Фарфоровый призрак

Глава 1

После того случая мы бросили это дело. Оно взаправду было «тёмным», но тогда мы этого не замечали. Нас никогда не мучила совесть, чувствовали мы себя прекрасно, и для остановки не было повода. И, наверное, до сих пор занимались бы этим. Чем? Всё по порядку.

Меня зовут Антон. Я родился в небольшой деревне «Зелёная роща». Это очень комфортная, несмотря на свои размеры, деревушка, и переехать из неё в город я не хотел и не хочу по сей день. У меня есть мечты посерьёзнее. Например, как можно скорее разбогатеть. Я окончил школу хорошо, в аттестате нет ни единой тройки, а уж двойки и подавно. Но всё равно мучил вопрос, на кого поступить. И пошёл в техникум на продавца. Знаю, выбор такой себе, но я надеюсь, что смогу пробиться из кассира в директора магазина. А в дальнейшем, накопив побольше денег, открыть собственный магазин и бизнес пойдёт в гору. Мой небольшой план. И делаю я это, конечно, для себя, но по большей степени для одной особы по имени Светлана. Рыженькая красавица, образованная, лучезарная и отзывчивая. Я влюбился в неё, будучи мальчишкой, (мы учились в одном классе). Но сказать ей не то что стесняюсь, просто сейчас не время. Что пока с меня можно взять? Ни кола, ни двора. Живу с родителями, работаю в недавно построенном супермаркете. Красотой особой не блещу: высокий, хилый, но блондин с голубыми глазами. Само собой, я хозяйственный, а то есть не только за курами убираю, но и стираю, и готовить умею. Трудолюбивый и храбрый (последнее качество будет обусловлено скоро). И вот когда стану, ну конечно ни миллионером, но лишний грош в кармане заимею, точно признаюсь ей. Правда, за ней каждодневно ухлёстывают уже состоявшиеся парни, но она почему-то отказывает им. В тайне одна соседка, баба Нюра нашептал мне, что по вечерам, когда Света гуляет с подружками, часто говорит обо мне и всё хорошее, да до того долго, что ни записать, ни пересказать. Видать тоже «положила глаз». Это греет мне душу, но я не особо верю.

Про меня думаю достаточно. Перейдём к моему напарнику. Его зовут Валерий. Он старше меня на шесть лет. С ним я общался всегда, как ни как в одном дворе бегали. В настоящий момент он живёт один, но года два назад жил со своей матерью. Увы, последнее четыре года она тяжело болела и скончалась, а он остался сиротой, хотя его отец жив. Его родители развелись, когда Валерке не было и трёх лет. Виделся с батей он крайне редко, самому не хотелось и мать не звала. Но если он (отец) и приезжал повидаться, вся деревня встала на уши из-за громких ссор его «крепкой» семьи. И так было всегда. И в его детском мозгу навсегда закрепилось, что с главой рода приходят беды и слёзы. А что приходит в детстве, навсегда остаётся в тебе.

Женат Валера никогда не был, и девушки я у него не замечал. Он отвечал на это, что женитьба и сожительство — трата денег, нервов, сил. Зачем оно? И меня даже пытался отвадить от Светы, якобы «не губи себя, парень! Влипнешь и не отлипнешь из цепкого замужества.».

Работает он водителем маршрутного автобуса, отвозит людей из города в деревню и наоборот. Домой возвращается в основном в то время, когда у меня кончается смена. Он заходит ко мне в магазин, покупает алюминиевую баночку лимонада, и мы вместе идём домой. Мне нравится с ним общаться. Прямолинейный, честный, выручит в любой ситуации. Но на его фоне я казался шестнадцатилетним мальчиком, а он — сорокалетним мужиком благодаря внешности. Валера с детства был в теле, но с добавлением сидячей работы, любительством таскать тяжести или попросту всему виной газировка и пару бутылок пива вечером в пятницу дали своё, и его просто разнесло: сильные большие руки, идентичные им ноги, свисающий живот. Что поделаешь?

В общем, затея пришла к нам полтора года назад. Конец мая, воскресенье. Мы бродили по улице без дела, и наше внимание зацепил старый заброшенный одноэтажный дом. Непонятно почему, но мы решили зайти внутрь. Внутри объеденные молью шторы закрывали выбитые окна, деревянная мебель, испорченная точильщиками, шкафы на распашку и мусор на полу. В какой-то момент Валера схватил пыльную вазу, внутри которой поселился паук и сказал, что если её отмыть, можно продать рублей за триста. Мало, но лишние деньги разве сильно давят на руку в кармане? Идея мне понравилась. Лишние деньги действительно не помешают. И поковырявшись в доме около полу часа, мы раздобыли три одинаковых вазы и чайный сервиз в коробке ужасного качества.

У себя дома мы привели их в приличный вид и выставили на блошином рынке. После получения первых денег мы поняли: у нас появилась подработка.

