Эй, Бинго! У тебя бинго!

Вокзал

— Прошу прощения, — Ричард отпустил плечо незнакомца, виновато смахнул с него невидимую пыль, — Я обознался.

Не Альберт. Снова.

Если два часа назад Ричард, щурясь, раз в несколько минут выглядывал брата среди спешащих пассажиров — то сейчас, он тонул в людском море.

Цеплялся за каждого, чьи черты напоминали его собственные.

— Альберт! — оттолкнув кого-то, выбив из рук пожилой дамы свёрток, подставив мысок туфли под ногу ребёнку, Росс подпрыгнул, — Берти!

Тонкие пальцы зацепились за край кармана Ричарда.

Узловатая ладонь стиснула его колено.

Изогнувшись, запястье поймало локоть.

Кулак натянул потускневшие рыжие волосы.

Рывок назад.

Затылок Росса глухо столкнулся с перроном.

Мир ушёл вверх, а Ричард вниз — под мутную и холодную плёнку, вкус дыма на его губах сразу сменился горечью морской соли.

Жара солнца больше нет.

— Я же говорил, — пятно над Россом сдвинулось, — Отсюда не выбраться.

— Август?

— К вашим услугам, — на лицо Ричарда упала мокрая тряпка, — Ты пять часов пролежал на пляже.

— Что произошло? — Росс перевернулся на бок, непослушной в локте рукой потёр глаза.

— Туман вернул тебя обратно.

— С лодкой?

— С её обломками, — поправил Август, — Их оттащило до самого подъема, считай последнее предупреждение, — он указал за своё плечо большим пальцем, будто Ричард из своего положения мог увидеть вбитую в скалу лестницу.

Или сломанные доски под ней.

— Снова! — Росс резко поднялся и неуклюже сел.

Голова кружилась, но с каждым вдохом вращение замедлялось и в слух всё громче просачивался рокот волн.

— Хочешь убедиться ещё раз? — под выглянувшим лунным светом черты Августа стали различимее; породистые, но отравленные высокомерно-снисходительным взглядом.

С ним, Ричард своего брата бы никогда не перепутал.

— У нас есть другие варианты? — прошипел Росс.

— Есть один.

— Какой же? — Ричард прижал тряпку к лицу — от неё пахнет чем-то кислым.

— Попросить у святого, — кивнул Август, — Местные загадали остаться здесь навсегда, но ты, — его тон изменился, стал более заученным, так владелец «Броди и Ко» предлагает инвесторам новую сделку, — Ты можешь пожелать обратного.

— У святого? — переспросил Росс.

— Если спросят, то я не говорил тебе о нём, — Август предусмотрительно оглянулся, — Мученик Тилли, — и убедившись, что там никого нет продолжил, — Если доберёшься до него, он исполнит твоё желание.

— Действительно?

— Тилли — наш единственный шанс.

— Тогда, почему ты ещё здесь?

— У меня есть на что потратить своё желание, — Август ощетинился.

— По одному желанию на человека? — догадался Ричард.

Август кивнул.

— Поэтому, ты мне и помогаешь, — в голосе Росса нет удивления от открытия, только глухое подтверждение очевидного.

— Схватываешь на лету, — Август улыбнулся, — Ну, рискнём нарушить покой святого?

— Мне нужно — время — подумать.

— Как скажешь, — выдержав паузу, выдохнул Август, — Но, если передумаешь и попытаешься сдать меня старейшине, то я утяну тебя за собой.

Уголки губ Ричарда задёргались.

— Помни, что перед смертью я могу захотеть поменяться местом с твоим братом.

Спазм поднялся выше по лицу Росса.

— Как соберешься — приходи в «Хромую Сирену», — Август потянулся, и хрустнув позвоночником направился прочь.

Унося за собой странную тяжесть, дышать стало легче.

Прежде, чем его зрачки успели бы сделать круг, Ричард до звёзд перед глазами уткнулся носом в молитвенно сложенные ладони: — Бред! Какой же бред!

Вместо кашля из его груди вырвался смех, скоро сменившийся коротким едва разборчивым потоком ругани.

