Есть работа

Глава 1

Вообще Сергеич не собирался заниматься сетевым маркетингом. Да тут соседка Любовь Петровна — то витаминку подкинет, то настойкой угостит для мужской силы, то чаем от давления. А потом как-то пригласила на блины (он подумал: женщина справная, чем черт не шутит), и все ему рассказала: как дочери квартиру купила, как осенью слетала в Таиланд, а весной планирует в Испанию. Он узнал, что стать успешным просто: закупаешь продукт, находишь партнеров, продаешь, покупаешь еще. Десять партнеров — бронзовый значок, пятьдесят — серебряный, двести — золотой, тысяча — бриллиантовый. Товар хороший, проверенный, весь Голливуд пользуется, даже Том Круз!

— Так где их брать, партнеров-то? — уточнил Сергеич.

Оказалось, сначала нужно отработать семью, друзей и знакомых. Но он давно жил один, мало с кем общался, а Михалыч и Степаныч — слесаря с бывшей работы — в партнеры точно не годились, потому что всем БАДам и таблеткам предпочитали горькую. Можно, конечно, предложить сыновьям и внуку, но как-то неудобно. Решат еще, что дед совсем из ума выжил.

— Тогда вот что, — прищурилась Любовь Петровна. — Пишешь объявления: «Работа в офисе, пенсионерам и студентам» или «Ищу помощника, зарплата 50 тысяч». Главное, чтоб у человека интерес появился, а дальше уж твое дело — привлечь, объяснить.

Сергеич неуверенно кивнул. Потом забрал свой пакет со стартовым набором и пошел развиваться и богатеть.

В тот вечер он долго сидел перед стареньким компьютером, пытаясь придумать эффектный «продающий» текст для объявления. В итоге решил написать просто — «Есть работа!». А что? Интригует. Кому действительно надо, тот позвонит.

Получившиеся бумажки — яркие, красивые — уже глубокой ночью расклеил на дверях соседних подъездов и магазинов. Даже до остановки прогулялся. Пришел домой и рухнул спать с чувством выполненного долга.

Проснулся чуть свет и сразу вскочил: утро уже, сейчас люди начнут звонить, а он бока отлеживает. Побрился, позавтракал, надел свежую рубашку и даже зачем-то галстук. И засел на кухне у телефона.

Сергеич был уверен, что работа, а тем более такая, о которой рассказывала Любовь Петровна, нужна всем. Сидишь себе, принимаешь звонки, рассказываешь о витаминках и помадах, раз в месяц ездишь на склад за товаром и зашибаешь бешеные деньги. Красота! Однако телефон молчал.

Он уже на два раза перечитал всю «Комсомольскую правду», нажарил котлет, пообедал, помыл полы в прихожей. Тишина. Сергеич начал терять надежду, но утешал себя тем, что все ж таки будний день, у всех свои дела. Вот придут с работы-учебы и тогда… Но ни в шесть, и в семь часов звонков не последовало.

Телефон ожил поздно вечером, почти ночью. Сергеич пулей выскочил из гостиной и нетерпеливо сдернул трубку.

— Алло!

— Есть. Работа? — раздался механический голос.

— Да-да! — обрадовался Сергеич. — Работа в офисе, зарплата от 50 тысяч, ежемесячные премии! Вообще ограничений по заработку нет, сколько товара продадите, столько и получите. Приезжайте завтра на собеседование, все расскажу!

— Есть? Работа? — повторили на том конце провода все с той же интонацией, выделяя каждое слово.

— Да-да, говорю же, приходите, обсудим. Вам во сколько удобно будет?

— Есть. Работа?

Тут Сергеич понял, что его, видимо, дурят, и с досадой нажал на рычаг. Дети что ли балуются? Тем временем телефон зазвонил снова. Сергеич взял трубку и услышал сперва какие-то помехи, как от ненастроенного приемника, а потом сквозь них прорвалось:

— …сть. Работа?

После пятого звонка он перестал отвечать, после десятого отключил телефон. Тогда неизвестные начали звонить на мобильный, которого, кстати, не было в объявлениях. Пришлось выключить и его тоже.

Что это за шутники такие? Что им надо? А может, мошенники? Прозванивают номера из объявлений, чтобы… Что? Сергеич задумался. Перебрал в голове все известные обманные схемы, все истории знакомых. Ничего похожего. Однако ведь никто из его знакомых и не был в бизнесе. И тут его осенило: конкуренты! Занимают линию, чтобы люди не могли пробиться! Вот только откуда у них его второй номер? И что теперь делать? Он с опаской включил домашний телефон, и тот сразу заверещал. Похоже, поставили на прозвон. Вот дела. А ведь у него еще ни одной продажи не было.