Да, это не правильно, но ворами ни я, ни он себя не посчитали, (разумеется следовало бы отыскать нормальную подработку или вообще вторую работу, но на её поиски может уйти больше, чем ожидалось, особенно если времени у тебя в обрез.). Во-первых, эти вещи всё равно никому не нужны. Во-вторых, мы же ничего не портим? Просто расчищаем дом от лишнего хлама. Звучит как злая шутка, но это правда. И, в-третьих, не зря же существует термин: «не пойман — не вор».

Но почему же мы бросили такое дело? И лёгкое, и интересное, и иногда высокооплачиваемое? Постараюсь описать вам в ярких-ярких красках, от чего мы закончили. А верить или нет — дело ваше. Заранее скажу, (не раскрывая интриги) что нас никто не отвадил, полиция нас не просекла.

Июнь, пасмурный день. Я стоял на кассе, и в магазин забежал радостный Валера. Я знал, что ему внепланово дали выходной, но что он настолько будет радоваться лишнему просмотру телевизора, я не знал. Он тотчас направился ко мне, а подойдя, отвёл меня в сторону. Я ещё поздороваться не успел, а он сразу вывалил:

— Мы будем нереально богаты!

— С чего ты взял? — непосредственно спросил я.

— В соседней блатной деревне умер мужик. У него нет семьи, родственников и так далее. Соответственно, всё его имущество и дом отныне никому не принадлежат! Но сейчас совсем не вариант идти туда. Соседи на похороны собирают, вокруг него шумиха... После завтра, если только.

Сказать, что я был на седьмом месте от счастья — ничего не сказать. Но как-то хотелось побольше узнать об этом инкогнито и откуда мой товарищ вообще о нём узнал. Валерка, сильно возбуждённый, на мои вопросы отвечал: «не важно» и продолжал запевать о своём. И пришлось брать инициативу в свои руки.

Зайдя к бабе Нюре, я начал диалог с простого: А чем Вы, Анна Ильинична, помидоры удобряете? Когда беседа разгорелась, я спросил, будто невзначай: А не знаете, хороша ль жизнь в соседних деревнях? В ходе чего смог выяснить о недавно случившимся несчастье и о том мужчине получше. Его звали Павел Семёнович Костров. Он был владельцем автомойки, проживший всю свою восьмидесятилетнюю жизнь в одиночестве. У него никогда не было супруги, детей, что логично, быть не могло, а родственников, даже самых дальних, не имелось совсем. Павел был человеком скрытым, молчаливым. Изредка желание почесать языком охватывало его с ног до головы, благодаря чему Костров, хоть и кроткие, но вёл дискуссии с парой соседей через забор по пояс. Неравнодушные соседи как раз и нашли его с открытыми мутными глазами, когда тот просто перестал выходить на крыльцо перекурить. Павел занимался благими делами: большую часть от заработных денег отдавал на благотворительность. По внешности не судят, но, глядя на него, появлялось ощущение, что себя деньгами не баловал. Почему в деревне жил? Вестимо. Свежий воздух и отсутствие стресса. Особенно в преклонном возрасте. А свой домишко он тринадцать лет назад отстроил.

Во время прослушивания я поддерживал рассказ охами и ахами, будто некоторые аспекты в первый раз слышу. Как губка впитав в себя важную информацию, я быстренько перевёл тему на «какие цветы лучше всего переносят холод».

Для себя я выделил, что Семёнович-то никому особо не нужен. И через недельку-другую уже можно разгуляться в его доме. Но Валера меня не поддержал. Ответил, что начнём по истечению сорока дней и не раньше. Объяснив, что получается неуважительно. Ещё бы! Ну ладно. Я спорить с ним не стал.

Зато спустя неделю мы сходили на разведку. До той деревни пешком идти нереально долго. Наверное, подошву полностью сотрёшь и в конечном итоге не дойдёшь. Поэтому поехали на рабочей машине Валеры.

Автобус припарковали перед заездом в деревню, а до нужной улицы дошли пешком. Нужный дом стоял самым первым на левой стороне. Напротив него протянулся пустой участок до середины улицы, на траве которого остались вмятины и следы от машин, оставлявших здесь на парковку. Дом выглядел современным, но в то же время потрёпанный временем. Двухэтажный, кирпичный, ограждённый забором. Окна в белую решётку, двери массивные и такие же отбелённые. На участке растут высокие умиротворяющие деревья и крохотные цветочки. Такой дом, видно, что построен обеспеченным человеком, был первым в нашей практике. До этого мы работали со старыми гнилыми избами или с относительно новыми домами, но не блещущие подобной красой. Бывали и в заброшенных деревнях, но такого никогда не видели. Но не красота нас покорила, а счётчик, крутящийся у нас в голове.

