Этот снег никогда не растает

Глава 1

«Ну вот и все, — подумал он с абсурдным спокойствием. — Прекрасный день, чтобы умереть».

Он парил над заснеженными полями, не чувствуя ни легкого ветра, гладящего его длинные черные волосы, ни пушистого снега, опускающегося на лицо, ни запаха гари от поднимающегося столбами дыма.

Безразлично опустив взгляд на руки, он обнаружил, что сжимает короткий цилиндрический ключ. Если бы он знал, что в загробную жизнь можно брать предметы, он бы взял что-то памятное, например…

В груди вспыхнул страх, раскалился и лопнул, как взрывное зелье.

Он не помнил ничего из своей прошлой жизни.

***

Когда Ник ступил на потрескавшийся берег Запретного Острова, было немного за полдень, но время будто терялось в плотном киселе туч. Ветер гонял по побережью пыль и сухие ветки, приносил болотный запах гнили и мокрого дерева. Вдалеке громоздились исполинские грибы Бледного Леса. Их тонкие ножки тянулись в небо, шляпки мерцали голубоватым светом и время от времени выдыхали темные облачка спор.

— Не дрейфь, тут недалеко, — прошептал ему на ухо высокий плечистый парень. Его кожу покрывали красные волдыри. Из ушей медленно стекала кровь.

— Нейтоу меня подери, — процедил Ник. — Пошел прочь. Айфоре найфа кас.

Мужчина с жалостью посмотрел на него и растаял в воздухе. Ник не понимал слов заклинания, но они ненадолго помогали отогнать мертвых.

Он поежился, натянул повязку повыше на нос и пошел к лесу.

У самой границы его шаг сбился, и сердце застучало сильнее. Что, если Нейтоу заберет его душу прежде, чем он найдет Офелию? Нет. Он слишком долго искал карту Склепа Черного Клевера. Слишком много ночей провёл над пыльными фолиантами, чтобы отступить сейчас.

Он закрыл глаза и представил лицо сестры: яркие голубые глаза, вздернутый нос, короткая стрижка… Мать шутила, что однажды ей все же придется отпустить волосы — когда начнет расти грудь. Родители так и не дождались этого дня: Нейтоу обрушил на людей Черный Клевер, и только истинные верующие укрылись в его склепе от судного дня.

Заставив себя дышать ровно, Ник медленно ступил на мшистую лесную почву.

«Сегодня мы стоим плечом к плечу, ощущая дыхание истории за своей спиной. Все, что создано нашими руками, всё, что поднято нашим трудом, — это доказательство силы единой воли. Мы не просто отмечаем день торжества — мы утверждаем право на будущее, выкованное в дисциплине и вере.»

Лес будто затаился – шаги Ника заглушал зеленый ковер мха, ветер умолк. Не было слышно ни пения птиц, ни жужжания насекомых. Несмотря на теплую влажную погоду, кое-где в ложбинах все еще виднелся плотный налет снега, оставшийся со времен пришествия Темного Бога. Его снег не тает.

Ник сверился с компасом и огляделся. Одинаковые грибы-великаны раскинулись на километры вокруг, их шляпки заслоняли небо, подсвечивая землю мертвенным голубым светом — как бы не потеряться...

— Немного правее, — сказала истощенная бледная женщина. На ее голове остались только две редких пряди седых волос, остальной череп покрывали темные пятна. — Ты начинаешь забирать в другую сторону.

— Айфоре найфа кас… — забормотал он, зажмурившись.

— Скоро это перестанет работать, Ник.

— Айфоре найфа кас… айфоре найфа кас…

Стало тихо, и Ник осторожно приоткрыл глаза. Рядом никого не было. Он снова глянул на компас, все-таки повернул немного правее и ускорил шаг.

Идти становилось тяжелее. С каждым шагом мертвых становилось все больше. Обычно они приходили по одному, изредка — вдвоем. Теперь же он сбился со счету — его окружали сотни, тысячи трупов. Он продолжал твердить заклинание, но едва исчезнув, они появлялись вновь.

Наконец между покосившимися грибами что-то блеснуло. Осторожно проскользнув между ними, Ник вышел к низкому серому зданию.

Стены выглядели как отполированный камень, но он не различал стыков, будто блоки срослись в один сплошной монолит. Строение казалось грубым и неуклюжим, но вместе с тем величественным и спокойным: так и должен был выглядеть склеп, воздвигнутый в честь Темного Бога.

