Это случилось ночью

Глава 1

Это случилось ночью

Утро первого августа 1990года…

Пожилой мужчина, почтенного возраста, сидел на скамейке возле подъезда, вдыхая свежий и прозрачный воздух последнего месяца лета, не обращая внимания ни на соседей, ни на прохожих. Он выглядел моложе своих лет, достаточно высокий, но от старости слегка сутулый, внешностью походил на актера, задумчивый и одновременно уставший взгляд, повидавший многое в жизни, чуть горбатый и хищный нос, а губы его будто застыли в коварной ухмылке. Одет в слаксы с вытачками, рубашку в мелкую клетку с коротким рукавом и легкий пиджак. Освободив себя от тяжелых мыслей, этот мужчина наслаждался атмосферой цветов, что росли в газонах уютных двориков сталинской эпохи. Еще в некоторых квартирах живут по нескольку семей, какие-то квартиры вовсе пустовали, а вот ему “повезло”– думал он,– “я живу один”.

–Таак!! Это кто это совсем не хочет соблюдать распорядок!?– раздался задорный, красивый женский голос откуда-то из-за плеча. Мужчина обернулся и увидел прекрасную шатенку, лет тридцати, с зелено-голубыми глазами и с суровыми, но красивыми чертами лица, в голубых джинсах и джинсовой рубашке поверх черной майки.

–О-о!! Мое ты солнце! Дашенька!! Откуда ты здесь? Почему я не знал!!??– он поспешил приподняться, но женщина опередила его и присела рядом.

–Не напрягайся, не вставай! – сказала она, обнимая его.

–Но что тебя привело сюда? Я думал, ты бороздишь по большим городам.

–Это мама! Всё мама! Ей позвонила врач и сказала, что ты нарушаешь порядок.

– Я не нарушал,– удивленно развел руками мужчина,– я вовсе не хочу там так долго находиться, милая моя, мне без малого семьдесят семь лет.

–Это прекрасно!– подметила его милая собеседница.

–Это ужасно!!– воскликнул старик, – мои коллеги и друзья уже давно преставились, а я что? Честно, я устал. Поэтому не хочу там находиться.

–Дедушка!..– встревожилась женщина, оказавшаяся внучкой,– мне это настроение не нравится, и придётся отправить к тебе маму!

–Оо-у!– оглянулся мужчина, подыграв бровями, как бы опасаясь, что и впрямь появится её мама, стало быть, его дочь,– у нас могут быть проблемы!

–Ты все еще озорничаешь!? – с прищуром и коварной улыбкой спросила она.

–Только когда рядом ты! Ну, пойдем в мою берлогу, угощу мою девочку чаем.

–Это очень кстати! Пошли.

Оба поднялись в квартиру на второй этаж. Три огромные комнаты. Скромно, сдержанно, по-советски, но уютно и тихо. Белые стены, огромное количество фоторамок и картин. Большие книжные шкафы, переполненные литературой.

–Мне всегда здесь нравилось,– улыбаясь, спокойным голосом, сказала женщина.

–Ну!– усмехнулся старик,– это твой дом, ты тут выросла, и мама твоя, пусть немного, но тут. Это должное.

–Ну не знаю. Виктор получил квартиру, большую просторную, но,– она пожала плечами,– всё, как ни старались, не так уютно. А ведь ты тут совсем один.

– Не всегда!– ухмыльнулся дедушка,– со мной мои знания, книги. Меня навещают мои воспоминания, иногда я встречаю в этих воспоминаниях молодого себя. Но, признаться, от этого я тоже устал.

– От воспоминаний?

–Да! Работать меня не берут ни куда, говорят, я стар! Я, представляешь, стар! А просто сторожем я не хочу. Так можно и подъезд посторожить. Остаются только воспоминания.

– А кем бы тебе хотелось работать??

–Ну не знаю… Космонавтом или водолазом. Впрочем, иногда как вспомню молодость, вот и думаю, что покой – это прекрасно, и тогда , редко играю в шашки или в шахматы с такими же, как я.

–Хм, ты меня заговорил. Так почему же ты уходишь из больницы?

–Ох, милая моя, я стар. Но я здоров!

–Мама так ворчит, что ты кашляешь и не следишь за здоровьем.

– И это тоже нормально. Больше скажу, странно то, что мое сердце вообще способно работать, да еще столько лет.

– Но-о… Да, хорошо, согласна, ты и выглядишь моложе. Энергично ,– улыбнулась она краткой,– но возраст.. Надо поберечь себя.

–Да я так выглядел и в тридцать пять,– отмахнулся старик, и оба засмеялись, затем уселись за стол. Дружеский обед, беседы, рассказы, распахнутый балкон, шторы, дрожащие от теплого ветра, сладкий и грустный август.

– Я пойду, искурю папиросу, а то уже мятежно душе моей,– подмигнул старик.

–Какую папиросу, дед!?– воскликнула внучка, – ну побереги себя!

–Вот какую,– показал он пачку,– я их тоже «Казбек» называю. Вы же не возите деду с Москвы чего-нибудь вкусного.

–А трубку тебе дарили? Тоже куришь!?