Покружив вокруг дома, стало ясно, как можно пробраться внутрь. Можно было каким-нибудь чудом перепрыгнуть через забор или же сломать замо́к на калитке. Убедившись, что ни камер, ни злых собак поблизости и на участке нет, со спокойной душой я и мой верный компаньон уехали назад, в любимую «Зелёную рощу». На осмотр затратили больше часа: погуляли по чужим улочкам, глазами ознакомились с окружающими людьми. На всякий случай нашли дополнительный проезд. Семь раз отмерь, один раз отрежь.

Тот день настал. «Сегодня вечером я точно разбогатею!» — с такой мысли был начат мой день. Я бодро вскочил с постели, обул тапочки и вышел в сени. Сорвал очередной лист отрывного календаря и начал собираться на работу. Я заварил пакетированный кофе и вышел с кружкой на террасу. Мой папа, недавно проснувшийся, сидел и читал газету, попивая ромашковый чай.

— Доброе утро. Чего ехидный с утра такой?Задумал что? — с улыбкой просил у меня он. С его седых усов стекали небольшие капли чая обратно в его чашку.

— Доброе-доброе. Да нет, просто отпуск скоро.

— Ну-ну. Отпуск хорошо. Я сейчас чай допью и тоже на работу собираться начну. А матушка твоя с первыми петухами упорхнула.

— Воспитатель дело такое. Кстати, я сегодня должен дальнобойщику одному колёса поменять, так что, боюсь, даже на «пятое питание» опоздаю.

— Удачи. А за ужин не волнуйся, если что, нас позовёшь, али тишь не мила.

Врать плохо. Особенно родителям. Но я не мог признаться им, откуда на самом деле у меня появляются деньги. Глава моей семьи Александр Андреевич очень консервативных взглядов на счёт работы. «Работа обязательна, если можешь и она должна быть порядочной!»... Он уже достиг того возраста, когда можно спокойно выходить на пенсию. Но, живя с такими правилами и прекрасным духовным состоянием, свой трактор он оставит через семьсот лет... А мамуля, Раиса Фёдоровна считает, что хорошая работа рифмуется с без вреда для здоровья. Надеюсь, сейчас вы понимаете, что меня никто не поддержит, а скорее выгонит из дома, узнав. Папа начнёт читать лекции, да и мама тоже. Только он о том, что я бандит, а она — что в дом принесу мышиную лихорадку. Единственное, что они скажут хором: «не такого сына мы растили!». Поэтому пускай думают, что я то фуры мою, то почту разношу...

На зависть всем на работу я шёл чуть ли не вприпрыжку. Но причину столь высокого настроя не объяснял. Счастье любит тишину, верно?

На работе я пробивал покупки, заряжал покупателей и коллег хорошим настроением, слушал любимые песни по радио и параллельно смотрел на часы. К вечеру я аж прыгал от нетерпения, но старался держать себя в руках.

Время шло. Соратника не было. Постепенно я становился выжатым лимоном. Кажется, раздал всю свою энергию окружающими.

— Лаптев, — подозвал меня начальник, — сегодня ты магазин закрываешь, хорошо?

— Без проблем. — А как же! Конечно, я отвечу «без проблем». Не хочешь проблем, отвечай «без проблем» на каждую просьбу начальства. С другой стороны, это выпало мне на руку. Все разойдутся, лишних свидетелей не будет. В какой-то момент по спине пробежало некое волнение. Глупость! Всё пройдёт по маслу. Почему я вообще волнуюсь? Как будто собираюсь сделать это впервые...

Начальник подмигнул мне и ушёл назад в свою «каморку» (так я называл его малюсенький кабинет). Повезло ему. Тридцать лет, а уже имеет всё нужное и желанное на ладони. И бесится иногда от чего-то. Жалеет себя порой. Вроде бы дружим с ним, но думаю о нём частенько ни как о друге. Осознаю, что не верно, но с собой совладать не могу.

Время окончательно замедлилось. И настала самая скучная пора. А когда ждёшь, замедление удваивается. Покупателей не было, а если и присутствовали, то люди за сорок, возвращавшиеся с работы, или какой-нибудь дядя Юра, выпрашивающий алкоголь в долг. Таких мы сразу прогоняли и наказывали им забыть сюда дорогу. Просто неприятно иметь дело с такими. И всё-таки это не сельский комок! Весёлые ребята из нашего коллектива — Лена, Ева и Петя играли в разные словесные игры. Поначалу я сквозь сон слушал их, а затем попросился к ним. Чем ещё заниматься? А они никогда не против. За игрой и настрой появился, и о жажде кофеина позабыл. В самом начале игры «Прочти фразу наоборот» я написал приятелю сообщение. Прошло больше двадцати минут, а ответа я так и не получил. Неужели мы зря это задумали?

— Блин, фатально тяжело! — вздохнула Ева. — Пожалуй, я отдам эту фразу Антону.

