Фонарщик

Глава 1

Всю ночь напролет шел дождь - быстрый и хлесткий, готовый разбить вдребезги старую, покрытую мхом черепицу. Такой напасти не бывало давненько. Казалось, что в этот вечер на голову строго Хемси обрушилось сразу тридцать три несчастья. Сначала сломалась старая скамья, затем оборвалась цепь колодезя, но предел терпения наступил у хозяина, когда поросший паутиной фонарь - самый первый и самый любимый – лопнул, и черное масло медленно растеклось по столу.

- У, змеюка ядовитая, - зло сплюнув на дощатый пол, старик доковылял до покосившегося платного

шкафа. Открыл скрипучие дверцы и достал с последней полки новую стеклянную лампу с изящной черной ручкой изображавшей острокрылого дракона.

- Ну вот, теперь оно как-то посветлее, - сказал самому себе старик и стал не спеша спускаться вниз по ступенькам, стараясь как можно скорее покинуть ветхое жилище.

Шаркающие шаги растворились в непроглядной темноте, словно хозяин дома провалился в омут состоящей из густого мрака. Внезапно раздался потрескивающий звук и тут же вспыхнул крохотный огонек внутри стеклянного куба. Лицо Хемси осветилось: беззубый рот растянулся в улыбке, а глубокие морщины исчезли без следа. Старик жадно вдохнул приятный аромат горящего масла.

- Так-то оно лучше.

Луч заскользил по комнате, вырывая из темноты огромные круги паутин и пришедшую в негодность мебель. Подойдя к двери, Хемси протяжно кашлянул, поежившись от взявшегося непонятно откуда сквозняка и ступил за порог.

Капли дождя, словно сотни тысяч крохотных молоточков барабанили по крыльцу и булыжникам узкой извилистой дорожки ведущей к высокому забору.

- В такую погоду даже мертвецы зябнут в могилах, - слетело с уст старика.

Оказавшись у ворот, Хемси немного помедлил, а затем, отодвинув щеколду, пристально вгляделся в слепую пелену ночи: среди непроглядной занавеси дождя можно было различить лишь одиноко стоящие деревья и призрачную кромку холма. Дорога была пуста – ни заплутавшего путника, ни отчаявшегося храбреца.

Старик уже решил повернуть домой, когда чувство тревоги усилилось. Дюжину ударов сердца он неподвижно стоял на месте, разглядывая северную окраину леса и прислушиваясь к резкому шуму ливня. Затем, смахнув с лица налипшую прядь мокрых волос, он сморщился, будто сушеное яблоко и двинулся в направлении леса. И причиной тому был человеческий стон, который старик различил среди множества посторонних звуков.

Там, где дорога давно поросла травой, а от глубокой колеи не осталось и следа, Хемси остановился и с недовольным видом покосился на стальное небо, где неровным росчерком пера блеснула первая молния.

- Не напугаешь, брат, - отчего-то прохрипел старик. Догорающий в стеклянной колбе огонек опасливо вздрогнул и едва не потух - Хемси вовремя добавил масла покрутив колесико.

По правую руку показался невысокий холм усыпанный тысячью непогребенных останков - здесь начиналась запретная граница, где все и вся находилось во власти хрипатой владычицы мертвых.

- Зачем я делаю это? – спросил сам себя старик и не нашел ответа свернул с проторенной дороги. Его нога осторожно сделала короткий шаг в сторону холма.

Усилившись, дождь стал крупнее, нещадно терзая измученную длительной засухой землю. Старик в очередной раз вытер лицо, и бережно закрывая рукой фонарь, осмотрелся - ни одной живой души. Лишь голые деревья, повинуясь сильному ветру, внезапно налетевшему откуда-то с запада, протяжно заскрипели, клонясь к земле. Этот самый скрип очень сильно напомнил Хемси стон, который он услышал у ворот.

- Старый дурак, - протянул сквозь зубы старик. Огонек, соглашаясь со своим хозяином, изогнулся и указал в сторону дома.

- Нет, погоди-ка, - остановил сам себя фонарщик.