Здание ограждал внушительный забор с криво сколоченной будкой дежурного, прямо как на медных рудниках Стоунвилля. Обрюзгший охранник, сидевший внутри, заполнял какие-то таблицы на мятом листке бумаги. Его куртка оливкового цвета с накладными карманами и блестящими пуговицами выглядела совсем как настоящая, и Нику даже показалось, что он чувствует запах пота и табака. Следов смерти нет, отметил Ник, значит, это был мара. Мертвяки всегда приходили больными или искалеченными.

— Пропуск, — прохрипел старик, не поднимая глаз.

— Эээ, — замялся Ник. — Я здесь по распоряжению капитана Смита.

— Пропуск, — снова безразлично повторил охранник.

Сердце Ника застучало сильнее. Ему говорили, что упоминание любой фамилии, особенно с формальной должностью, достаточно, чтобы обмануть мару. У мар, как известно, ограниченная память: они знают только свою роль, поэтому верят в любую информацию, которая укладывается в их концепцию мира. Если бы у Ника была Лазурная Пыль, он мог бы просто изгнать мару обратно в царство Темного Бога. Мара бы, конечно, вернулся, но только через несколько дней. А Нику нужно было всего несколько часов, чтобы спасти Офелию. Ну, что мечтать, Пыли у него все равно не было.

— Это приказ командования, — снова закинул удочку Ник. — Вы же не хотите потерять работу из-за того, что пропустили приказ?

Слова “приказ” и “командование” возымели эффект. Охранник поднял на Ника мутный взгляд и задумчиво прикусил губу.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я пущу. Если откроешь мне дверь.

По вискам Ника заструился пот. Дышать вдруг стало тяжело и душно — хотелось сорвать чертов платок с лица и вдохнуть полной грудью.

— Но послушайте, — медленно сказал он, стараясь звучать уверенно. — Вы не можете оставить пост. Кто тогда будет охранять Склеп?

— Да мне начхать, — сплюнул старик. — У меня выходных не было уже два года.

— А что, если зайдет тот, кому не положено? Вас же накажут!

— Да пусть хоть четвертуют! — взревел тот. — Мне давно на пенсию пора! Хочешь пройти — открывай!

Круглая дверная ручка была совсем рядом. На латунной плашке под ней не было ни замка, ни замочной скважины — поверни тусклый шарик, и готово. Рука Ника легла на гладкую холодную поверхность. Делов-то: легкий поворот кисти, толчок внутрь, и мара на свободе…

Ник замотал головой, гоня наваждение.

— Мистер, мэээ, Кроу, — торопливо забормотал он. — Вы же сорок лет на службе. Ни одного выговора. Ни одного опоздания. Вас в пример ставят всему войску. И что же вы? Да вам ведь жалование задержат. А что скажет… мэээ… командор Джонсон?

Вахтер несколько раз моргнул, задвигал мясистым носом. В его глазах отразилось искреннее беспокойство мнением выдуманного сержанта.

— Действительно, это я не подумавши, — выдавил он. — Вы только Джонсону не говорите, ладно? Я вам и свой паек свой отдам, от всего сердца…

Он протянул Нику через окошко маленький узелок темно-зеленой ткани и дернул неведомо откуда возникший рычаг. Что-то зашипело, заскрежетало, по краям ворот начали вращаться зубчатые колеса, натягивая цепи, и толстые темные створки нехотя отъехали в стороны.

«Мы прошли сквозь испытания и вышли из них крепче стали. Каждый из нас — винт в великом механизме, и именно поэтому машина истории движется вперед без остановки. Сегодня мы празднуем не только победу, но и порядок, который делает ее неизбежной. В нашем единстве — мощь, в нашей преданности — бессмертие свершений.»

Ник прошел внутрь, пересек небольшой двор и второй контур ограждения с колючей проволокой. Уперся в толстую стальную дверь на массивных петлях с утопленной ручкой и символом Черного Клевера. Дверь не поддавалась.

— Положи ладонь на обсидиан, — проговорила девочка без половины головы тонким голосом. Со целой половины стекали кровь и мозги.

— Уйди, — устало сказал Ник. — Айфоре на…

— Дурак, — перебила она. — Мы тебе помогаем, не видишь, что ли?

— Почему?

— Так хочет Нейтоу, — ответила она и ткнула пальчиком в схематичное изображение растения на двери, затем — на черный прямоугольник рядом. — Давай, клади руку на квадрат.

— Я не служу Темному Богу, — огрызнулся Ник, но девочка только хмыкнула в ответ.