В этот момент я наглухо задумался. Сфокусировал свой взгляд на полу, держа в руках телефон. Вдруг он завибрировал и на экране высветилось сообщение: «Чёртовы пробки!» знаете от кого. Напряжение как рукой сняло.

— Антон!

— Ой, простите!..

Прошёл час. Поскольку Валера конкретно задерживался, а магазин давно пора было закрывать, я решил повременить и не ждать его на улице. Сначала проводил всех коллег, довольного начальника и занялся тем, чем обычно в перерывах меж работой. Взял с буклетницы журнал, уселся на стул, но читать звёздные СМИ оказалось не моё. Немного спустя вернул его на место и походил по магазину. Прибрался, где надо, поправил ценники и товары. В общем и целом навёл порядок. И, конечно, помечтал, куда бы я поставил стеллажи с продуктами, будь это всё моим... Хм, за этим делом я понял, что магазину действительно нужна перестановка. Сказать бы об этом... Звук открывающиеся двери прервал поток моих мыслей.

— Пробей водички по-братски.

— Здорова, Валерон!

— И тебе не хворать. — Приятель выглядел уставшим. Его кожа на лице покраснела, и по лбу медленно струился пот.

— Видок у тебя, конечно, очень не очень.

— Знаю. Лихачи на дорогах все нервы потрепали, кто им права даёт?! И пассажирка одна сумки попросила помочь выгрузить, до того тяжёлые! Спину, наверное, сорвал.

— А ты джентльмен!

— Право, пожилым надо помогать.

Моя смутновидящая надежда на знакомство Валеры с противоположным полом окончательно ослепла.

Я достал и пробил литровую бутылку воды из холодильника. Валера вцепился в её горлышко, как вампир. Он небрежно сунул мне смятую купюру, а я кинул лёгкий, еле слышный смешок.

Наконец-то я закрывал магазин, но ключи предательски выскальзывали из рук. На зло нечистым духам, отнимавшим у меня ключи, я всё-таки вставил ключ в замочную скважину, но он не поворачивался. Валера раздраженно поморщился, встал на моё место, но, не сумев закрыть, лишь вздохнул с пущей злобой и оставил это мне. С трудом, но получилось, и мы сели в старый автобус Валеры. В нём было душно. Пахло слащавым пихтовым ароматизатором. Из заедающей магнитолы приглушённо звучали шлягеры девяностых. После открытия окна её не стало слышно вовсе, но мы всё равно затмили бы её своими разговорами.

На пол пути мы застряли. Лопнуло одно колесо, благо имелось запасное. Что за чертовщина? Это начинало злить. Однако я и впрямь помогал менять колесо, как и загадывал. Само собой, не дальнобойщику, но зная этого человека, со сто процентной вероятностью он предпочёл бы поехать в дальний рейс.

Сомнения вернулись ко мне и проникли в мою душу полностью, когда мы стояли напротив. Вокруг дома царила тишина и пустота, лишь иногда прерываемая шумом ветра, который играл с осколками окон. За сорок дней дом почти никак не изменился, не считая тех разбитых хулиганистыми детьми окон. Участок, понятно дело, зарос и стал не таким опрятным. Прекрасные цветы засохли, и их шелушащиеся бутоны висели на стебле, стараясь сохранить себя от распада.

Перед заходом мы взяли пару вещичек, какие обычно берём с собой: перочинные ножи (и для обороны, и если перерезать что. Только вот не припомню, чтобы они нам хоть раз пригодились), мощные фонари, большие сумки, скрепку, небольшую аптечку. Изначально были одеты в лёгкую закрытую одежду и плюсом добавили: защитные очки, марлевую повязку на лицо, эластичные прочные перчатки и высокие сапоги. Никогда не знаешь, когда, как и зачем тебе понадобится всё это.

— Последний раз взгляну на часы.

Фраза моего друга ударила мне по ушам.

— С чего бы это?

— Мало ли... Да ладно, расслабься. Чувствую твоё напряжение, вот и подколол тебя. Пол девятого, кстати.

Переглянувшись, мы разбежались и перепрыгнули через забор, больно упав на землю.

Замок у дома взломали с первого раза с помощью скрепки. Без нашей руки он и так был дряхлым и расшатанным. Дверь с засаленной ручкой туго открылась и заскрипела томным басом. Свет фонарей мощно осветили нам путь. В целом, что ожидаемо, дом не блестел чистотой.

Первая комната, в которую мы вошли, оказалась гостиной. На красном ковре застыли грязные следы обуви, а под нашими подошвами хрустел ссор. Углы заросли паутиной, а мебель в комнате, включая пианино, на котором очень хотелось что-нибудь сыграть, но лишних звуков лучше не издавать, казалась давно забытой. Валера присел на пружинный диван, и из дивана вышла густая волна пыли. Он помахал рукой, дабы пыль разлетелась подальше от него. Из украшений на стенах висели дорогие картины, работающие и отстающие на тридцать минут часы.

