Elden:Thander's Roar

Глава 1 - На старой мельнице

С очередным раскатом грома я подскочил, протёр лицо и чуть было не разбудил дедушку. Он был накрыт изношенной шкурой медведя и звучно храпел на деревянной кровати, ножки, изголовье и изножье которой были украшены вырезанными узорами. Кровать деда была устлана небольшими слежавшимися самодельными матрасами, наполнителем для которых являлась сухая солома. Впрочем, моя кровать ничем не отличалась от его, разве что размерами и кривыми узорами, что было неудивительно, ведь я сам их вырезал. Я тихо вернулся в изначальную позу, пошарил рукой под подушкой и, наконец нащупав пару сухарей, закинул один из них себе за щёку, а второй оставил теперь уже наедине с самим собой ждать свою очередь. Утром, когда солнечные, ещё не окрепшие лучики начинали падать на свежую росу густой зелёной травы, а пауки покидали свои паутины, прячась под кору и листья деревьев, я просыпался. Хорошо бодрит грохот и гул вращающихся механизмов - верный знак, что нужно поспешить. Пока я спускался по деревянным ступенькам, меня окликнул тридцатилетний мужчина с каштановыми волосами и карими глазами. Он был с мешковатым рюкзаком за плечами, одет в лёгкую броню и с мечом на поясе: — Эй, Элден! — Доброе утро, дядя Ольвер, - ничуть не растерялся я. Дедушка уже закрыл «Холостой отвод», и протекающая рядом река постепенно начала вращать «Водяное колесо». — Пойдём скорее, дядя, работа уже началась, - торопливо проговорил я. – Какой шустрый малый растёт, — горделиво отозвался Ольвер.

Мы завернули за угол дома и, встав на пороге мельницы, окликнули дедушку. Я нырнул между косяком и широкой спиной Ольвера, пробрался сквозь туман мучной пыли и потянул за рубаху деда. Он посмотрел на меня, а я указал пальцем на выход, где всё так же стоял, занимая чуть ли не весь дверной проём, Ольвер, мешая освещению и без того очень тёмного помещения. Дедушка нахмурился, досыпал оставшееся зерно в ковш и пошёл к выходу. — Сколько раз я тебе говорил, не оставляй двери нараспашку, мощным басистым коренным голосом проговорил дед, снимая бандану и защитные очки. — Это вот так ты своего старшего брата после стольких лет встречаешь? — Встречаю не так, но не нужно нарушать влажность... Ты и сам это прекрасно знаешь. Как охота? — с интересом спросила точная копия своего старшего брата, а по совместительству ещё и мой холостой дед.

— Почему дед? — спросил удивлённо Ольвер с хитрой улыбкой на лице. — Однажды на Празднике восходящего урожая я сидел в приятной компании приезжих дам из соседних сёл. Выпивка, странствующие барды и прочие гости... Ну ты понимаешь! — резко и смущённо проговорил Кай. — Так-так! — ещё быстрее и уже едва сдерживая смех, подначил Ольвер. — Ну и Элден подошёл в мокрых штанах, назвал папой... Тут несложно догадаться, чем всё кончилось. — М-да... — уже чуть ли не катаясь по полу от смеха, выдавил Ольвер. — Ну так как там охота? — ещё раз настойчиво переспросил дед. — Ну как сказать, от Шим до малокровных кровопийц. Но случай тут был интересный, впрочем, история идеально впишется за семейным столом. Эй, Элден, прогуляешься со мной? Походим по лавкам.

— Конечно! Только вот нужно дедушке помочь, поэтому вернуться нужно поскорее. — Ну тогда в путь! — задорно ответил Ольвер. Мы шли по маленьким улицам, которые были вымощены по вине дождя деревянными мостиками. Я редко сюда ходил, да и нужды не было, живущие здесь люди меня толком и не знали. А вот Ольвера знали очень хорошо: здоровались, спрашивали, как он и надолго ли приехал. — Эх, воспоминания! — на вдохе сказал Ольвер, расправляя спину. — Вот видишь вон там таверна? — Ну да, — ответил я, даже не подозревая, как она на самом деле должна выглядеть. — В юности мы сюда частенько приезжали. Выпрыгивали из окна дома, доставали запас браги из нычек, седлали коней. Пару часов на лошади в приятной компании, дак вдобавок ещё и с «эликсиром»... М-м-м! Ну и как-то Кай попросил взять его с собой, возраст уже подходил достойный. Приехали: танцы, друзья, всё такое. Но Кай почти сразу же закусился с другими такими же приезжими. Слово за слово — и понеслась! Вся таверна ходуном ходила, и весь следующий день голова болела так, что у-у-у, страшно вспоминать.

