Это Его село

Глава 1

Звонок. Все это началось со звонка.

В то раннее осеннее утро ко мне в комнату неожиданно ворвался мой приятель Вадим, с телефоном в одной руке и с планшетом в другой. Он молча, с загадочной улыбкой глядел на меня, пока я, только-только проснувшийся от шума, пытался выяснить, в чем дело и чему он так радуется в половине шестого утра.

— Ты не представляешь, что мне только что сообщили, — возбужденно выпалил Вадим, — У нас есть шанс снять такое видео, которое взорвет Интернет!

— Да объяснишь ты наконец в чем дело или нет? — протирая заспанные глаза, раздраженно спросил я и сел на кровати. — Эти твои загадки только выводят меня из себя.

— Да хорошо-хорошо, — успокоил меня Вадим и присел рядом, демонстрируя дисплей планшета. — Видишь, это наша психиатрическая больница. Только что мне позвонил оттуда мой знакомый, который работает там санитаром и сообщил, что к ним буквально несколько часов назад поступил новый пациент — мужчина, утверждающий, что знает, где находится настоящая проклятая деревня. По его словам в ней живут настоящие язычники, каждый месяц убивающие людей ради жертвоприношения. Мой друг посчитал, что это может стать хорошей идеей для нашего нового хоррор-видео.

— И ты предлагаешь нам поехать туда для съемок? — я сразу проснулся и теперь заинтересованно глядел на Вадима.

— Ну, не сразу конечно, — поспешил уточнить он. — Сперва нужно побеседовать с самим пациентом, Виктором, и лишь потом куда-то ехать. Но в общем, я думаю, что это прекрасная идея, которой мы должны воспользоваться первые.

После этого короткого разговора, поселившего в моей душе некоторые надежды, мы спешно записали самые важные вопросы, которые нам не терпелось задать пациенту и не мешкая отправились в эту самую больницу. Уже спустя пару часов мы наедине с Виктором сидели в белоснежной палате, отведенной специально для бесед с посетителями. Я потратил кучу сил и нервов, выпрашивая у заведующей отделением немного времени для разговора с героем нашего нового видео, и надеялся, что встреча пройдет как надо.

— Все готово, — громко объявил мой коллега, убедившись, что камера включена и прочно закреплена на штативе.

Я весь подобрался, украдкой взглянул в объектив и обратился к мужчине, сидящему напротив:

— Можете начинать, Виктор, мы вас слушаем и готовимся задавать вопросы. В случае необходимости можно будет сделать перерыв или вовсе закончить разговор.

Виктор словно вышел из глубокого сна и от неожиданности передернул широкими плечами. Из уголка его запекшихся губ на грязную рубашку упала большая капля слюны и оставила заметный след. Меня слегка помутило от липкого отвращения, но я умело сдержался и лишь продолжил ожидающе смотреть на больного.

Выглядел Виктор ненамного лучше, чем нам представлялось: это был мужчина лет пятидесяти, не больше, устрашающе огромного роста и крупного телосложения, с седыми волнистыми волосами средней длины, превратившимися в мочалку из-за отсутствия должного ухода. У него было овальное широкое лицо с впалыми щеками и маленькими, глубоко посаженными глазами непонятного грязного цвета, находящимися уж слишком далеко друг от друга. Чересчур длинный вздернутый нос со множеством веснушек постоянно принюхивался, а толстые губы были немного приоткрыты. Виктор сидел на неудобном деревянном стуле, обхватив поставленные на самый край непропорционально длинные ноги и что-то неразборчиво шептал с тупым выражением лица. После нескольких минут затянувшегося молчания я снова настойчиво попросил мужчину начать рассказ.

— Я прожил в той деревне больше тридцати лет, — раскатисто откашлявшись, хриплым голосом наконец произнес пациент. Он принялся раскачиваться из стороны в сторону, и грязные спутанные волосы полностью закрыли от наших глаз его изможденное бледное лицо. — И могу рассказать все, что вас интересует.

— Во-первых, во сколько лет вы поняли, что там, где вы живете начало твориться что-то странное? — первым задал вопрос Вадим, и я принялся жадно вслушиваться в каждое слово Виктора, боясь упустить что-то важное.

— Ну, наверное лет так в тринадцать, достаточно рано, — задумался мужчина. Из-за отчаянных усилий что-либо вспомнить его руки и ноги начали невольно подрагивать, словно по всему его телу прошла судорога. Я не придал этому особого значения, так как медсестра, с которой мы беседовали перед посещением больного, предупредила нас об этой странности. — Когда меня впервые познакомили с Ним. До этого взрослые каким-то образом проделывали все незаметно для нас, детей, и мы ничего даже не подозревали.

