Гадкие развалины

Глава 1

Жизнь Артёма круто поменялась в один день, причём в день его рождения. В его двенадцатый день рождения. В погожий августовский день.

С самого утра мама хлопотала на кухне, а он ей помогал. Чистил овощи на салаты, резал, перемешивал, украшал готовые блюда. Ему всегда нравилась эта предпраздничная суета, вкусные запахи и само предвкушение радостного события.

Его мама Лена, статная, пышногрудая блондинка с весьма увесистой пятой точкой, любила и умела готовить. Намечалось много гостей – бабушки и дедушки с обеих сторон, тёти-дяди, племянники, двоюродные сёстры. У их семьи была годами сохраняемая традиция – отмечать все даты исключительно дома, сугубо с родственниками. Поэтому Артём даже и не заикался, чтобы пригласить хоть кого-нибудь из своих друзей. Его бы просто не поняли.

Послушный, домашний мальчик, всеобщий любимец, он никогда не спорил со старшими. Он смирился с тем, что они всегда всё знают и имеют советы на все случаи жизни. Их многочисленное и шумное семейство жило неподалёку друг от друга, но каждый в своём доме. Небольшой провинциальный городок, уютно расположенный на пологом склоне горы, зелёный, с прелестными палисадниками, навевал пасторальные мотивы всем, кого судьба заносила в эти края. Самым большим зданием в городке была единственная трёхэтажная школа. И почти вся родня работала именно там. Папа был директором и преподавателем физики. Мама – учителем русского и литературы. Тётя Надя – химик, тётя Ася – рисование и черчение. Дядя Паша вёл ОБЖ и физкультуру. Дядя Вова – историю и обществоведение. Бабушка Наташа всё еще учила малышей в начальных классах. Бабушка Лина была уже на пенсии, а до этого она преподавала английский. Вот такая педагогическая семья была у Артёма. Они постоянно шутили, что нужно было организовать свою частную школу. Но разве в их городке сумели бы люди оплачивать образование для своих детей? Выживали кто как может. Фабрика сувениров, которая была основана ещё при царе Горохе, не имея особого сбыта на свою продукцию, только и делала, что сокращала штаты и периодически отправляла работников в неоплачиваемые отпуска. Кирпичный завод закрылся папу лет назад. Остался цех по производству керамики да автомастерская, два магазина, поликлиника и больница. Закрыли дом культуры, сократили в целях оптимизации библиотеку. Молодёжь повально уезжала в областной центр. Учиться было негде, строительный техникум и медучилище явно не прельщали дальнейшими перспективами подрастающее поколение.

Городок пустел. Всё чаще можно было увидеть брошенные дома с заколоченными грубыми досками окнами. Всё меньше было слышно детского смеха – а как заводить малышей, если нет ни садика, ни каких-нибудь кружков-секций, не имело это смысла.

Глава администрации, пожилой, лысый и вечно грустный Петр Иванович, приятель папы Артёма, только руками разводил – мол, что он может сделать без бюджета, на жалкие дотации из центра, которые приходилось выцарапывать всеми правдами и неправдами. Когда-то, до развала СССР, городок процветал. Их расписные подносы шли на экспорт, за валюту. Чтобы попасть на работу на сувенирную фабрику, нужно было пройти серьёзный конкурс. И платили там получше, чем шахтёрам-ударникам. Чего сейчас вспоминать, канули те времена в лету. Нынче же их товар никому и даром не нужен, а придумать что-то принципиально новое не получается.

Пришел с работы отец и тут же подключился к помощи в подготовке застолья. Он принёс большую сумку со спиртными напитками и пакет с соленьями. Это тётя Галя постаралась, папина старшая сестра.

Артём с замиранием сердца ждал, когда же появятся остальные родственники. Он знал, что ему должны подарить велосипед. Артём так долго мечтал о нем, столько раз просил. И они все скинулись и купили. Вот-вот он увидит своего вожделенного железного коня. Артём сам выбрал его по каталогу в интернете. Сколько должно быть скоростей на руле, какие педали, даже какого цвета кожа на сидении. Последнюю неделю мальчик во сне видел свою езду на новом велике.