На кухне, шедшей следом, стояли холодильник, стол с грязной скатертью и прочий гарнитур. На столе лежало пару пустых тарелок, заросшие слоем пыли.

На втором этаже перед нами предстали на выбор две комнаты. Из одной исходил сладковатый аромат. Сперва духи, но вдохнув полной грудью — старческий пот. Свежий воздух исходил только в гостиной, в связи с выбитыми окнами. В других же комнатах окна были на прочь закрыты.

Пахнущая комната оказалась спальней хозяина. Над кроватью с помятым и белым, но пожелтевшим либо от времени, либо от нечастой стирки постельным бельём висел календарь с датой его смерти. Даже не верится, что ещё сорок три дня назад в доме царила жизнь, а на этом царском ложе лежало живое тело. А вот и фотографии высокого, среднего размера мужчины на тумбочках с обеих сторон.

В соседней комнате располагался стеллаж с консервацией. И ничего более. Странно.

— Давай разделимся? — предложил Валера. — Я на втором этаже, ты на первом.

— Нет, вдруг я и для себя что-нибудь здесь подцеплю.

— Как знаешь.

В конечном счёте, со второго этажа мы взяли пару смокингов, почти новые лакированные туфли, советские значки, отыскали альбом с коллекционными монетами. На первом этаже был улов побольше. Там и книги с автографами авторов, и наручные часы, и виниловые пластинки, и зонт с этикеткой: «сделано в Англии»! Пепельницы с камнями... Эх, чем бы только Павлушка не тешился!

Перед уходом глаз Валеры зацепился за одну антресоль.

— Смотри! Просто в идеальном состоянии!

Её полки были полностью уставлены большими фарфоровыми куклами. Они пусто смотрели на нас, улыбаясь своими пухлыми губами, одетые в роскошные пышные платья и панамы.

Валера безумно распахнул дверь. При том, что мы договорились открывать и закрывать бережно! Он взял одну куклу, повертел у себя в руках и поднёс к моему лицу.

— Антошка, теперь ты моя мама! — писклявым девчачьим голосом воскликнул он. — Ха-ха-ха. Представь, взрослый мужик собирал кукол! М-да, ох уж эти богатеи, не знают куда деньги сливать. Хотя кто знает? Может в будущем мы станем такими же.

Я застыл. От одного сверлящего взгляда куклы становилось не по себе.

— Не робей. Четыре мне, четыре тебе и ништяк. Доводится мне, что с них мы получим больше всего! Люди даже крышки от банок коллекционируют, а тут куколки.

Валера небрежно схватил кукол и поместил в свою сумку. Я громко проглотил слюну и сделал также, но осторожнее.

Мы покинули дом.

На улице уже стемнело. Трассы были пустые. Ехали быстро.

— Не хилый дом, — комментировал Валерка.

— Ага. Не хилый дом принесёт не хилые бабки.

— И не говори. Жду не дождусь завтрашнего утра. Хорошо, что выходные.

Мы балагурили всю поездку. Строили планы, договорились отпраздновать, если куш действительно будет заоблачным. А дома я лёг спать со спокойным сердцем и светлыми мечтами.

На следующий день я проснулся вялым. Ночью мне приснился кошмар. Будто Павел с фотографий плакал и умолял вернуть кукол. А в конце сна он озверел и задушил нас. Жуть. Ну, куда ночь, туда и сон, как говорится. Сегодня намечался отличный день. Какой-то сон мне его не испортит!

Часы показали семь тридцать. Я вышел из своей комнаты, глянул на спящих родителей и оставил на веранде записку: Срочно вызвали на работу. Буду днём.

Взял сумку с награбленным и пошёл на встречу к Валере. До рынка мы доедем, желательно прибыть пораньше. Нас, конечно, там все знают и место наше не занимают, но вдруг какой-нибудь новичок решит занять его? И покупатели должны сразу увидеть наш товар, а не двух раскладывающих его мужиков.

Утренний холодок пробирал до мурашек. Лучи солнца особо не помогали. Роса с травы пачкала обувь. На горизонте показался приятель.

Спустя час или два мы ждали покупателей. Рядом расположившиеся люди, в основном пенсионеры, продававшие советские вещи, приветливо спрашивали у нас, откуда мы снова это раздобыли.

— Гляжу, на заработки пришли? — поинтересовался Михаил, один из тех любопытных пожилых. Он продавал старые игрушки, его внуки давно выросли. — Где ж надыбали?

—Ха, — гордо издал Валера, — а вот в наследство перепало, представляете? У родственников там...

— А я в гараже нашёл, — вмешался я. — Шмотки шмотками, а у меня смотрите что.

Ах да, вещи-то у нас разные. Валера решил, что будет продавать одежду, обувь и аксессуары (зонтик и часы), а я остальное. И мы поспорили, кто больше заработает сегодня.

