Эта история могла бы быть сказкой...

Вместо пролога

Эта история могла бы быть сказкой…

И каждый из нас волен верить в нее.

И каждый, кто хочет, предаст тот огласке.

А всякий другой спрячет в тайный свой грот.

В этой истории есть принц и принцесса.

Есть битвы, потери и счастливый финал.

Есть все, что так надо для историй прогресса.

Есть все, кроме правды, но ты это знал

Ведь эти истории написали мы с вами,

И в каждой из них ворох истин своих,

И в каждой герой – кто прошел между нами -

Тот самый герой, что перед зеркалом сник.

Он молча взирает, на серебряной глади

До боли чужие вновь увидев глаза.

Он вроде бы молод, а глаза так устали.

Он вроде бы жив, но в висках седина.

И этот герой вновь себе улыбнется,

Тряхнет головой, громко скажет: «Пускай».

Все, что прошло, оно снова начнется…

А этот герой будет строить свой Рай.

В конце всех историй мысль идет эпилогом:

Простая, обычная, в общем-то мысль…

Герой, победивший всех злодеев в итоге –

Та самая ширма, за которой все мы.

Прелюдия

Эта история должна быть прекрасной.

С принцами, принцессами, чудесным спасением, каретами, волшебством и добрыми феями. Такая несчастная я. Такие злые мачеха и сестры. Такая добрая фея с волшебной палочкой. Туфелька, платье, балы и все то, что видят в розовых мечтах все пубертатные девицы.

Коктейль через трубочку, внимание самого красивого парня королевства. Все чудесно. Солнышко в конце ласково целует в макушку под пение птиц и всяких разумных крыс.

И в центре всего такая красивая в голубом платье. Счастливая и волшебная. Прям из сказки.

Должна.

Вот только вместо замков — прокуренный город. Вместо феи — недовольный бог-бармен, строящий козни для целого мира. Вместо принца... а кто у нас вместо принца?

Конечно же, циничный демонолог, пытавшийся посадить меня на цепь призыва и которого я уже пару раз вытаскивала с того света.

А вместо туфельки — контракт.

Смешно до ужаса.

Lovestory между демоном и демонологом похожа на такую между принцем и служанкой, но пропасть между нашими слоями «общества» слегка побольше будет... Совсем чуть-чуть. И именно из-за этой пропасти между мной и человечностью история не сложилась.

Хоть и должна была быть сказкой.

Должна.

Но не будет.

Ведь прочные двери бетонных казематов окроплены святой водой. И за ними стоят отборные бравые ребята с крестами на рясах и веселыми железками для смертоубийства.

Ведь глубоко под землей не светит солнце. И я уже вряд ли его увижу, так же, как Золушка уже вряд ли встретится снова с мешками с горохом и гречкой.

Ведь из всех живых здесь только противные склизкие тараканы, которые вряд ли когда-нибудь запоют где-либо, кроме моего воспаленного сознания внутри избитого и изрезанного палачами тела.

Ведь инквизитор уже надевает противогаз. Еще чуть-чуть, и пустят по мою душу великолепный хлор, как кайзеровцы.

Им надо найти способ убить демона.

А принц вряд ли когда-нибудь придет меня спасти.

Ведь этот демон — я.

Адажио

Эта история могла бы быть сказкой...

Могла. Но не будет. Или будет, но не для меня.

Ведь это моя история, и в ней не нашлось места сказке и чему-то прекрасному. По крайней мере, в отношении меня. Но повод ли это скулить и плакать? Нет.

Уходя, гасите всех. Или свет? Уже не припомню...

Суровые люди с суровыми лицами сурово щелкают тумблерами, чтобы запустить суровые газы в камеру с суровыми стенами. Все настолько сурово, что, кажется, сладко станет до приторности.

А я что? Сижу, смотрю в мутное стекло с односторонней прозрачностью и думаю, что в этот раз все пошло немного не туда. Совсем не туда, если быть точно.

Истерзанное палачами тело требовать заботы и ласки, а получать приходилось лишь очередную порцию болевых импульсов по нервам.

Боль...