–Мне семьдесят семь,– коварно заулыбался старик,– надо следить за здоровьем.

– Ах, ты ж! – удивилась она,– м-даа!!

–Мама сейчас где?

–Вроде как в Калининграде, у неё там лекции, а потом и Москва и Ленинград и Минск.

–Здоровье как у всех? Как твоя семья?

–У всех все хорошо! Но ты мне зубы не заговаривай. Я приехала, потому что мама переживает и я.

– А что переживать??!! Я, вон какой. Вчера вот нашел последнюю пачку драгоценного подарка.

–Что?!– усмехнулась внучка со слов своего деда.

– Ну, вот же, мой «Казбек». Забыл, как правильно называется. Это еще мой старинный друг передавал в посылке.

–Откуда передавал? – улыбаясь, смотрела на взволнованного старика женщина.

–Из самого Мюнхена… – улыбнулся он, глядя на небо.

–Да, мама рассказывала как-то, что у тебя был друг. Он туда переехал жить?! Или…??

– Да, – подкуривая сигарету без фильтра с надписью «lucky strike», ответил дедушка, – Он туда уехал домой, на покой, навсегда.

–Дед… поехали со мной, а? Я прошу. Будешь с нами, тебе не будет скучно, и нам спокойнее.

– А мне и не скучно. Я на заслуженном отдыхе,– улыбнулся старый хулиган, наслаждаясь табачным дымом.

К середине дня солнце поднялось выше, прибавив температуру, но своё дело делал лёгкий ветер. Воздух успокаивался, готовился к осени, земля остывала. Дедушка прогуливался по аллеям со своей внучкой.

–Спасибо, что уделила мне время,– растерянно проговорил старик.

–Ну что ты, перестань. Я же прошу, поедем со мной. Мы там дом собрались строить, и комнат там много, и сад там будет.

– Нет. Нет. Нет… – твердо ответил он, поджав после этого задумчиво губы, – всё должно быть в меру, да и мало ли что.

–Что? Что значит это “мало ли что”?

–То и значит. Нет. Я на покое,– он взял внучку под локоток и повёл дальше,– я останусь тут один.

– Какой ты вредный,– раздосадованно проговорила внучка, – но я тебя сумею переубедить.

– Так ты надолго!?!? – обрадовался старик

– Как получится. Но хотелось бы!– улыбнулась она

–Боже! И хочется тебе тратить время на эту старую развалину, пыль и скрягу?

– Я справлюсь, а заодно что-нибудь приготовлю сегодня на ужин,– подмигнув, сказала внучка.

– Хм, так магазины пустые.

–Это у вас. Я-то с другой планеты прилетела,– оба улыбнувшись с этих слов, продолжили свой путь.

После прогулки они вернулись домой. Время на часах уже было начало восьмого, вечер.

–Дедуль, а я завидую, какой у тебя прекрасный вид из окна; и солнце, и луна всегда видны. И улица такая уютная, старая.

–Ага. Сказка просто,– улыбнулся он.

–Ты приляг чуть-чуть, отдохни, я сделаю нам чай, закусочки, угощения всякие. Не переживай, я всё привезла.

Мужчина снял свой пиджак, повесив на стул, а сам прилег на диван. Расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке, он положил ногу на ногу, собрав пальцы рук на затылке в замок и задремал, пока внучка возилась на кухне.

Окна в доме всё ещё были открыты, и ветер, как беспризорник, задирал тюли и шторы. Дарья удивлялась, как в таком возрасте у мужчины может быть такой порядок в доме. Она наполнила кружки чаем, приготовила все закуски и принесла разнос с угощениями в зал, где отдыхал её дедушка.

–А знаешь, я смотрю по углам и удивляюсь , что у тебя все так убрано, а сама вспомнила, как рассказывала мама, о временах стальной закалки, когда брюки гладили матрасами. Это правда, дед?– улыбаясь, она прошла мимо него к столу с разносом, затем поправила стулья.

– Дед!?– переспросила она,– спишь что ли?? Пошли, вставай! Чай, вкусности!

В ответ была тишина, она обернулась, и в эту секунду ветер, будто руками, приподнял шторы и тюли на открытых окнах, наполняя прохладой комнаты. Дарья, чувствуя тревогу, но сохраняя спокойствие, оставила всё на столе и медленно подошла к дивану, на котором отдыхал её дедушка. Он лежал так смиренно и спокойно, будто всю жизнь не отдыхал, не присаживался и вот получил долгожданный покой. Глаза внучки наполнились слезами, руки слегка задрожали, она присела рядом, коснувшись его руки. Он похолодел.

–Дедушка, милый мой!?.. Ну, ты чего?! Проснись, прошу тебя,– она говорила через силу, с трудом проговаривая каждую букву. Проведя ладонью по его щеке, она поняла, что на этом всё.

Выйдя из стопорного состояния, она позвонила по номеру «03», сообщив о случившемся, а после прошла по комнатам, закрывая шторки, в шкафу она нашла простыни, которыми можно было завесить зеркала. У балконной двери Дарья обратила внимание на мощные шпингалеты, помимо заверток, они были не как у всех, массивные, стальные, по подобию цепи у входной двери.