Гости явились вовремя. Шумная ватага по очереди тянула за уши бедного Тёмку, который терпел это издевательство только из вежливости. Ну что, маленький он что ли? И вот наконец натешившись вдоволь и полюбовавшись Артемкиными багровыми лопухами его позвали в зал. Он, почти не дыша, подошёл к накинутой простыне и потихоньку потянул за краешек.

Вместо вожделенного велика там стоял красный пакет. Тёмка в недоумении полез в пакет, а там он обнаружил коробку с планшетом. Расплакаться было бы глупо, сёстры бы подняли его на смех. Сильно обидеться – ещё смешнее, планшет – вещь нужная. Но горечь обманутых ожиданий сдавила горло. Он поблагодарил родню за дорогой презент и под предлогом разобраться с новым гаджетом свалил в свою комнату. Там, даже не распечатав коробку, вылез в открытое окно и отправился к своему приятелю Мишке. Сидеть за столом со своей семьёй он не хотел совершенно.

Мишка обрадовался приходу Артёма и стал расспрашивать про новый велосипед.

– Нет у меня велика, не подарили. Планшет вручили!

– Ну и ладно, чего ты так обижаешься, подумаешь! Зато в игрушки будет лучше, чем на телефоне играть!

– Я велик хотел!

Артём обиженно сопел, ковыряя носком кроссовка мусор возле крылечка. Весь вид именинника вместе с его веснушками, торчащими на затылке светлыми волосами, застиранными джинсами и выцветшей футболкой выражал несогласие с поступком взрослых.

– А пошли на развалины, – предложил он.

– Пошли!

Старинная дворянская усадьба, у противоположного к городу основанию горы, практически растащенная и разграбленная ещё давным-давно, манила местную детвору. Ходило множество легенд и слухов, что когда-то, до революции, эти хоромы отстроил знатный граф для своей возлюбленной. Граф был старый, некрасивый, но жутко богатый. А его дама сердца была юна, прекрасна, но бедна. И, соблазнившись роскошной жизнью, согласилась выйти за мерзкого старика. Переехав в поместье, молодая графиня занялась садом. Она выписывала из-за границы самые экзотические растения и пыталась приживить их в среднерусской полосе. Удавалось не особо – за холодную зиму большинство теплолюбивых деревьев и кустарников погибало, как ни укутывали их заботливые садовники. Цветы и вовсе не хотели быть в таких суровых условиях. Такая же участь постигла и тропических рыбок, которых выпустили в искусственный пруд. После первых же заморозков они все всплыли кверху пузом.

Тогда графиня занялась чернокнижием. Она пригласила к себе какого-то знаменитого ведуна из глубинки и вместе с ним стала делать разные обряды. Как-то быстро ей удалось загнать в могилу старого графа. И, став богатой вдовой, графинюшка развернулась по-полной. Усадьбу она оборудовала под магию – старожилы рассказывают, что их деды-бабки ходили подивиться на чёрный замок, на непрозрачные окна и на узоры из тысяч свечей, расставленных возле усадьбы. Графиня не брезговала и алхимией. В подвале была лаборатория, где круглосуточно кипели и бурлили странные разноцветные составы. Ингредиенты привозили со всего света. Но и этого показалось графине недостаточным. Она решила вызвать самого Сатану. Пообещав денег, наняла деревенских девиц, обрядила их в чёрные накидки и, поставив в круг, стала поливать их и себя каким-то из своих приготовленных эликсиров.

Что там произошло на самом деле, никто уже никогда не узнает. То ли свечка упала, то ли ещё что… Со слов очевидцев, сперва вспыхнул подвал, затем пламя перекинулось на сам замок и буквально за считанные минуты выгорело всё, кроме стен.

Когда из подвала достали тринадцать обугленных трупов, даже местный батюшка отказался делать им отпевание. Так и похоронили их за оградой кладбища, как самоубийц и нехристей.