Смеси проклятий и простого, повторяющегося братского обещания оторвать уши при встрече.

Он обязательно отсюда выберется, любой ценой — и Берти, объясняясь, придётся долго-долго стоять в углу.

Интерлюдия первая: Он всадника искал себе средь нас

Даже если Творец на иконах своих не живет и не спит,

появляется вдруг сквозь еловый собор что-то в виде копыт.

Иосиф Бродский.

В отдалённых уголках Ирландии до сих пор бытует одно старое наказание за пьянство.

На голову несчастного надевают грубую деревянную маску свиньи и застегнув на затылке замком, проводят его по всем улицам города.

Однажды в Лоуэлле кто-то решил, что стоит заменить лик sus domesticus на морду лошади.

«Раз пьёт как лошадь, пусть гарцует» — идея прижилась, студентов и пабных пройдох стали пугать «стаут-кобылой».

Сестрой бледной.

Удручающее зрелище.

— Смотри-смотри! — чужой кулак ударил Ричарда в горящее от свежего синяка плечо.

Вспышка боли заставила Росса вскинуть голову и зашипеть.

— Смотри, кобылу ведут! — ему потребовалось время, чтобы в размытом пятне признать лицо Гверна — а потом, чтобы взглядом проследить его руку.

Дрожащий палец указывал на идущую без задней половины лошадь.

— Дьявол! — что-то в животе Ричарда холодно перевернулось.

Животное медленно тащилось по остывающей после драки улице вслед за спешившимся всадником, мотая мордой, путалось в двух ногах.

— Наши старики свинью водили, — Гверн сплюнул красным, — По мне хряк унизительней, чем кобыла.

Разрез был слишком ровным.

— Иисус, Мария и Иосиф! — Росс зажал рот ладонью.

Так мальчишке на практике станок отсёк руку по локоть.

— Дик?

— «Где её половина?» — странный звук, глухой; Ричард не понимает, что ударилось о землю.

Наконец выпавшие потроха?

Кто-то из своих?

Он?

— Ты чего? — голос Гверна доносится сквозь быстро нарастающую пелену, — Эй!

— «Мёртвая лошадь» — пятна перед глазами Росса похожи на узор скатерти в родительском доме.

От напоминания о нём желчь выплеснулась на пальцы.

Идеально нарезанное мясо.

— Дик! Вставай! — кольцо рук подхватило Ричарда под грудь.

Первый ломоть на тарелке самого младшего.

— Нет, — из легких Росса вырвался колючий кашель, скользящие подошвы подняли волну пыли в физическом мире.

В нематериальном прошлом — сверкнув, «пурпурным сердцем» дед предлагает вознести молитву над кормящим их животным.

— Договаривались же, — рычит над ухом Гверн, а Ричард не может забыть сладкий привкус конины, — Договаривались же — не бить по голове!

Рассказ о траншейном голоде долгий, звенящий ножом и вилкой.

— Нет, — Росс задыхается, с рваным вздохом выпрямляет спину и сталкивается лицом к лицу с свёрнутой на бок мордой лошади, — Уходи.

— Мне пришлось убить своего любимца, чтобы мы могли быть сыты.

Пустые глаза смотрели на него в ответ; сейчас, на опустевший желудок — тогда, на сытый с поднесённой тарелки.

Ричард, не задумываясь, ударил.

Долг отца 1\3

— Я рад, что ты согласился на сделку, — Август Броди широко улыбнулся, крепче вдавил ладонью шкатулку в стол.

В свете масляного фонаря он напомнил Россу одного французского сноба; разница была в мелочах, если бы лавочник отрастил тонкие, завитые у концов усики и состриг медовые кудри — то их бы точно сочли братьями.

Правда, француз был талантлив в игральных картах — а Броди предпочитал высматривать на них выгодные торговые пути.

И виски француз, тогда принёс паршивое…

У Августа должно храниться что-нибудь получше, чем виски, отдающие старой заваркой времён бостонского чаепития.

— Дики-дики, ты меня слушаешь? — пальцы, свободной руки, Броди щёлкнули у кончика носа Ричарда.

С трудом натянутый на него мысленный образ француза лопнул.