Сладкое слово и сладкое чувство. Демонически притягательное и столь же опасное. Казалось, я привыкла к ней.

Но у всего есть предел. Даже у демона. Тем более, измученного человечностью. И я сломалась. Боль поглотила меня до самых кончиков огненных волос. Боль и наслаждение. Развращающее наслаждение от чужих страданий. Они — люди за стеклом — с наслаждением смотрели, как корчиться в муках гость из других миров. Негостеприимные хозяева с крестами не шибко-то любят таких рогатых пришельцев, как я.

Инквизиторы предвкушают, как газообразный хлор, пройдя по трубам и через десяток кранов, хлынет в мою камеру, чтобы заставить корчиться в муках от нечеловеческой боли, причиняемой образовавшейся соляной кислотой. Плоть, отваливающаяся кусками от тела, горло, забитое лоскутами плоти и кровью. Немой крик.

Жестокое убийство нечисти — вот что греет душу здешним добрякам. И они жаждут этого.

А я чувствую, как от их души откалываются кусочки. Один за другим. Один за другим. И с вожделением втягиваю этот ароматный запах.

Это история станет сказкой о том, как люди победили демона. Именно сегодня. Именно сейчас. Именно здесь. Уверенное движение рычагом, и газ шипит, пробираясь по трубам. Заполняя легкие и проникая в глаза, хлор устраивает веселую вечеринку с кислотными бассейнами.

Лопаются глазные яблоки, лоскутами отваливается кожа, каждая старая рана становится просто отдельным очагом кислотного пожара.

Я бы кричала, да не могу вытолкнуть воздух из легких. Да и нет уже мышц, чтобы сделать это. Как и кислорода... Тьма подбирается все ближе, поглощая остатки сил и сознания. Тьма всепрощающая и нежная, как мать. Я корчусь от боли, и каждое движение отрывает от измученного тела кусочек за кусочком.

Исчезают звуки.

Исчез вкус.

Осязание.

Обоняние...

Исчезаю я, растворяясь в океане боли и соляной кислоты.

Исчезло все. И люди, с наслаждением смотревшие на то, как умирает демон, довольные выключают свет, оставляя истерзанное химическим оружием тело. Вот только...

Никто не заметил, что в пустых окровавленных глазницах вспыхивает потусторонний огонь. Ведь как и тело в камеры, так и души зрителей оказались истерзаны этим зрелищем. Чужая боль развращает.

И на изъеденном хлором лице появляется хищная улыбка.

Ведь эта история могла бы стать сказкой о спасении. Но будет лишь историей ужаса.

Интерлюдия

Эта история могла бы быть сказкой...

Но мужчина бежал, зная, что опоздал. Зная, что каждый шаг к его цели лишь отдаляет эту самую цель. Он знал, что уже нет шансов что-либо исправить. Но он продолжал бежать. Ведь без этой погони с вечностью он бы не был собой. Когда-то он уже бежал так за ней. Когда-то он спешил к ней сквозь огонь, злость и ненависть.

Когда-то они уже проходили это.

Ведь так легко найти у демона рога. Но так сложно найти перья на крыльях.

Он не успел.

Но должен успеть. Не так, как во сне. Не так, чтобы увидеть лишь кровоточащие раны на спине. Не так, чтобы увидеть усталую серую пыль вместо зелени глаз. Не так все должно быть. Не с ней... Только не с ней.

Легкие горели огнем. Не было сил, но нельзя было остановиться. Ни на секунду. Ведь там, вдалеке, под крестами и образами не умела просить помощи, но нуждалась в ней женщина... девушка... дева. С крыльями. Ее предали. Много раз. И сейчас предавали снова.

Мужчина бежал.

Сбивая ноги, падая, раздирая одежду и ладони, он пытался успеть туда, куда уже опоздал. Снова. Но остановиться и опустить руки в этот раз он... не мог? Не хотел? Ответа на этот вопрос уже не существовало. Да и не нужен этот ответ был.

— Просто делай шаг... Делай этот сраный шаг... — вырывался из-за сжатых зубов хриплый голос, пока мужчина, шатаясь и держась за щербатые камни, шел вдоль стены. — Делай этот сраный шаг, ублюдок. Ты ей нужен...