Огонек еще сильнее заметался в стеклянной клетке, но старик не заметил этого - его удивительным образом продолжало тянуть вперед, и он был уверен, что не напрасно покинул жилище в такую непогоду.

2

Оказавшись у Мохнатого валуна, Хемси окончательно сдался: масло было на исходе, и фонарь стал быстро терять тепло. Потоптавшись на месте, старик глубоко вздохнул, ругая себя за излишнюю опрометчивость. Доверившись слепому чувству, он принял желаемое за действительное, кинулся на поиски, а не сыскал ровным счетом ничего.

Сделав шаг назад, Хемси едва не упал, наткнувшись на что-то твердое и в то же время податливое. У его ногчто-то зашевелилось, фыркнуло и захрипело.

Дождь постепенно стихал, а по широкой поляне скользил низкий плотный туман, - и старику не сразу удалось рассмотреть странную находку. Вначале показалось, что он наступил на огромный дождевик или торчащую из земли корягу. Но старик ошибся. Сгусток грязи моргнул и еще раз недовольно фыркнул: на фонарщика уставились чьи-то глаза.

- Осторожнее, - раздалось недовольное бурчание.

- Эка ядовитая змеюка, - брякнул в ответ Хемси.

Голова оставила подобное сравнение без ответа.

Фонарь в руке старика взметнулся вверх и стал быстро выхватывать из темноты перерытую вдоль и поперек землю, усыпанную черепами и ржавыми доспехами.

- Я сам, - зашевелившись и потянувшись вверх, произнесла голова.

- Что, сам? – машинально переспросил старик.

- Зарыл. Сам себя зарыл, - тут же пояснил несчастный.

Хемси нахмурился, но ничего не ответил. Его совершенно не интересовало: как, а главное зачем, - этот безумец решился на подобный шаг. А вот обида на себя возросла вдвойне. Лучше бы он посильнее задвинул засов и спокойно лег спать в старой скрипучей кровати. Зря только беспокоился.

Огонек, почувствовав отступление влаги, разгорелся и выпустил в стеклянную трубу сонм ярких искр.

- Тогда, долгой тебе дороги, незнакомец, - произнес старик привычную фразу и уже собирался отправиться в обратный путь, когда вновь послышался унылый голос:

- Ты что же так и собираешься стоять и безучастно глазеть?

- Все лучше, чем кормить червей мертвечиной, - ответил старик. Свет фонаря выдернул из темноты худое скуластое лицо, измазанное земляной жижей.

За свою бесконечную службу, фонарщик повидал много безумцев неспособных отыскать свой путь и предназначение в Безмолвном краю, где безнадега и страх были добрыми соседями, а холод и одиночество набивались в друзья и уже никогда не отпускали из своих крепких лап. И лишь по этой причине его сердце приобрело вид сухаря, а проявление добродетели – превратилось в пустой звук.

- Может быть поможешь? - внезапно поинтересовалась голова.

- Разве тебе нужна помощь? - удивился старик.

- А что, по мне не видно?!

- Но ведь ты сказал, что сам это проделал. А в такие дела посторонним, понимаешь ли, и влезать не стоит.

Голова ругнулась и в очередной раз отчаянно потянулась вверх - из земли показалась часть воронова, украшенного шипами доспеха. Глаза Хемси удивлено округлились, и он медленно отступил в сторону.

-А ты, стало быть, не любишь совать свой нос в чужие дела, – зашевелив плечами, поинтересовался собеседник.

- В первую очередь в дела служивых. У меня своя судьба, у вас - своя. Так сказать, особая стезя, - уверенно ответил Хемси.

- Полагаешь, тебе это зачтется? – не унималась голова.

Хемси нахмурился. Огонек не видел в разговоре ничего дурного и спокойно горел в свое удовольствие, давая своему хозяину привычное тепло.

Поставив фонарь на камень, старик сел на корточки и его руки стали рыть податливую почву. На скуластом лице воина появилась довольная улыбка.

3

Уставший от бесчисленных пожаров и наводнений лес казался мертвым, как и все вокруг: сгнившие деревья преграждали путь кривыми корягами и силились выколоть глаза острыми иглами голых веток.

Старик время от времени бросал косой взгляд на торчащие из-под земли проржавевшие доспехи и почерневшие от времени человеческие кости.

