Эзотерика

Глава 1

Как обычно в последние годы, Анна Антоновна: престарелая пенсионерка и урожденная баронесса Режбицкая - предпочитала проводить теплые летние дни на скамеечке у калитки своего дома. Здесь, опять же по сложившейся традиции, она предавалась воспоминаниям о своей жизни, так беспощадно изломанной при столкновении двух разных миров.

С рождения она нежилась в родительской любви в родовом имении. До десяти лет образование получала дома с учителями и гувернанткой, а затем в Смольном институте благородных девиц. После выпуска дома не засиделась – через год после знакомства с молодым офицером, Сержем, они повенчались. А еще через год началась Первая мировая война. И именно с этого момента её безмятежная жизнь начала рушиться.

Серж сразу отправился на фронт. Анна вернулась к родителям – в доме мужа не сложились отношения со свекровью. За четыре года войны Серж несколько раз приезжал в отпуск. Распределять его побывки приходилось на оба дома.

После переворота семнадцатого года, и последующего развала фронтов, Серж к ней не вернулся. Его захватило белое движение на всём протяжении: от Корнилова до Деникина.

И, вот, как раз с этих пор и появился пристальный интерес к Режбицким у новой власти. Сначала в ЧК забрали отца. Вернулся он через месяц другим человеком. От пышущего здоровьем мужчины не осталось и следа. Но сломлен он не был. И настоятельно уговаривал Анну ехать за границу с семейными ценностями. Оказалось, именно они больше всего интересуют чекистов. Но Анна не могла решиться на отъезд без мужа, поэтому стали ждать.

Как-то ночью Серж появился с двумя товарищами. Он был очень встревожен: следующим утром должны были нагрянуть красные для расправы и грабежа усадьбы. Выхода не оставалось. Загрузились в две брички и двинулись через степь, где проще было затеряться.

Скрыться не удалось. Их настигли. Серж с товарищами вынуждены были принять бой, чтобы дать время Анне с матерью и отцом на облучке продолжить гонку. Добрались до станции к приходу поезда на восток. И, как договаривались с оставшимся прикрывать их отъезд Сержем, сели в него, и доехали до Читы. Ждали три месяца, но Сержа так и не было. Чекисты же оказались достаточно проворными, ведь дело касалось «миллионов». Убежище беглецов посетил в одном лице начальник местного ЧК. Как оказалось, с предложением: обмен ценностей на документы с другой фамилией, с возможностью последующего отъезда из города. Понимали, при отказе лишатся не только своего богатства, но и жизни. Здесь же желание комиссара взять всё себе, дает им шанс на жизнь.

Сделка состоялась, и на следующий день их уже не было в Чите. Путь лежал в Хабаровск. Когда их поезд тронулся, Анна вдруг поняла, что потеряла мужа. И было отчего кричать криком – под сердцем уже бился другой ритм. Получился размен: ребенок вместо мужа.

В Хабаровске они также надолго не задержались, нырнув в самую глубинку: затерянный между сопок казачий поселок. Развивающаяся при поселке станция железной дороги дала работу отцу Анны. Мать, а вскоре и сама Анна после родов, стали учительствовать в местной школе. Представители силовых структур в поселке присутствовали, но повода обращать внимание на семью бывших Режбицких у них не было. Да и впредь не появилось – женщины успешно скрывали высокий уровень своих знаний от окружающих, выдавая на школьных занятиях ровно необходимый объём информации по предметам.

А чтобы не нарушалась конспирация, дочь Анны, Татьяна, также получила общее «ущербное» образование, которое не смогло её увлечь. Годы доказали, что такое образование оставило в ней пустоту: любое предложение учиться воспринималось упрёком, и Таня только плотнее закрывалась. Мать никак не могла убедить дочь в необходимости продолжения учебы. Дальше-больше: Таня стала невыносимо остро реагировать на любое слово матери, и не нашла лучшего выхода из своего стрессового состояния, чем приобщение к алкоголю. Так и осталась в своём психологическом капкане: без знаний, без интересов, без мужчин - но при матери.

К началу Второй мировой войны поселок разросся, получил градообразующее предприятие – лесозавод, и стал городом. Лес к заводу сплавлялся от верховий реки, на которой стоял город.

Перед самой войной умер отец. Оплакав его уход, женщины, вместе со всем тыловым населением страны, выживали в условиях недостатка всего жизненно необходимого. Даже в школе, вместе с детьми, бывало сооружали себе «пирожные» из кусочков замороженного пайкового хлеба.

Мать Анны ушла в иной мир через год после Победы, сообщив перед этим о предстоящей встрече с мужем. То есть уходила почти с радостью, чем впервые и побудила Анну задуматься о вопросах эзотерики, когда просматривается некая связь между реальным миром и потусторонним. Анна также пыталась подтянуть к этой таинственной теме дочь, но у Тани так и не нашлось интереса ни к чему, кроме бесконечной возни с кошками и собаками, принятых ею в дом. И Анна, конечно, не мешала дочери жить как хочется. Ведь других вариантов сосуществования уже не было.

