Экзистенциальная пощёчина

Глава 1

Риэлтор посмотрел и сердито спросил:

– Берёте?

– Ну, у меня не там много денег…

– Куда уж дешевле? – буркнул он, но все равно достал телефон и отошёл в сторону, видимо, созванивался с продавцом.

– Дальние родственники продают, – рассказывал он потом, пока они подписывали бумаги и проверяли оформление, – хозяйка умерла, никому в таких ебе… в такой тьмутаракани дом не нужен, даже вещи разбирать никто не приехал. Вот, по доверенности всё и продаю.

Странная откровенность от человека, который должен бы впаривать людям недвижимость подороже, а не вываливать на-гора недостатки. Зато сразу стала понятна и такая демократичная цена, и настойчивость риэлтора, и апатия продавцов, и странная привычка оглядываться по сторонам, когда ты показываешь дом. Не очень-то много желающих на такой невесёлый анамнез.

Они подписали договор и ударили по рукам, прощаясь.

– Вы же не боитесь мёртвых, – с чего-то спохватился он под конец, когда все документы были уже готовы, а крупная сумма легко перекочевала с одного счёта на другой, как будто и не было их, выстраданных долгими годами её жизни, обменянных на её время. На её жизнь.

Женщина промолчала, не зная, что ответить. Мёртвых ведь все боятся, даже те, кто говорят, что не боятся. Некрасота смерти отвращает даже самых отчаянных. Но, если так подумать, почти в каждом месте, в каждом доме (за исключением, может быть, первички) кто-то когда-то умер. Не в помещении, так на этой земле. Холмы и курганы тоже почти все не так просты.

К вопросу она отнеслась философски, можно сказать, сама не так давно чуть не умерла несколько раз и могла бы рассказать парочку историй по этому поводу, но нет. Сейчас ей нужен был только покой. Где-нибудь под непротекающей крышей с продуктовым магазином в пешей доступности. Покой и забвение. Забвение и покой. Больше ничего.

А деньги… Да, деньги тоже были важны, конечно: их осталось не так много на счету, она не планировала сразу покупать дом в незнакомом месте. Просто так вышло и в данной точке пространства совпали желания продавца и покупателя, так почему бы не воспользоваться случаем. Она верила в совпадения только тогда, когда они оказывались в её пользу.

Она вошла в старую калитку, воткнутую зачем-то под углом к забору и дороге, деревянные доски давно почернели от дождей. Видимо никому не пришло в голову покрыть их защитным средством или хотя бы лаком при строительстве, так всё и осталось. Вверху слева на серой табличке угадывалась гравировка чёрным изысканным курсивом “Осторожно, во дворе злая собака”. В отличие от большинства похожих табличек, эта выглядела даже в чём-то благородно, как будто, и правда, написано вручную пером. Изысканно, но старомодно. Словно время ласково остановилось тут ещё в прошлом веке, и до сих пор никто не побеспокоил его дуновением современности. Ну и она не собиралась.

Женщина повернула кольцо, металлический замок слез с крепления, калитка скрипнула и тут же распахнулась. В нос пахнуло запахами, звуки улицы и машин исчезли, как-будто здесь был свой тихий, независимый от внешнего пространства мир. Как толстая мохнатая шапка, на неё опустилась тишина.

Она прошла по заросшему саду: яблони, вишни, пара слив, но больше всего торна. Некоторые деревья она узнала сама, о других рассказал риэлтор, больше всего удивила толстенная, почти в обхват, рябина у крыльца. Она бросала тень на кухонное окно и заставляла вошедших пригибаться. Здесь словно жил творческий эксцентричный садовник – деревья росли повсюду, нависали над дорожкой к дому, тот располагался в глубине участка, три окна с выцветшими когда-то синими ставнями смотрели на улицу, но были почти не видны из-за забора и зарослей американского клёна вдоль тротуара. Прекрасное уединение.

Красное крыльцо, в несколько слоёв покрытое облупившейся красной краской, и заднее крыльцо в три ступеньки, нижняя из цемента, а между ними – будка без собаки, цепь с ошейником так и лежали сбоку, стыдливо спрятанные во время просмотра.

– Ну, здравствуй, – поклонилась она перед ступеньками.

* * * *

Голова разрывалась от лая. Сколько живу в этом доме, мой пёс ни разу так не заливался. Даже, когда приходил тот тип в поисках ведьмы. Пугающий опыт, не хотела бы его повторять.