- Да, славная была битва. Прямо на загляденье, - освобождая запястья от тугих веревок, воин наслаждался ужасным зрелищем. Хемси, напротив – жмурился и отворачивался, не желая видеть в пустых глазницах черепов изуродованную судьбу.

- Зачем тебе эти жертвы? – не скрывая своего отвращения, поинтересовался Хемси.

Воин отломал одну из веток и, размахнувшись, ударил по возвышавшейся груде костей. Охранявшие свои сокровища змеи зашевелились, зашипели, но не покинули привычного места.

- Ты не поймешь, фонарщик. Для тебя очевидно лишь то, что позволяет видеть свет твоей дурацкой лампы. Крохотный кусочек. А остальное, между прочим,остается в тени. Я же вижу всю картину. Власть –вот истинное сокровище достойное целого мира. И ничто другое не заменит ее. Понимаешь? Разделяй и властвуй. Так как-то выразился мой отец, и в этом я вижу истинный смысл любого полководца.

Огонек отозвался незамедлительно, нервно задрожав, он осветил покрытую мхом землю, открыв взору совсем еще маленькие кости. Здесь действительно был целый город: старики, женщины, дети, - никто не избежал карающего меча завоевателя.

Воин наблюдал за плодами своих деяний с гордостью. Каждый его шаг сопровождался резким треском, и вскоре хруст веток и останков смешались в один невыносимый звук.

Внезапно старик остановился, внимательно осматривая непроходимый бурелом.

- Что-то не так? – удивился воин.

- Кажется, я потерял дорогу, - спокойно заявил старик. Крохотный огонек подыграл ему и, показав тонкий язычок, окончательно потух.

Воин кивнул и осторожно приблизил к глазам старика холодную сталь меча, но на испещренном морщинами лице не возникло и тени страха.

- Не стоит играться со мной. Знаю, я не очень приятен тебе, но ты уж постарайся вывести меня из этого лабиринта… В противном случае, я обещаю, ты сгниешь на этих болотах, так и не услышав поминальной речи, - сквозь зубы процедил воин.

- Хорошо. Я выведу тебя на перепутье, только фонарь поменять надобно, этот совсем плох, света мало - не дойдем, - согласился Хемси.

4

Старый дом распахнул свои объятия и приветствовал хозяина протяжным скрипом, а вот опасному гостю он явно был не рад. Оглядываясь по сторонам, воин морщился и плевался сквозь зубы, поминая старика последними словами. Более убого места он не встречал даже в одичалых Восточных пределах, которые он завоевал еще десяток лет назад.

Они сели за стол, и старик любезно предложил скромную трапезу. Черствый, словно камень, хлеб сразу же застрял в глотке, заставив непрошеного гостя закашляться и схватить крынку с водой. Хемси наблюдал за воином молча, не произнося ни слова.

- Что за скверная у тебя еда. Да и у воды вкус болота. Аж в горле стрянет! Ты ее что, из отравленного колодца черпаешь?

- Да почем же мне знать, - удивился старик. – у меня для такой работы помощник есть. Корф, приятель, а ну-ка выйди на свет.

Едва различимая в полумраке дверь заскрипела, из-за нее осторожно показалось чумазое лицо совсем еще маленького мальчика. Он с опаской уставился на гостя, но вскоре перевел взгляд на старика, и быстро затряс головой, давая понять, что не собирается показываться больше положеного.

- Это что же твоей крови, внук или сын? – хмыкнул воин.

Хемси поморщился и повторил недавнее движение мальчугана, а затем быстро произнес:

- Не зоркий у тебя глаз. Нет в нас схожести. Здесь, поблизости я его сыскал. Скитался по болотам… К родным все просился, да куда уж ему.

- А ты стало его на побегушки определил, – догадался воин и, набрав в грудь больше воздуха, зычно загоготал. –Ай да старик, хитер.

Однако Хемси ничуть не обиделся и, дождавшись пока гость успокоиться, ответил:

- Зачем же, он по своей воле помогает. Ему несложно. Я тоже с того начинал.

- Чего начинал? – не понял воин.

