Февраль на Гартачмели

Глава 1

Февраль на Гартачмели

Ветер усиливался, царапая лицо колючими снежинками. Резвые облака стремительно сползались в долину, обещая в скором времени утопить скалистый хребет в тумане.

Алиса чертыхнулась. В пяти тысячах метров над уровнем моря жуткий мороз, а она как назло забыла в лагере балаклаву. Теперь щеки угрожающе быстро белеют, сколько ни прячь их в высокий ворот альпинисткой куртки. А ведь еще с утра было солнце!

Дело того стоило. Они уже подобрались к узкой полке, откуда до вершины будет рукой подать. Там, наконец, можно оставить надоевшие веревки и прогуляться налегке по хрустящему снегу. Отвесная стена, по которой две связки карабкаются с рассвета – основная сложность пика Гартачмели. Никому еще не удавалось подняться сюда зимой – убийственные холода вкупе с тяжелой технической работой надежно защищают гору от непрошенных гостей.

А таких с каждым годом все больше. Только в прошлом сезоне четыре неудачных попытки и два трупа.

Гартачмели – вызов для лучших спортсменов со всех уголков планеты. Даже летом сотни метров пепельной скалы обещают многие часы тяжелого и опасного труда. Что уж говорить о зиме!

Год за годом команды профессионалов разбивают теплый лагерь в широкой долине у подножия, но всегда возвращаются ни с чем. Кладбище надежд, порой вместе с хозяевами.

Это ненадолго. Маленький отряд почти добрался до полки, а на дворе – февраль. Алиса уже предвкушала овации, когда они с победой вернутся в Петербург. Может, ей даже дадут Хрустальный Пик или Серебряного Ангела…

-Не зевай, блин! – проорал откуда-то сверху Серега. - Выдавай страховку!

А, черт, и правда. Страховка.

Девушка поудобнее расположилась на скальном отколе и протянула связочную веревку через маленькое устройство на поясе. Так она страхует лезущего первым Сергея – едва он упадет, Алиса схватит веревку, и парень улетит не сильно ниже последнего забитого крюка. Впрочем, за сегодня ни одного срыва – приятель неплохо справляется, хоть и порядком устал.

Наверху зазвенело железо. Серега опять колотит крюк.

Чуть ниже лезут Альберт и Света, там так же отрывисто звучат команды и царит напряженная работа.

Почти на месте – осталось буквально метров тридцать! Еще бы не этот ветер…

Алиса поежилась, но деваться некуда – задувает прямо в спину. Потертая штормовка не спасает, а за пуховкой надо лезть в рюкзак. Да и порвешь ее о скалы. Сейчас не до того.

Она позавидовала Сереге, раскорячившемуся на стене. Ему некогда мерзнуть, крепкие мышцы плавятся от долгой работы, изо рта вырываются клубы пара. Уже почти вершина, просто не думать об усталости! Да он и не думает. Добрался до широкой трещины, там лезть попроще. Ухватиться поглубже окоченевшими пальцами, откинуться вбок…

Что-то пошло не так. Серега вскрикнул, странно изогнулся… и рухнул вниз с добротным куском скалы! Алиса выпучила глаза и ее тут же рвануло вверх натянувшейся веревкой. Удар о стену – резкий вкус крови во рту – и потащило дальше. Девушка едва успела выставить перед собой руки, каска съехала на глаза, перекрыв обзор. Проклятье! Сильный удар по ноге, несколько – по ребрам…крики снизу… еще рывок – и остановка.

Она вжалась в холодный камень, вцепилась во что-то, зажмурилась, ожидая удара… но его не последовало. Грохот затих внизу. Тяжелая глыба, подточенная ветром за много лет, исчезла в волнах поднимающихся облаков. Алисе показалось, что она все же расслышала отголоски камнепада вдалеке… а может и нет.

Девушка тяжело дышала. Сердце колотится, как в последний раз. Из-за дурацкой каски ничего не видно, да и не слышно тоже. Только ветер все свистит, а снежинки стучат по капюшону.

Очень аккуратно она нащупала ботинками опору. Какая-то полочка. Кое-как можно встать. Наконец отцепилась от скалы, сдвинула каску на затылок. Лицо тут же обожгло ледяными иглами, словно метель дала Алисе пощечину.

Стены наверху больше не существовало. Нагромождение камней, венчающееся провалом на месте отколовшегося куска – как Сереге вообще удалось выворотить такую махину? Кое-где еще сбегали струйки мелкой щебенки, уже не страшные.