Графиню же положили в семейный склеп, где покоились многие поколения графского семейства. Потом грянула революция, потом гражданская война. Все уже и позабыли про ту историю, потихоньку утаскивая кирпичи из стен замка себе на хозяйство.

Как стали появляться слухи, никто уже и не помнит. Но, говорят, что каждое полнолуние, возле графского склепа и развалин замка, метко прозванных вместо графских гадкими, бродит призрак неупокоенной графини и ловит тех, кто встречается ей на пути.

Все эти подробности Артём и Мишка вспоминали, пока шли к развалинам. Был уже вечер, солнце припало к верхушкам деревьев и собиралось в ближайший час покинуть эту местность. Мальчишки подошли к склепу. Массивная ржавая дверь была приоткрыта, ровно настолько, чтобы боком пролезть внутрь. Первым просочился Артём, следом кое-как протиснулся Мишка. Он был крупнее и упитаннее.

Когда глаза привыкли к сумраку, ребята огляделись вокруг. Они были здесь не первый раз и хорошо знали, где и чей каменный гроб-постамент обрёл вечное пристанище.

– Все на месте, – бодро отрапортовал Мишка.

– А куда же они могли деться? Погулять выйти? – сарказм Артёма выдавал его детский страх.

– Давай всё-таки спустимся в подземелье? – предложил Мишка.

– А давай! – Артём был настроен решительно.

Мишка включил фонарик, и они полезли. Этот странный вход они обнаружили в своё прошлое посещение. Споткнувшись о чью-то надгробную плиту, крепко ударив ногу, Мишка случайно сдвинул её в сторону. А под ней оказались не кости, а дыра в полу. Посмотрев внимательно, они увидели ступеньки, уходящие вниз. Но тогда они не рискнули спускаться, было страшно. А сейчас насмелились. С большими усилиями они вдвоём кое-как сдвинули плиту в сторону. Оказывается, там был механизм, но за полтора столетия он основательно заржавел.

Затхлый запах прелой листвы и какой-то непонятной спёртой вони бил им в нос. Лестница оказалась крутой и длинной. Мишка с фонариком шёл впереди, Артём – за ним. Он про себя считал каменные ступеньки, белые и гладкие, очень похожие на те, что он видел в городе в театре. Сбился он где-то на второй сотне.

– Миш, ну его! Пошли обратно! Мы так до утра можем спускаться! Может это тайный ход на другую сторону Земли? – за шуткой Артём пытался скрыть всё возрастающий в нём ужас и непонимание происходящего.

– Давай ещё немного, может всё-таки куда-нибудь придём? – упрямый Мишка решил во что бы то ни стало дойти до конца.

Пологая лестница шла по спирали. Не было площадок, она была сплошной и было похоже, что она опоясывает какое-то сооружение. Но даже у мальчишек, мало что видевших за свою недолгую жизнь, не укладывалось в голове – что это может быть?

Когда они уже и не надеялись, лестница внезапно закончилась. Ребята оказались в каменном колодце – небольшом круглом помещении, где посередине стояла большая мраморная чаша. По крайней мере, так её обозвал про себя Артём. Они подошли поближе, подсвечивая фонариком. Цвет воды даже при таком тусклом освещении был неестественно сине-голубым, будто какой-то художник вымыл там свою палитру, рисуя перед этим морской пейзаж.

Артём опасливо потрогал водичку. Вроде бы ничего особенного. Понюхал – ничем не пахла. Пробовать не рискнул, вдруг какие вредные вещества? Он полностью погрузил обе руки в воду и просто стоял и смотрел на странный синюшный цвет.

– Эх, Мишка! Если бы я мог наказать своих родственничков за сегодняшний облом! – мечтательно проговорил Артём.

– И что бы сделал? – Мишка ехидно прищурился и тоже опустил руки в воду, положив фонарик на край чаши.

– Ничего. Я бы просто хотел, чтобы… чтобы… чтобы они сдохли! А я бы стал взрослым, зарабатывал много денег и покупал бы себе всё, что захочу! – Артём выпалил эту фразу и уставился на Мишку – как он отреагирует.