— А куколки откуда?

— Тоже наследство! И с товарищем поделиться решил, чай не жадный.

Меня шутка не задела, от части он говорил правду.

— Эй, народ! Женщины и мужчины! Только сегодня вы можете купить зонт из самой Англии! Импортный продукт! — зазывал Валера.

— Почём костюмчик? — спросил деловито одетый мужчина.

— Три тысячи, ни меньше.

— А у Вас губа не дура.

— Обижаете! Где ж Вы найдёте такое ещё? Прикиньте на себя. Ну вот как на Вас шили. А обувь не желаете?

В итоге за один раз четыре тысячи Валера получил. И водил купюрами перед моим лицом. А чем я хуже? Подозвал к себе пару фанатиков книг и винила и также на руки выдали мне.

По завершению торговли, а это где-то к первому часу дня, мы продали всё, кроме тех паршивых кукол, на которых была вся надежда. Мы уже собираться хотели, но к нам подошла женщина лет сорока, изысканно одетая.

— Мальчики, сколько? — Она ткнула пальцем на куклы, лежавшие около меня.

— Тридцать, — отозвался я и сам чуть не упал от сказанной собою суммой.

— Дёшево для таких. Беру.

Моему счастью и зависти коллеги не было придела. И после моей продажи он отказался уходить. Хотелось испытать ту же удачу, благодаря чему мы просидели минут тридцать, но никто так и не клюнул.

— Завтра в город поеду продавать.

— А работа?

— Попрошу замену.

В результате на руках у меня лежало чуть больше тридцати.

По пути домой я купил букет цветов для мамы и Светы. Родители меня хвалили: не каждый премию получит! Но деньги не принесли мне счастья.

Той же ночью мне повторно приснился кошмар. Павел, куклы, мы...

— Господи! — вскрикнул я ночью. — Фух, это из-за перевозбуждения.

Но нет. До конца недели меня одолевали кошмары с одинаковым содержанием. Ситуация ухудшилась, когда Валера продал кукол. Он не соврал. Съездил в город и продал их за сорок тысяч какой-то весьма пожилой и богатейшей женщине. После этого я чуть не задохнулся ночью. А на шее обнаружил красные следы от удушья. В голову лезла одна мысль, но разве такое возможно? И продолжил ещё неделю мучится от реалистичных ужасных снов...

В жизни окончательно началась чёрная полоса. Тактика не спать провалилась. Я потерял свой режим сна, из-за чего вырубался прямо на работе. Начальник срывался на меня и грозился увольнением. Вскоре жестокие картины виделись мне, даже если я просто закрывал глаза.

— Ты болезненно выглядишь в последнее время. Что случилось? — как-то заботливо спросила у меня Света.

Я поливал мамины цветы, а рядом проходила Света.

— Всё нормально.

— Нет, я же вижу...

А я действительно стал выглядеть плохо. Побледнел, появилась мигрень и раздражительность, потерялся аппетит и вес, быть может, терял каждую ночь. Превратился в существо, не похожее на человека вообще. Ни с кем со своими тревогами не делился, и с Валерой, в том числе.

— Какая тебе разница вообще?! Привязалась.

— Да иди ты! Со всей душой к тебе, места не нахожу! А ты...

На её лице блеснули слёзы, и она убежала. Это была моя первая ссора с ней. Внезапно надо мной овладело чувство отвращения и злобы к себе за то, что я ранил её. Я бросил лейку и направился в предбанник умыться. Там в углу у нас стояла раковина с зеркалом.

Я снял с себя футболку. Стал глядел на своё тело. Торчали кости, повсюду синяки, шея до ужаса то ли синяя, то ли красная. Перед глазами всё плыло. Холодная вода коснулась моих ватных рук, и в зеркале я увидел его! Павла Семёновича. Он улыбался и смотрел на меня чёрными глазами с белой точкой вместо зрачка. Я упал и попятился назад от зеркала. Его отражение становилось всё ближе и ближе...

— Мамочки, у меня начались глюки!

Зеркало упало и разбилось вдребезги. Значит, рассудок я пока не потерял, но... Призраков не существует!

В тот же день, но уже ночью (к счастью, мой сон был пустым, но выспаться мне не удалось), я проснулся от шёпота. Мужской голос то и дело шептал мне на ухо слово «куклы». Я закрыл ухо, но мою руку кто-то убрал. Положил на ухо подушку и пожалел об этом. Каким-то образом я перевернулся на спину, а подушка закрыла мне всё лицо. Я практически отключился, но скинул подушку и начал быстро и жадно захватывать воздух ртом. В этот момент мозг автоматически принял решение вернуть кукол во что бы то ни стало. Мне это надоело. Моя жизнь пошла крахом. Проблемы со здоровьем, на работе, в личной жизни. За эти две недели я чуть не потерял всё, в том числе и себя.

