Фобия

Глава 1

"Фобия" - Константин Рязанов.

Было мне тогда лет 10. Мы переехали в девятиэтажную новостройку. Она была почти не заселена, так как рядом возводились еще четыре дома, а, как мне стало известно позже, в строящемся доме квартиры дешевле. Шестое строение (а судя по плакату жилого комплекса, их должно было быть шесть) еще не начало строиться, и под него готовилась площадка. После школы я с удовольствием наблюдал за работой экскаваторов, тракторов , бульдозеров, в такт им изображая звуки моторов. С краю строительной площадки одиноко стояла ветхая избушка, поросшая вишней, крапивой и незнакомыми мне кустарниками. Иногда в окошках виднелся свет — красный, тусклый, мерцающий. Наверное, свечки горели, думал я, ведь ни одного провода к старому дому не подходило, а значит, электричества нет. — И чего они его не снесут? Все равно никто не живет, - как-то вечером произнес отец, присоединившись ко мне на балконе. — Живет, там свет горит, смотри, — указал я пальцем на залитые красным свечением окна. Как только отец оторвал от меня взгляд и повернулся к дому, свет погас. — Ты же мой выдумщик. Давай, дуй спать, завтра в школу, — улыбнулся папа и потрепал меня по голове. Я еще минут пять постоял на балконе, всматриваясь в темный силуэт избушки и, не дождавшись света в окнах, побрел в свою комнату. Утром по пути в школу я решил пройти мимо домика и проверить, а точно ли там никто не живет. Да, тропинка давно поросла высоченной травой, калитка и ворота заколочены досками. Ну точно, тут лет сто никого не было. Я уже развернулся уходить и услышал за спиной громкий топот, как будто кто-то быстро и тяжело пробежал от дальнего угла дома к окну. Волосы на затылке встали дыбом. Я не стал оборачиваться и что есть сил побежал наутек. Уже через 10 минут я пытался отдышаться, сидя за партой в школе. Так быстро я до нее еще не добирался. Умственные нагрузки, подколы друзей и двойка по математике в придачу сделали мой день. Помню, как обреченно шел домой, ожидая взбучки. Про заброшенный дом и не вспомнил, а если и вспомнил, то списал все на «показалось». Проведя разъяснительную беседу и накормив обедом, мама отправилась обратно на работу. Работала она недалеко и приходила покушать домой. Отец же не появлялся до вечера. Налив себе чаю и взяв булку с маком, я отправился на балкон руководить строительной техникой, но на площадке ее не было. Я повертел головой и заметил, что машины стоят около той заброшенной избушки, а работники расселись на траве и курят. — Сергеич! Дали! Подписал! – справа донеслись крики строителя, идущего к коллегам быстрым шагом. Работяги встали на ноги и попрыгали в технику, которая сговорчиво задымила и затарахтела. Я смекнул, что избушку сейчас будут сносить и именно на это дали разрешение. Во мне боролись два чувства: беспокойства, что там кто-то все-таки есть, и облегчения от того, что наконец-то эту лачугу снесут. С этими мыслями я пристально разглядывал окна — вдруг что увижу. И да, старые, рваные занавески встрепенулись, и за грязным стеклом показался силуэт лица. — Стойте! Стойте! – вскочил я и замахал руками в сторону строителей. Бригадир заметил меня и улыбаясь помахал мне рукой в ответ, подумав, что я приветствую их. Я услышал хруст вишен и треск забора, прогнувшихся под натиском ковша бульдозера. В окне уже отчетливо виднелось лицо старушки, было видно, что оно искажено гневом и недовольством. Через секунду вся техника одновременно заглохла, а со двора в трактор прилетело ржавое ведро без дна. — В доме кто-то есть! Стойте! – решил я повторить попытку, воспользовавшись тишиной. Бригадир посмотрел на меня, а потом на окна избушки и попятился назад. За стеклом улыбаясь стояла старушка. Улыбалась она странно: белоснежные зубы напоминали акульи и были сточены под углом. Глаза были абсолютно черными. — Ну его в пень, Сергеич, вызывай участкового, пусть проверяет от греха подальше. Что у нас, дел что ли нет? – вылез из бульдозера водитель и поспешил убраться подальше. — Стой, а техника? – крикнул ему вслед бригадир. — Механика звать надо, не алё техника, — ответил рабочий и, позвав жестом остальных, продолжил удаляться от места действий. Сердце бешено колотилось, но я не мог покинуть наблюдательный пост. Это было и страшно, и интересно. Я по нос высовывался над заграждением балкона и смотрел в окна избушки. Пару раз я слышал, как в доме что-то падало и кто-то кряхтел. Звук отдалённо напоминал то, как кошка отрыгивает шерсть, только был громче и это была явно не шерсть. За стеклом движений больше не было. Уже начало темнеть, когда к брошенной технике подъехал милицейский уазик. Из машины вылез милиционер, наверное, наш участковый. Подобрав ведро, он постучал им об кабину бульдозера — зачем я так и не понял. Сразу после стука в окнах избушки загорелся все тот же красный свет. Милиционер увидел это и включил фонарик, направившись к калитке. Как же я хотел, чтобы родители были дома, но они вернутся только через час. Я услышал все тот же громкий топот, но теперь наоборот от окон к дальней стене дома. Во дворе с силой распахнулась дверь, послышались кряхтение и рвотные позывы, похожие на кошачьи. — Осторожно, там чудовище! – не выдержал я и, вскочив, закричал. Участковый испугался и резко повернулся ко мне. Калитка за ним приоткрылась и чьи-то кривые костлявые руки затащили мужчину во двор. Свет фонарика хаотично заметался по двору, а потом погас. Дверь в избушку с сильным стуком захлопнулась. Кто-то подбежал к окну. Даже в полумраке я видел блестящую акулью улыбку старухи. Не помню, как я оказался под одеялом в своей кровати, меня там нашли родители, когда пришли с работы. Моему рассказу они не поверили, но и проверять не стали. На балкон я больше не выходил никогда, нигде, даже сменив место жительства. Что произошло с избой, точно не знаю, вроде бы и сейчас стоит, догнивает. Мы съехали через полгода в другой город, где матери предложили хорошую работу. Отец говорил, что технику на буксире утащили, так и не завели. Никакого уазика поблизости не было. Может, и не было, только акулья улыбка до сих пор преследует меня в каждом заброшенном окне.