На следующее утро кто-то из нашей деревни рассказал всё бате, а тот в свою очередь... Ох и дал он нам жару! В общем, славные были времена. — Ну так а причина драки какая? — уже из чистого любопытства и с восторгом спросил я. — Ха-ха, ну так спроси у Кая... Мы уже подошли к местному торговцу. Ольвер привычно кинул четыре монеты на деревянный подоконник со словами: «Как обычно». Возвращаясь домой, я задал вопрос, глупый, но теперь уже искренне интересующий меня: а кого лучше бить — Шимов или людей? — Знаешь, Элден, существует язык не только тот, на котором мы с тобой говорим, — ответил Ольвер. — Ну да, есть ещё другие. Звериный вот, птички щебечут и разговаривают так. — Да, верно, — уже совершенно серьёзно, без доли былого юмора отозвался Ольвер. — Но есть ещё язык демонов. На нём разговаривают разумные твари, а те, что потупее, пытаются лишь изобразить его. Те, что поумнее, своей речью сводят человека с ума и полностью контролируют его разум. А те, что просто рычат и лишь издают дикие звуки, вызывают у людей головокружение, дезориентацию и напрочь лишают способности твёрдо стоять на ногах, заставляя саму землю уходить из под ног.

— А как это? — Ну, это когда... — Он внезапно замолчал, остановился, немного подумал и продолжил: — Знаешь, ты когда-нибудь кружился вокруг себя? — Да, это весело! — будто хвастаясь, произнёс я. — И как ощущения? — Голова кружилась. Вроде идёшь по прямой, но при этом получается кривая линия, — мне тоже очень хотелось сказать какое-нибудь умное слово, чтобы ещё больше похвастаться. — Ну вот, ощущения схожие. Во всяком случае, люди редко когда кого-то убивают. После хорошего махания кулаками они частенько перетирают случай за кружкой и зачастую знакомятся. Впрочем, также получилось и в нашем случае. — Ты ведь с утра ничего не ел? — спросил Ольвер, меняя тему, видимо, чтобы больше не пугать меня. — Я с утра не особо хочу есть. А потом дедушка разрешает сделать перерыв. — Ну так а где мы сейчас? На самом настоящем перерыве! Снова вернув изначальный энтузиазм, Ольвер достал из рюкзака пару печёных картошек, булку хлеба, бутыль молока и кусок вяленого мяса. Самые обычные продукты — те, что можно добыть или прикупить, обходя деревни и города в поисках заказов на очередную бестию. Присесть по пути было негде, поэтому жевали прямо на ходу. Было уже позднее утро, когда мы вернулись. Дедушка всё так же работал: высыпал зерно, и в тот же мешок насыпалась свежая мука. Я всё так же забежал в дверь, за тем исключением, что Ольвер в этот раз пропустил меня вперёд, а после, встав в дверях, принялся ждать. Дедушка вышел на свет весь серый и липкий от мучной пыли. Он зачерпнул стакан воды из бочки, стоявшей возле входа в углу, и сделал пару жадных глотков, разом осушив его до дна. — Кушать хочешь? — заботливо спросил он. — Нет, меня дядя Ольвер покормил. — Ну и славно, тогда тебя ждёт работа. — А что это за работа такая? Только не говори, что ты заставляешь его тягать эти здоровенные мешки! — возразил Ольвер. — Нет, на нижнем ярусе снова крысы появились. Ночью же дождь был, вот они там все и сидят. — Ну что, пойдём, расскажешь мне свою историю, — вытирая лицо и обходя мельницу, чтобы искупаться в прохладной речке, проговорил дед.

Глава 2 Кого слышно тот мёртв

Я спустился по лестнице, снял со стены повешенный на гвоздик арбалет, упёр стремя в каменный пол и натянул тетиву — не без помощи «козьей ножки». Вставил болт с тупым металлическим наконечником и привязанной верёвкой к стремени, чтобы случайно не повредить механизмы мельницы. Прицелился в крысу, которая как раз жевала своего расплющенного между деревянными шестерёнками собрата. Выстрел был меткий: тварь тут же запищала и свалилась, лишь немножко подёргивая лапками. «Крыса умирает не сразу», — подумал я.