На рассвете я погрёб к Валере, чтобы всё ему рассказать и заставить поступить также, пока призрак не привязался к нему.

Когда я пришёл, Валера лежал на диване, вкушал элитные конфеты, смотрел фильм на новом гигантском телевизоре и особо не обращал на меня внимания.

— Валера, нам срочно нужно вернуть кукол назад!

— Ты спятил? Почему?

Я рассказал ему всё с очень серьёзным лицом. Но в ответ он рассмеялся.

— Мои советы: сходи к психиатру, помирись со Светой и пошли начальника.

— Всё не так просто! И я говорю тебе серьёзно. Мы забрали у Павла, что ему дорого, и он начинает забирать, что дорого нам.

— Бред. У меня он ещё ничего не забрал.

— Но заберёт. Поэтому давай вернём.

— Нет и ещё раз нет! Я не для этого больше месяца ждал, ездил Бог знает сколько часов, шарился, как червяк в этой помойке и дышал не пойми чем. А потом в город ездил и какой-то старухе рекламировал их. Ты, если хочешь, пожалуйста, а я не буду. Только нормально зажил. Техники поназаказывал и тут возвращать? Ну уж нет. Сейчас тебе я не союзник.

Я ушёл. Непонятно, поссорились ли мы с ним или нет? В любом случае очередная новая неудача. Страшно за себя, но за Валеру больше. Ведь Валера не хочет позаботиться о своём будущем, а подвержен по всем вероятностям плачевное будущее. Вы можете посчитать, что это его проблемы, и мне нужно перестать быть таким радушным и заняться собой, но я так не могу.

За пару дней я отыскал женщину, купившую у меня кукол. Она оказалась частой гостьей Блошиного рынка, а это первое место, куда я пошёл её искать. Всё ей объяснил, и она сильно ужаснулась. Небось мой внешний вид добавил правдивости. Мы доехали до её места жительства, и она вернула мне кукол, а я деньги. Обратно она оплатила мне такси, за что очень благодарен, а то час-другой на электричке с пересадками для ослабленного меня стали бы му́кой. Я положил кукол в мешок и спрятал их в своём шкафу. Негаданно фарфоровый призрак отвязался от меня. За следующую неделю без него я восстановился. Хорошо спал, ел как пиранья или как человек с бездомным желудком, хотя раньше еда вызывала рвотные позывы. Моя работоспособность возобновилась и начальнику аж стало стыдно, что он кричал на меня. И со Светой дела более менее пошли на лад, чему я безумно рад.

У Валерика всё как всегда. Увидя, что «старый я» вернулся, он позвал меня помочь отделать его дом. Я обрадовался приходу старого друга в мою жизнь и не мог возразить.

Валера закупил много серго сайдинга. С появлением достатка он захотел кардинально поменять окружающие его предметы, чтобы они мотивировали его на новые поиски таких же «сокровищ».

Итак, он стоял на стремянке, отделывая второй этаж. К тому моменту я уже умаялся и стоял рядом, подавая предметы.

— Хорошая жизнь началась, — восхитился я.

— Потихоньку. Не хочу хвастаться, но планирую в доме обои поменять и диванчик новый заказать.

— Хорошее дело.

— А ты, говоришь, вернул всё? Зря. Как же твои мечты?

— Добьюсь без чужих денег.

— Эк как заговорил! Что же, мы больше не будем? Это тебя не Пашка, а ты сам себя чуть не угробил. Я вообще не верю во всю эту паранормальщину. Знаешь, что я думаю об этом?

Резко стремянка Валеры перевернулась, и он полетел вниз на кафельные плиты. Как будто Павел разгневался из-за его наглости и длинного языка. Я кинулся к другу. Валера держался за ногу и вопил как медведь. Я пулей достал из кармана телефон и вызвал скорую.

По приезде врачей выяснилось, что у него закрытый перелом левой ноги и ушибы всего тела и нужно неотложно ехать в травмпункт. После наложения гипса объявили, что ему необходимо лечь в больницу, но оставаться он не хотел и всячески отказывал. Но врачам было плевать на его мнение и они всё равно сделали по-своему. В палату я смог попасть сразу же.

— Уговори врачей, чтобы меня домой отправили. Кто мне дом доделает?

— А ухаживать за тобой кто будет? И смотри, как повезло, одиночная палата!

— Очень повезло. Я от скуки с ума сойду. Сглазил я себя.

— А мне кажется, что это Костров явился.

— Опять ты за своё. Совпадение!

В палате неожиданно обвалился карниз.

— Совпадение, говоришь? А я говорил, что рано или поздно ты тоже испытаешь его гнев на себе.

— И что делать?

— Я что-нибудь придумаю.

— Пообещай, что хотя бы раз в неделю будешь навещать меня.

— Обещаю.