- Следить за перепутьем. Поначалу конечно страшно было и одиноко, а потом ничего, привык. Только вот дом ветхим стал, разваливается прям на глазах. Ну так Корф подрастет, авось сдюжит, наведет здесь порядок.

- А сам то, как сюда попал? – облокотившись на стол, без особого интереса, поинтересовался воин.

Старик нехотя заскрипел зубами, показывая всем своим видом, что не очень рад этому разговору.

- С братом поссорился, - наконец выдавил он из себя и тут же замолчал.

Воин вопросительно уставился на собеседника:

- Неужели сослал? Видать могущественный у тебя родственничек.

- Так и есть, - нехотя пробурчал Хемси.

- Да уж, бывает. - Скрестив руки на груди, воин бросил быстрый взгляд на почерневшие от времени и заросшие паутиной углы, – у тебя тут, небось, и крысы имеются?

- Почему нет - я всем приют даю, и зверью, и твари всякой заплутавшей, - нисколько не смутившись, ответил старик и требовательно добавил: - Ну давай мальчуган, не боись, не обидит тебя гость.

Найденыш зыркнул волчонком на Хемси, но не решился ослушаться старика дважды и медленно вышел на середину комнаты. Яркое пламя фонаря осветило его перепачканное личико – белая, словно мел кожа, застарелые кровоподтеки под глазами, зарубцевавшийся шрам на виске.

- Это кто ж его так? – поразился воин. – Уж не ты ли,старый пенек, постарался?!

- Корф, ну-ка принеси мне Гриф, что седьмым на последней полке стоит, - оставив и эти слова воина без ответа, попросил старик.

Поклонившись, мальчик вышел из залы.

- Он что же у тебя, немой? – не унимался воин.

В дверях вновь возник Корф. В его руке, будто сокровенный светоч, который зажигают лишь на похоронах, горела небольшая поминальная лампада. Перед глазами воина живой картиной вспыхнули воспоминания недавнего прошлого, когда длинной вереницей в столицу возвращались колонны убитых бойцов. Огонь горел грустно, смиренно, погружая дом в полумрак скорбных воспоминаний.

- Вот это да, - заворожено прошептал воин.

Изящная ручка в виде молящейся плакальщицы в глубоком черном балахоне, казалась такой же ледяной, как и людское горе.

- Интересный у тебя светоч, старик, - восхитился Воин, протянув руку. – Ты что же сам мастеришь али скупаешь у кого?

Хемси не стал его останавливать, внимательно наблюдая за тем как правитель берет фонарь в руку. В отличие от старика, мальчик заметно дернулся, что-то затравлено замычал, но воин этого уже не услышал - лампа обожгла его морозом, заставив резко одернуть руку.

- Что б тебя! Слепая Урза! Она что у тебя изо льда?!

Вместо ответа старик подошел к окну и, кинул взгляд на ночное небо, а затем покосился на гостя и тихо пробурчал:

- Пора нам. Перепутье ждет.

Кашлянув в кулак, старик легко подхватил «скорбную» лампу и быстро направился к двери, а Корф, серой мышкой, проскользнул следом за ними.

5

Утро оказалось на удивленье стремительным - хрусталики звезд быстро исчезали с небосвода, сменяя серо-синие краски на розовую вуаль рассвета.

Старик стоял на холме печально взирая куда-то вдаль, фонарь он держал на вытянутой руке: тусклое стекло, закоптившееся от времени, будто непроницаемый занавес, укрывало от постороннего взгляда сокровенный огонь. Корф стоял рядом - его крохотное тельце, облаченное в грязную мешковину, дрожало под потоками ледяного северного ветра.

- Здесь была великая битва, - вдыхая аромат вчерашнего дня, задумчиво произнес воин.

- Ты вел их к победе, а привел в мир уныния и скорби, - внезапно произнес Хемси.

Его фонарь вздрогнул, вытянулся в струну и стал гореть куда ярче прежнего. Ручка-плакальщица, которую осторожно обнимала старая ладонь, дернулась, и по сухой коже заструились извилистые струйки кровавых слез.