— Явный признак ослабевшей тетивы, нужно попросить дедушку поправить, — уже вслух сказал я. Подтянув верёвочку с болтом обратно, я снова зарядил арбалет. Вокруг воцарилась тишина, лишь изредка были слышны тихие писки из углов, куда я тут же и отправлял арбалетный снаряд. Полазив по шестерёнкам и осмотрев капканы, набитые грызунами, я окончательно убедился, что крыс на нижнем ярусе больше нет. Притащил ведро, поскидал туда все тушки, заново зарядил ловушки и пошёл прочь с этого места. На улице я высыпал в глубокую выгребную яму добрую кучу обитателей, любивших на халяву полакомиться за чужой счёт. После я двинулся в сторону дома. Там уже за столом сидели Кай и Ольвер, ели жареных карасей и хлебали бульон вприкуску со вчерашними сухарями. Я молча прошёл мимо них и положил арбалет возле входа на сундук с вещами. — Ну, как всё прошло? — спросил дед. — Полведра всяких крыс, — ответил я. — Мо-ло-дец, — похвалил дед. Я всё так же молча прошёл в свою комнатушку и уселся вырезать из дерева. Получалось чуть лучше, чем на прошлой неделе — радостно. Резьба по дереву отлично расслабляла. Дедушка и Ольвер за стеной о чём-то весело разговаривали и смеялись. — Ну вот ты дальше слушай... — донёсся басистый голос Ольвера. — В общем, тот мужик говорил, что на крыше дома кто-то бегает, стучит, и вроде как даже не один. Я было подумал, что Шимы лазают, но на них это как-то не похоже. Бывает, они охотятся небольшими группами, да, я не спорю, но это был совсем не их «почерк». Вторая мысль — Судны. Они летают, но никогда не приземляются на крыши, а уж тем более чтобы так их прицельно топтать. В общем, обговорили мы плату. Ночь. Сижу я на чердаке, как вдруг началось. И вправду мужик не обманул: несколько тварей прямо над головой рыщут. Подгадываю момент, когда скотина окажется прямо надо мной, и что есть силы пробиваю клинком между балок соломенный настил. И сразу же вдоль всего существа! Кишки наружу вывалились, кровосос покатился кувырком по скату, а второй гад сразу же дал дёру. Быстро возвращаю меч назад и бегом, пригнувшись, пробираюсь в сторону выхода. На ходу осматриваю клинок, чтобы проверить консистенцию крови и понять, что за уродец попался в этот раз. Но что я вижу? Обычная красная кровь. Выскакиваю на крышу — всё бы ничего, да я действительно сразил наповал жуткое чудовище, никак иначе называемое козой. Видимо, они лазали на крышу пожевать ветки липы, растущей вплотную возле дома. Вернулся я к хозяину, сообщил, что источник шума устранён ни больше ни меньше как наполовину, и потребовал плату. Хозяин у меня удивлённым и растерянным голосом переспрашивает: «Как это — наполовину?». А я ему ответил: «А вот так вот, вторая коза-то сбежала». В общем, объяснил ему ситуацию, кое-как забрал свои деньги. Чуть было уже за меч не схватился, вот настолько этот скупердяй не хотел оплачивать работу. Вот такие пироги. — Закончил свою байку Ольвер. — Ну ты даёшь, — протяжно выговорил Кай. — Ну а ты как? — в ожидании чего-нибудь хотя бы в этот раз интересного переспросил Ольвер. — Ничего нового: мельница, дом. Элден вот растёт, учу его ремеслу. — Ремесло — это хорошо, всегда пригодится, — кивнул Ольвер. — А ещё что-нибудь он изучает? — А как же! Из дерева вот вырезает, на лютне играет, да и в целом он парень способный, читать умеет, считать тоже. История Ольвера произвела на меня невообразимое впечатление. Все эти истории, эти приключения и проявление смекалки — всё это не давало мне покоя в эту ночь. С этими мыслями я незаметно и уснул. С рассветом мы уже провожали дядю Ольвера. — Где зимовать будешь? — спросил Кай. — В аванпосте, как обычно. Там за бродячих тварей ставку подняли. Их рукопожатие было твёрдым, а взгляды были направлены строго друг другу в глаза. В этом простом жесте я чётко видел символ особого братства, абсолютного доверия, равенства и силы. — Ты хоть заезжай почаще! — прокричал вслед уходящему брату Кай.