– Глупый ты, Тёмка! Что ты без них делать-то будешь? У тебя вон – и папка, и дедушки с бабушками, сёстры двоюродные, дядьки, тётки… А у меня, кроме матери – никого. Знаешь, как бы я хотел, чтобы мой отец нашёлся! – Мишка зло зыркнул на Артёма.

Артём и сам понял, что сморозил глупость. Он забыл, как болезненно реагировал Мишка на эту тему. Они немного помолчали и не сговариваясь пошли обратно. Подниматься было труднее, ноги предательски дрожали, но ни один, ни другой не проронили ни слова. Также молча они дошли до Мишкиного дома, и он, даже не оглянувшись, зашёл к себе.

Артём, как оплёванный, поплёлся к себе. Уже стемнело, и он в лицах представлял, что ему сейчас скажет его семейство.

Подойдя к дому, он немного удивился – окна были открыты, но стояла непривычная тишина. Обычно, стоило собраться им всем вместе, а ещё и «принять на грудь» пару стопок, как начинался такой шум и гам, что можно было и не услышать проходящий поезд. Железная дорога, хоть и была от города в нескольких километрах, но из-за особенностей ландшафта слышно было очень сильно.

Артём заглянул в окно. Все сидели за столом, но как-то странно. Папа откинулся назад. Мама, наоборот, уткнулась в тарелку. Бабушки привалились друг к другу. Сёстры вообще лежали на полу. Мальчик вбежал в комнату и закричал. До него постепенно стало «доходить» – случилось непоправимое.

На его крик прибежали соседи, тётя Тома и дядя Валя. Они в панике названивали и в скорую и в полицию. И всё трогали холодные, безжизненные тела с робкой надеждой – вдруг кто ещё жив? Но, увы. Это подтвердили и медики, примчавшиеся достаточно быстро. Участковый, сняв фуражку и вытирая невольные слезы, всё шептал: «Ну как же так? Как же вы?».

Тела увезли, вызвав «Газель» с брезентовым кунгом. Забрали на экспертизу всё, что ели и пили. И постепенно все разошлись, забыв про Артёма, который в позе эмбриона сидел в углу возле дивана. Он даже никого ни о чём не спросил, так и забылся тревожным сном.

Утром он проснулся от странных ощущений. Артём не знал пока, что такое утренняя эрекция. А тут – на тебе! А ещё нестерпимо жали джинсы и футболка.

Он кое-как содрал с себя одежду и пошёл в ванную. Включив свет, он увидел в зеркальном отражении какого-то дядьку. Артем хотел завизжать, а получилось рыкнуть басом. Он стал оглядывать себя и с ужасом понял, что поменялся и размер ног, и растительность, и ещё кое-что. Он рассматривал себя в зеркале, ощупывая непривычные волосы на подбородке и тут его осенило – гадкие развалины! Каменная чаша! Он же вчера сам попросил: и чтобы сдохли, и чтобы он стал взрослым… Что же делать-то? Он быстро вымылся, насухо обтёрся полотенцем и полез в родительский шифоньер – подобрать что-нибудь из отцовских вещей. В свои он влезть уже не сможет.

Папины шорты и майка вполне подошли. Обувь оказалась маловата, но не критично, он взял отцовские шлёпанцы, где немного «висящая» пятка была не страшна. Его внимание привлекла старая коробка из-под обуви. Он открыл её, а она до отказа была полна пятитысячными купюрами. «Вот и загаданное богатство!» – без особого энтузиазма подумал Артём. Он не стал пересчитывать деньги, просто закрыл крышку и поставил коробку обратно. И пошёл к Мишке.

Подойдя к их участку, он увидел интересную картину. Мужик, очень похожий на Мишку, вместе с его другом что-то увлечённо обсуждали, сидя на лавочке. Артём жестом позвал Мишку. Тот нехотя встал и издалека спросил: «Что вам нужно? Занят я. У меня отец приехал».

