Евангелие От Пыли №3

Глава 1

Странник: Отче, скажите, зачем мы застряли в двоеточии? Мы Третьего ждем, пока мысли чернеют по весне. Я помню тех, кто легкий путь пророчил, Тогда же истиной казалось это мне. Но вы хотите сказать, что Саваоф без знамений Спустился в грязь, устав от вечных правил, И совершил глухой регресс земных мгновений, И этот кенозис от Сына сам оставил?

Отец Леонид: Смотрю на вас, бессменные созвездия, И правду бы давно пора раздеть — У церкви не хватает сил и рвения Терновый путь до истин преодолеть. Ты говоришь: «Где знаменья? Где престол?» Институт ищет шрамы на запястьях, Но если Бог в рваном пальто пришел Раствориться в человеческих несчастьях?

Странник: Да, помню я, как день стремился к ночи, Как догорал на горизонте теплый свет. Был лик души обманом порочным опорочен, И пыль летела тысячи долгих лет. Сын Его кричал: «Для чего оставил?!» Думал, Отец в силе, выше грозы. Но Тот в этот миг отменял геометрию правил, Падая ниже Его предсмертной слезы!

Михаил: Но тьмы есть край! Хочу дождаться солнца, Хочу увидеть этот мир в других тонах. Испить воды из пересохшего колодца, И небылью исчезнуть в облаках. Если Сын не знал, что Отец Его — прах, Разве Его человечество выдержало бы этот полет? Как верить в Литургию, если в утренних часах Сам Командир безмолвно в песок упадет?

Отец Леонид: Смотри на них, бессменные созвездия, И душу хочется мне поскорей согреть. Найдем ли в себе мы волю и стремление Терновый путь до них преодолеть? Пыль — это всё, что осталось от слова «Бог», Когда Он принял твой временный, смертный плен. Он со-страдает материи, не выходя за порог, Каждым ударом разорванных вен.

Странник: День-ночь-день-ночь — мы идём по Африке, День-ночь-день-ночь — всё по той же Африке. Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог. Отпуска нет на войне. Восемь-шесть-двенадцать-пять — двадцать миль на этот раз, Три-двенадцать-двадцать два — восемнадцать миль вчера. Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог. Отпуска нет на войне.

Михаил: Тот, кто рядом, проклинает день, когда родился, Тот, кто слева, шепчет имя, что забыл давно. Пыль-пыль-пыль-пыль — она уже внутри, И отпуска нет на войне.

Странник: Я шагал не ради славы, не ради земли, Я шагал, чтобы узнать, где кончаются шаги. Бог-мой-Бог — зачем Ты меня оставил? Пыль-пыль-пыль-пыль — вместо ответа.

Отец Леонид: И тогда в пыли, в хриплом кашле и в поту, Я услышал голос, тише, чем песок на ветру. Это был Он. Сын Человеческий. Иисус. С окровавленным лбом и пустым котелком.

Михаил: Он сказал: Я здесь. Я всегда был здесь. Не на престоле, не в храме, не в книге. Я здесь — в этой грязи, в этой пыли, В каждом третьем шаге, когда ноги не идут.

Отец Леонид: Ты ищешь Отца? Отец — это ты. Ты оставил небо, чтобы стать одной из этих колонн. Ты отрекся от чуда, от права судить, Чтобы просто идти и не просить пощады.

Странник: И я понял, глотая песок вместе с кровью, Что пыль — это не грязь. Пыль — это память. Прах, из которого мы созданы, и прах, в который вернёмся. И нет между ними разницы, кроме одного шага.

Брось-брось-брось-брось — видеть то, что впереди. Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог. Всё-всё-всё-всё — от неё сойдут с ума, И отпуска нет на войне.

Ты-ты-ты-ты — пробуй думать о другом, Бог-мой-дай-сил — обезуметь не совсем. Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог. И отпуска нет на войне.

Михаил: Иисус шёл рядом, но его никто не видел. Он тоже нёс свой крест — только крестом была пыль. Он говорил тем, кто падал: Встань, твоя ноша — Моя. Но они слышали только кашель и скрежет подошв.

Странник: Тогда я крикнул в небо, которого не было: Почему Ты не явишь им Себя? И услышал в ответ из пыльного рта Сына: Отец, Ты сам отказался от чудес. Свобода дороже, чем знамение. А любовь не требует доказательств.

Счёт-счёт-счёт-счёт — пулям в кушаке веди, Чуть-сон-взял-верх — задние тебя сомнут. Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог. Отпуска нет на войне.

Для-нас-всё-вздор — голод, жажда, длинный путь, Но-нет-нет-нет — хуже, чем всегда одно, — Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог, И отпуска нет на войне.

Отец Леонид: И тогда я, Тот, Кого вы ищете в громах и молниях, Я, Отец, отказавшийся от нирваны, Снял свои невидимые сапоги и пошёл в ногу с последним. Я стал пылью на их пыльных лицах. Потому что нет Бога далеко. Есть Бог, который идёт по Африке, Чьи лёгкие полны песком, Чьё сердце бьётся в такт чужим шагам.

Днём-всё-мы-тут — и не так уж тяжело, Но-чуть-лег-мрак — снова только каблуки. Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог. Отпуска нет на войне.

Я-шёл-сквозь-ад — шесть недель, и я клянусь, Там-нет-ни-тьмы — ни жаровен, ни чертей, Но-пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог, И отпуска нет на войне!

Странник: А на привале, когда все спали, припав к винтовкам, Сын повернулся ко мне и сказал тихо: «Помнишь, Отец, Гефсиманию? Помнишь, как Я просил пронести чашу? Теперь Ты пьёшь её. Добро пожаловать в человечество».

Отец Леонид: Я не ответил. Я смотрел на пыль на своих руках. Она была похожа на прах, из которого я когда-то слепил Адама. Только тогда я дунул жизнь. А теперь жизнь дула в меня. Это не отпуск. Это не ссылка. Это кенозис.

Бог, который забыл, что он Бог, потому что слишком устал. И только когда последний солдат рухнет лицом в песок, Я вспомню, кто я. И тихо скажу: «Отпуска нет на войне. Потому что война — это сама жизнь. И Я — её командир, Который не отдаёт приказов, а только идёт и несёт пыль».

Все вместе (Странник, Леонид, Михаил): Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог. Отпуска нет на войне. Никому. Даже Мне.