Через полчаса приехала скорая помощь и милиция, зафиксировать естественную смерть и её время.

– Я, если хотите, могу передать в похоронку, и к вам на дом приедут,– предложила фельдшер.

–А? Да, пожалуй, да, давайте так и сделаем, – ответила Дарья.

Один из милиционеров, осматривая мужчину, обратило внимание, что стрелки на его старых командирских часах встали.

– В какое, говорите, время вы обнаружили его?– спросил он.

–Около восьми. Мы оба были дома, я собирала на стол, мы с прогулки вернулись. Он прилёг отдохнуть.

–Обычная остановка сердца,– заключила врач, после осмотра.

–до жути любопытно. Часы у него стоят “без тринадцати восемь”, – сказал милиционер.

– Хм! Тогда так и запишем “19. 47”,– подытожила фельдшер.

Все ушли. Дарья снова осталась одна, в доме было тихо и спокойно, слышно было, как на кухне одиноко бормотал холодильник и как грустно шагали настенные часы, отмеряя секунды.

Задумавшись, она просто стояла в коридоре, рассуждая о том, как сообщить маме, семье, вспоминала, как хорошо было в детстве, когда она приезжала сюда на лето, или как дед навещал их, и то, как дружно все жили в этой квартире, когда Дарья была совсем крохой. Окунувшись в эти мысли, она забыла, зачем сюда подошла и почему долго смотрит на телефон, старый, черный, с дисковым набором номера. Но внезапно телефон сам встревожил дом, своим пронзительным “тррынь”“тррынь” “тррынь” . Дарья вздрогнула и с трудом опомнившись, взяла трубку.

–Алло!– ответила она, разглядывая стены, ожидая разговора, – Алло-о! Я слушаю! Говорите!

Но в трубке было слышно только гул и шум, похожий на радиопомехи. Убрав от себя трубку телефона, она с презрением посмотрела на него, и прервала звонок. Набрав номер, Дарья вслушивалась в тишину, а когда ответили: – “Телефонная станция!”– она попросила соединить с Москвой, назвав нужный номер. Уже через пару секунд её соединили с нужным абонентом, и на том конце провода раздался голос супруга.

–Даша, это ты!?

–Здравствуй, Вить. Свяжись, пожалуйста, с мамой и попроси её перезвонить мне, сюда, в Оренбург.

–А что такое!? Что, что то случилось? Ты в порядке!!??– взволновался супруг.

–Дедушка умер. Я уже вызывала скорую, милицию… Все были… Вот уже должны из ритуальной службы подъехать,– она едва держалась, чтобы не зареветь.

–Ё-моё… Дашуль… Солнце мое… Я соболезную.

В этот момент в дверь постучали.

–Уже пришли. Да в порядке я, спасибо, в порядке… Маме сообщи, пожалуйста..– попросила она тяжелым грустным голосом.

–Конечно, я сообщу, Дашуль.

–Спасибо! Сына поцелуй. Мне надо идти, пока. – На этом она повесила трубку.

Подойдя к двери, она взглянула в глазок и увидела в рабочей куртке мужчину. Щелчок замка, дверь открыта.

– Здравствуйте! Я из ритуальных услуг.

– Проходите. Здравствуйте.

На полу, рядом с телом покойного, мужчина распахнул свой рабочий ящик, приготовив всё необходимое.

–Вы тогда меня оставьте, и я все сделаю.

Дарья вышла из зала, прошла в комнату дедушки, желая, по народной традиции, рассмотреть все фотографии: семейные, служебные, времён войны. В шкафу ей попался старый неприметный чемодан, не очень большой, обтянутый плотной потертой кожей. В нем находились различные книжки: записные, печатные, у многих на титульном листе были изображены кресты: православные и даже католические. Женщина приподняла брови, от такой находки. Одна из таких книжиц была очень старая, потертая и содержала записи, выполненные чернилами или тушью, в царско-русской грамматике, напоминала молитвенник.

–Деда Леша, никогда бы не подумала… В первые за свои годы… Откуда это у тебя?– прошептала она, пытаясь не удивляться от находок. Две книжицы были написаны на немецком языке в довольно современном, но не очень, переплёте, а одна и вовсе на латыни. В этом же чемодане было пять стеклянных бутылочек с прозрачной жидкостью, по-разному наполненных, ёмкостью не больше двухсот миллилитров каждая. На каждой был наклеен лейкопластырь или что-то вроде него и изображён от руки нарисованный крест. На дне чемодана, укутанный в тряпочки лежал побитый и потертый католический крест, сделанный из металла, длиной примерно сантиметров тридцать.

Снова оказавшись в коридоре рядом с телефоном, она ждала, что перезвонит мама, и пролистывала справочник, думая, кому стоит сообщить о трауре.

Внезапно телефон зазвонил, Дарья резко сняла трубку, ожидая услышать знакомый голос.

–Алло!– сказала она. Но в трубке повторился звук радиопомех, гул, хруст. – Говорите!– повторила она. Повесив трубку, она немного рассердилась, однако стоило ей отойти, как телефон вновь зазвонил.

–Алло! – сердито крикнула она в трубку.