Немного подумав, Сергеич вспомнил про форум. На визитке, которую дала ему Любовь Петровна, был сайт, а на сайте, по ее словам, что-то вроде чата для всех участников. Может, там подскажут насчет странных звонков?

Веток на форуме было много, штук сто. От «Идеальный продавец — какой он?» до «Кинули с заказом, что делать?» Сергеич пролистал весь список и, не найдя ничего похожего на свой случай, решил писать в «Нечестные конкуренты». Коротко обрисовал ситуацию: так и мол и так, звонит какой-то робот, повторяет одно и то же.

Он и не надеялся на быстрый ответ, но буквально через десять минут под его записью появился комментарий: «Написала в личку». Кликнув по мигающему конвертику на верхней панели, Сергеич увидел сообщение от некой Наташи_28: «Это вам Черный продавец звонит. Он теперь не отвяжется. Идите скорее в церковь, заказывайте сорокоуст. И свечки поставьте всем святым».

Сергеич недовольно поморщился — что за бабьи сказки? Но грубить не хотелось, и он вежливо ответил: «Думаю, это автопрозвон. Хотят клиентов отбить».

Наташа_28 сразу отозвалась: «Нет. У сестры моей знакомой так же было. Она «Орифлеймом» торговала и написала в объявлении «Есть работа». Ей начали звонить, как вам. Отбиться не могла, пока в церковь не сходила. Черному продавцу кровь нужна, жертва».

Сергеич хмыкнул. Он уже понял, что нарвался а сумасшедшую, но чисто из любопытства спросил: «Что это за Черный продавец такой?»

На этот раз Наташа набирала сообщение минут десять.

«Говорят, он с зоны откинулся, — писала она, — и долго никуда устроиться не мог. Потом увидел объявление на подъезде: «Есть работа!» Что там было, не знаю — то ли «Орифлейм», то ли витамины китайские. В общем, пошел он, купил стартовый набор на последние пять тысяч. Начал искать клиентов по знакомым. Напросился в гости к одной семье, презентацию показал. Они его послушали, чаем напоили, но покупать ничего не стали. Тогда он со злости схватил нож со стола и убил всех— родителей, двоих детей, собаку. Соседи услышали крики, вызвали ментов. Так что повязали его сразу, на месте. Но он обратно на зону не хотел, в КПЗ вскрыл вены заточкой. С тех пор звонит по объявлениям, как ваше, и работу просит. Если ему адрес назвать — улицу, дом, квартиру — там все умрут. Тогда может отстанет. А если трубку не брать, придет к вам домой и зарежет».

«Ну и бред» — подумал Сергеич и решил не отвечать. Однако включать домашний телефон почему-то побоялся. Ладно, сейчас можно этого и не делать, подождать до утра. А на мобильнике просто выключить звук. Или еще лучше — кинуть номер, с которого звонили, в бан. Внук недавно показывал, как это делается. Гордый собой, Сергеич взял сотовый и открыл список входящих. Он заканчивался вчерашним звонком из банка — предлагали кредит. Дальше ничего не было.

В тут же секунду на экране высветился незнакомый номер. Сергеич нажал отбой и снова просмотрел входящие — ничего. Телефон завибрировал. А может, послать этих козлов как следует?

Он взял трубку и нарочито грубо рявкнул:

— Слушаю!

В ответ раздались уже знакомые помехи, а затем вопрос:

— Есть. Работа?

— Да есть, есть, — издевательски проговорил Сергеич, — Идите…

— Адрес. — Перебил его хриплый голос. — Адрес. Адрес.

— Валеева 23, квартира 6, — неожиданно для себя сказал Сергеич. В трубке послышались короткие гудки.

Он еще с минуту оторопело глядел на экран мобильника, не понимая, зачем назвал дом и квартиру Снегиря. Из вредности? В надежде, что хулиганы переключатся на новую жертву? А может… Даже самому себе Сергеич не мог признаться, что где-то в глубине души поверил в историю Наташи_28, как дети верят в байки про домового: вроде и понятно, что брехня, ну а вдруг? Тогда вполне логично отправить Черного продавца к самому гнусному человечишке, которого Сергеич знал в своей жизни.