Место, где оказалась девушка, было относительно безопасным. Ну, по меркам альпинистки. Можно стоять, придерживаясь руками. Нормально. Где веревка?

Веревка, связывающая ее с Сергеем, оказалась на месте. Она все еще простегнута через устройство на поясе – поэтому Алису и рвануло, когда он сорвался. Уходит вверх через несколько крюков, а потом…

Девушку замутило и она опять схватилась за стену. Веревка заканчивалась на теле Сереги, неестественно раскинувшемся на выступе скалы. Похоже… похоже, громадный валун расплющил бедолагу об этот самый выступ. Конечности переломаны, левая нога висит на каких-то лохмотьях. Серые камни щедро окрасились кровью – и она все течет, а Серега не двигается. Голова свисает вниз, но лицо не видно из-за треснувшей каски.

- Сереж? – неуверенно позвала девчонка, чувствуя себя ужасно глупо. - Ты там это… как вообще?

Сережа не отвечал, по уважительной причине – ему смяло половину черепа. Но Алиса этого не видела.

-Черт… черт, черт! – она повернулась. - Ребят, Серегу… зашибло, кажется! Нужно скорее что-то…

Она осеклась. Второй связки не было.

-Альберт?! Света?! Вы там??

Только свист ветра. Алиса аккуратно подергала свою веревку – вроде держится – и откинулась на ней, чтобы посмотреть вниз.

Никого. Пара крюков торчит в трещинах.

-Блин, у них веревку перебило, - упавшим голосом произнесла Алиса, - улетели оба…

Мертвый Сергей не ответил. Ветер ответил новой пощечиной.

Она отцепила от лямки рюкзака рацию. Глупость конечно, но…

-Альберт, Света прием! Как слышно?

Ничего.

-Ребят, вы живы?

Тишина. Помехи. С самого утра на канале помехи. Как будто в соседней долине кто-то общался на той же частоте. А может – из-за погоды.

-Вот блин.

У девушки задрожали колени. Облака уже скрыли заснеженную долину, раскинувшуюся у подножия Гартачмели. Где-то там остались их палатки, еда, большая часть теплой одежды. Полдня назад она еще сидела в спальнике, выбирая подходящее термобелье. Эти воспоминания за минуту стали невероятно далекими.

Хрустнули и осыпались камешки под ботинком. Алиса сильнее прижалась к скале.

Она ни за что не спустится сама. Лезть вниз куда тяжелее, а отряд работал уже восемь часов – мышцы забиты до костей. Хоть гвозди в них заколачивай. Стоит признать - если бы не Сергей, она бы и сюда вряд ли добралась.

Можно достать веревку – отвязать от Сережи - забрать с тела молоток, крюки, другое снаряжение… и тогда шанс есть. Небольшой. Это будет очень долго.

Вернее, шанс был бы у отдохнувшей и выспавшейся Алисы. Сейчас она с трудом поднимает руки, не говоря уже о том, чтобы забить крюк в трещину. А таких крюков ей потребуется очень много.

Проклятые скалы с такими узкими щелями! В них не влезает ни один закладной элемент из богатого набора альпинистов. Сюда не вставишь френд, не заклинишь гексу – только тонкие пластинки крючьев. «Лепестки», как их называют. Конечно, на эту идиотскую гору так тяжело лезть! Приходится столько махать молотком!

Облака все выше – скоро лизнут ботинки. Будет совсем ничего не видно. Нет, вниз – самоубийство.

Но и здесь долго не простоишь, да на черти как держащейся веревке… а вдруг ее перебило, и при новой нагрузке она все же лопнет? Алиса со страхом поглядела на фиолетовый канат, уходящий наверх. Пару минут назад он казался таким надежным!

Придется вылезать наверх, на хребет. До полки они почти добрались, а там, может, спрячется от ветра за каким-нибудь отколом. Или вдруг на ту сторону спуск проще?

Стена, где сорвался Сережа, обвалилась – теперь легче забраться, даже уставшей девушке. Справится и одна, если не делать глупостей. Поднимающийся туман мягко намекает – внизу делать нечего.

И не думать о ребятах! Не думать! Алиса мотнула головой. Соберись, за спиной столько сложных восхождений!

Едва ли это помогало.

Сперва пришлось освободиться от веревки. Она сейчас не поможет, а мысль о том, чтобы подобраться к телу и отвязать Сережин конец, вызывала странную оторопь. Там столько крови повсюду…

Нет уж. Алиса выстегнула узел, и аккуратно, держась подальше от трупа, полезла наверх. Впервые за день она действительно боялась – обвал мог повредить другие части скалы, кто знает, на чем сейчас все держится?