Жизнь без сна научила меня мириться с мелкими неудобствами, но не настолько же. Ещё и голова разболелась, как будто меня долго ею били об стену.

Встать всё равно пришлось, из бокового окна было видно тропинку от калитки до красного крыльца, и прямо возле входа на ступени, куда собака как раз не дотягивалась, стояла видимо очень смелая барышня. Понятно почему пёс надрывался.

На моей памяти посетители без моего разрешения даже в калитку не входили. Видимо, и правда, стряслось что-то несусветное.

Хотя, кому как. С тех пор, как я купила этот дом и начала здесь жить, постоянно приходят какие-то гости в поисках предыдущей хозяйки. Со странными просьбами. Я сперва опасалась заказов. Ну какая из меня, репетитора по английскому языку, ведьма? Я – реалист и приверженец науки до мозга костей, все эти привороты, чистки, обереги, порчи для меня как филькина грамота. Идиотизм, а главное – зачем? Ну не любит тебя человек – насильно мил не будешь. Зачем потом жить с тем, кого “изнасиловали” ради тебя хоть и невидимым, магическим способом. Так что я лучше по-старинке поживу, репетиторствуя.

* * * *

Поначалу дела шли хорошо, старые ученики отлично звонили через скайп, потом стали менять на тимс, зум и даже вк с максом, а через какое-то время поток поредел. Старые подтянулись до нужного уровня, кто-то вообще школу закончил, а новых приходило всё меньше и меньше. Сарафанное радио то ли перестало работать, то ли возникли какие другие причины экономического характера. Вон, в тредсе маникюрщицы жаловались, что девочки перестали ходить на гель-лак и живут с “голыми” ногтями.

Но факт в том, что свободного времени становилось всё больше и больше (а денег всё меньше и меньше), и я потихоньку разбирала огромную библиотеку, доставшуюся вместе с домом. Родственники покойной даже не потрудились приехать, забрать вещи, да хотя бы семейные альбомы с фотографиями. Все их дела решал риэлтор, нанятый, как оказалось, удалённо. Собственно, так я этот дом и купила. С огромной скидкой и полностью заваленный хламом. Зато быстро, а то жить мне, действительно, было негде.

И вот в той библиотеке обнаружилось множество занятных книжиц. Даже одна на староанглийском, где ещё “ты” в единственном числе без поголовных “you”. Я бы, как филолог, была в большем восторге, если б они ещё были о чём-то приличном, а не об истории магии, заговорах, шепотках и ритуалах. Где-то в чулане угнездились несколько ящиков с восковыми свечами. Сначала-то я решила продать их на Авито, потом подумала, что тут свет часто пропадает, и это стратегический запас, а потом в итоге как поняла. Так что крупная соль в огромной деревянной солонке, висящей на стене на кухне, меня уже не удивила.

По мере того как поток учеников иссякал, деньги таяли, все накопления ушли на покупку дома, так что даже на ремонт не оставалось. Пришлось своими силами выкорчёвывать заросли малины, крыжовника и торна. Риэлтор сказал, что дом стоял пустым всего несколько месяцев, но похоже сад – несколько лет.

Иногда, от нечего делать, я садилась в зале, на скрипящий всеми пружинами продавленный диван, вытягивала наугад книжку с полки и читала. Судя по названиям, когда-то здесь жила большая семья, где у каждого были весьма интересные профессии и хобби. “Лоции Баренцева моря”, Пискунов со своими интеграламии, Фихтенгольц, “Криптография от папируса до компьютера”, немецкие учебники по рисованию человеческого тела и лица и… книги по магии. Сборники заговоров, учебники по зельеварению, не те, что в Гарри Поттере, а с местными названиями трав. Никаких кричащих мандрагор, а дишь чабрец, полынь, богородская трава и синеголовник. Хоть сейчас иди в огород, если неполотый, или на ближайший лужок. Как там у Кирсанова:

Я не степью хожу, я хожу по аптеке,

Разбираясь в её травяной картотеке.