- Ты о чем это, старик? – скулы воина заходили ходуном. Он нахмурил брови и совсем по-другому взглянул на недавнее место сражения. Вытоптанная земля была укрыта живым ковром из огромных черных птиц, отдаленно напоминавших ворон - только эти были громадные, с желтыми змеиными глазами.

Хемси сделал пригласительный жест и вкрадчиво произнес:

- Пойдем. Я покажу тебе начало твоего нового пути.

Они спустились вниз по склону и оказались на поляне – недавнем поле боя – где возвышались трупы недавних храбрецов, пожелавших во чтобы то ни стало увековечить свое имя в бессмертье.

6

В здешних землях никогда не было войны, и никто не помышлял нарушать установившийся мир. Люди, способные лишь возделывать земли и пользоваться дарами рек и лесов, редко прибегали к смертоубийству - Хемси хорошо помнил те времена, когда было именно так. К сожалению, с тех самых пор многое изменилось. Земля перестала давать новые всходы и радоваться осенним урожаям, а праздник Цветов превратился в пустой звук, не имеющий особого смысла.

Сосед замахнулся на соседа, позарившись на чужое добро. Так реки и поля наполнились кровью. И теперь не плуг разрывал землю, а боевые телеги и копыта закованных в латы лошадей топтали некогда цветущую долину, а яркие тона исчезли за серостью и одиночеством голых деревьев. Перекати-поле медленно мелькали среди сухой травы. И северные ветра неумолимо будоражили тех, кто продолжал жить прошлым и не осмелился покинуть родной дом.

- Разве в войне есть смысл? – поинтересовался Хемси.

Воин не ответил.

Свет фонаря робко коснулся искореженных доспехов. Те, кто говорят, что смерть может быть прекрасной – нещадно врут. В ней нет ни капли красоты. Лишь истинное уродство человеческой ненависти.

- Они здесь часто плутают… Не могут найти путь, - сделав огонь сильнее, продолжил старик.

Не проронив ни звука, Корф с невероятным смирением сопровождал Хемси и воина. Взгляд мальчугана казался безучастным, словно он не замечал человеческих останков.

- Да он у тебя хуже раба. Ты бы ему еще вериги нацепил, - кивнув в сторону Корфа, возмутился воин.

Старик недовольно хмыкнул:

- В отличие от тебя, он не сам выбрал свою судьбу. Впрочем, также как и я.

- Между прочим, моя судьба сейчас в твоих руках. Выведешь меня на дорогу, я спасен, а не выведешь – сгнию вместе с этими мервяками. Ну, где там твое распутье?

- Чш, - Хемси прислонил палец к губам. – Не спугни судьбу. Иначе все напрасно.

- Судьбу?! – удивился воин. – Разве она не предначертана нам великими богами? Разве многоликий Олаф не выткал на бесконечном полотне наш земной путь, распределив на ней цветные нити печали и радости?

- Олаф не обучен ткацкому делу, - уверенно ответил старик.

Их путь прервался внезапно. Остановившись будто вкопанный, Хемси высоко поднял фонарь вверх и яркий свет волной разлился по округе, утонув в предрассветной дымке густого тумана.

7

Впереди начинался лес, а перед ним, словно жирная точка на девственном холсте, стоял огромный смоляной камень. Но дороги, что паутиной расползались в разные, уже давно поросли густой травой.

Воин подошел к камню, и задумчиво уставившись на гладкую поверхность, не оборачиваясь, спросил:

- Странное место. Эта дорога точно ведет в столицу?

- Нет, - сухо ответил старик, и пламя фонаря стало светить еще ярче.

- Тогда к восточным границам? – послышался следующий вопрос.

- И не туда, - эхом разнесся ответ.

- Жалко, - равнодушно заключил Воин. – Тогда куда ты собираешься меня отправить?

Хемси подошел к камню и осторожно коснулся его ладонью: глыба откликнулась солнечной теплотой, которая сохранилась на гладкой поверхности еще со вчерашнего дня.

- Никому неведома та дорога, что выберет за тебя Перепутье? – после недолгой паузы, изрек старик.

Воин задумался и, совершив похожий ритуал, положил ладонь рядом – камень оказался холодный.