Медленно, очень нежно нагружая новые точки опоры. Пальцы дубеют на холоде, но ничего не сделаешь – лезть в пуховых варежках не получится. Из какой-то трещины Алиса выворотила булыжник, едва не скончавшись от ужаса. Проскакав по скалам, камень исчез в тумане. Да тут все на соплях! А она трясется, как в первый раз на скалодроме. Страх мешает, не дает спокойно двигаться – только руки слабеют, да кровь стучит в висках.

Алисе ли не знать! К тридцати в ее горном анамнезе десятки срывов, четыре перелома и пара выбитых зубов. Сломанный нос сросся криво, а один из изумрудных глаз пересекает грубый шрам – подарок от Ушбы двухлетней давности. Под голубой штормовкой прячутся обтянутые кофтой мышцы – Алиса сильнее многих мужчин. Вот только все это не помогает – холодно, страшно, ребята погибли. Плана нет, идей нет. Умирать не хочется.

Подтянувшись, она выкатилась на заснеженную седловину. Получилось.

Ветер ударил с новой силой. Здесь хребет не защитит – вьюга гонит облака через перевал, до краев заполняя долину. Капюшон тут же сорвало, пальцы в отсыревших перчатках стремительно немели. Алиса спешно натянула пуховку и варежки, стараясь отогреться. Пара минут, и одежда накопит тепло, только потерпеть, разминая кисти в карманах.

Ярко-красная куртка сделала девушку единственным цветным пятном на черно-белом хребте. Хороший кадр – да нет фотографа.

Новый порыв едва не сбросил девчонку обратно. Кое-как пробиваясь в потоке снега, она доковыляла до большого скального зуба и спряталась за ним, прижавшись спиной к холодному камню. Здесь все равно дует – но гораздо меньше.

Надежды на то, что метель утихнет, растворились в рваных клочьях тумана. Через хребет целыми стаями летели облака, проскальзывая по западной стене и ныряя за восточную. Алиса уже не видела своих следов в снегу – а может их просто занесло.

Она уселась на рюкзак, подобрала колени, пониже натянув пуховку, и свернулась в комочек, сберегая тепло. Вскоре изнутри комочка послышались всхлипы, теряющиеся в вое метели.

Пару часов она продержится, кое-как согреваясь в пуховке. Спускаться вниз нет сил. На другую сторону – туман, ничего не видно. А если там еще хуже?

Мысль о том, чтобы добраться до Сережи, забрать веревку и долго-долго колотить крючья на пути к спасению отдалась тупой болью в предплечьях. Мышцы мучительно устали за день, руки деревянные насквозь.

Их бы размять… но Алиса только глубже засунула нос в воротник и затряслась в истерике. Проклятая гора! Как можно было это предвидеть? Здесь же монолитные скалы, ни одного обвала в отчетах прошлых экспедиций. Да и зима, лед в трещинах держит камни, почему вообще так получилось, черт подери?!

Гартачмели молчала, спрятав в облаке заснеженную вершину. С безымянного перевала совсем недалеко, можно подняться минут за десять. Если не сдует, конечно. Только теперь какой в этом смысл? Наверху быстрее замерзнешь, или ветер соберется с силами, да и сбросит в пропасть.

Поддавшись истерике, Алиса прокручивала в голове лица друзей, не желая верить в их смерть.

Сережа – надежный товарищ и давний напарник Алисы. Ходили вместе последние три года. Лучший скалолаз клуба, любил тяжелую музыку, а сам играл на губной гармошке. Когда-то ухаживал за Алисой, но получил отказ – впрочем, не сильно расстроился. Или просто так ей сказал. Вместе они брали Ушбу, Сьерра-Торре, пик Коммунизма… Бесформенная куча мяса по имени Сережа лежит где-то внизу.

А может, он был жив? Она ведь даже не проверила. Но теперь все равно замерз, наверное.

Света. Наименее опытная из команды, это было ее первое зимнее восхождение. И она справлялась! Хоть и шла во второй связке, Алисе порой казалось, что устает Света куда меньше нее. Еще бы – столько тренировок в Питере! Несмотря на юный возраст, чуть больше двадцати, она обещала стать великой альпинисткой.

Кажется, Алиса слышала ее крик в грохоте камнепада.

Альберт. Хотя ему больше нравилось – Берт. Сильный и спокойный, а внешне совсем тощий и болезненный. И не скажешь, что парень мог много часов работать в самых тяжелых условиях. Берт никогда и ничего не боялся – даже когда прошлой зимой все четверо едва не погибли в лавине. Лишь ухмылялся в свою бородку, да прищуривал взгляд. Алиса знала – не испугался он и теперь.