–Доча, ты чего такая? Это мама. Как ты там?

–Маам… – расплакалась женщина,– тут дедушка…

–Я знаю милая, знаю. Виктор сообщил. Я постараюсь утром прилететь,– мама тяжело вздохнула

–Я так не хотела тебя тревожить и расстраивать.

– Ну что поделать, Дашуль, семьдесят семь… Это целая жизнь… Ты там одна что ли?

–Да я уже всё организовала, почти всё.

–Моё ты солнце… Может, лучше в гостиницу поедешь? Ты что там одна то сидишь?

–Это мой дед, мам, как я его тут оставлю!?

–Как он “ушел”?

–На диване уснул после прогулки… И всё.

– Ни когда ведь не лежал, если только сидел и курил.

Обе поплакали, поделились воспоминаниями, поддержкой и положили трубки, попрощавшись до завтрашнего утра.

Через некоторое время человек из ритуальной службы закончил все дела. Тело покойного лежало в костюме, ухоженное, руки его были сложены на груди, обнимая иконку, у изголовья стояла табуретка, накрытая тканью, на ней стояла свечка и фотография. Дарья прослезилась. На пороге, прощаясь, работник обратил внимание на дверную цепь.

–Ничего себе! Кованая?

–Наверное. Я не понимаю, – устало ответила Дарья

–Знаете, говорят, кованое железо нечистую силу отгоняет, ну это всего лишь мифы и легенды.

–Спасибо. Буду знать.

–Извините. Завтра к одиннадцати будет всё как договаривались, всё организуем. Соболезную вашей утрате, всего доброго.

– И вам всего доброго.

Дверь захлопнулась. Дарья прошла в зал, к дедушке. Страшно ей не было, только стало грустно и одиноко, дома по-прежнему было уютно, тихо и спокойно.

Снова зазвонил телефон, и хозяйка, выйдя в коридор, злобно взглянула на этого шумного буржуя, который не унимался своим “тррынь”“тррынь”“тррынь”. Сняв трубку, она молча поднесла её к уху. Вновь молчание, вновь шум, и прочие помехи.

– Я сейчас позвоню в милицию и выясню, кто так шутит! Бессовестные!! Не беспокойте эту квартиру, здесь траур!– выругалась она, как ругается доведённая до точки кипения женщина, понёсшая утрату. Незаметно наступил поздний вечер. Она просто сидела в кресле со слезами на глазах, рассматривая фотоальбом, где все были счастливы, молоды, улыбались, даже дедушка и его таинственный друг и коллега.

“тррынь”“тррынь”“тррынь”!! – разыгрался телефон. Дарья вздрогнула, но уверенно встала и подошла к возмутителю тишины, сняв трубку, больше всего ожидая звонка от родных.

–Алло!– ответила она.

Но в трубке раздался треск, превратившийся в шум радиопомех, и только она собралась повесить трубку, как в динамике раздался противный скрипящий голос, как на зажеванной аудиокассете.

– Вас скоро навестят!.. Вас скоро навестят!.. Вас скоро навестят!.. Вас скоро навестят!.. Вас…Скоро…– монотонно и одинаково, не прерываясь на вдох, говорил этот голос. Дарье стало противно. Она бросила трубку.

В дверь постучали. Удары тяжелые, глухие, увесистые. Дарья обернулась на дверь. Три тяжелых удара. За ними после короткой паузы последовали еще три аналогичных. Подойдя к двери, Дарья посмотрела в глазок, но никого не увидела.

–Кто там!?? – крикнула она через дверь, но ответа не последовало, только повторились удары.

Женщина не осознанно и машинально, чувствуя, что так ей будет спокойнее, закрыла дверь той самой цепью. Снова раздались три тяжелых удара, одновременно потускнели лампочки, затем вновь стали яркими. Посмотрев в глазок, она увидела там длинный силуэт в черном френче.

– Кто вы?– спросила она, слегка нахмурившись.

–Я из конторы,– ответил очень низкий голос, протягивая слова.

Совсем не понимая, что она делает, Дарья открыла замок, не снимая цепи.

–Что вам нужно? И из какой это вы конторы, в полночь? – сурово буркнула она, вцепившись пальцами в двери,– к нам уже со всех контор приходили!

Только после этого она обратила внимание, в полумраке, что долговязый, незваный джентльмен, выглядел весьма странно с вытянутым подбородком, исхудалым лицом бледного цвета, не имеющий бровей, цвет его костюма мрачный, скорее траурный, цвет его кожи был необычайно бледный, а в руке он держал старинный протертый кожаный саквояж. Взгляд его был настолько пустой, что было страшно смотреть ему в глаза, а сам он смотрел насквозь и никуда, очень пронизывающе.

От короткого общения с этим человеком, Дарья почувствовала первобытный ужас и животный страх.

–Меня интересует Алексей Митрофанович.

–Увы, он не может вас принять,– ответила женщина, заметив, что его чёрные глаза стали радостно светиться, но ни одна извилина на его холодном лице не вздрогнула.

–Я коллекционер! Меня интересует один не совсем старинный артефакт.

–Простите, но сейчас я не могу вам помочь, надеюсь, вы понимаете. К тому же время сейчас весьма не подходящее.