Он переступил с ноги на ногу, обвел взглядом гладкую каменную стену. Затем обошел здание по кругу. Ни окон, ни других дверей не было.

Нику не хотелось слушать советы посланников Темного Бога, но других идей все равно не было. Поднеся палец к блестящей отполированной поверхности обсидиана, он легонько прикоснулся к его центру и тут же отдернул руку.

Черная поверхность ожила от его касания, вспыхнула бледным свечением и на ней проступили незнакомые белые символы.

— Это язык Нейтоу? Что тут написано? — спросил Ник, но девочки рядом больше не было.

Вытерев вспотевшую ладонь о штанину, он приложил ее к светящемуся прямоугольнику. Белые символы сменились зелеными, и входная дверь, шипя, приоткрылась. Ник толкнул ее сильнее и зашел внутрь.

Длинный коридор с низкими потолками уходил вниз и был залит тусклым белым светом. Пахло металлом и пылью.

Шаги Ника отдавались гулким эхом, пока он спускался все глубже под землю. Он прошел мимо странного помещения со свисающими с потолка тросами, склада с разбросанными пыльными ящиками. Казалось, этому коридору нет конца.

— Быстрее! — раздалось сразу несколько голосов сзади. — Спеши, тебе надо спасти сестру! Скорее, беги, беги!

Ник дернул первую попавшуюся дверь; заперто. Вторая — не поддается.

Вдруг одна из дверей рядом с ним распахнулась, и он увидел женщину лет сорока с короткими черными волосами, одетую в серый комбинезон.

— Офелия, — выдохнул Ник.

Сестра почти не изменилась. Только стала старше. Все тот же взгляд с прищуром, острые скулы и высокий лоб. На ее лице не было и тени удивления. Она стояла, уперев руки в бока, легко улыбаясь, будто давно ждала своего брата.

Ник бросился к ней и крепко обнял.

— Пусти! — рассмеялась она. — Раздавишь!

— Не могу поверить, что нашел тебя, — прошептал Ник. — Столько лет прошло…

— Я тоже рада тебя видеть. Правда.

Она вывернулась из его рук, прошла вглубь комнаты с пустыми стеллажами и уселась на стоящий в центре стол.

— Как… Как ты? — спросил Ник. — Где остальные выжившие?

— Заняты своими делами, — уклончиво ответила она. — Ты принес ключ?

— Не слушай ее, — прохрипел обгоревший старик на ухо Нику, обдав его гнилостным дыханием. — Это не твоя сестра.

— Ключ? — переспросил Ник, игнорируя мертвеца.

— Посмотри в кармане, — подмигнула Офелия.

— Она обманывает тебя, — пропищал мальчишка без ног. — Она тебя использует!

— Ты же не мара? — осторожно спросил Ник. — Пожалуйста, не будь марой.

— Конечно, нет, — сморщила она нос. — Мары хотят вырваться наружу. А я хочу остаться.

— Остаться? Здесь? Зачем?!

С ее лица сошла улыбка, она отвернулась и начала болтать в воздухе ногами.

— Терпеть не могу то, что будет дальше, — пробормотала она.

— Она путает тебя! Не слушай! Уходи! Уходи! — Голосов становилось слишком много.

— Айфоре найфа кас, айфоре найфа кас… — зашептал Ник.

— Глаз за глаз, ублюдки, — спокойно проговорила сестра.

Ник замер.

— Что?..

— Фраза, которую ты произносишь. Eye for an eye, fuckers. Он сказал это перед тем, как нажать кнопку.

— Кто — он?.. Нажал на что?..

Она легко спрыгнула со стола и подошла к тяжелой двери на противоположной стене. Бросила на Ника усталый взгляд и с усилием потянула ее на себя. Затем отошла в сторону и жестом пригласила Ника зайти.

Ник сглотнул и на чужих ногах переступил порог.

Комната была большой. Очень большой. И все помещение было заполнено мертвецами. Они кричали все одновременно, и он едва мог разобрать слова:

— Выпусти настоящую Офелию! Не слушай мару! Поверни ключ! Только так можно ей помочь! Выпусти! Ключ, ключ, ключ…

Десятки рук подхватили Ника и потащили вперед. Он упирался, но его подвели к длинному металлическому столу у стены, усеянному разноцветными квадратами. На многих были надписи на языке Нейтоу. На стене в окружении других квадратов и табличек с надписями темнели серые прямоугольные стекла.

— Ключ, ключ! Выпусти ее, скорее!

Холодные цепкие руки подтолкнули его к центральной части стола, в которой, прикрытый прозрачным колпачком, чернела замочная скважина.