— Уже нет, Вэл. Мы не успели, — прозвучали слова откуда-то из-за края поля зрения. Мужчина помотал головой, пытаясь сфокусироваться на говорившем. Медленно и печально сквозь пелену усталости и муть боли проявился подошедший собеседник.

Серый, будто пыльный плащ. Короткие серые волосы. Серые же глаза. Гость вообще был весь серый...

И серые крылья за спиной.

— Пит? — выплюнул вместе с кровью из прокушенной губы мужчина, смотря на крылатого, который протягивал руку. — Ты что здесь делаешь?

— То же, что и ты. Спешу к ней. И так же, как и ты, опоздал, — коснувшись плеча измочаленного дорогой путника, Пит будто влил в него заряд бодрости от десятка кружок крепчайшего кофе. Вэл вздрогнул, перед глазами прояснилось, а из ушей будто достали вату. И он услышал.

Крики, гвалт, грохот. Рокочущее эхо очередного пожара. Взрыв.

Его демоница развлекалась вовсю, показывая свою натуру. Истинную ли? Нет. Ту, которую на нее надели, как рясу на монашку. Как бедные девушки гниют под гримасами благочестия, демоница гнила под эгидой порока. Елена впитала его, как губка, чтобы раздать всем и каждому. Чтобы сбросить перья с крыльев. Чтобы забыть, что она... не та, кем считала себя.

— Твою же мать, — выдохнул Вэл, глядя на зарево, объявшее горизонт как раз там, где располагался собор. — Любит она спецэффекты...

— Зато все теперь знают, где она. И количество охотников за одной рогатой особой на квадратный метр растет с каждой минутой, — крылатый посмотрел на часы, достал пачку сигарет, протянул одну из них Вэлу. — Еще и ты. Но я не могу сейчас тебя к ней пустить.

Мужчина вскинулся, засовывая руку к кобуре, где покоился верный кольт. Недоверчиво посмотрел на собеседника, который мирно протягивал ему сигарету и уже спрятал свои крылья... где-то.

— Почему, Пит?! — чуть ли не рычал от злости Вэл. — Ты же больше не работаешь на них?!

— Нет. Но и не могу отдать даже такую душу, как твоя, на растерзание демону, что разбудили церковники, — устало ответил ангел, затягиваясь и оборачиваясь на кроваво-огненные всполохи. — Я бы их постарался спасти, но слишком поздно. Там уже ничего не осталось...

— Но я — демонолог!!! И я знаю, как разбираться с демонами.

— Не с ней. И не сейчас. Ты пробовал уже, забыл, Вэл? Лучше давай уведем людей подальше, а потом уже займемся поисками души Елены. Только ты знаешь, где она...

— Что?!

— Она отдала тебе ключ от этой тайны. Это все, что я знаю. Когда, как и зачем — этого не могу сказать. Но ты должен понять. Ведь только ты видел ее слезы.

Двое мужчин бежали к огню. Но не к той, к кому спешили, а к тем, кто нуждался в их помощи здесь и сейчас. Демон проснулся и расправил крылья. Ангел спешил спасти. А человек... человек просто хотел вернуть ту самую, кого любил.

Найти душу демона.

Ведь эта история могла бы быть сказкой. Но стала драмой.

Аллегро

Эта история могла бы быть сказкой...

Но не сегодня. Страсть, боль, страх, ненависть, злость — это все сожрано алчущим всего и сразу демоном. И что осталось в итоге? Серость. Безликая серость пустых оболочек. В них нет ничего, что делает людей людьми. Демон раскрыла крылья, она смеялась. Танцевала в неверном свете электрических ламп. Бушующая страсть, разгоревшаяся на дровах отобранного у других. Она мечтательно улыбалась, щуря зеленые бездонные глаза.

Она видела всех в этой церкви. И знала о них все. Торжествующей походкой обнажённая девица с огненной шевелюрой шла по коридорам подвальных помещений застенков инквизиции, оставляя за собой лишь серость.

Ведь в этих местах уже давно не осталось света. А тьму она уносила с собой. Порок забирал все подобное себе. Забирал без остатка, как мощнейший магнит.