Артёму стоило больших усилий убедить приятеля, что он – это он. Пока не показал шрам от укуса соседской собаки, пока не рассказал все их детские проказы, Мишка ни за что не хотел верить, что двухметровый бородатый детина и есть его лучший друг Тёмка. Артём припомнил вчерашний поход к гадким развалинам и выдал: «Мы с тобой вчера что пожелали? Ты про отца попросил, так вон он. А я, идиот, брякнул про то, чтоб все сдохли, и я стал взрослым! Вот и сбылось!».

Мишка озадаченно смотрел на друга-переростка.

– Ты сходи туда опять, попроси всё обратно! – посоветовал Мишка.

– А получится? – с сомнением переспросил Артём.

Мишка только хмыкнул и пожал плечами. Он переминался с ноги на ногу и украдкой поглядывал на отца. Артём видел, что Мишке совсем не интересны его проблемы, он хочет поскорее вернуться к прерванному общению.

Артём махнул рукой и побрёл к развалинам. Нужно было исправлять ситуацию. Он вспомнил про фонарик и бегом вернулся домой. В сарайке он нашел мощный, словно прожектор, фонарь и почти бегом побежал к склепу.

Плита отодвинулась с противным скрипом. Артём вприпрыжку понёсся вниз, параллельно размышляя: «Ожившие мертвецы – это жесть. Значит, нужно просить по-другому!».

Запыхаясь, он приблизился к чаше. Невозмутимая синяя вода словно замерла в ожидании. Он сунул руки в воду, откашлялся и пробасил: «Хочу вернуться во вчерашний день, когда все были живы! Хочу опять вернуться в свой возраст! И хочу, чтобы мне подарили велик!». После того, как Артём проговорил всё это, он для верности ещё побултыхал ладонями в воде с чувством честно исполненного долга пошёл обратно.

Ощущения были странными. Каждая ступенька давалась с трудом, голова трещала и норовила взорваться. Сердце стучало так, будто он пробежал марафон. Во рту было сухо, облизывая губы, он чувствовал их обветренную шершавость. Хотя ещё несколько минут назад всё было нормально.

Выбравшись из склепа, Артём буквально дополз до ближайших деревьев. Там его вытошнило и пробрал понос. Парень с трудом справился со своими потребностями и почти рухнул на полянке возле гадких развалин. Даже небольшой, внезапно начавшийся дождик, не смог его сподвигнуть встать и идти. Артём уснул сидя, упершись спиной в сосёнку.

Снилось, что его глаза открылись также внезапно, как и закрылись. Артём осмотрелся – он был дома, в своей комнате. Из кухни доносились вкусные запахи и мамино пение. Он вскочил, не надевая тапочек, босиком, со всех ног влетел на кухню. Он кинулся на шею к маме, совершенно не стесняясь своих слёз, обнял её крепко-крепко и всё шептал: «Получилось! Сработало! Гадкие развалины!».

Он проснулся, весь в слезах, всё так же сидя у дерева. Ноги затекли, спина ныла. В предрассветной дымке ему показался женский силуэт. Полупрозрачная субстанция подплыла ближе. Он явственно услышал смех. Но не весёлый, а издевательский. «Призрак графини!», – догадался Артём. «Она самая!», – согласился призрак. «Так я смог вернуть всё обратно?», – спросил парень, уже предчувствуя плохое. «Это невозможно! Нельзя воскресить мёртвых, нельзя вернуть время!», – графиня была уже совсем рядом и могильный холод пробирал Артёма до дрожи. «И что же мне делать?», – он обречённо смотрел на это нечто, сквозь которую была видна поляна. «Жить! Я не трону тебя. Пока. Ты же всё равно захочешь сюда вернуться. Я знаю людей. Они ненасытны, им всегда всего мало. Так что пока, дружок! Ещё увидимся!», – в конце этой фразы призрак просто растаял, как утренний туман. Артём тоскливо посмотрел ей вслед, точнее на то место, где только что была эта гостья из потустороннего мира. До него окончательно дошло, что он натворил. Дикое чувство вины злость на собственную глупость заставили его разрыдаться вновь. Артём понимал, что графиня права – придётся с этим жить. Он встал на ноги, потоптался на месте, пережидая, пока пройдут «мурашки» и похромал домой.