По утрам старший мастер Юрий Павлович Снегирь всегда приходил в цех наглаженным, в душном облаке одеколона. Один рукав спецовки закатан чуть не до локтя, чтобы все видели дорогие часы. Ухмыляясь, Снегирь говорил начальнику ночной смены: «Ну, показывайте, чего вы тут наворотили». Потом с полчаса ходил по всем площадкам, недовольно цокая языком и качая головой. В устало-презрительной манере проводил планерку и, выдав допуски, уходил к себе — пить чай, жрать печенье и играть в игры на телефоне. После обеда практически всегда внаглую уезжал с работы на несколько часов. Возвращался к вечеру, снова с матюками обходил площадки, устраивал кому-нибудь разнос и отчаливал домой без пяти шесть.

Сергеич подозревал, что начальник в паре с бухгалтером проворачивают какие-то мутные схемы, но за руку их никто не ловил. На неправедные доходы Снегиря указывали только неприлично дорогой джип, трешка в центре и регулярные поездки за границу.

С одной стороны, как говорится, и хрен бы с ним. Сергеич не имел привычки завидовать чужим деньгам. Но однажды Снегирь взял да и лишил их премии — весь участок разом. Причем по какому-то надуманному поводу: мол, партию деталей запороли. Хотя ребята предупреждали его заранее, что заготовки пришли некачественные и брака будет много.

Сергеич не стерпел и пошел к начальнику цеха. Неизвестно, как дальше развивались события, но на утренней планерке Снегирь, красный от злости, брызгая слюной влепил всему участку штраф, а Сергеичу предложил выбор: заявление по собственному или увольнение по статье в связи с утратой доверия.

Наверное, можно было бы бороться и дальше — например, пойти в суд или в инспекцию по труду, но у Сергеича просто опустились руки. К тому же от нервов начало скакать давление, вылезла тахикардия, и он понял, что дело может кончиться инфарктом.

Так на седьмом десятке он остался без работы, с мизерной пенсией, которой едва хватало на оплату коммуналки. По специальности из-за возраста уже не брали, и Сергеич, помыкавшись пару месяцев, устроился сторожем на склад. С зарплатой, хоть и маленькой, удавалось кое-как свести концы с концами. Но тянуть последнюю тысячу до получки, конечно, было грустно и как-то унизительно. Поэтому он с такой готовностью ухватился за идею заботливой соседки — так же, как когда-то за ваучеры и Леню Голубкова. От слов Любови Петровны веяло знакомым — ожиданием чуда, запахом новеньких билетов «Спортлото», надеждами на лучшую жизнь.

Правда, сейчас вся эта схема с продажами и партнерствами уже не казалась такой простой и рабочей. Да еще эти звонки… Сколько Сергеич не думал, он так и не смог найти для них разумного объяснения. И конце концов решил считать все просто досадным недоразумением — мало ли на свете идиотов? Он даже набрался храбрости и включил домашний телефон. Тот молчал как убитый. У Сергеича отлегло от сердца.

Уверенный, что завтра все наладится, он лег спать и проснулся аж в девять утра. Благо на смену в тот день было не нужно. Телефон не подавал признаков жизни. Сергеич побрился, позавтракал и решил прогуляться в магазин — купить хлеба, кефиру, да и вообще немного проветриться.

На крыльце «Пятерочки» встретил Степаныча, слесаря с завода. Кажется, они не виделись с самого увольнения. Но вместо дежурных вопросов о делах и внуках, Степаныч вдруг выдал:

— Снегиря-то замочили, знаешь? И его, и жену. Ему тринадцать ножевых, ей — десять.

— Как? — не понял Сергеич.

— Ну как, молча. Ночью дверь вскрыли и обоих того. Воры что ли. Но из хаты, говорят, ничего не вынесли.

Сергеич почувствовал, как сердце пропустило удар. Скомканно попрощавшись с приятелем, он скользнул в магазин и поспешил затеряться среди стеллажей с тушенкой и крупами. Почти бессознательно, по инерции, накидал в тележку обычный набор продуктов, а потом ноги сами привели его к вино-водочным рядам. Немного помедлив, он взял с полки бутылку водки и осторожно положил к остальным покупкам. Вообще-то Сергеич не пил уже лет десять — с тех пор, как увлекся идеями народных целителей и начал чистить печень. Но тут его как будто притянуло к несчастной бутылке.

Дома он поставил водку на стол и с каким-то показным равнодушием начал заниматься обычными делами: сложил продукты в холодильник, поставил чайник, вымыл кружку, оставшуюся от завтрака, загрузил стиральную машинку. Потом не выдержал. Налил сразу полный стакан и залпом выпил.