Лунные жнецы, трупорубы, те, кто всегда встречают закат, но не всегда видят рассвет, — именно к ним и относился Ольвер. Чтобы стать лунным жнецом, бегать, прыгать и бить чуть лучше других могло не хватить, поэтому их ковали в жаре собственных ошибок, закаляли в поту и крови. И только тогда они становились жнецами — теми, что режут тех, кто сам привык резать, охотятся на тех, кто сам охотится. Именно из той суровой породы и был Ольвер.

Глава 3 Ремесло

Этой зимой мне исполняется двенадцать лет, теперь часть тяжёлой работы я наравне разделяю с дедом. Уже не только складываю куски льда, отколотые вокруг водяного колеса, но и сам машу топором, стоя по пояс в ледяной воде. Разбираем мельницу, чтобы заменить изношенные детали, протачиваем тяжёлые жернова... В общем, жизнь становится всё тяжелее. Плюсов мало, но зато резка по дереву идёт полным ходом, у меня уже получаются простенькие фигурки животных: крысы, коты, барашки. Птицы: вороны, синички. Вечерами же Кай обучал меня тонкостям расчётов: 1. Вычисление объёмов — приход зерна и выход муки. 2. Гарцевый сбор — кто и какую часть нам должен оставить каждый владелец. 3. График помола — кто, сколько и когда привёз, чтобы не было простоев и конфликтов. 4. Расходы на содержание и прочая бумажная волокита.

Ночью перед сном я всё гадал: а как выглядят все эти чудища, может, они и не такие ужасные? В том, что они жрут людей, я и не сомневаюсь. Но уж точно они не такие страшные, какими их описывают трусливые крестьяне... Может, люди сами себе всё это навыдумывали, чтобы детей пугать? А мне из-за этого всю жизнь запрещали не то что в деревню выходить, так ещё и играть за пределами мельницы. Во всяком случае, дедушка всегда грозно повторял, когда я не слушался, что в случае чего он даже среагировать не успеет, если со мной что-то случится, и как я этого до сих пор не понимаю. Время от времени мы писали Ольверу письма, а я бережно вкладывал в посылку свою лучшую, чаще всего последнесделанную фигурку из дерева. В ответ он присылал пару монеток для меня в качестве награды за хорошее поведение, ну и, само собой, в самом письме всегда было отдельное место, посвящённое мне. Очевидно, что первым письмо всегда читал дедушка, а уже потом передавал его в мои руки. В одном из таких писем Ольвер написал, что возникли политические поправки в территориях. Такое часто случается по нескольким причинам. Часть территории местный владелец обменивает на другую, что экономически выгодно, ведь распределение ресурсов происходит равномерно, не создавая дефицит. Или просто отдаёт за долги. В обоих случаях «хозяин» земель обязан вернуть свои владения назад в течение пяти лет, в противном случае его и всю его семью казнят за нерациональное правление. Стычки Полнокровных. При их битвах меняется рельеф, расположение озёр и количество бродячих монстров. В таком случае пострадавшая территория на карте становится «серой» и получает временный статус «мёртвой тропы». Выжившие люди из таких зон обязаны получить временное пристанище и могут проживать по соседству с местными семьями. Семье, с которой селят таких беженцев, государство выплачивает компенсацию или снижает процент сбора налогов.