Теперь их лица навсегда застыли резиновыми масками, и скоро снежинки перестанут таять на щеках. И если буря не утихнет за час – а она этого не сделает – отряд воссоединится в Валгалле для альпинистов. При условии, что боги догадались такую изобрести.

Глубоко внутри пухового капюшона Алиса закрыла глаза и уткнулась в колени. Начали замерзать ноги. В ее ботинках хорошо лезть, но не сидеть в снегу так долго. Крепкая кожа отсыревала, и с этим было ничего не сделать. Девушка постаралась игнорировать ощущения, немножко шевеля пальцами для тепла.

Буря ревет, снежинки колотят по капюшону, как Питерский дождь в форточку. Противные, монотонные звуки. Похоронный марш, сыгранный метелью на обломках скал.

Или не очень монотонные. Что за?..

Алиса открыла глаза и прислушалась. Непонятный скрежет пробирался через пургу, нарушал ее мерный свист и шорох снега. Источник совсем рядом, это разве не…

Из складок куртки появилась рация – девушка забыла ее выключить. Опять помехи.

-Меня слышно? – без особой надежды попробовала Алиса. - Прием?

Мышцы лица замерзли, и губы шевелились неохотно, превращая ее голос в бессвязное бормотание.

-Ну давай же, блин, - девушка потрясла приборчик, подняла его над головой, - ты же что-то говорил! Я слышала!

Опять бормотание. Помехи. Алиса чертыхнулась – она далеко отставила рацию и ничего не разобрала через ветер.

-Кто-нибудь есть на частоте? У нас обвал, нужна помощь! Прием!

Она переключила несколько каналов, повторяя одно и то же. Потом вернулась на старый. Помехи везде одинаковые, но тут их как будто немного больше – может, все же люди? Просто далеко. Или хребет мешает поймать.

Пальцы ног онемели, и Алиса знала, что скоро они заболят от холода. Быстрее, чем у обычных людей – у нее уже были обморожения.

-Отвечай, зараза! – разозлилась девушка. - Я тебя слышала! Кто на канале? Я тут сейчас умру, мать твою!

-…..ббрлхб….

-Ну пожалуйста! У нас обвал, Гартачмели, нужна помощь, прием!

-… хллрб..прием..

Алиса широко распахнула глаза. Она не ослышалась – человек! Наверное, скала экранирует сигнал!

Поднявшись, девушка отошла от каменного зуба. Задуло сильнее, и ей пришлось вжаться ухом в рацию.

-Отвечай! Гартачмели, обвал, помогите, прием!

-…возьми… быть у Сереги…

Увязая в снегу, Алиса подбежала к краю полки, через который не так давно перелезла.

-Берт, это ты? Повтори, прием!

Туман прятал обрыв и мертвеца внизу. Но теперь перегиб не будет мешать.

-Возьми на Сереге спутник, прием! – рявкнула рация прямо в ухо. Голосом Альберта.

Девушка едва не навернулась вниз – в который раз за сегодня.

-Ты жив? Где вы? Я на седловине, Сережа погиб!

-Нас сбросило ниже, - сигнал теперь чистый, два прибора разделяют лишь слои тумана, - не могу двигаться. Бери спутник, прием.

Спутник – это спутниковый телефон. Связь в любой точке планеты – и спасение, если вертолет спасателей пробьется через бурю. Вот только…

-Берт, он не брал его! Спутник в лагере!

Действительно, Сережа утром разворчался, что телефон тяжелый, болтается в рюкзаке, и он его не потащит. Алиса спросонья не стала ругаться, и прибор они в итоге не взяли. Вспомнила об этом уже на стене.

-Спутник у Сереги. Пойди и возьми. Прием.

-Да блин, у него нет! - Алисе приходилось перекрикивать ветер. - Он в палатке оставил!

-Это не так. Спустись и возьми телефон. Прием.

Она посмотрела вниз. Три метра скальной стены, а дальше – молочно-белое облако. Ни Сережи, ни места обвала не разглядеть.

-Берт, тут ничего не видно!

Рация молчала. Алиса поморщилась. Ну конечно, что от него еще ждать? Спускайся.

На самом деле девушка ликовала. Тяжелая обреченность мигом растворилась, словно ее порвало и унесло ветром вместе с клочьями тумана. Берт жив – а может, и Света тоже. Еще повоюем!

Если конечно он не врет про спутник. Серега упертый, как баран… был. Неужели Альберт переубедил его?