— Да, — Росс тряхнул головой, но едва смог снова повернуть её вправо.

Август схватил его за подбородок:

— Смотри мне в глаза, когда я спрашиваю. Теперь, повтори.

— Я внимательно слушаю, — Ричард морщится от лихорадочного тепла чужой кожи, но не упирается.

— Превосходно, — и Броди кивает за него, — Я хочу, чтобы ты доказал мне свою готовность, — ещё раз, — Уверен, вам рожденцам святой Бригитты приходилось браться за оружие, — не глядя открыл откидной замок шкатулки, — Возьми револьвер и убей капитана Астрэта.

— Нет, — тошнота снова поднялась к горлу Росса.

— Знаю-знаю, просьба звучит ужасно, — тон смягчился, а хватка нет, — Но «им» нужно есть, чтобы копать, — даже шёпот перестал напоминать шипение, — Иначе до мученика не добраться, — лицо Августа приблизилось, — Понимаешь меня, Ричи?

— Нет, — Ричард попытался отступить, но Броди дёрнул его на себя.

— Я могу убить его своими руками, без единой пули, — зелёные глаза Августа потемнели, — Но мне нужно доказательство твоей решительности — твоего желания сделать всё, что угодно ради спасения брата.

— Я, — Росс вывернул подбородок из плена пальцев Броди, — Я не собираюсь никого убивать! — и укусил за сползший по щеке большой.

— Сукин сын! — зарычав, Август отпрянул.

— И не смей называть меня «Ричи», — Ричард сжал кулаки.

— Давай попробуем ещё раз, — оскал Броди выгнулся в напряжённом полумесяце прежней улыбки, — Старик никому не нужен, даже своим детям. Он угасает — ему осталось немного, давай поможем? — ладонь Августа нашла револьвер, обхватила дуло.

Одним движением, он через стол протянул его Россу.

— Я отказываюсь.

— «Они» не могут копать на пустой желудок, — продолжил Броди, — Пристрелишь старика, собьёшь камнем двух птиц.

— Кто — «они»? — Ричард встал в стойку; ещё движение и его кулак встретится с скулой Августа.

— Как я могу довериться тебе, если ты — Дики, не можешь сдержать слово, — Броди играет револьвером в воздухе, слишком умело для обычного лавочника, — Мы договорились, придя ко мне — ты расписался под сделкой. Возьми, и выполни свою часть!

— Иначе?

— Я укажу на тебя на суде старейшин, — пожал плечами Август, — Кому из нас поверят больше: чужаку или одному из столпов общества?

— Тебе.

— Правильно.

— Дай мне, — Росс уступает, открытой ладонью принимает рукоятку револьвера; на первый взгляд, поднятого со смертного одра «Каменной Стены» — Томаса Джонатана Джексона.

Такое детище Colt’s Manufacturing Company 1861 года дед бы точно побрезговал к виску прижимать.

— Теперь, иди и смотри, — подхватив фонарь, Броди плавно обошёл стол и пройдя мимо Ричарда, поманил его за собой почти заигрывающим сгибом пальцев.

Глубже в прохудившееся брюхо винного погреба.

— Ты обещал!

— «Они» не будут долго ждать.

— Почему?! — резко развернувшись, Росс прицелился Августу в спину, — Почему все говорят со мной загадками?

— Если бы все говорили правду, то тебя бы здесь не было, — Броди остановился в проёме между двумя шкафами, — Или был, но уже неделю, как мёртвым.

— И почему, — кровь застучала в ушах Ричарда, — Почему же я ещё жив, даже не зная правды?

— Полагаю, новая кровь в наши связи, — смешок Августа похож на хрип, — Или старейшинам стало слишком скучно после потери нашего юродивого мальчишки.

— Заткнись! — Росс шумно вдохнул, — Просто расскажи мне всё!

— Или? — Броди полуобернулся.

— Я.

— Что — «я»?

— Или я заставлю тебя!

— Посмотрите, сьюдхед боится сказать «убью».

— Прекрати!

— Заставь меня, Ричи, — Броди поднёс фонарь к лицу, — Покажи мне, как делают в старой доброй Ирландии.