Глава 4 Не на своей территории

Начало весны как обычно открывали поездки в другие поселения. В эту пору дедушка нанимал пару лошадей с телегой, и мы загружали излишки муки, чтобы отвезти их на базар. Но в этот раз мне приходилось впервые поехать с дедом, ибо я уже стал достаточно взрослым и нужно было понемногу перенимать ремесло мельника. Первым нашим пунктом была деревня Гхена, находившаяся по другую сторону леса. К слову, именно у этой деревни расположено озеро, из которого и берёт начало та самая река, что вращает наше водяное колесо. По большому счёту вся дорога была монотонной, лишь изредка кто-то либо ехал нам навстречу, либо же проезжал по дальнему перекрёстку. Когда мы выехали из леса, почти сразу же нас встретили деревянные дома, некоторые из которых были двухэтажными. Спорить тут не о чем — эта деревня была раза в три больше нашей. Как и ожидалось, часть местного рынка была доверху заполнена рыбой. К нам то и дело подходили местные жители, наперебой предлагая всякую ерунду. К нашему прилавку подошла старая женщина, рядом с которой стоял в чём-то сильно провинившийся дед. — Ведро самогона на мешок муки сменяем? Очевидно, что на ведро самогона сомнительного качества мало кто в здравом уме согласится. — Давайте, — внезапно ответил Кай. Я же вопросительно посмотрел на него. Старая бабка тем временем грозно приказала своему спутнику: — Неси сюда это пойло! Мужик молча развернулся и, шаркая ногами по земле, уныло направился за товаром. — Подождите здесь. Сейчас всё будет! — устремилась бабка вслед за дедом, подгоняя его и, видимо, желая лично контролировать, чтобы тот с горя ничего не учудил. — Шевели паклями!.. Ну, поганый!.. — Да иду я, иду! Чаво ты позоришь меня на весь рынок? Я снова вопросительно повернулся к своему деду, показывая всем своим видом мало того что глубокое недоумение, но ещё и явное недовольство таким обменом.

— Мы мололи это зерно, не щадя себя! Зачем ты отдаёшь его на ненужное?! — Угомонись, Элден. Это называется торговля, тут... — не дав деду договорить, я злостно перебил его: — Какая торговля?! Я всю зиму в ледяной воде стоял, долбил лёд, чтобы получить эту муку, а ты отдаёшь её за паршивое пойло! — ПОСЛУШАЙ МЕНЯ! — резко рявкнул Кай. Да так громко и жёстко, что все мои недоговорённые слова и детские недовольства мгновенно встали горьким, удушливым комом в горле. — В торговле есть два дурака: один продаёт, другой покупает, — уже тише, но веско продолжил дед. — Если покупатель, как в нашем случае, нуждается в товаре больше, чем продавец, то можно и поторговаться. Смотри внимательно, сейчас сам всё поймёшь.

Из толпы наконец просочились те двое: старик, обхвативший тяжёлое деревянное ведро с крышкой двумя руками, и бабка, которая уверенно шла впереди. Старик всю дорогу, пока бабка затылком чувствовала его шаги, упрямо пытался на ходу украдкой отхлебнуть сивухи прямо через край, из-за чего бабка то и дело оборачивалась и подгоняла его. — Шевели паклями!.. Ну, поганый!.. — шипела она на ходу. — Да иду я, иду! Чаво ты позоришь меня на весь рынок? — Вот оно! Ну так что? — снимая деревянную крышку, спросила бабка, когда они наконец поравнялись с нашей телегой. Кай пристально вглядывался в мутную жидкость, потом понюхал её, постучал пальцем по дубовой клёпке ведра и даже аккуратно отломанную веточку окунул внутрь. — Какой-то он неправильный, — с умным и важным видом произнёс Кай. — ЧТО?! ДА ЭТО ЖЕ ШАРЛАТАНСТВО! НИКТО ТАК НЕ ПРОВЕРЯЕТ! — снова возмущённо возразил старый дед. — А НУ ТИХО, Я СКАЗАЛА! — сразу же прикрикнула на него бабка. — Ну так что, милок, договоримся? — уже переключившись на нас, вкрадчиво уточнила она у Кая. — Ну, я могу предложить только половину мешка за такой-то товар, — хладнокровно отрезал Кай.

— По рукам, по рукам, милок! Старый мужик в эту секунду стал словно пустое место с мёртвыми, потухшими глазами, а довольная бабка тут же подозвала местную стражу и за пару мелких монет договорилась, чтобы те помогли дотащить их мешок муки. — Вот как оно работает! — восторженно прошептал я деду. — Теперь ты попробуй. Помни самое главное: тут нужно быть предельно осторожным. — Понял! Спустя ещё какое-то время к нашей телеге подошёл человек и предложил дубовую древесину. Я вопросительно посмотрел на дедушку — он молча и ободряюще кивнул.