Впрочем, это ее единственный шанс.

Уцепившись за скальный откол, Алиса полезла вниз. Это сложнее – едва понимаешь, куда опираться, да и камни шатаются. Сжав зубы, она припомнила путь наверх и постаралась его повторить.

Заболели пальцы ног – их пережало в ботинках, ускорив обморожение. Девушка ругнулась и крепче вцепилась в скалу. Тут не отдохнешь, терпи.

Выворотив еще пару камней – по паре седых волос за каждый – Алиса добралась до выступа, где лежал мертвец. Его поза не изменилась, только ручейки крови запеклись, перемешавшись со снежинками.

Сглотнув, девушка все же решилась взглянуть на тело напарника. Ее едва не стошнило – обломок скалы расплющил парня, как трамвай дворовую кошку. Ребра переломаны и торчат сквозь куртку. Нога… как она еще не отвалилась совсем? Голова пострадала сильнее всего, и Алисе очень не хотелось опускать Сереже веки, как это принято делать с погибшими. Поэтому мертвец продолжал таращиться чудовищно выпученными глазами.

Алисе уже доводилось участвовать в спасработах, да и трупы были. Но ее не заставляли касаться их или перемещать – это всегда делал кто-то другой. Теперь выхода не было.

Не выдержав вида Сережиного лица, девушка сдвинула на него расколотую каску. Теперь он только немного подглядывал в трещину.

На обвязке телефона не нашлось. Логично – его незачем здесь держать. И в карманах нет. Значит, рюкзак.

С первого раза перевернуть тело не вышло – Сергей оказался неожиданно тяжелым, и руки Алисы соскользнули с его окровавленной куртки. Она вся перемазалась, и, кажется, опять заплакала. Попробовала вытереть слезы – испачкала лицо кровью. Кровь же пропитала перчатки, и холод снова вцепился в пальцы. Даже на морозе девушка чувствовала противную сладость мясного запаха, от которой снова мутило.

Наконец, мертвеца удалось завалить на бок. Только теперь Алиса подумала, что камень наверняка раздавил треклятый телефон вместе с хозяином. Отгоняя эту мысль, она расстегнула рюкзак. Какие-то карты, пропитавшаяся кровью пуховка, шоколадка…

Шоколадку Алиса съела немедленно, старательно отводя взгляд от тела. Полдня работы на морозе брали свое. Холодно, страшно, плохо! И ужасно голодно. Хрум.

Она раскидала вокруг бесполезные теперь вещи, с каждой секундой теряя надежду. Но Берт не обманул – на дне рюкзака притаился спутник. Его экранчик треснул.

Трясясь от холода, Алиса со второй попытки вжала одеревеневшими пальцами кнопку включения. Хоть раз сегодня повезет?

Короткая мелодия – телефон выжил. Нет сети. Ну конечно, в такой шторм.

-Берт, я нашла, - девушка растерянно сжала рацию, - но связи нет. Прием.

-Молодец, - Альберт ответил почти мгновенно, - вернись на хребет, там сигнал лучше.

-Ты думаешь? Там дует сильнее!

Алиса взглянула на уходящую вверх стену. Сколько еще камней оттуда вывалится?

-Туда, где ты находишься, вертолет не сможет подобраться. Вернись на хребет. Прием.

-Ты сам-то где? Вы далеко улетели?

Молчание.

Должно быть не слишком, раз Берт выжил и рация добивает. Значит, у них та же стена с полками. Спускаться к ребятам нет смысла – вертолет не найдет их в тумане, а если найдет – едва ли сможет забрать.

Она попыталась согреть окровавленные ладони в варежках, но вышло только хуже – пух отсырел из-за промокших перчаток и отказывался накапливать тепло. Тогда Алиса принялась махать руками, нагнетая в кисти побольше теплой крови – старый способ, знакомый каждому, на чью долю выпали зимние путешествия. Стало чуть лучше, и девушка полезла вверх, стараясь успеть, пока слушаются пальцы. В третий раз лезть было уже не так страшно, и вскоре она снова стояла на перевале.

Пальцы болели от мороза. Спрятавшись за знакомым камнем, Алиса стянула перчатки и попыталась отогреть руки под курткой. Не получалось – пальцы едва гнутся и нещадно болят, кончики уже налились сочным баклажановым цветом. Другие, на ногах, она уже не чувствовала, но старалась об этом не думать.

Брошенные в снег перчатки тут же смерзлись в красные ледышки. Девушка плюнула на них и затолкала руки в варежки.