Так и дожила Анна Антоновна до пенсии, когда уже некуда спешить, и ничего не нужно. Удручала только дочь. Но она была рядом, и Анну это успокаивало. Потому ничего и не мешало ей проводить погожие дни на лавочке у своего дома. Отсюда было хорошо видно, как убрали руины старых бараков и построили несколько двухквартирных домов, образовав переулок. Добрались, наконец-то, до остатков развалившейся рядом хлебопекарни, руины которой прикрывали огромный параллелепипед окаменевшей соли. Уже несколько лет как вместо неё запустили в работу новый хлебозавод. Присутствие этой пекарни её волновало по той причине, что, в построенном напротив, и первым заселенном доме её внимание привлёк шестилетний мальчик Серёжа. Этот непоседа частенько уходил из-под надзора, и заныривал в развалины пекарни. Там, кроме акробатических прыжков с остатков крыши на параллелепипед соли, ползания в щелях лежащих конструкций, он еще устраивал попытки поджога всего этого добра. Благо всякий раз находились поблизости взрослые, пресекавшие возможность возникновения пожара. Анна поймала себя на мысли, что такая настойчивость в злонамерениях этого малолетнего поджигателя достойна уважения. И, вообще, никогда еще у неё не возникало к чужим детям такой устойчивой симпатии. Ей самой это было непонятно.

Через год Серёжа пошел в первый класс. Став таким образом на путь взросления, начал самостоятельно ходить за молоком к соседям Анны. Те держали корову. И путь его пролегал мимо лавочки, где сидела Анна. Сначала Она встречала его заинтересованный взгляд и улыбалась. Затем они стали здороваться. А вот однажды он просто сел на лавочку рядом. И потекли легкие беседы. Из года в год. Взрослеющий Серёжа как губка впитывал её рассказы. И частенько делился своими сокровенными тайнами, которые не мог доверить никому другому. Анна даже не заметила, как забыв о вечной конспирации, ответно рассказала ему о себе всё. Она давно поняла: её аристократизм больше не опасен для властей – им с дочерью ничего не грозит. Привычка скрывать прошлое осталась как тень, уже не нужная, но въевшаяся в кожу.

Прошло десять лет, в течение которых Анна с возрастающим благоговением наблюдала рождение долгожданной картины: мужавший юноша удивительным образом становился похожим на Сержа. Сегодня он привычно сел рядом и вдруг посмотрел на Анну так, будто увидел сквозь годы: «Баба Аня! А я, кажется, тебя знаю!» И рассказал… Анна Антоновна уже давно ожидала какой-то подобной развязки. Но, внимая рассказу Серёжи, не могла сдержать своих чувств, и её глаза полные слёз ничего не видели вокруг.

Первый сон Серёжа увидел в двенадцать лет. Как будто он очнулся связанным ночью в телеге. Рядом красные. Один из них подходит к телеге – и нож пробивает сердце. Сердце Сержа. Утром Серёжа помнил каждую деталь, к обеду от сна оставалась только тяжесть в груди, а к вечеру и она исчезала. Второй такой же сон случился через пару лет. С той же забывчивостью. А вот после шестнадцати лет сон повторялся каждые три-четыре месяца.

Изначально, страха в этом повторяющемся сне не было. То был просто сон, а точнее – сны. Сны, которые удивляли. Удивляли соприкосновением с иным сознанием. Затем пришла ответственность за знания, которые он получал. Это иное сознание – сознание Сержа – небольшими зарисовками рассказывало ему про свою жизнь, оказавшейся столь короткой, и жизнь окружавших его немногих близких ему людей. И, конечно, о последнем бое, когда он со своими товарищами сумел надёжно задержать своим заслоном преследователей. Уйти им не позволило применение красными подвезённого орудия – товарищи погибли, а он, контуженный и в бессознательном состоянии, был пленён. Плен оказался таким же коротким, как сама жизнь. Пленившие его спустя несколько часов осознали отсутствие пользы от пленника, и, походя, казнили.

Серёжа не знал, как это всё преподнести Анне. Слишком высокой казалась ему ответственность представлять собой другого человека. Не знал, как она это примет и отреагирует. Его опасения оказались напрасны. Анна Антоновна наконец-то услышала то, без чего ей не было душевного покоя весь отрезок жизни после потери Сержа. Она узнала, как он ушел. И вполне была готова теперь последовать за ним. Прояснилась и роль Серёжи, нёсшего в себе самую дорогую частичку её жизни. Анна Антоновна подумала, что, может, в том и есть смысл всей этой странной эзотерики – давать ответы там, где разум уже не справляется…

Через год после проводов Серёжи в Армию, преставилась непутёвая дочь Анны. Схоронив Татьяну, перешагнувшая восьмидесятилетний рубеж Анна Антоновна лишилась последнего жизненного якоря, и, наконец-то, с тем же радостным ожиданием, что было у её матери, ушла вскоре в иной мир сама, к заждавшемуся её единственному любимому мужчине – Сержу.