— Простите, а кто такой этот Он? - нетактично перебил рассказчика мой друг, и я заметил перемену, произошедшую в лице психопата буквально за одно мгновение. Он грозно оскалился и сильнее прижал колени к груди, явно показывая, что если его еще раз прервут, больше говорить он не станет.

— Это один из наших богов, которому мы поклоняемся и который есть в нашей священной книге. Нам запрещено называть его истинное имя кроме как в кругу наших, поэтому при всех мы зовем его просто Он. Когда-то Он даровал нашим предкам бессмертие и свое покровительство, и теперь все жители той деревни находится под защитой.

— И как же проходило это самое знакомство? — дождавшись, когда Виктор закончит, задал я вопрос с неподдельным участием. Искренний интерес к делу этого больного возник во мне совершенно внезапно, ведь изначально я рассчитывал увидеть обычного пациента дурдома, не способного выдать ничего вразумительного. Однако в ходе диалога с Виктором, он смог не только действительно увлечь меня, но и заставить поверить в то, что снятое видео с его участием может стать одним из самых популярных на нашем аккаунте.

— Ну, сперва меня и еще нескольких мальчиков привели на капище и вручили книгу, — слова давались мужчине с огромным трудом, но мы с Вадимом лишь терпеливо ждали и понимающе кивали. — Затем взрослые велели нам встать у главной статуи, взялись за руки и выстроились в огромный хоровод. Они долго ходили кругами и пели, а потом стали превращаться в каких-то страшных существ и заставили нас по очереди читать заклинание на старом и непонятном языке. Многого сейчас не вспомню, скажу лишь то, что когда появился Он, среди всех началась страшная суматоха.

Мужчина внезапно остановился и резко поднял взлохмаченную голову. Волосы упали на плечи и нам снова во всей красе открылось его лицо, однако в этот раз оно казалось в разы уродливее, чем в первый раз. Он широко распахнул слезящиеся покрасневшие глаза, в которых читался неподдельный ужас, вытер с губ появившуюся бесцветную пену и устрашающим шепотом продолжил, склонив голову на плечо:

— Он почему-то разозлился и приказал принести в жертву одного из мальчиков, проходивших этап знакомства, то есть одного из нас. Как я не просил о милости, взрослые все-таки выбрали меня, и уже готовы были отдать Ему. Однако в самый последний миг я успел толкнуть стоящего рядом мальчика в его руки. Этому Богу было все равно, кого забирать, поэтому после жертвоприношения он сразу исчез, сожрав душу того бедняжки. С этого момента вся моя жизнь превратилась в ад, если не во что-то худшее, потому что все надеялись на то, что тогда на капище умру я. Но, пожалуйста, не спрашивайте меня об этом, иначе я больше ничего вам не скажу.

— Хорошо, Виктор, — пообещал я успокаивающим тоном. — У меня к вам совершенно другой вопрос. Как вы сумели сбежать из той деревни и искали ли вас после этого?

— Да просто взял и сбежал через лес, разделяющий нас с небольшим городком, точного названия сейчас не вспомню. Бежать пришлось долго, ведь от леса до города немало километров, но я уверен, что это того стоило. Вы даже представить себе не можете, каким свободным я себя чувствовал, когда увидел первых людей. Однако вскоре я понял, что все становится только хуже. Они начали искать меня, преследовать, пытаться вернуть. Эти помешанные фанатики еще не все зло выместили на мне, чтобы могли так просто отпустить.

Наша увлеченная беседа продолжалась еще несколько часов, пролетевших совсем незаметно. Не думаю, что есть необходимость пересказывать вторую часть разговора, поскольку она не играет никакой важной роли в моем рассказе и самое важное я уже передал.

Пока Вадим о чем-то оживленно спорил с таксистом по телефону, стоя на улице, я решил поинтересоваться у главного врача, за что же Виктор попал в это место.

— Он зарезал четыре человека, две девушки и два парня, совсем молодых еще, — как будто нехотя начал мужчина. — Ему почудилось, словно это те самые сумасшедшие язычники, и они преследуют его, чтобы убить. Следователи пытались объяснить больному, что это были совершенно посторонние люди, но на то он и больной, чтобы все отрицать и стоять на своем до последнего. Да еще ко всему эти люди были как-то странно зарезаны, не как жертвы большинства преступников. Если говорить вкратце и без подробностей, то тела обезобразили так, словно они были предназначены для жертвоприношения. Полицейские, занимающиеся этим делом, рассказывали, как даже самые старшие из них пугались и отказывались приближаться к трупам. Психолого-психиатрическая экспертиза признала Виктора невменяемым, после чего по приказу его отправили к нам. В общем, Юрий, сейчас мне надо идти ухаживать за пациентами. Можем связаться позже, если вам угодно.

