонта. Башне починили кровлю, заменили окошки, установили новую дверь, сделали перекрытия и лестницы между этажами, провели водопровод и электричество.

«Для кого это всё? Что с нами будет?» – волновался Алексей. «Раз картины не закрасили, ничего не сломали, значит, люди придут хорошие», – успокаивала его башня. И они стали ждать, что будет дальше.

После ремонта пол первого этажа очистили от многолетних наслоений, и под ними открылась замысловатая мозаика с узорами, сплетёнными из якорей и якорных цепей. А в середине восьмиугольного помещения был выложен компас. «Так вот откуда мои мечты о море и желание быть маяком», – выдохнула башня.

В тревоге и ожидании прошёл остаток лета, осень, наступила зима. И уже под самый Новый год через свои прозрачные, чистые окошки башня увидела, что к ним идет парень, который делал ремонт и Настя. Настя сама открыла дверь. Своим ключом! «Привет!», – крикнула она, подняв голову вверх.

Парень зажёг свет и сказал: «Ну, принимай работу. Всё, как ты просила. Можешь творить… У тебя деньги-то на краски-то остались?» «Всё на ремонт потратила. Да это не проблема, ещё заработаю. А на аренду кредит возьму. Спасибо, отличная работа», – Настя, радостно улыбалась.

– Я уезжала отсюда никем, а вернулась достаточно известной художницей с кучей заказов. А теперь ещё и со своей мастерской и галереей.

– Что ты в этом месте нашла? Здесь так и шумно, и одиноко.

– Это тот шум, который не мешает, а вдохновляет. Стук колес и гудки – то ли поездов, то ли пароходов – это музыка... И башня словно живая. Мне тут одиноко не будет. Завтра же перееду. Ты иди, а я еще поброжу, посмотрю…

Парень ушёл. Настя обходила помещение и разглядывала свои рисунки. В росписи с морским пейзажем что-то изменилось! Она внимательно изучала свою картину.

«А это кто нарисовал? – Она заметила перемены в автопортрете – девушке на пристани у маяка. Белым мелком ей пририсовали закрытый зонтик, который подобно стрелочке указывал вверх.

Настя проследила за направлением и увидела, что облако над маяком было нарисовано на небольшой дверке, которая сливалась с поверхностью стены.

Она подцепила её ключом и, раскрошив толстый слой штукатурки, с трудом открыла. За дверцей скрывалась ниша, в которой виднелась пара труб с вентилями. К одному из вентилей был привязан пыльный холщовый мешочек. Настя достала его и с трудом развязала тугой узел. Мешочек был полон золотых монет и сверкающих гранёных камушков: прозрачных, зелёных, жёлтых, синих, голубых и красных.

– Вот это сюрприз! Я клад нашла, – она оглянулась по сторонам. – Я как знала, что тут что-то необыкновенное творится. Спасибо!

***

– Умница девочка, всё понимает, – радовался Алексей. – Теперь ей хватит денег и на аренду, и на краски.

– А ты неплохо рисуешь. Как ловко зонтик изобразил! Не зря почти год тренировался. Если хочешь, можешь мне чердак изрисовать. Вот Настя удивится!