-Берт, я на месте, попробую вызвать помощь, прием.

Молчание. Ах да, сюда рация не добивает.

Короткая трель – спутник включился. Алиса вытянула антенну и повыше подняла прибор над головой. Ему нужно немного времени.

Метель со свистом гонит тучи. Ей нет дела до маленькой фигурки, скорчившейся на хребте. До неприступной Гартачмели, похоронившей десятки отважных рыцарей гор. И уж конечно до того, сможет ли крохотная коробочка связаться со спутником на орбите сквозь толщу облаков. Метель – пастух для пушистых небесных овец. И сегодня им пора на новое пастбище.

Надпись на экранчике сменилась. Ловит на одно деление!

Стянув варежку, Алиса спешно отыскала в памяти устройства номер ближайшей станции спасателей и прижала телефон к уху.

Томительное ожидание, разбавленное болью в руках. Обморожение ползло вверх, отщипывая ткани по кусочку. Начали болеть ладони.

Наконец, гудки. Лишь бы кто-то оказался на посту!

Шорох, треск, пара секунд тишины.

-деж…тряд ...ушает, - прошипели на том конце.

-Мы на Гартачмели, здесь обвал, - Алиса запнулась, неуклюже управляясь замерзшими губами, - есть погибший, двое живы, нужен вертолет!

-..вторите.. нич.. ышно..

-Гартачмели, обвал, есть трупы, вызываем вертолет! – проорала в трубку девушка. Кричать получилось лучше.

-..де находитесь.. высота…толет может…

-Да Гартачмели же! Гартачмели! – Алиса чуть не плакала. - Почти наверху! Пять тысяч!

Вертолет и в хорошую погоду едва дотарахтит так высоко, а в пургу… но Алиса не думала об этом. Старалась не думать.

-…уточните…нет видимости…

-Гартачмели, пять тысяч, вытащи меня, - от мороза стучали зубы, - продержусь еще около часа.

-…теть …метель…

Телефон пикнул и замолк. Нет сети.

-Да твою мать! – выкрикнула Алиса, заталкивая обмороженную руку в остывшую варежку. - Ну давай же!

Бесполезно. Тучи сгустились, и спутник больше не ловил. К тому же батарея стремительно садилась на морозе.

Она еще помахала руками, но теплая кровь только усилила боль. Алиса решила больше не снимать рукавицы.

Неуклюже подошла к краю. Ноги плохо слушаются, вместо пальцев теперь ощущается просто… что-то в ботинке.

-Берт, ты на связи? Я вроде вызвала, но сеть опять пропала. Прием.

Молчание, помехи.

-Берт, ты слышишь?

-Тебе нужно подняться на вершину. Прием, – спокойный голос Альберта показался безумно чуждым происходящему.

-В смысле? – Алиса оглянулась на склон Гартачмели, исчезающий в облаке. - Зачем?

-Разве не за этим мы пришли сюда? Прием.

-Ты издеваешься? – она закричала в рацию. - Я тут сейчас сдохну, а наверху еще быстрее!

-Ты станешь первой, Алиса. Ты же так этого хотела. Прием.

-У тебя мозги смерзлись!

Она закусила губу. Скорее всего Берт тяжело ранен. Если вертолет будет, как вытаскивать парня – ни малейшего понятия. Алисе вдруг расхотелось грубить.

-Послушай, скоро прилетят спасатели и снимут нас. Света с тобой?

-Света мертва. Тебе нужно подняться. Прием.

Алисе показалось, что она сходит с ума. Или Альберт. Да что с ним не так? Неужели горная болезнь? У команды отличная акклиматизация, но если он потерял много крови…

-Берт, ты плохо себя чувствуешь, успокойся. Ты можешь одеться потеплее?

-Они не знают, где ты. Будут искать на вершине, которую назвала. Не поднимешься – не найдут. Прием.

-Да в смысле…

Девушка осеклась. Едва ли том конце разобрали хоть что-то, кроме названия горы. И про полку она не успела сказать. Слова Берта убийственно логичны.

Но как он все услышал? Должно быть, случайно нажала кнопку рации в кармане.

-Может ты и прав, - Алиса немного успокоилась, - я смогу подняться за десять минут.

-Тогда пошевеливайся.

Девушка нахмурилась. Наверху нещадно дуло, и даже если спасатели действительно пробьются через шторм, ждать их стоит не раньше, чем через час. В лучшем случае – если вертолет заправлен, пилот не прогулял смену, и вообще они захотят лететь в такую погоду.

-Еще рано, я там замерзну. Я даже здесь рук не чувствую!