Врач улыбнулся мне одними глазами и, не спеша, направился прочь, на ходу листая какие-то документы. Мы же с Вадимом, который уже вернулся, в свою очередь решили не откладывать дела на потом и сразу решили получить личное дело Виктора. Сами бумаги женщина нам не отдала, по понятным причинам, а вот сделать пару снимков благосклонно разрешила, как только мы наплели ей какую-то чушь о том, будто состоим в близких связях с самим директором этого заведения, и именно он направил нас к ней.

Выйдя на свежий воздух, я оперся о перила спиной и закурил, как вдруг почувствовал чей-то пристальный взгляд на себе. Причем взгляд этот был отнюдь не злобным, а каким-то взволнованным, тревожным. Посмотрев по сторонам, я обнаружил, что из распахнутого окна одной из палат на третьем этаже на меня пялиться Виктор и что-то шепчет одними губами. Больной говорил все громче и громче, и в итоге я услышал его оглушительные вопли, приказывающие мне и моему другу отказаться от идеи ехать в ту самую деревню и ни за что не покидать город. Вскоре разбушевавшегося мужчину увели врачи, крепко связав за спиной руки, а по моему телу, от кончиков пальцев до кончиков волос прошла легкая дрожь. В голове настойчиво стучала одна лишь мысль, занявшая все мое внимание: «Откуда ему известно о наших планах?». Из напряженных раздумий меня вывел Вадим, сообщением о том, что такси уже ждет нас в соседнем дворе. Он все это время стоял рядом со мной, а поэтому тоже слышал угрозы больного. Но, несмотря на это, парень оставался таким же бесстрастным и было непохоже, что они сильно его напугали.

— Слушай, — сказал я другу обеспокоенным тоном, и тот сразу отвлекся от телефона, — можешь предположить, как он узнал о наших намерениях? Это ты говорил ему о них?

— Ну конечно нет, — слегка раздраженно ответил Вадим. Только в тот момент я понял, что его тоже что-то беспокоит. — Что за глупые вопросы? Я не такой кретин, чтобы обсуждать это с Виктором. Уверен, что ему такая тема для беседы точно не понравилась бы.

— Ладно, — произнес я примирительным тоном и кивнул. — Можем списать это на его сумасшествие. Не знаю, как ты, а я лично не поверил ни одному сказанному слову этого психа. Я на все сто процентов уверен, что он просто поехал кукухой и оклеветал этих людей, может из-за сильной обиды, может из-за чего-то еще. В общем, скоро мы это и проверим. Главное, что нам удалось достать его личное дело, которое может помочь при создании видео.

Вадим слабо улыбнулся в ответ, и мы неспешным шагом направились к ожидающему нас такси. Именно в тот момент, даже несмотря на сказанные мной ободряющие слова, в нас начали зарождаться первые сомнения и тревоги, которые мы предпочли просто проигнорировать. А зря. Очень зря.

Если бы я только знал, чем это все обернется, то никогда бы не согласился на встречу с этим безумцем, никогда бы не отправился в то проклятое место и вообще, держался бы подальше от мистики и съемок. Думаю, сейчас самый подходящий момент рассказать немного о себе. Меня зовут Юрий, мне двадцать два года, я занимаюсь блоггингом уже пятый год и веду свой канал на ютубе, на котором несколько миллионов подписчиков. И ко всему, я чудом избежал смерти, однако обрек на нее другого. Я боюсь, что со временем все забуду, поэтому и пишу сейчас этот текст, пока еще нахожусь в здравом уме, чтобы прочесть его однажды и спасти себя от всех совершенных ошибок.

В тот пасмурный день мы с Вадимом проснулись в одно время и принялись заниматься каждый своими делами. В то время как он хлопотал на кухне в приготовлении завтрака, я принялся готовиться к поездке. Первым делом стало составление списка самых необходимых вещей и упаковка их в один большой походный мешок. Среди них были теплая одежда, аптечка с самыми разными лекарствами, пара прочных современных палаток и спальных мешков на случай, если нам придется остаться там на ночь и многие другие предметы, необходимые в поездке. Затем я позвонил в ближайщий каршеринг и договорился о сделке, взяв в прокат мощную и огромную тойоту, предназначенную как раз для путешествий за городом по неровным дорогам и глубоким выбоинам. На этом все мои обязанности кончились, и я уселся за ноутбук: монтировать первую часть ролика.