Мертвые кричали все громче, в голове зазвенело. В груди зародилась тупая боль и прогрызалась наружу острыми зубами. Мир сжался до этой замочной скважины, затягивающей Ника в свою черноту.

Его рука сама потянулась в карман, вытащила небольшой цилиндрический ключ. Неужели он лежал там все время?

«Сияние наших знамен — это отражение труда миллионов. Мы научились подчинять хаос, превращать сомнение в решимость и слабость — в силу. Нет высшей свободы, чем исполнение предназначенного.

Личное — лишь иллюзия.

Истинная сила — в тех, кто завершает начатое.»

Ник откинул защитный колпачок и вставил ключ в скважину. Боковым зрением он увидел, как в паре метров от него совсем юная девушка с размозженной головой держит руку на таком же ключе и внимательно следит за его движениями. «Глаз за глаз,» — сказала она одними губами.

Ник сжал ключ до боли в суставах. Голоса давили, прижимали к земле.

— Николай, пожалуйста, не надо, — тихий родной голос пробился сквозь тысячу чужих.

На его плечо легла теплая рука. Ник судорожно выдохнул и огляделся: мертвецов и девушки больше не было. На него смотрела Офелия, размазываются по щекам слезы.

— Прости, — вымученно улыбнулась она. — Каждый раз плачу. Никак не могу к этому привыкнуть.

Ник растерянно посмотрел на ключ, который все еще сжимали его побелевшие пальцы, вытащил его из устройства.

— Что со мной происходит?.. — глухо спросил он.

Офелия шмыгнула носом, кивнула на эмблему Черного Клевера на столе: три черных треугольника на желтом фоне, растущие из круглого семени в центре.

— Его уже повернули до тебя, Коль. Далеко отсюда и много-много лет назад. Ты же видел в лесу пепел, да?

— Я не понимаю… Где остальные выжившие?

Она отвела взгляд.

— Спасшиеся давно ушли. Как только стало безопасно. В бункере только я.

— Ушли? Куда? — Ник непонимающе встряхнул головой, словно пытаясь собрать мысли вместе. — Почему ты не ушла?

— Кто-то же должен следить, чтобы ты не наломал дров, — криво усмехнулась она.

Нику вдруг стало невыносимо грустно, но он не мог понять, почему. Какое-то воспоминание пыталось пробиться из самого дальнего уголка мозга, царапало его череп. Что-то очень важное, что он не должен был забыть, но забыл…

— Офелия… — его голос дрогнул. — Мы все еще можем уйти отсюда. Вместе. Ты покажешь, где стоит шлюпка, мы вернемся на материк…

По ее лицу снова покатились слезы.

— Ты не можешь уйти с острова. Здесь мы вас еще как-то сдерживаем, но в большом мире мы не справимся.

— Я не понимаю...

Она подошла и взяла его за руку.

— Я не твоя сестра, Коль. Офелия умерла много лет назад.

— Что ты такое говоришь? — прошептал он. — Ты моя сестра! Я помню тебя. Помню, как мама называла тебя пацанкой. Как ты обрезала волосы. Как отказывалась носить платья.

— А что-то еще? — мягко спросила она. — Мою любимую игрушку? Книгу? Кого я больше люблю — собак или кошек? Когда у меня день рождения? Хоть что-нибудь?

Конечно, он помнил. Просто это было так давно… Ее день рождения, он же… Сейчас, это же…

Ему казалось, что он вот-вот вспомнит, ухватится за мысль, но она ускользала, растворяясь в липкой черноте.

— Офелия…

— Марта.

— Марта… — Понимание уже накрыло его холодной волной, но мозг все еще цеплялся за ложные воспоминания. — Я все равно могу быть твоим братом. Мы можем…

Офелия раскрыла ладонь. На зеленом лоскутке лежала горсточка синего порошка. Когда она успела вытащить узелок охранника из кармана Ника?.. Пока он обнимал ее?

Офелия поднесла ткань к губам и резко дунула. Лазурная пыль взметнулась искрящимся облаком, попала Нику в глаза и в нос. Он закашлялся, глаза защипало. Мир качнулся. Тело вдруг стало легким, как воздушный шарик, и ему показалось, что он отрывается от земли и парит в воздухе.

«Ну вот и все, — подумал он с абсурдным спокойствием. — Прекрасный день, чтобы умереть.» Если бы он знал, что в загробную жизнь можно брать предметы, он бы взял что-то памятное, например…