–Мне он нужен сейчас,– зловеще проговорил незнакомец, и его взгляд вцепился в Дарью, не моргая от слова совсем.

–Я не могу вам ни чем помочь!– твердо ответила Дарья.

–Еще раз повторяю.. Мне ну-жен ар-те-фаакт!! Отдайте его мне! -грубо произнес он,– Я из кон-то-ры!! Я коллекционер!!– его голос буквально продавил воздух, и заставил затуманить разум женщины

–Мой дедушка умер, и я ничего не собираюсь продавать.

–Я знаю, что он умер!!– радостно произнес он,– я мог бы войти? Впустите…

–Нет!– резко ответила Дарья,– на дворе ночь, имейте уважение!

–Впустите меня!!!– нахмурив надбровные складки, незнакомец очень грубо и громко потребовал приглашения.

–Я сказала, нет!!– еще громче ответила Дарья, резко захлопнув дверь, ошпарив руку о ту саму цепь, которая внезапно стала невыносимо горячая, и женщина не поняла от чего, а сквозь дверь, эхом по квартире раздался грубый, низкий бас, пронизывающий от затылка до пяток,– Впусти меня!!! Впусти меня!!! Впусти меня!!!

–Не-е-ет!! – яростно, прижавшись к стене, крикнула Дарья, сжав кулаки до боли,– Убирайтесь отсюда!!! – После этого она внезапно почувствовала головокружение и тошноту.

Стало тихо. Она прошла в ванную, умылась прохладной водой. На часах почти час ночи. На кухне Дарья выпила чашку кофе, успокоилась, попытавшись собраться с мыслями. Взглянув в окно и прячась за шторкой, она не обнаружила никого под окнами или в округе, кто-бы мог следить за ней, как она считала. Ей все же не давал покоя этот коллекционер.

Но в коридоре снова раздалось “тррынь”“тррынь”“тррынь”! “тррынь”“тррынь”“тррынь”! На этот раз она не побоялась, а собравшись духом, взяла трубку.

–До-очь… – жалобно протянулся женский пожилой голос на том конце провода.

–Ма-ам??– тихо и смиренно переспросила Дарья,– это ты??

–Мне так стало одиноко, дочь…– вздохнула женщина

–Мама, я ждала, что ты позвонишь… Ты как? Ты вылетаешь?

–Я… Я да-а… – устало тянула она,– Я уже тут…

–Где тут?

–Тут…Я ря-я-ядом дочь… Мне звонили… С этой… С конторы…

–Из какой конторы?? Я не понимаю…кто эти люди? что им надо от дедушки??

В ответ голос собеседника набрал полные легкие воздуха и тяжело выдохнул,– Они сказали, что все плохо.. и у тебя!! ..И у меня!!

–Мам, ты сейчас где?? Ты уж не в больнице часом, что с голосом?? Я звоню в милицию??…– тревожно проговорила Дарья

–Не-ет!… Нет…э-эх.. Я тут, рядом с папой!!

–Где..? – ужаснулась Дарья, отшагнув от телефона, заглянув в зал, где лежал дедушка,– Ма-ам..ты чего такое говоришь??

–Ты просто впусти… Впусти, кого надо… Слышишь?? И отдай им, что надо…И будешь жива…

–Да я даже не поняла что им нуж… Что ты сказала??

–Отдай, говорю, что им нужно… Отдай.

–Мне показалось…. Да я даже не знаю что им нужно, и как я могу тут распоряжаться!?!? И поверь, просто страшно впускать незнакомца в такое время.

–А ты просто впусти… Впусти… Впусти.. Он им нужен.. Они пришли из-за него…Он им так мешал всегда… Они теперь…У них праздник…

– Подожди… – задумавшись, перебила Дарья,– А ты с каких пор такая????

–Крест отдай!.. Отдай им крест… Он мешал им всем.

–Какой еще крест?? И, что, кстати, ты знаешь об этом?

–Ты его нашла?!– усмехнулся женский голос.

–Нашла. Зачем он?

–Ну, отдай и всё…и пусть он еще кое-что возьмёт.

–Мама… ты стала меня пугать… эти загадки советы, усмешки.

–Да я не… ещё нет…– раздался треск в динамике

–Что, что?? Алло!

–Отдай им крест…до восхода солнца…

–Даже так?? Мама, тебе угрожали???!!!

–…И еще!! Слышишь? Ещё кое-что им нужно…

–Что же??

–Кхм…Душа…

–Что??!!!! – напугалась Дарья, – мне послышалось??

–Его душа еще дома, пусть заберут.

–кто они, мам? Это же не… Да и вообще, наш дед не грешник какой-то там, что бы кому то….да ты про что вообще!!!??– заругалась Дарья, недоумевая что происходит, – с каких пор??

–Отдай, сука! Крест, отдай!!! Отдай его душу!!!!– заорал, не понятно мужской или женский, голос в истерике, с хрипотой, – Я уже устал торговаться!… Твааарррьь!… не хочешь по-хорошему!?

–Да кто вы такие все?!! Отстаньте!!! – закричала в трубку Дарья,– это дурацкий розыгрыш!!