Она шла, оставляя красные следы.

Она шла, оставляя серые стены.

Она шла, оставляя пустоту и тишину.

Она шла, чтобы забрать. Покрытая кровью, чужими страхами, болью и ненавистью, в отметинах святых символов и шрамах от химического оружия, она шла наружу, наверх. К свету ли?

Нет. Просто наверх. Ступая по сотням ступеней, помечая свой путь оплавленными камнями, она шла, чтобы просто покинуть эту юдоль страданий, где уже не осталось места чужой боли.

Она излечила своей болью это место.

— Ты не демон...

Тонкая бровь изогнулась в насмешливом вопросе, когда дева посмотрела на стоящего перед ней. Немолодой человек в простой сутане смотрел на нее льдисто-голубыми глазами поверх оправы очков. В этих глазах не было страха. Как и фанатизма.

— А кто же я? — улыбнулась женщина, откидывая огненные локоны от лица.

— Страждущая спасения невинная душа, — печально ответил священник. — Виновная лишь в собственной наивности.

— Ох, какие слова, какие пассажи, — всплеснула дева руками, наливая полный чан язвительности в голос. — И с чего такие выводы, дорогой мой крестоносец?

— Бог сказал, куда смотреть, — улыбнулся в ответ монах, делая шаг вперед. — И он же сказал, что быть счастливой достойна каждая душа. Даже если плутает во тьме в поисках света.

— Но я не плутаю! Да и откуда твой бог с этих образов знает, кто я?! Ему уже ни до кого нет дела!

— Мой бог не на досках и стенах. Не в крестах и золоте, — мягко заговорил старец, будто каждое слово незримо меняло его. — Мой бог — внутри. В сердце. И в твоем — тоже. Как бы ты этого не отрицала. Я вижу перья на твоих крыльях...

Демоница вскинулась, скаля острые клыки в злом оскале. Но он не дал ей ответить.

— Посмотри назад. Что ты видишь?

— Пустоту, — рыкнула она, раздраженная странными лабиринтами этого диалога. — Что еще там может быть после того, как я оттуда вышла?!

Но как бы не ярилась, уйти она не могла. Не могла просто оборвать этот разговор на полуслове. Будто он был жизненно важен. Будто именно в нем и был смысл.

— Нет, Елена. Ты очистила это место. И теперь в этом мрачном подземелье снова есть место свету. Все просто. И, одновременно с тем, слишком сложно.

— В каком смысле?!

— Даже твоя сила не безгранична. И ты не можешь вечно забирать у людей порочное. В конце концов чужие пороки переполнят тебя и превратят в то, кем ты себя видишь.

— И что же мне делать, м? — недоверчиво нахмурилась Лена, не в силах оторвать взгляд от этих бесконечно глубоких ледяных глаз.

— То, что и говорил Бог: Научись прощать. В первую очередь — саму себя. И позволь себе быть счастливой.

— Так просто? — она попыталась рассмеяться, но смех комом застрял в горле.

— Этот мир вообще достаточно прост, — пожал он плечами.

Елена долго смотрела на него, дернулась будто от боли и устало прислонилась плечом к стене. В ее зеленых глазах плескалась целая гамма чувств, но главенствовала среди них...

— Ты же знаешь, что я уже все? Этот демарш был последним?

— В этом мире и этой жизни — может быть, — по-отечески улыбнулся мужчина. — Но твой путь не окончен, Елена.

— Это ты про рай и ад?

— Нет рая и ада. Они бы уже давно переполнились. Ангелы, демоны, грешники и святые, да просто люди — они все живут сейчас и здесь. Тебе ли не знать, пришедшая извне.

— Кто ты? — демоница внимательно рассматривала собеседника, пытаясь понять хоть что-то.

— Просто старик, дающий советы, — снова улыбка коснулась тонких губ. — Ты же знаешь ответ. Да и зачем тратить время на глупые вопросы. У тебя осталось не так много. И пусть оно будет лучшим твоим временем.

Елена тряхнула головой, зажмурив глаза, открыла их... старика нигде не было. Просто пустой коридор, тишина и... спокойствие. Впервые за все время на ее душе воцарилось спокойствие.