Позавтракали мы быстро, нам не терпелось скорее отправиться в поездку: даже несмотря на то, что у каждого на душе было ноющее, нагнетающее чувство чего-то плохого. Мы нутром ощущали, что это что-то стремительно надвигается и предупреждает о том, что оно неизбежно. На улице постепенно сгущались тяжелые грозовые тучи, но дорога предстояла неблизкая, поэтому я надеялся на то, что распогодится. Когда мы, заказав такси, уже переносили в машину тяжелые рюкзаки, с неба неожиданно хлынул ледяной осенний дождь с градом, а на мутном небе зловеще блеснула острая молния, разделив его на две неравные части. Погода явно пыталась расстроить наши планы, но все ее попытки оказались тщетными. Мы были настроены решительно и уже через четверть часа стояли в кабинете управляющего, подписывая необходимые бумаги и получая ключи от автомобиля.

— Ну наконец-то, — выдохнул я, удобнее устраиваясь на переднем пассажирском сиденье, когда вся бумажная волокита была закончена. Сверившись с координатами деревни, оставленными следователями в личном деле Виктора, Вадим выехал со стоянки и медленно двинулся по городу. Где-то через полчаса непринужденного разговора с моим приятелем, я сам незаметно для себя уснул, наблюдая за сменяющимися пейзажами за стеклом. Постепенно тучи разошлись и небо прояснилось, став серым и унылым, каким оно обычно и бывает поздней осенью. Несколько раз за все время я внезапно просыпался от странного необъяснимого ощущения, возникающего где-то в животе и переходящего к горлу, какое обычно появляется при сильном волнении или страхе. Посидев так несколько минут, я успокаивался и вновь погружался в сон.

Спустя пять часов продолжительной поездки, во время которой мы останавливались лишь пару раз на заправках, чтобы немного расходиться, выпить чашку горячего кофе и немного поснимать обстановку, мы наконец-то прибыли в эту самую безымянную деревню. На ее въезде не было никакого опознавательного знака или хотя бы таблички, лишь трухлявый столб, готовый развалиться в любое мгновение, к которому были неаккуратно приделаны доски в форме стрелок. Мы остановились и попытались прочесть написанные на них слова на каком-то непонятном языке. Когда мы не смогли этого сделать, Вадим просто пожал плечами и нажал на газ. Машина с рывком двинулась, после чего внезапно остановилась и нехорошо зарычала. Мой друг подался вперед и сильно приложился грудью об руль, после чего смачно выругавшись, снова попытался сдвинуть машину с места. Автомобиль все не поддавался, и в конце концов ему пришлось выйти на улицу и открыть облепленный грязью капот.

— Ну приехали, — раздраженно выдохнул Вадим. Его голос слегка дрожал, то ли от злости, то ли от нарастающего страха. — Что-то с двигателем.

Я распахнул дверь и с подножки спрыгнул на дорогу. Лишь сейчас я краем глаза заметил сгорбленную старушку, не спеша идущую нам навстречу. Она холодно улыбалась и помахивала рукой. Пока Вадим покрывал машину ругательствами и пытался дозвониться до арендодателя, я направился к незнакомке, с интересом изучая ее. Чем-то она отдаленно была похожа на самого Виктора, и сперва я даже принял ее за его мать или бабушку. Однако выглядела она значительно лучше и свежее его, даже несмотря на возраст и, приблизившись, я заметил большие различия в их внешности.

— Здравствуйте, — дружелюбно поздоровался я с ней. — Не подскажите, пожалуйста, где мы оказались?

— Здравствуй-здравствуй, — ответила старушка и внимательно оглядев меня, перевела взгляд на Вадима, копошившегося за моей спиной под капотом. — Подскажу тогда, когда вы объясните, как и зачем вы здесь оказались. У нас тут незнакомцев не любят.

— Мы режиссеры, — выдал я заранее подготовленную ложь и указал пальцем на точку, отмеченную на карте красным маркером, — и ищем вот эту деревеньку. Приехали изучить в ней окрестности, чтобы потом решить, подходит ли это место для съемок нового фильма. Не скажите, там мы оказались или нужно проехать еще немного вперед?

Бабушка безмолвно кивнула головой и предложила следовать за ней, чтобы познакомить меня с жителями и показать окрестности. Я без задней мысли согласился, и, захватив камеру, пошагал за старушкой. Вадим остался разбираться с машиной и попросил меня быть на связи, в случае каких-либо неприятностей. Нашей главной ошибкой и стало это разделение. Каждый из нас остался один, наедине с этим проклятым селом и его сумасшедшими жителями.