–Ха-ха-ха-ха-ха!!!– раздался пронизывающий, припадочный смех, до хрипоты, до рвоты,– Ты, шкура проклятая, ха-ха-ха! Ты сгоришь вместе с трупом дедушки, если не отдашь нам то, что нам нужно!! Хаа-ааа!!!– в трубке раздался шум, ор, крики вперемешку с детским плачем, казалось там кричат сотни таких как этот собеседник. Дарья бросила трубку, и прошла в комнату, где лежал дедушкин чемодан, распаковав его на столе.

Подозревая, что кресты, изображенные на баночках с водой, говорят, что вода освящённая. Дарья распихала по карманам джинсов эти ёмкости. Крест, приличных размеров, увесистый, она положила на стол, и начала перебирать книжки, в которых были записи. Две на немецком языке, она отодвинула в сторону, на латыни она понимала, но с трудом, а вот последняя, среди всех самая старая, затертая, на русском, ей приглянулась больше всего. Все это она взяла с собой в зал, разложив возле себя, рядом, она перечитывала то, что оказалась молитвословом. На часах было около трех ночи, она сделала закладки на страницах, с пометками “сильная”.

Раздался стук.. в стене! Три тяжелых удара. Где-то в кухне раздался стук чем-то острым по стеклу. Дарья пыталась отследить и понять, откуда звуки , но комнату она боялась покидать. “тррынь”“тррынь”“тррынь”!-брякнул телефон и замолчал. Лампочки в доме стали медленно тускнеть. Женщина вспомнила, что на всякий случай у деда был керосиновая лампа, старая. Пока она искала и вспоминала, как её зажечь, стук по стенам продолжался и нарастал. Как только она зажгла “керосинку”, свет погас. Оставалась еще свеча рядом с телом дедушки. За окном хмурые облака заслонили луну, и свет поубавился.

В дверь постучали. Как положено. Трижды. Дарья даже не стала рисковать, подходить смотреть в глазок. Снова раздались три удара в дверь. Послышался скрежет по стеклу, три удара где-то в стене. И каждый раз она оглядывалась, держа перед собой крест и лампу. Внезапно квартира начала дрожать. Зазвенела посуда, стекло, люстры, двери начали биться о дверные коробки. Воздух в доме превратился в гул. Она совсем не понимала, куда и как реагировать, от страха её глаза налились слезами, но что-то предавало ей сил, и не позволило разрыдаться, упасть на пол и сдаться, она просто, стиснув зубы, тихонько выла от страха и обиды, что можно проиграть схватку, ставка которой жизнь. Также внезапно все стихло, как началось, только свет не зажегся, но стало тихо. Все прекратилось. Она через силу прошла в коридор, проверить, и, в случае опасности, могла метнуться в любую комнату из него. Обернувшись, она взглядом зацепилась за свечение в зале, и долго всматривалась, щурилась и не понимала, что происходит, пока на зареве от свечи не мелькнула тень. Она оцепенела.

– Кто здесь!!??– вскрикнула она.

В ответ, со стороны кухни послышался скрип половицы.

–Кто здесь!!??– почти рыдая и крича, повторила она.

Из кухни раздались тяжелейшие, мощные шаги. Кто-то очень грузный медленно переваливался с ноги на ногу. От страха, ничего не дожидаясь, она вбежала в зал, закрыла дверь, поставив лампу на пол, она подперла дверь креслом. Шум шагов приближался. Она слышала, как этот неизвестный шоркает ногами о паркет, вытирая ноги, как фыркает и пыхтит за дверью, подобно зверю. Внезапно кто-то протаранил дверь, пытаясь выбить. Дарье даже показалось на мгновение, что это и вправду не человек, а животное, вроде козла. Поставив лампу на столик, она раскрыла молитвенник, на подготовленных страницах, выставив перед собой крест, она начала.

–Живый в помощи Вышняго, в крове Бога, Небеснаго водворится, речет Господеви: заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на него…, – как вдруг за дверью стало тихо. Не было и намека, что кто-то там, за дверью, стоит. Дарья от радости и неожиданности улыбнулась, не веря самой себе,– работает!– подумала она. Осматриваясь по сторонам, её взору показалось, что на полу что-то есть. Взяв лампу в руки освещая пол, она увидела ни то смолянистые, ни то просто грязные следы от копыт разного размера. В этот момент за спиной, где был балкон, раздался шелест, затем легкий шепот. Она медленно, в пол-оборота повернула голову и увидела боковым зрением светящиеся желтые пары глаз, от пола до потолка, во всех углах. Они бегло рассматривали её, моргали, озирались. Могло даже показаться, что шелест издают кожаные крылья.

Дарья аккуратно поставила лампу на столик. Достала из кармана одну бутылочку с водой, трясущимися пальцами медленно, делая вид, что ни чего не происходит, открыла крышку, и чуть прижав горловину пальцем, начала размахивать этой бутылкой, брызгая водой по углам. Оттуда в ответ раздался оглушительный и раздражительный визг. Те, кто там находился, судя по звукам, начали падать, спрыгивать и бегать, спотыкаться, толкать друг друга, и ужасно пронзительно кричать. Бутылочка очень быстро закончилась, а хаос в тёмных углах не прекращался, тогда женщина открыла вторую, и повторила процедуру. В комнате разнёсся едкий запах палёной кожи и шерсти. Шторы задёргались, со стен падали рамки с фотографиями и картины. Эти твари бегали и по потолку, а Дарья только успевала отмахиваться крестом. Руки её тряслись, ноги подкашивались, и тогда она решила продолжить читать, то, что не закончила.