Взяв папин рюкзак, засунул туда коробку с деньгами, немного отцовской одежды и кое-что из продуктов, вышел за калитку. Придётся куда-то ехать. Без документов, не закончив школу… Но кто ему поверит? Скорее посадят в тюрьму, как виновника массового убийства! Прочь, подальше отсюда! Он ехал в автобусе и думал: «Вот кто больше виноват – я сам или гадкие развалины?», но так и не пришёл к однозначному выводу.

Глава 2

Прошло десять лет. Всё это время Артём, сбегающий от себя и своего всепоглощающего чувства вины, жил как рак-отшельник. Он уехал тогда в глухой таёжный поселок, где никому не было дела ни до его отсутствующих документов, ни до его жизненных передряг. Местные аборигены либо уже спились, либо были на грани. Кормились тайгой – браконьерствовали да собирали дары природы. Домов тридцать – вот и весь населённый пункт. Магазин и заготконтора. Ни школы, ни больницы. Публика там обитала соответствующая, сплошь бывшие сидельцы. Женщин было мало, детей и того меньше. Ну кто захочет отдавать своего ребёнка в интернат? А возить самим в школу – совсем сложно. Моста-то нет, паром ходил дважды в день, утром и вечером. Зимой хорошо, когда лёд встанет. Ходи, сколько захочешь. А вот весна-осень, когда и парому сложно плавать, было самым унылым временем. Самогон гнали в каждом доме. Телевизор ловил плохо, сотовая связь вообще не брала.

Тёма поселился в полуразвалившемся домике, на отшибе, возле самого леса. Он избегал «задушевных» разговоров пьяных мужиков, в гости ходить отказывался, к себе никого не звал. С горем пополам, кое-как починил баньку, перекрыл крышу, вставил стёкла в полуслепые окна. Единственным достоинством здешних мест было наличие электричества. А ещё Артёму повезло – те люди, что жили здесь до него, собрали очень неплохую библиотеку. Книги хранились в старых кованных сундуках и не пострадали от влаги.

И началась его странная самостоятельная жизнь. Он заготавливал папоротник, кедровые орехи, бруснику. Не гнушался рыбачить и стрелять пушного зверя. Сдавал свою добычу заготовителям, получал деньги. А вечерами читал. Читал и впитывал ум и мудрость других людей. Получив своё взрослое тело, внутри он остался прежним мальчишкой, глупым, неопытным, а теперь ещё и морально раздавленным. И чтобы хоть немного разобраться в себе, Артём «ушёл с головой» в мир книг. Он перечитал все и по нескольку раз.

Через какое-то время приехал участковый уполномоченный полиции. Он удивился новому жителю и решил познакомиться с ним поближе. Артём очень испугался и не смог отказать Петру Ивановичу. Первый раз в жизни он пил водку, закусывая жареной лосятиной. С непривычки его «развезло» и потянуло на откровенность. Он по-честному рассказал свою историю, и про графиню-призрак, и про развалины, и про последствия посещения колодца желаний. Полицейский слушал его с усмешкой, кивая головой и утирая пот с раскрасневшейся физиономии. Крупный сизый и пористый нос Петра Ивановича вздрагивал при каждом его жесте и казался совершенно автономным органом на круглом, одутловатом лице. Давно не видевшая стирки и утюга форма остро пахла застарелым потом и почему-то мочой.

- Ну ты и сказочник! Я такого даже от Фиксы не слыхал, а уж он-то известный ….бол! – майор хохотал, придерживая расплёскивающийся стакан.

- Клянусь, чем хотите клянусь! – Артём чуть не ляпнул: «дяденька полицейский», но успел прикусить язык.