- Выбор жизненного пути непрост. Ты волен избрать любое направление. Но после смерти за тебя принимают решения другие, - устало изрек старик. – Законы мироздания сложны, но справедливы.

- Почему ты постоянно говоришь о смерти? Мне неприятны эти беседы, – возмутился воин. – Я просто выберу путь и плюну тебе вслед за посредственно оказанную услугу.

Хемси вышел на середину широкого тракта и, осветив правую тропу, затерявшуюся в дремучем овраге, замер. Его рука медленно поднялась ввысь, и перст указал на дальний холм.

- Дальше ты пойдешь один. И только твои земные грехи станут тебе компасом при выборе следующего ориентира, - равнодушно произнес старик.

Воин не обернулся. Он решил ослушаться дорого совета и поступить по своему. Вступив на левую тропку, он быстро зашагал в сторону высоких мачтовых сосен, из-за которых неохотно выступали крыши соседней деревни. Его силуэт еще долго мелькал на горизонте, пока окончательно не исчез среди лесных исполинов.

Хемси открыл створку фонаря и задул огонек. На лице возникла довольная улыбка.

- Первый путь сулил ему боль, – предположил Корф.

- И вечное изгнание, - добавил Хемси. – А впрочем,какая разница. Любой грех вернется ему с троицей.

- Неужели проступки воина тянут на вечные мучения? –удивился мальчик.

Старик улыбнулся:

- Страшен не сам грех, а его отрицание.

- И он никогда не поймет, что умер?

-Возможно, его когда-нибудь будет ждать рассвет, - предположил Хемси.

- И ему будет даровано искупление? – не унимался Корф.

- Всякое бывает на этом свете. Всякое случает и на том,- уклончиво ответил старик. – Возможно он вышел бы горизонта раньше, но он сделал не правильный выбор.Его собственное высокомерие отправило воина прямиком в Мучительные чертоги.

Они вышли на поляну и направились в сторону дома, где на окне их встретила догорающая свеча – извечный символ надежды.

8

Хемси открыл скрипучий шкаф и поставил «скорбный» фонарь на место. А потом внимательно осмотрел ровные ряды разнообразнейших светочей, в первую очередь их внешнее состояние, готовность к ночному бдению, - и остался доволен. Следующий визит заблудшей души был неизбежен, но какой из фонарей пригодиться ему на этот раз, старик не знал.

Свет или тьма? Безумие или осознание?

Для него заблудшие души были как яркие светочи фонаря. И каждому он уделял частичку внимания, и каждого сопровождал до Перепутья, предлагая выбрать единственно верную дорогу. Путь, ведущий душу к радости и спокойствию следующего витка существования. Но ни разу, ни один из ночных гостей не прислушался к совету Хемси. Лишь Корф, не осмелился отправиться за горизонт и повернувшись спиной к черному камню, остался с фонарщиком.

Потом Хемси часто спрашивал мальчика: что заставило его поступить подобным образом? И почему он не стал искать Солнечные врата? На что Корф пожимал плечами и застенчиво улыбаясь, отвечал, что давно мечтал о настоящей семье.

Старик хмурился и замирал. Его душу наполняла жгучая боль. Он не видел в мальчике ни одного греха, и потому, не желал ему своей судьбы.

Но в глубине души, старик был счастлив. Счастлив тому, что еще многого не понимал в этом треклятом чужом мире, а люди продолжали оставаться для него самой большой загадкой. Их мысли, поступки, желания, невозможно было предугадать.

Корф подошел к старику и крепко обнял его за плечи.

- Деда Люцифер, а у тебя всегда было такое страшное имя?

Хемси усмехнулся:

- Оно потому и страшное, что вас им вечно пугают. А я ведь обычный Носитель света, и только…

Лицо старика сразу же стало задумчивым и отрешенным.

Мальчик немного отстранился и, нахмурившись, деловито поинтересовался.

- Деда, а мы еще пойдем к Перепутью искать нужную дорожку?

- Обязательно, - согласился Хемси. – Но только не сегодня.

Хранитель знал, что время маленькой души вышло, и его яркий лучик-Корф завтра исчезнет, отправившись к Солнечным вратам.