Мы со старушкой молча шагали по грязной дороге, превратившейся из-за дождя в кашу. Пару раз я наводил камеру на скудные пейзажи, представавшие перед нами, однако каждый раз разочарованно выключал ее. Единственное, что я мог здесь запечатлеть, так это сплошные голые деревья и покосившиеся уродливые домишки, в которых будто никто и не жил уже на протяжении нескольких десятилетий. Через четверть часа неспешной ходьбы мы приблизились к каменному двухэтажному зданию, которое выглядело так, будто было готово развалиться при одном только взгляде на него. И лишь тогда, когда я встал перед этим приземистым строением с разваленными ступенями и покрывшимися трещинами стенами, мне стало по-настоящему страшно, и я тысячу раз проклял себя за то, что не взял с собой Вадима, или вовсе не остался с ним. Однако отступать было поздно и провожаемый настороженным взглядом старухи, я вошел внутрь. Тяжелая металлическая дверь с грохотом захлопнулась за мной, и я увидел человек двадцать, сидящих за круглым столом, накрытым красной бархатной скатертью. Они как по команде повернули головы в мою сторону, и я обомлел. Сначала мне показалось, будто у них не было лиц: одни голые головы с серыми глубокими глазницами и зловещими широкими улыбками, обнажающими кривые, слишком большие и острые зубы желтого цвета. Наваждение прошло через пару мгновений, однако от этого эти люди не перестали казаться мне менее страшными и уродливыми. При взгляде на них создавалось стойкое ощущение, будто их слепили из мастики или глины детской рукой: у некоторых были непропорционально большие головы со странными вмятинами на лбах, затылках или висках, словно в раннем возрасте они хорошенько приложились этими местами обо что-то; у других нижняя челюсть лишь с парой здоровых зубов сильно выдавалась вперед, словно у морского черта; а у третьих не было то правого, то левого глаза, а на их местах красовалась бледная кожа, будто веко просто стянули вниз, чтобы скрыть глаз.

Меня передернуло от отвращения, но я вежливо поздоровался со всеми и, представившись ненастоящим именем, спросил разрешения на съемку. Теперь мне стало ясно, почему следователи, приехав сюда, не смогли найти ничего, что обвиняло бы односельчан в преступлениях: несмотря на то, что эти люди были уродливы, они вызывали доверие, были открыты к беседе и очень вежливы. На мою просьбу эти люди ответили согласием и воспользовавшись моим расположением, провели меня в актовый зал, где устраивали различные представления и отмечали праздники. Я в очередной раз включил камеру и принялся снимать, рассказывая об этом месте и их жителям своим зрителям. Таким образом прошло примерно двадцать минут, пока я изучал весь зал огромных размеров, проходил за кулисы и обследовал саму сцену. После того, как мне это наскучило, я решил выйти обратно в фойе, однако жители деревни не дали мне этого сделать. Последним, что я увидел и услышал были их кровожадные обезображенные лица и мой оглушительный крик, когда что-то с безумной силой врезалось мне в затылок. Предполагаю, что это был обух топора.

Очнувшись, я сперва даже не понял где нахожусь. Я чувствовал лишь как струйки горячей липкой крови стекали по моему лицу и с отчетливым стуком ударялись об землю. Теперь каждый звук был для меня нестерпимым грохотом, заставляющим неприятно морщиться. Оглядевшись, я с удивлением обнаружил, что нахожусь на каком-то широком столбе, а мои руки и ноги крепко привязаны колючей проволокой, при каждом случайном движении больно царапающей обнаженную кожу. Повернув голову вправо, я увидел на соседнем столбе моего друга и понял, что мне повезло куда больше, чем ему. Вадим был привязан вниз головой, а на его обнаженной груди были глубокие ссадины и ужасные, еще кровоточащие порезы: видимо, его застали не так внезапно как меня, и он еще пытался обороняться.

Вокруг нас стали собираться эти уроды, широко и хищно улыбаясь, довольные своей добычей. Я молчал, внимательно осматривая столбы, к которым нас привязали. Видимо, это были статуи их идолов, сплошь испещренные многочисленными подтеками и брызгами запекшейся крови. Через пару минут в сознание пришел Вадим, и первой его реакцией был ошарашенный стон и последовавшие за этим самые отборные ругательства. Он начал яростно брыкаться, пытаясь освободить руки, однако очень быстро успокоился, обнаружив, что они обмотаны проволокой. Увидев, что мы оба очнулись и пока еще находимся в сознании, толпа загудела, и из самой ее середины вышел безумно толстый мужчина с длинной бородой, в черном, линяющем халате, подпоясанном желтым поясом. Он мне напомнил служителя в церкви, в которую я заходил иногда в воскресные дни для молитвы. Видимо, этот мужчина был главным во всей этой секте, потому что когда он вышел в центр, все собравшиеся в тот же миг перестали галдеть и замолчали.