- Ладно, за такую историю с меня магарыч! Эк, ты загнул! Понял я, понял, что нет у тебя паспорта. Я помогу! – и он снисходительно похлопал Артёма по плечу.

У Тёмы не было сил доказывать свою правоту, его неудержимо клонило в сон и жутко мутило. Он лишь встряхивал головой, как жеребёнок и что-то мычал. Уснул, сидя за столом, опершись спиной о стену.

Через неделю, когда Артём уже стал забывать свой алкогольный опыт, майор появился вновь. Увидев в его руках две поллитровки, Тёма позеленел. Но когда с видом старого заговорщика Пётр Иванович достал из нагрудного кармана грязный конверт и поманил его пальцем, пришлось подойти.

— Вот, гляди! Весь комплект – паспорт, права, СНИЛС и даже медицинский полис! – майор сиял, как начищенный самовар. Артём рассматривал документы. Фото парня 27 лет действительно напоминало его, теперешнего взрослого.

— Это как же меня зовут? Василий Семёнович Головач? Круть! – Тёма вертел в руках ценные бумаги и думал. Значит можно будет и учиться пойти и на нормальную работу устроиться. И попытаться забыть про прошлое.

Петр Иванович, довольный произведённым эффектом, пояснил, что помер тут недавно заезжий чувак, да не просто помер, а медведь его задрал. И обожрал так, что опознать не было никакой возможности. При нём был рюкзак с вещами и документами. Майор его оформил как неопознанного, а Тёме «подогнал» чистые ксивы. И беспокоится не о чем, «пробил» полицейский этого Васю, ни родни, ни имущества тот не имел.

Пришлось Артёму вновь повторить пьяный вечер в компании Петра Ивановича в знак благодарности за сотворённое им доброе дело. От предложенных денег майор категорически отказался и чуть смертельно не обиделся: «Ты что? Я ж тебе, г…к, пообещал? Оскорбить меня хочешь?».

Ближе к осени Артём, ставший Василием, поехал в Москву. До этого никогда не бывавший в столице, он обалдел от толчеи и количества людей. Он ходил по улицам и глазел по сторонам. Обойдя центр и уже не чувствуя ног, зашёл в кафе, перекусить и передохнуть. Заказал газировку и сэндвич, он сел за столик. Стены кафе были зеркальные. Тёма жевал американский бутерброд и рассматривал своё отражение. И хотя уже можно было привыкнуть, он никак до конца не мог поверить, что вот этот бородатый и мужественный молодой мужчина – это он. Крупные черты лица, густые тёмные брови. Глаза, вот глаза не поменялись. Серые и грустные.

Он заметил трёх девушек, оживлённо спорящих о чём-то. Они были так увлечены разговором, что чуть не опрокинули на него поднос с едой и напитками.

- Простите! – одна из девиц, в ярком красном пальто пристально смотрела Артёму в глаза.

- Без проблем, - парень засмущался и отвёл взгляд первым.

Девушка торопливо отошла к подругам и что-то стала объяснять, показывая рукой на Артёма. Потом подошла к нему и выпалила: «Не подумайте ничего дурного, но нам нужен такой типаж! Мы снимаем сериал. И вы нам подходите! Думаю, даже пробы не понадобятся».

- Я не актёр. И понятия не имею, как это делается, - Тёма улыбнулся.

- Не страшно, тут нет ничего сложного. Прочитаете сценарий, запомните свои реплики. Остальное разъяснит режиссёр. Вот адрес, где вам нужно быть завтра к 9 утра. Надеюсь, вы знаете, где находится «Мосфильм»?

- Не знаю. Я только сегодня приехал, - Тёма покраснел, как варёный рак.

- А где вы остановились? – девушка оказалась очень настойчивой.

- Пока нигде, - щёки Артёма пылали так, что, если бы на них сейчас попали капли воды, они бы зашипели.

- А поехали ко мне? Я живу недалеко от «Мосфильма». Заодно и сценарий посмотрите. Да, я – Зинаида.

- А…Василий! – Артём чуть не раскрыл себя.