— Почём древесина? — диалог начал я. — У меня имеется десять досок толщиной пять сантиметров и длиной восемь метров, ширина один метр. И ещё, если не ошибаюсь, пятнадцать досок толщиной пять сантиметров и длиной три метра, ширина полтора метра. Итого это около семи и четырёх десятых метра кубических, — сверяясь со своими списками, деловито пробормотал купец. — Сколько вы за это хотите? — спросил я. — А сколько вы готовы за это предложить, молодой господин? — А, ну, это... Пять мешков муки! — выпалил я. Купец молча смерил меня холодным взглядом. — Вижу, мы не договоримся, — сухо сказал он и начал разворачиваться, собираясь уйти. — ПОСТОЙТЕ! Мы можем предложить полтонны муки! — громко выкрикнул Кай. Торговец дубом даже не повернулся к нам лицом. Он просто высоко поднял руку над головой и показал три пальца. Что на купеческом языке означало полторы тонны. Кай, яростно скрипя зубами от такой грабительской цены, всё же вынужден был согласиться. Он тяжело спрыгнул с борта телеги и пожал руку купцу. Они ещё немного пообсуждали детали доставки, ещё раз коротко пожали руки, и дед вернулся назад в телегу. Было кристально понятно, что искусству торговли мне стоило ещё учиться и учиться. И от этой мысли мне стало как-то совсем не по себе. Какая, к чёрту, самостоятельная торговля... Мне было страшно даже подумать, сколько в этом мире ещё существует вещей, о которых мне нужно узнать. Настроение мгновенно испортилось. Зато я быстро нашёл себе новое развлечение: когда к нашей телеге кто-то подходил, я мысленно торговался с ним в своей голове, пытаясь во всём подражать дедушке Каю. Было бы и вправду весело, если бы я хоть раз да угадал правильную цену. Всё время в своих мыслях я предлагал либо слишком много, что неизбежно привело бы нас к чистым убыткам, либо же, наоборот, слишком мало. Сухая практика наглядно показала, что в обоих случаях я потерял бы в три, а то и в четыре раза больше серебра. Тоска, короче говоря. На обратном пути сквозь весенний лес я задал прямой вопрос Каю: — Тот случай с дубовыми досками... Насколько всё плохо?

— Относительно хорошо, — спокойно отозвался дед. — Дубовые доски — это огромная редкость. Они отлично заменят наши старые детали на колесе, да и прослужат в три раза дольше. Более того, скорее всего, излишек материала у нас даже останется. — А зачем тому купцу столько муки? Он, наверное, даже и не знает, сколько это — полторы тонны. — Всё он прекрасно знает, — ухмыльнулся Кай. — У него договорённость с одной из верхушек Ордена на вырубку здешних лесов. Сверх того, они неподалёку как раз открыли очередную крупную лесопилку. А мука нужна для прокорма рабочих. В конце концов, этим вшивым батракам в оврагах нужно же что-то есть. — Понятно, — разочарованно ответил я. За этот бесконечный день я трижды был неправ абсолютно во всём. Внутри заворочались горькие, упрямые мысли. Может, всё это купеческое и мельничное дело вообще не моё? Может, я во всём никудышный, и уж тем более мне страшно взять на свои плечи такую огромную семейную ответственность... Увидев, что я сильно расстроился, Кай поспешил меня подбодрить. Он пообещал, что завтра, когда мы снова вернёмся в Гхену, он разрешит мне вдоволь прогуляться по рынку и взять с собой те сбережения, которые мне всё это время отправлял в письмах дядя Ольвер. — Кстати, раз уж речь зашла о том купце, — веско добавил дед, — он, на минуточку, предложил тебе работу, когда ты подрастёшь. Подумай над этим, Элден. Да и по поводу торговли — это дело такое. Тут нужно постоянно соблюдать баланс, досконально разбираться в товарах, а прежде всего — в самих людях. Понимаешь меня? Поэтому не огорчайся раньше времени. Кай крепко похлопал меня по плечу. Может, он был прав, а может, и нет. В любом случае на следующий день мы никуда обратно не поехали. Сильный затяжной дождь, который не прекращался уже несколько дней, окончательно размыл всю грунтовую дорогу через лес, превратив её в непролазное месиво. Признаться честно, тогда в глубине души я был даже искренне рад этому. Мне было жизненно необходимо перевести дух и принять все эти новые события. На засыхание лесного тракта могли уйти недели.