– Яко Той избавит тя от сети ловчи и от словесе мятежна: плещма Своима осянит тя, и под крыле Его надеешися…– всё что бегало и падало в комнате, взвывало от боли, раздраженно визжало, а потом и вовсе стихло. Снова она осталась одна, в темноте. Взяв лампу в руки, Дарья просветила углы. Там никого не оказалось, кроме следов от царапин и порезов. Подойдя к двери, она начала вслушиваться.

– Значит, вода оказалась полезной,– прошептала она и обернулась на тело дедушки, поджав губы, вытирая слезы, и немного успокоилась. Но решила оставаться в комнате. Внезапно за дверью, в коридоре раздался тот самый “тррынь”“тррынь”“тррынь”!

Дарья уже не знала, чего ожидать. Она просто стояла и слушала, слушала и слушала, как надрывается телефон.

В зале, на люстре, тусклым светом загорелась одна лампочка, также произошло и в коридоре.

Дарья при свете разглядела, что все стены, особенно в углах были расцарапаны, изрезаны, всюду на полу и потолке остались грязные, похожие на смолу или мазут, размытые следы от копыт разного размера и форм, больше напоминавшие козьи. Шторы были оборваны, обрезаны, запачканы непонятным жиром, окна был изрисованы символами и иероглифами из какой то грязи. Это всё напрягало Дарью, а телефон так и разрывался. Сжав крест в руке покрепче, она отодвинула кресло, толкая его всем телом, и вышла за дверь, чтобы снять трубку.

–Говорите!– задыхаясь от адреналина, сказала она.

–Ну что ты, доча,– раздался уже знакомый и противный голос, копирующий маму,– ты все упрямишься??

–Убирайтесь все из этого дома!!! Слышишь??!! Убирайтесь!!!!

–Уф- уф- уф – какая! Водичка то скоро кончится, лампа погаснет, хе-хе-хе!! Доча! Доча! Доча!

–Я не твоя доча, мразь!! Не твоя!!

–Ах, как же так! Хе-хе-хе!!– язвил противный голос,– Нам то праздник, умер он! А ты говоришь… М – м- м-м, доченька моя-вкусная душа!

–Пошла к чёрту!!! – крикнула Дарья

–У-у..! удивился голос в трубке,– дедушка бы не оценил, ха-ха-ха!! А знаешь, милая моя вкусняшка, что бывает в вашей смертной жизни!??

–Пошла к чёрту, Мразь!!!– закричала женщина с яростью и злобой, бросив трубку. Дом содрогнулся, запахло чем-то тошнотворным, и через парадную дверь раздался этот же голос из телефонной трубки.

– Страшно бывает в жизни тем, кто к чёрту посылает, но, бывает, так… Что Чёрт приходит сам!! ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!!!!!– прокатился истерический, старческий смех через дверь и растворился эхом в квартире. Лампочки потухли. Осталась одна лампа и свеча скоро должна погаснуть. Дарья почувствовала на себе чей-то взгляд и боялась даже просто посмотреть в эту сторону, она начала медленно, скользя ногами по полу, пятится назад. В полумраке она увидела боковым зрением, как из-за угла под потолком появились рваные черные пальцы с остроконечными вытянутыми ногтями, врезающиеся в кирпичную кладку как в пластилин, пытаясь выбраться из тьмы. На стенах появились совершенно незнакомые лица людей, и выглядели они как огромные неаккуратные восковые фигуры, шевелящие глазами, что-то шепчущие и кричащие. Руки по стене перебрались на потолок и то, что появилось во мраке, ползло уже по потолку. Восковые лица взвыли как сирены, разрывая тишину, а то, что ползло по потолку, уже вползло через дверной проем в зал в образе девочки в белой сорочке, ей на вид было лет девять, волосы на ней были потрепаны, местами их просто не хватало. Она была вся в синяках, на лице её были ссадины и царапины, но само лицо очень милое и доброе.

–Эй, тётька! – воскликнула девочка, хихикнув,– ты чё делаешь!!??

–Кто ты??– спросила Дарья, напуганным голосом, теряя дар речи.

–А ты кто? Вот ты кто?!! Ты всё всем испортила, упрямишься, тебя же попросили,– говорила девочка приятным звонким голосом, приближаясь к Дарье, тыча в нее пальцем, – Мы просили артефакт, а ты им же разгоняешь моих подданных, мы хотели растерзать душу твоего дедули, ты вмешалась! Ну не сука ли ты!?

–Нет, милая, не надо…прошу.