Квартира Зины, маленькая, давно не видевшая ремонта «хрущёвка» стала любовным гнёздышком для молодых людей. Кинокарьера Темы не ограничилась только одним сериалом. Он оказался востребованным ещё и ещё. И не в эпизодах каких-нибудь. Ему доставались если не главные, то полноценные роли второго плана и его стали узнавать на улице.

Щебетунья Зина, случайно сделавшая из него и мужчину и популярного актёра, активно пиарила своего любовника, постоянно заставляя его ходить на различные ток-шоу и посещать богемные тусовки.

Она немного «поправила» его образ, сводя его к стилисту и самому модному барбер-мастеру. А когда Зина накупила ему модных шмоток и хорошей обуви, то и почтенная публика была свято уверена, что этот красавчик так и родился «с золотой ложкой» во рту в семье какой-нибудь богемы.

Артём уже начал забывать своё имя, привыкнув быть Василием. Однажды, нежась в постели после любовных утех, он ни с того ни с сего взял и рассказал Зинаиде свою настоящую историю. Девушка слушала его внимательно. Она не стала поднимать его на смех или делать круглые глаза, что мол пора к психиатру. Зина задала несколько уточняющих вопросов и безапелляционно заявила: «Через неделю берём отпуск и едем!». Артём не возражал, только поёжился от нахлынувших воспоминаний.

Они появились в его родном городке рано утром. Тёма хотел навестить Мишку, но окна их дома были заколочены грубыми досками крест-накрест. Почти вся улица опустела. А на месте его родного гнёздышка вообще было пепелище. Сгорел их дом.

Они направились к развалинам. Здесь, за столько лет, ничего не изменилось. Разве что наросли молодые деревца да кустарники. Вот и склеп. Они зашли внутрь. Всё та же жуткая темнота с проблесками света, просачивающегося из дырок в крыше. Ага, плита на месте. Артём сдвинул её в сторону и включил фонарик на телефоне. Он вопросительно посмотрел на Зину. Может передумает? Но девушка, молчавшая всю дорогу, сведя свои бровки к переносице, не колеблясь, шагнула в люк.

Она шла первой, ничего не комментируя и не оглядываясь на возлюбленного. Запах плесени и гнили лез в нос. Наконец они на месте, каменная купель с синей водой призывно поблёскивала в свете фонарика. Зина вздохнула и опустила руки в воду.

- Хочу жить в Америке! Работать в Голливуде! Зарабатывать огромные деньги! Иметь свой дом! Выйти замуж за Брэда Пита! Стать красавицей! Родить трёх детей! – её звонкий голос эхом отдавался в каменном мешке.

Вдруг зловещий смех очень нехорошо зазвучал совсем рядом.

- Иш ты, хочунья! Поди ночей не спала, желания придумывала! – призрак графини закружил вокруг Зинаиды.

- Да, - нимало не смутившись Зина, с гордо задранным подбородком ответила потусторонней даме.

- А вот будет тебе всё наоборот, да так, что и жить не захочешь! – утробный смех графини был такой страшный, что волосы на голове Артёма стали дыбом.

- П..п..почему? – только и смог он выдавить из-за ужаса.

- Я же предупреждала тебя – не возвращайся! Друг твой, Мишка, тоже приходил, с папашкой своим, вновь обретённым. Денег просили, дурачьё! На следующий день отец его напился, приревновал мать, схватил свой охотничий карабин и застрелил и её и Мишку. А когда понял, что натворил и сам туда же. Почему все люди такие идиоты? Я же русским языком говорила! – смех перешёл в кваканье или рыдание и призрак исчез так же неожиданно, как и появился.

Зина, бледная как стенка, смотрела с мольбой на Артёма.

- И что теперь будет?

- Не знаю! – парень вдруг вновь ощутил свою детскую беспомощность перед необъяснимым. Он взял Зину за руку, приобнял и повёл обратно. Он понимал, что вряд ли сумеет противостоять страшному, что он бессилен перед этим «нечто», но то, что ни за что не бросит свою любимую, несмотря ни на что — это точно.