— Ну что ж, — начал глава, уперев руки в боки. Мой приятель бросил на него разъяренный взгляд и потребовал немедленно его отпустить, на что мужчина лишь кисло осклабился и приложил палец к губам. — Мы очень рады, что вы так удачно прибыли сюда. Сельчане уж стали задумываться о том, что нам придется жертвовать кем-то из наших, а это всегда очень грустно. Перед началом обряда хотелось бы ознакомить вас с тем, что вам предстоит, однако времени на это очень мало, вы уж простите. Он голоден. Ему срочно нужна новая свежая пища. В общем, мы поговорили и решили за указанную вами услугу дать шанс одному из вас избежать своей смерти. Для этого тебе, юноша, нужно выбрать, каким именно способом я буду выбирать того, кто им будет. Ты был самым смелым из вас двоих: самостоятельно пошел к нам, да еще с такой глупой целью. Снять видео, вот это беспечность! Я так и знал, что погоня за популярностью не приведет ни к чему хорошему.

Он указал искривленным пальцем в мою сторону, и у меня появилось непреодолимое желанием сломать его сразу в нескольким местах. Соображать мне пришлось быстро, однако это не спутало мои мысли, наоборот, я стал более собранным и спокойным. Я понимал: это уже не шутки. Нужно скорее бежать, наплевать на все и бежать. Как бы это не было аморально и неправильно, нужно наплевать и на Вадима и во чтобы-то ни стало выиграть в этой лотерее. В моей голове, пульсирующей от непрерывной боли, мелькнуло мимолетное воспоминание о Викторе, которое и навело меня на странную, но до безумия простую в исполнении идею.

— Монетка, — судорожно выдохнул я. Пересохшее горло отозвалось вспышкой боли, а язык на какое-то время отказался подчиняться. — Мне нужна монетка. Я хочу решить все орлом и решкой. Я выигрываю, если выпадает орел.

Вадим, до этого покорно молчавший и лишь изредка что-то говоривший шепотом, внезапно взорвался и отчаянно прокричал:

— Да какая к черту игра?! Юра, ты совсем рехнулся? Скажи им, что ты отказываешься от их условий, подумай головой в конце концов! Они убьют нас обоих, независимо от того, победишь ты или проиграешь.

Я метнул на него настороженный взгляд, боясь, что он может разрушить все своими неосторожными словами, а мужчина в черном халате не выдержал и приказал ему сейчас же замолчать.

— Раз тебе нужна монета, — произнес он и подойдя ко мне, принялся аккуратно разматывать проволоку каким-то ржавым инструментом, освобождая мои руки и ноги, — держи.

Я тяжело выдохнул и дрожащими от слабости ногами опустился на землю. Только сейчас я обнаружил, что судорожно молюсь шепотом, путаясь и захлебываясь словами. Крепко стиснув зубы, чтобы успокоить дрожь, я подбросил монету, которая уже через мгновение оказалась на тыльной стороне моей ладони. И оказалась решкой вверх. Однако я не запаниковал и пошел по заранее продуманному плану. Я незаметно прикрыл монетку другой рукой и быстро перевернул ее, сжульничал. «Вот так легко чья-то жизнь может решиться жребием», - вихрем пронеслась в моей голове внезапная мысль и сразу исчезла, как только глава попросил меня показать пятак.

— Орел, — дрожащим от напряжения голосом произнес я и с облегчением выдохнул. — Я выиграл.

Вадим не глядя на меня отчаянно застонал и попытался закрыть лицо руками, но опомнился, как только по его запястьям потекла кровь. Я не уверен, увидел ли приятель мой обман, но что-то подсказывает мне, что да. Думаю, в тот момент он просто уже смирился со смертью и не захотел разбирательств, в ходе которых могли убить и меня.

— Поздравляю, — кисло произнес мужчина, после чего приказал всем встать в круг и взяться за руки.