-Тебя не видно. Поднимайся. Прием.

Спокойный голос Альберта контрастировал с метелью, и никак не вязался с положением, в котором оказался парень. Сейчас, впрочем, замерзающая Алиса слышала насмешку в каждой фразе.

-Ты поехал? Я умру раньше, чем они прилетят! – девушка поплотнее закуталась в пуховку, но ветер пробивал через швы. - Да меня вообще оттуда сдует!

-Неа.

-Послушай, ты, наверное, потерял много крови, - она в который раз взяла себя в руки, - постарайся объяснить, где тебя искать. Ты сможешь пристегнуться к веревке?

-Внизу. А тебя должны найти наверху. Поднимайся, времени мало. Прием.

Алиса скрипнула зубами. Может, он головой ударился?

Руки задубели. Пальцы перестали слушаться и застыли отекшими сосисками, пульсируя болью. Кисти уже плохо двигаются. Девушка попробовала все же снять варежки и засунуть ладони в подмышки – хоть какое-то теплое место. Не помогло. Теперь замерзли и подмышки. Всхлипнув, она затолкала руки обратно в рукавицы. Которые, кстати, обледенели за эту пару минут.

Нажимать на кнопку рации стало неудобно.

-Я никуда не пойду, пока ты не скажешь, где находишься. Ты хотя бы примерно понимаешь? Прием.

-Метров на тридцать ниже, чем Серега. На уступе. Меня хорошо видно. Желтая куртка. Прием.

Она припомнила это место. Крупный кусок скалы, торчащий в долину, словно приглашал к последнему в твоей жизни прыжку. Берту повезло, раз он смог задержаться там – ниже отвесные стены и верная смерть.

-Поняла.

-Теперь поднимайся. Я знаю, о чем говорю. Тебе нужно мне поверить. Прием.

Единственное, что нужно было Алисе – несколько пар сухих перчаток. А еще жирные шерстяные носки, да может балаклава, согреющая давно обмороженные щеки.

Откровенный бред раненого Альберта нервировал девушку. Она то и дело бросала взгляды на задутый склон Гартачмели. Пару раз в просветах облаков промелькнула белая вершина.

Подъем – это набить ступеней в плотном снегу, да аккуратно вылезти на высшую точку. Скоро начнут замерзать крупные мышцы, но она все еще справится – даже двигаясь, как аляповатая марионетка.

Может, Берт об этом? Что нужно подняться, пока она в состоянии?

Алиса хотела помахать ногой, но едва не навернулась в снег – стоять на потерявшей чувствительность стопе оказалось очень неудобно. Тогда она помахала руками. Не помогло.

Теперь даже слезы не вытереть бесполезными клешнями.

Навалилась накопившаяся за день усталость. Больше всего девушке захотелось свернуться на рюкзаке под камнем и рыдать, пока не прилетит вертолет. Может даже поспать немного – она это заслужила…

Дернула головой, отгоняя опасные мысли. Берт прав. Тело стремительно остывает. Не поднимется сейчас – отключится, заснет на морозе, и ее никогда здесь не найдут. Тогда и он тоже погибнет.

Хромая, Алиса пересекла седловину и оказалась у начала подъема. Смерзшийся снег покрыл склон однородной массой, неприветливо встретив подошву крепкой коркой. Поначалу девушка осторожничала – под ним мог спрятаться лед – но быстро почувствовала себя увереннее.

Несколько раз она падала, сбитая ветром. Шторм, казалось, немножко ослабший на седловине, здесь и не думал прекращаться. Белые хлопья облепили очки и одежду, снежная пыль царапала щеки. Метель рвала тучи и била порывами, хаотично чередуя секунды покоя с новым ударом. Алиса пригибалась к склону, пытаясь удержаться – получалось не всегда.

Ступени давались тяжело, а падения отнимали неимоверное количество сил. Вцепиться в склон, вставать, карабкаться снова и снова – мышцы немного разогрелись, но девушка продолжала слабеть. Берт опять угадал. Даже раненый, он как всегда сохранил трезвый рассудок. Не учел одного – Алиса слишком замерзла и устала, у нее ни за что не получится добраться до вершины.

Она в очередной раз рухнула в снег и не смогла подняться. Руки уже не слушались. Оттолкнуться от склона не выходило. Слезы, кажется, замерзли прямо на щеках.

Ругаться не получалось – замерзшие губы мямлили что-то бессвязное. Но Алиса все равно хрипела проклятия. Оставаться один на один с воем ветра было слишком страшно. Впрочем, и ругательства ее слабели с каждой минутой, пока не затихли совсем.