Она покачала головой и пошла прочь. Никто уже не мешал ей ни петь, ни жить, ни танцевать. Она шла навстречу себе, мечте и счастью.

Ведь ее ждали. На том конце радужного моста.

А эта история могла бы быть сказкой...

А стала — былью.

Кода

Эта история могла бы быть сказкой...

Но в ней было слишком много темных тонов. Двое курили, смотря на зарево эфемерных огней. Так хотелось зажечь от них хоть что-то, почувствовать тепло и уют от пламени, но это был лишь отсвет порока, который исчезал в белых отсветах.

— Ты думаешь, она там? — устало спрашивает мужчина, поправляя высокий воротник темного плаща.

— Я знаю, — ответил его собеседник в светлом, отправляя души мертвых крупиц табака к небесам. — Я ее чувствую.

— Она выйдет?

— Нет.

Мужчина в светлом задумчиво смотрел куда-то сквозь город, сквозь дымку чужих эмоций, сквозь пыль чужих мыслей. Будто что-то искал взглядом. Или кого-то. Зачем? Его собеседник отлично знал.

Но все еще верил, что светлый ошибался. Надеялся на это. Хоть и знал, насколько тот прав. Оттуда, где сейчас бушевало пламя страстей, не выходили. Никто и никогда не смог бы этого сделать. Но сегодня так хотелось верить в чудо.

Верить, надеяться и любить.

Все просто и очень сложно. И мужчина в темном, покрытом пылью костюме поднял глаза к небу, пытаясь найти в бездонной глубине ответы на мольбы. Но...

— И чего вы тут стоите, аки агнцы на заклание? — вырвал его из раздумий задорный и насмешливый голос. Ее голос. — Может, кто угостит даму сигаретой? А то чужие страсти не способствуют спокойствию! Я ж тут сейчас секс-марафон устрою! С вами в главных ролях...

Она смеялась и подмигивала, щуря на солнце огромные зеленые глаза, в которых блестели слезы. Длинное серое платье, будто из мягкой шерсти, скрывало ее фигуру, как роба, но мужчинам было все равно.

Ведь краше ее глаз в этом мире не было ничего. Даже взъерошенные, запыленные, нечесаные волосы отходили на второй план. Демонолог впервые видел Елену такой. Не страстной и коварной, не хищной и злой, не чудовищем и не богиней похоти.

А ярким солнцем, которая дарила свою улыбку просто так. Всем и каждому. Потому что была счастлива.

Что же до рогов и крыльев... Ангел в светлом плаще видел их в куче мусора за спиной бывшей демоницы. Как и видел, что той осталось не так много. Огненная дева посмотрела своими изумрудными океанами на уставшего крылатого и чуть заметно качнула головой.

— Молчи, — говорила этим жестом она.

— Хорошо, — так же жестом ответил ангел, протягивая сигарету.

— Ну так куда ты меня поведешь сегодня, Вэл? — уже с веселыми искорками в музыкальном голосе шепнула девушка на ушко демонологу, прижимаясь к сильной руке, прикрытой темной тканью.

— Для начала — отмыться. А там... Там посмотрим, — улыбнулся в ответ Вэлери Крафт, кивая светлому с благодарностью, будто именно тот вернул человеку его любовь и мечту...

— Удачи. Береги ее, — только и смог сказать крылатый вслед своим взбалмошным и таким молодым друзьям.

Тишина медленно захватывала город. Снова. Ненадолго, совсем на чуть-чуть, но город погрузился в блаженное молчание. А ангел смотрел туда, откуда пришла когда-то рогатая. И увидел там вдалеке седого монаха.

Узнал. Махнул рукой. Кивнул в ответ. И расправил крылья, чтобы взмыть в небеса. Ведь там его снова ждали.

Или это он сам закрыл врата перед собой?

Эта история могла бы быть сказкой...

Но об этом расскажут писатели фанфиков, каждый из которых будет жаждать вкрутить лампочку в спальне Елены и Вэла и расписать подробности бурных взаимоотношений суккуба и демонолога...