Эти уроды обступили нас плотным кольцом и принялись зачитывать что-то на своем языке. Их дружное чтение заглушало мои молитвы и редкие всхлипы Вадима, которые вскоре сменились нашими дружными воплями страха. По мере того, как эти люди медленно водили хоровод, они становились все страшнее и уродливее: их тела, окутанные развевающимися на ветру лохмотьями, покрывались глубокими страшными язвами, сочившимися какой-то черной жидкостью непонятного происхождения и стремительно деформировались, а у некоторых на месте рук или ног появлялись неаккуратные культи с запекшейся кровью по краям, словно им отрезали недостающие части конечностей. Некоторые из них из-за отсутствия сразу двух ног с грохотом валились на землю, но отчаянно пытались не отставать от хоровода, помогая ползти себе здоровыми руками, словно большие гусеницы, которых неправильно слепила матушка-природа. Со временем и их лица стали искажаться, против воли приковывая к себе взгляд и не давая возможности его отвести. Постепенно их головы становились слишком большими или наоборот чересчур маленькими, вместо губ появлялась искривленная в улыбке зияющая черная дыра с рваными краями и несколькими рядами мелких острых зубов, а на месте глаз появились глубокие глазницы с жадно глядевшими из них совершенно белыми глазками с бледно-серыми вертикальными зрачками. Некоторые из них неожиданно вставали на четвереньки и готовились бежать к нам, но другие ловили их и давали хорошую взбучку. Мы были предназначены не для них, а для Него. Последней каплей во всем кошмаре стал отвратительный запах разложения, который шел со всех сторон и избавиться от которого было просто невозможно.

Когда этот ужасный хоровод медленно остановился, и меня всего уже трясло от отвращения и страха, а Вадим истерически смеялся и улюлюкал, немного поодаль от нас появилась странная искривленная фигура, похожая на высокое дерево. Она стала постепенно приближаться, а люди, увидев ее, падали на колени, бились лбами о землю и восторженно кричали. Идти этому существу было крайне трудно, поскольку его длинные, но тонкие лапы, покрытые густой шерстью, не могли удержать его тело ровно. По мере приближения этой твари, я мог все отчетливее ее видеть. Она была невероятно высокой, сгорбленной, с тощим человеческим телом. Из-под бледной тонкой кожи грязно-белого цвета проступали изогнутые ребра и даже огромной длины позвоночник — таким худым было туловище. Вместо человеческой головы у Него был странной формы череп, словно наспех обтянутый кожей, с закрученными рогами на затылке, один из которых был сломан. В Его лице было что-то человеческое и одновременно звериное. Носа у этой твари не было, на его месте красовались лишь два неглубоких неровных отверстия, через которые она видимо и дышала; вместо глаз в глазницах блестели две ярко-желтые маленькие точки, и даже несмотря на отсутствие зрачков, я без труда прочел в ее взгляде неистовую злобу и голод.

Он подошел к нам медленными шагами, пытаясь удержать равновесие и опустился на колени, чтобы лучше рассмотреть и меня, и Вадима. В то время, как я еще держался из последних сил, мой друг уже отключился и теперь на столбе висело обмякшее, еле дышащее тело. Это отвратительное нечто показало искривленной лапой с парой длинных пальцев, похожих на паучьи лапки, в мою сторону, но мужчина в халате отрицательно покачал головой и кивнул на Вадима. Он улыбнулся безобразным беззубым ртом, обхватил своими тонкими пальцами тело моего приятеля поперек и с огромной силой потащил на себя. Острая колючая проволока сопротивлялась недолго и в итоге порвалась, оставив лишь валяться на земле отрезанное ею запястье Вадима. Это существо, покрутив очнувшегося от боли парня в своих лапах, бросило его на землю и приложило свои холодные пальцы к его лбу. Вадим принялся отчаянно вырываться и кричать, но уже через пару мгновений притих, ведь его тело начало стремительно гнить и терять свой истинный облик, будто из него высасывали всю энергию. Он становился похожим на самих жителей деревни, которые в это время с интересом наблюдали за происходящим. И тут я заметил, что на пальцах этого урода начало появляться вязкое вещество, похожее на клей. После того, как ослабевшее тело Вадима полностью утратило все признаки жизни, это мерзкое существо начало слизывать своим длинным, покрытым нарывами языком это самое вещество. По мере того, как с его пальцев исчезала эта непонятная субстанция, Он становился все менее бледным, его тело стремительно набирало вес, ребра и позвоночник скрывались под нарастающим с каждым мгновением слоем кожи, а гигантские лапы становились толще и сильнее. И тогда я сделал вывод, что это странное вещество, которое я видел на его пальцах и есть жизненная энергия моего друга, которой Онпитается и за счет которой восстанавливает свое дряхлое тело. Постепенно этот Бог превратился в настоящее человеческое нечто, похожее одновременно и на человека, и на неизвестного зверя. Бросив на меня последний удовлетворенный взгляд, Он поднял тело Вадима с холодной земли, крепко сжал, и принялся издавать какие-то странные звуки глухим тягучим голосом. Через пару мгновений я увидел у Него в лапах настоящее чучело моего друга, неумело сделанное из ветвей деревьев, его же сгнившей кожи, волос и одежды. Существо сунуло мне эту куклу в руки и начало стремительно удаляться прочь, постепенно набирая скорость. Вскоре Он скрылся из виду, однако деревья еще долго продолжали сотрясаться под тяжестью его шагов. Сжимая эту уродливую игрушку в руке, я чувствовал исходящее от нее странное тепло и судорожное дыхание, будто кто-то находился внутри нее и отчаянно пытался выбраться наружу. Мне хотелось отбросить чучело прочь, подальше от себя, но что-то упорно не давало мне этого сделать.