Он изо всех сил старался не думать о Снегире, но не получалось. В конце концов Сергеич рухнул на табурет, уронил голову на руки и беззвучно заплакал. Он просто назвал адрес. Он не виноват. Но назвал же, назвал! А жена Снегиря — ее за что? Сергеич никогда не видел эту женщину, не знал даже, как ее зовут. Она просто была там, в квартире. А может, правда воры? Совпадение, карма? Снегирь был говном, каких мало, вот и получил по заслугам. Даже если это и в самом деле Черный продавец, какая разница? Но жена… А что жена? Жила со Снегирем, варила ему супчики, тратила ворованные деньги. Десять ножевых… Не повезло… Мысли путались. Бутылка стремительно пустела.

Из мутного алкогольного забытья его вырвал звонок, резкий, как бритва. Сергеич взял трубку и медленно поднес к уху. Пару секунд на другом конце провода была тишина, но затем сквозь нее прорвалось механическое:

— Есть. Работа?

Сергеич осторожно вернул трубку на рычаг и жадно, из горла допил оставшуюся водку.

Очнувшись, он обнаружил себя все в той же позе за кухонным столом. Тело затекло, голова ныла, и даже двигать глазами было невыносимо больно. На улице светло, наверное, часов двенадцать. Сколько же он так просидел — день, два, три?

На подоконнике выстроилась целая батарея пустых бутылок — штук десять, не меньше. Но самая страшная находка поджидала возле телефона: тетрадный лист, исписанный его собственным корявым почерком. Вглядевшись, он понял, что это адреса. Там был его одноклассник Генка Щукин, который на выпускном отбил у Сергеича первую любовь. Был начальник управляйки, насчитавший в январе две тысячи на общедомовые нужды. Была бухгалтерша, крутившая махинации на пару с покойным Снегирем. И даже Любовь Петровна. Кого из них он успел сдать Черному продавцу?

Сергеич напрягся и начал вспоминать. Кажется, звонков было несколько, два или три. Он брал трубку, называл адрес, потом открывал очередную бутылку и пил до потери сознания. Как же это? Как он мог позволить себе такую безответственность?

Кряхтя, Сергеич встал из-за стола и пошел в ванную. Принял душ, побрился, причесался. Сменил белье. С чувством жгучего стыда собрал пустые бутылки, протер столешницу. И все это время напряженно думал. Позвонить Щукину? В управляйку? В заводскую бухгалтерию? Нет, страшно.

Он осторожно выглянул из квартиры, поглядел на запертую дверь Любови Петровны. На звонок нажать не решился.

Ладно, думал Сергеич. Ладно. В конце концов, что все эти люди значили для него? Щукина он не видел уже лет двадцать, бухгалтершу с работы — два года, а с директором управляйки вообще не был знаком лично. Так какая разница, живы они или нет?

Но ведь там, в квартирах, могли быть родственники, дети… Невинные люди.

До этого Сергеич никому сознательно не делал зла. На коллег не стучал, в очередях не скандалил. Даже сыновей ремнем не наказывал. А когда жена после десяти лет брака решила уйти, без слов отдал ей машину, дачу и съехал в крошечную однушку поближе к заводу. Алименты платил исправно, на одежду-кружки-лекарства детям тоже подкидывал.

На работе никому не отказывал подмениться, выходил за всех больных и пьяных. Начальству такой подход ужасно нравился, так что отпуск Сергеичу давали только в феврале и только две недели. Он и не спорил — ездить на моря все равно не с кем, да и не на что.

Так вот жизнь и прошла.

Он вдруг вспомнил последнюю, перед самым разводом, ссору с женой. «Да потому что ты никто! — кричала она — Тютя! Исусик блаженный! Хоть бы раз наорал или по морде дал что ли! Мужика мне надо, понимаешь? Му-жи-ка! Нормального!»

Сергеич так и не понял, что ее не устраивало, и в итоге просто смирился с ситуацией. Насильно мил не будешь. Жена уже через пару месяцев нашла себе кого-то и слепила с ним новую ячейку общества. Бывшему мужу с тех пор не звонила и даже сыновей, похоже, настраивала против него. Очень скоро они перестали приезжать на выходные — новый папочка купил им приставку, так что дома было интереснее.

Внезапно он почувствовал, как внутри поднимается жгучая волна ярости. Тютя, говоришь? Да он теперь может… любого… Хоть дворника, хоть депутата. Интересно, если дать Продавцу адрес Белого дома, он и с тамошним правительством расправится? Сергеич похолодел. Он вдруг понял, что в его руках огромная власть, сила похлеще, чем у президентов.