Я вернулся в деревню. Рассказал родителям о случившимся. Папа захотел самостоятельно закончить отделку, но забыл за бурном обсуждении неуклюжести Валерия. А я не напомнил. Голова была забита. Неудачи, с Валерой беда, навещать нужно, полтергейст этот... Спокойствие. Отбросим образовавшиеся проблемы и экстренно вернём остальных кукол.

Где-то через день телефону я разузнал у Валеры адрес той коллекционерши. На работе попросил выходной за свой счёт и поехал в город. Да, с такими темпами будет проще остаться там жить.

Когда приехал, почувствовал стеснение. Поначалу ждал, когда из подъезда кто-нибудь выйдет. Далее меня ждал опрос от консьержа. И в заключении — испытание на раскрепощённость. Было неловко ломиться в чужую квартиру с дурацкой просьбой. Но ради спокойной жизни я переборол себя и постучался.

— Кто там? — через дверь спросила она.

— Здравствуйте, можно ли нам поговорить?

— Кто это?

— Помните, Вы купили кукол у одного мужчины? Ох, даже не знаю, как объяснить... Я его друг, и он сейчас в больнице в тяжёлом состоянии...

— Вы аферист! Идите прочь!

— Простите? Нет, что Вы! Дайте мне закончить. Это важно. Он и я можем погибнуть, если Вы не послушаете меня!

Она приоткрыла дверь. Через узенькую щель я смог разглядеть её зелёные глаза и нахмуренные брови.

— И что от меня требуется?

— Верните мне кукол.

— Так я и знала! Ничего ты не получишь, мерзавец!

— Нет, я Вас очень прошу! Подождите!

Спустя долгие уговоры я попал в её отнюдь не самую приятную квартиру. Ремонт с мебелью, как в кукольном домике. И повсюду располагались жуткие куклы.

Я сел на диван напротив странной дамочки. Она сама выглядела как кукла.

— Говори, — приказала она.

— Я и мой друг занимаемся тем, что ходим в заброшенные дома, забираем оттуда вещи и продаём.

— Вы — мародёры?

— Почти. Так вот, те куклы из одного такого дома. И их умерший хозяин требует обратно, приходя к нам во снах, постепенно забирая у нас здоровую психику.

— Чушь! Пошёл вон.

— Постойте!

— Иди знаешь куда со своими сказками?

— Ещё минут пять, и я уйду.

Через долгие унижения и более подробные разъяснения она всё вернула. И эта кутерьма заняла больше пяти минут.

— Вот деньги.

— Тут не хватает. Я продала их за пятьдесят тысяч, а здесь тридцать.

— Мне сказали, что за сорок.

— Меня явно недооценивают.

— Ладно, хорошо, держите ещё двадцать. Спасибо, что отдали. Большое-большое спасибо!

— Иди, давай.

Валера обязательно ответит за пережитый мною позор и вернёт деньги, которые из своего кармана за его душеньку потратил. А пока позвоню негоднику, обрадую.

— Алло? У меня получилось!

— Удалось всё-таки? Красавчик!

— Ты как себя чувствуешь?

— Терпимо.

— А голос чего такой дрожащий?

— Эх, не утаить... Привязался ко мне любитель фарфора и каждую ночь проклинает, говоря, что лучше бы мы забрали всё, но не его фарфоровых малюток. А на утро язвы на теле лезут.

— Ничего, скоро всё закончится.

— И в интернете начитался, что сны — это связь с потусторонним миром. Дрожь по телу такая пошла. Верю я во всё, да не показываю.

Наступила долгожданная ночь. Я знал, что встречусь с ним. В крайне реалистичным сне Павел повёл меня за руку от моего дома к кладбищу. Но зайти на кладбище я не мог. Как будто его ограждал стеклянный купол. Тогда он стал описывать место своего захоронения до тех пор, пока я не запомнил как стишок. Спросонья я бросился записывать всё на листок с боязнью, что сон исчезнет из моей головы, но к радости — нет. На следующее утро я быстро нашёл то кладбище и его могилу. Когда я аккуратно расставил кукол, ко мне неожиданно подбежал чёрный кот. Он потёрся об мои ноги и убежал. Не благодарите, Павел, я изначально не должен был так поступать. Душа Павла Семёновича навсегда обрела покой.

Пережитый ужас помогает начать смотреть на мир иначе. Помогает найти иные жизненные ценности и цели. Мой товарищ быстро пошёл на поправку, и когда его выписали, мы поклялись своей дружбой забыть о старом увлечении. Вместо этого занялись собой, самообразованием и задумались о создании собственных семей. Порой так хорошо жить без безумных идей. Жаль, что осознание приходит поздно. Но не будь этого, кто знает, что бы с нами случилось? Попали бы в лапы голодных бичей или продолжили халявничать без угрызения совести. Всё, что не делается — к лучшему, согласны?