— Эта кукла, — произнес мужчина в черном халате, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, — будет служить тебе напоминанием о том, во что ты можешь превратиться, если покинув нашу деревню, расскажешь хоть кому-нибудь о произошедшем.

Последнее отчетливое воспоминание, оставшееся об этом месте, — это уродливые улыбки сельчан, глядящих мне вслед. Я боялся, что они бросятся за мной, поэтому не придумал ничего лучше, как бежать в лес. Через пару часов бесцельных блужданий я внезапно вышел к нашей машине. Водить я не умею, но мне пришла в голову мысль захватить с собой самые важные вещи, среди которых я обнаружил впоследствии ручку и тетрадь. Затем я снова направился в лес, опасаясь, что меня могли начать искать и спустя долгое время скитаний в неизвестных местах, потерял дорогу. Я иду уже четвертый день и не знаю, что мне делать дальше, как искать выход из этого леса. Думаю, мне осталось недолго: я чувствую, как начинаю постепенно сходить с ума...

В рабочем кабинете стояла давящая тишина. Два человека сидели за длинным рабочим столом друг напротив друга: врач - грузный, хмурый мужчина в возрасте и его помощник - студент, еще совсем молодой парень полный сил, проходящий в больнице практику.

— Ну и дела, — первым прервал молчание врач, подписывая одну бумагу за другой. — Когда же наконец больные перестанут у нас появляться так часто? Вот, опять новенький, Юрий Ефремов, двадцать два года, известный блоггер. Найден в лесу, недалеко от нашего города грибниками. Как там оказался объяснить не может, толком ничего не помнит, кроме каких-то неопределенных обрывков.

— И по какой же причине он к нам попал? — заинтересованно поднял голову от черно-белых снимков его помощник.

— То, что он сделал, не поддается никакому объяснению, — отложив бесконечные больничные карты, ответил мужчина. Видимо, он был только рад отвлечься от рабочей рутины и немного побеседовать. — Он даже сам объяснить цель своих действий не может. Все твердит о каком-то паранормальном существе и называет его просто Он. Этот Юрий сделал из собственного друга, Вадима, куклу, можете себе это представить? Он смастерил каркас из веток и натянул на него срезанную с приятеля кожу, проделал глазницы и отверстия для рта и носа. Он даже сами глаза с языком умудрился приделать. Следователи нашли при нем походную сумку и тетрадь с какими-то записями. Хотели ее прочесть в надежде найти какие-то улики, но он на них стал бросаться, мол, нельзя никому этого знать, иначе из него такую же куклу сделают. В итоге больной эту тетрадь вообще разорвал, пока ее у него не отобрали силой, а все обрывки съел. Сперва Юрия хотели посадить, но экспертиза признала его невменяемым, и его поместили к нам.

— Даже не знаю, что можно на это сказать, — ошарашенно произнес помощник, теребя в пальцах полы своего белого халата. — Это ужасно. Нужно срочно лечить парня.

Возросший после рассказанных подробностей интерес к этому делу заставил молодого человека попросить проведать Юрия и увидеть его поближе. Врач надолго задумался, ведь это является нарушением правил, но в итоге дал свое согласие, попросив лишь быть предельно аккуратным. Студент душевно отблагодарил мужчину и покинул кабинет. Палата больного располагалась прямо напротив, и даже не подходя к ней, он мог видеть происходящее внутри через находящееся в верхней части двери небольшое окошко с мутным стеклом. Обычно оно закрывалось плотной железной задвижкой, чтобы пациент не мог наблюдать за тем, что происходит за стенами его комнаты, однако сейчас она была отодвинута. Видимо забывчивый санитар забыл вернуть ее на место.

Юноша увидел самого Юрия, сидящего на мягкой, только застеленной белоснежной кровати, прижав к себе ноги и медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Он смотрел тупым взглядом прямо перед собой, открытое окошко его совершенно не интересовало. Помощник врача, поддавшись любопытству, бесшумно приблизился к палате, приложил ухо к замочной скважине и услышал дрожащий, глухой голос больного:

— Вадим, я не думаю, что нам нужно туда ехать.

После этих слов Юрий замолчал. И замолчал надолго.