Эта мысль не укладывалась в голове. Он побродил из угла в угол, потирая переносицу, потом решил немного проветриться. Вышел из квартиры — и увидел Любовь Петровну. Живую! На радостях Сергеич сгреб женщину в охапку и расцеловал в обе щеки. Она брезгливо отстранилась и, скривившись, помахала рукой перед носом.

— Вы чего это, Владимир? Празднуете что ли?

— Ага! — радостно кивнул он. — День рождения!

— Ну-ну. — ухмыльнулась Любовь Петровна и пошла вниз по лестнице.

Сергеич вспомнил, что она в курсе — день рождения у него в июле. А еще, когда соседка повернулась спиной, заметил кое-что, чего раньше не видел: потертое, все в катышках пальто, стоптанные набойки на сапогах, перемотанный изолентой ремешок сумочки. Похоже, истории об огромных заработках, Таиланде, Испании, квартирах — сплошной обман. А он, дурак, повелся. И за эту глупость, за то, что согласился обманывать других, теперь и платит. Кровью.

Сергеич вышел из подъезда и побрел по улице, сам не зная, куда. Ну ведь должен быть у всего этого какой-то смысл? Не зря же Высшие силы дали ему в руки такой мощный инструмент, карающий меч, от которого не спрятаться. Этот дар слишком велик и страшен, чтобы тратить его на личные мелкие обидки. Он может и должен сделать мир лучше — избавить его от настоящих паразитов, преступников, извращенцев.

Нужно только составить список и найти адреса.

Намотав по району кругов десять, Сергеич почти определился с первой двадцаткой: несколько политиков, мэр, парочка чинуш из краевой администрации, пять столичных олигархов и одна особо гнусная певичка с Первого канала. О людях, которые могут быть с ними, решил не думать. Как говорится, лес рубят — щепки летят. Теперь осталось провести расследование — узнать, где затаились эти гниды, отравляющие жизнь простому народу. Почувствовав прилив бодрости, Сергеич зашагал быстрее.

Подходя к своему подъезду, увидел на двери листочек-объявление: «Милов Степан Егорович, директор УК «Синегорье»… трагически погиб… прощание состоится…» Воодушевление мгновенно схлынуло, сменившись жгучим стыдом. Да, Сергеич никогда не видел этого человека. Он выведал у знакомых его адрес просто чтобы лично высказать недовольство суммой в квитанции. Так сказать, посмотреть в глаза. А вместо этого, выходит, убил. Практически своими руками. И ведь так и не , почему тот счет за общедомовые был таким огромным. Может, крыша прохудилась или черт знает что еще.

А завтра в скверик у соседнего дома вынесут гроб. Степан Егорович будет лежать в нем — холодный, с закрытыми глазами. Мертвый. И этого уже никак не исправить. У Сергеича что-то мелко предательски задрожало в горле. Он сглотнул.

— Видали уже, да? — окликнула его старуха, сидящая на лавочке у крыльца. — Такой молодой, шестидесяти не было. Говорят, зарезали его. Домушник влез ночью, начал шурудить, а Егорыч проснулся. Тот и пырнул его в живот. И, главное, ниче не помогло — ни дверь железная, ни решетки на окнах. От так от бывает.

Сергеич скорбно, сдержанно кивнул и вошел в подъезд. Ноги подгибались, пришлось схватиться за стену. Эх ты, слабак, тютя. А еще собрался мир защищать, бороться там с кем-то. Правильно жена говорила, все правильно… В глазах защипало, и он машинально вытер их тыльной стороной ладони.

В кармане завибрировал мобильник. Звонил Олег, старший сын. Полный нехороших предчувствий, Сергеич взял трубку.

— Пап, — сказал Олег и странно тоненько всхлипнул, — там маму…

Сергеич медленно отвел экран от уха и нажал отбой. Поднялся на свой этаж, вошел в квартиру. Не разуваясь прошел на кухню и сел около домашнего телефона. Он ждал. Теперь он точно знал, что делать.

Когда раздался звонок, ответил сразу, без колебаний. Из трубки раздалось знакомое, механическое, и Сергеич вдруг понял — он знает, чей это голос. Слышал его однажды, когда случайно записал на сотовый разговор с внуком. Еще удивился, помнится, почему звучит так хрипло, как столетний курильщик.

— Есть работа. — сказал Сергеич. И твердо, спокойно назвал свой собственный адрес.