Лицо девочки покрылось черными пятнами, глаза полностью стали черные, вместо стройных девичьих ног появились огромные волосатые копыта, руки стали чёрные как обожженные, с длинными остроконечными ногтями. Маленькая девочка стала больше двух метров ростом. Эта нечисть, схватив Дарью за горло, не давая ей опомниться, подняла её от пола поднеся к себе, и заговорила голосом трех человек, брызгая слюнями: – Мы заберем и твою душу!!

Из пасти чёрта вылез длинный язык, змеиной формы, облизав лицо женщины, выпучив свои дикие глаза, он разглядывал её, после закричал с невероятной мощью, оглушив. Вены на лице Дарьи вздулись и потемнели, из её носа показались капли крови. Из последних сил она дотянулась до заднего кармана, достав бутылочку святой воды, и в отчаянии наотмашь ударила эту нечисть по голове. Чёрт как ошпаренный отшвырнул Дарью к стене и взвыл от боли. Его лицо зашипело, задымилось, одновременно меняя лик на девочку-красавицу. оно изрыгало смолу, из глаз потекла какая-то слизь, чёрт царапал свое тело и голову пытаясь сбить капли, наступив копытами на битое стекло от бутылочки, его ноги вспыхнули. Он горел, визжал, рвал на себе шкуру, топал копытами. Стены задрожали, послышался какой-то треск, лампочки взорвались, стекла на окнах выбило как от удара палки. Девочка, или чёрт, или что-то, судорожно пыталась сбить с себя пламя, а Дарья из последних сил осенила эту мерзость стальным крестом, подобрав его с пола, а правой перекрестилась сама, и достала молитвенник.

– Господи Иисус Христе, Сыне Божий, Помоги мне справиться с путами дьявольскими и изгони прочь из души одержимость бесовскую… – на этих словах всё начало падать, греметь, штукатурка местами начала осыпаться, девочку-чёрта подняло над полом и начало выворачивать наизнанку. Дарья продолжала,– Очисти меня от скорбного гнева, ругани, брани и жестокости, Уничтожь во мне язву греховную и умой святою водою адского беса. Отпусти все грехи мои тяжкие! – Кричала Дарья, из-за шума и гула, который не давал ей слышать саму себя,– И не наказывай душу невыносимою скорбью. Да будет воля твоя,– она осенила чёрта крестом,– и ныне и присно и во веки веков… аминь.– Ещё раз, осенив чёрта под эти слова, Дарья увидела как его, в виде облака чёрной пыли с языками пламени, разорвало в разные стороны.

В доме запахло серой. Пыль от чёрта испарилась, остался просто хлам от всего порванного и побитого. Дарья упала на колени, её стошнило от запаха. Вытирая лицо, она переползла к стене, опёршись на неё спиной, не сразу заметив, что утренняя заря возвестила дому и всему миру о начале нового дня. Сквозь рваные шторы и битые окна, пробиваясь через остатки ночных облаков, в квартиру прорвались лучи яркого августовского солнца.

Дарья не поверила уставшим глазам, наполненным слезами, когда увидела в пыли и лучах света, расплывчатый образ молодого дедушки, уходящего по золотым лучам как по ступеням, куда-то вверх, а тело его так и лежало, ожидая последнего прибежища.

В дверь постучали отрывисто, очень много раз, быстро, бегло. Дарья, собравшись с силами, подошла к двери. Остановившись, она взглянула на дверь. Снова постучали. Одной рукой она коснулась цепи, но та была холодная. Тяжело вздохнув, не глядя в глазок, сжимая крест, она отбросила цепь и распахнула дверь.

–Мааам…– еле проговорила она, просто заплакав.

–Дашенька! Доченька моя! Дашка!!– напугавшись, воскликнула мама, обнимая дочку, – что тут произошло??

–Трудно объяснить, мам…– дрожащим голосом говорила Дарья.

На её красивых темных локонах появились пряди седых волос. Она не отпускала стальной католический крест, в кармане её вареных джинсов торчала оставшаяся баночка воды. По глазам мамы Дарья поняла, это не новость, и что-то ей было известно.

–Прости, я не думала, и …этого не должно было случиться с тобой,– сказала мама, извиняющимся тоном.

–Да, мам, да, что-то я уже поняла. Но, хочу знать все! А пока что…– Дарья приглашая указала рукой в квартиру , сказала,– нужен порядок, ремонт, и ..

–Я все сделаю,– перебила ее мама,– иди, приведи себя в порядок, и отдохни.

Квартиру привели в порядок очень быстро. Позже, с Москвы, прилетел муж и сын Дарьи. Стали приходить старые знакомые, друзья, соседи, которые ни чего не слышали. Следующая ночь была спокойной, как и все другие. Просто этой ночью Нечисть бесновалась. Дарья не могла понять почему, только догадывалась. Знала мама, а мама не хотела говорить дочери потому как боялась, но понимала, и знала заповедь “предупреждён – значит вооружен”. Мама знала, что нечистая сила пришла поглумиться над смертью отца, она радовалась его уходу и мстила ему, за то, что он и его друг, чье имя мама не называла, вот этим самым крестом, вот этими самыми молитвенниками… такой же святой водой… Когда то много лет назад… Во имя отца и сына… Когда она была девочкой… И святого духа… Но впрочем, это будет совсем другая история….

…..аминь