Тонкая фигура застыла алым пятном на снегу.

-Продолжай двигаться.

Веки слипались, Алиса проваливалась в сон, давно не чувствуя боли в замерзших руках. Мороз прекратил быть врагом – он обернулся уютным одеялом, больше не обжигающим измученное тело. Мягкое приглашение провалиться в забытье – спасение от жестокой реальности, от смерти друзей, от собственных страданий...

-Поднимись и иди, иначе умрешь.

Какой назойливый звук, прямо возле уха. Ничего страшного. Он негромкий.

-Алиса! Встать!

Незачем вставать, ведь она только устроилась. Отдохнет немного, и пойдет дальше. Там глядишь, и метель уляжется. В конце концов, тропить, не чувствуя ног, тяжело. Алиса полежит, согреется – тепло уже разливается по телу – и потом быстро доберется наверх.

-Немедленно встань! Умрешь, если заснешь!

… да что это вообще такое? Она не выключила будильник?

С трудом девушка разлепила один глаз. Ничего не видно, только очки врезались в лицо. Второй глаз даже не открыть. Пошевелившись, Алиса обнаружила, что закопалась лицом в рыхлый снег. Здесь так мокро… и холодно? Холодно! Чертовски холодно!

Она привстала на локтях, вперившись мутным взглядом в вершину. А ее видно. Раньше была в тумане.

Мысли текли медленно и тягуче, как медовая река во карамельном сне сладкоежки. Тело плохо слушалось, конечности будто затекли и упрямо не хотели правильно двигаться.

Алиса шла наверх, потом…лежала… а потом что? Не вспомнить.

-Продолжай идти, прием.

Идти. Да, действительно. Это было нужно. Теперь хорошо видно – тут недалеко. И ветер как будто чуточку стих.

Ветер, на самом деле, даже немного усилился. Просто Алиса уже не чувствовала обмороженными щеками метких уколов снежинок.

Она встала на четвереньки, затем с трудом поднялась. Это всегда было так сложно? Ноги не чувствуются, но их видно и, может не очень хорошо, но ими удается управлять.

Немного пригнувшись, девушка поковыляла дальше, порой опираясь на руки. Едва ли она помнила, где находится и почему так важно, очень-очень важно, вскарабкаться на белый холм.

Но волшебный голос все время повторял это, а он, кажется, раньше не обманывал.

Осталось действительно немного. У самой вершины склон выполаживался, и Алиса доползла, ни разу не упав. Высшая точка – небольшой пятачок с грудой заметенных валунов посредине. На них девушка и рухнула, поддавшись усталости и тяжелому, но такому мягкому сну. Она все сделала правильно. Наконец можно отдохнуть.

Она не услышала, как спустя полтора часа вертолет все же смог пробиться через стихающую бурю – несмотря на жестокие сбои в электронике и постоянные радиопомехи. Не чувствовала, как ее крепят на носилки и перевозят, привязав на трос – машина не смогла приземлиться на вершине. Едва ли ощутила, как в теплой избе базы с нее сдирают рукавицы – с кусками кожи, примерзшие на ее собственную кровь. И позднее, закутанная в десяток тяжелых пуховых одеял, Алиса лишь сладко улыбалась во сне.

И конечно, она не знала – а может, это все-таки приснилось ей в тепле, под переговоры спасателей – что выпавшая из руки рация, оставшаяся на снегу Гартачмели, прошипела в последний раз.

-Удачи, Алиса. Конец связи.

Спустя несколько дней, когда буря улеглась, со стены под вершиной были сняты тела трех альпинистов.

Сергей Л. –найден на высоте 4965 м. Погиб при обвале от тяжелых сочетанных травм.

Светлана В. – найдена на высоте 4673 м, на теле закреплен обрывок веревки. Умерла от множественных переломов, болевого шока и потери крови.

Альберт Р. – найден на высоте 4932 м. Погиб при обвале. Причина смерти – открытая черепно-мозговая травма.

По словам судмедэксперта, которым Алиса не верила до конца своей жизни, Альберт умер в одно время с Сергеем. И никоим образом не мог говорить по рации – ему снесло половину черепа.

К тому же, вторая рация была у Светы.

В районе Гартачмели до сих барахлит электроника, а на каналах связи – постоянные помехи.

Альпинисты снова и снова приходят сюда. Порой – не всегда, конечно – что-нибудь идет не так и у подножия горы появляется новая мемориальная табличка.

А на радиочастотах становится чуть больше помех. Совсем немного.