А также ритуалы на все случаи жизни и правила их проведения. В конце центральной полки попалась общая тетрадь с написанными от руки текстами. Как делать чистки, сколько брать соли, какой нужен нож, сколько свечей поставить, о чём говорить, как, каким тоном, и всё с рассуждениями на полях, как изменение того или иного компонента или метода сыграло на ритуале. Кто-то очень дотошный и изобретательный писал эти тексты, читать было интересно, всегда интересно узнать, как мыслит дрйгой человек, но чего-то полезного лично для себя я там не нашла. Хотя и зауважала автора.

Потому что я тоже была больше практик, чем теоретик. Увиденный в тиктоке рецепт шербета с орехами сразу же воплощался на кухне из коробки сухого молока, но без орехов. Да, я – практик-экспериментатор. Так в доме появился ткацкий станок из картона, картина из крышечек от пластиковых бутылок, вышивка рецепта, снегирь из помпона…

Но даже мой скептицизм дал сбой, когда у забора я застала девочку в слезах.

Вообще, я редко выхожу из дома. Деревенское любопытство куда назойливее городского. После переезда сюда я осознала это чётко. На рынке обсуждают соседей, на выходе из “Пятёрочки” сплетничают о знакомых, стоит выйти за покупками, как какая-нибудь старушка привяжется с “а давно ты тут, а кто муж, а кем работаешь”, под конец назойливо набиваясь в друзья или в гости зайти. За всё время здесь я подружилась только с одной соседкой через улицу. Флюра тоже любила сплетни, но как-то деликатно и по-доброму доносила информацию, при этом не лезла в душу. Идеальное сочетание. Но редкое. Как хорошо, что, когда работаешь на 100% удалёнке, можно выходить на улицу только при необходимости пополнить продукты. В будущем я планировала частично решить эту проблему, засадив огород и разведя курочек, но пока так.

В тот день я вышла из калитки и чуть не запнулась об ребёнка. Девочка, ещё школьница, плакала и пыталась что-то мне рассказать. Пришлось включить все знания психологии, полученные в педучилище, и выяснить причину.

“Мама меня убьёт”, звучало многообещающе.

Выяснилось, что ребёнок потерял деньги выданные на продукты и боится возвращаться домой к тиранической матери. Денег было выдано много, – я присвистнула, – “заказчица” даже пообещала выдать мне пятьсот рублей из сдачи. Впечатляюще.

В голове вдруг всплыли строки из ведьминской тетрадки на поиск краденого либо пропавшего, искушая попробовать. Фотографическая память иногда очень искушающа.

– Пошли в школу и рассказывай, что ты делала?

В той же тетрадке ясно говорилось, что первым этапом всегда нужно проверять естественные причины. Если кто-то ночью ухает и завывает, сначала проверяешь трубы и вентиляцию, а не бежишь читать заговор от уханья и завывания.

– Собрала учебники, потом переодела сменку, вышла из школы, дошла до магазина, а в кармане пусто.

Надежда на камеры в магазине отпала, поэтому мы обыскали все карманы в одежде и в портфеле. Ничего. Перетрясли учебники и тетради, заодно выкинули высохшие листья для гербария из пенала, которые искрошились в пыль. Всё равно ничего. Потом два раза прошли по маршруту школа-магазин: сначала по одной стороне дороги, потом по другой, смотрели в оба. И опять ничего.

Я замолчала, вспоминая слова заговора, а потом попросила “заказчицу” что-то в обмен. По правилам за каждое заклятье следовало заплатить. Не только ведьмам. Любая работа должна быть оплачена, но, судя по той тетрадке, для ведьм это было обязательно.

– Ну, это, я могу отдать пятёрку по труду.

– Что?

– Ну, которую мне сегодня за кухонную перчатку поставили. Красивую, с петухами. Две недели шила сама.

Идея была интересная.

– Покажи.

Девочка полезла в портфель и… ничего не нашла.

– Кажется, я дневник забыла.

В итоге она вспомнила, что перед выходом отчитывалась учительнице и там оставила дневник. С вложенными в него купюрами. В тот раз обошлись без магии, но интерес во мне уже проснулся.

* * * *

– Вы по какому поводу? – спросила я хрипло, когда просыпаешься от истошного лая и, не успев даже воды глотнуть, выбегаешь на улицу, голос такой и должен быть.

– В доме происходит что-то странное, – промямлила барышня и уставилась на меня, как будто я была похожа на телепата.

Не люблю людей, из которых надо клещами вытаскивать проблему: им стыдно, им страшно, они стеснятся, они тянут, они мямлят, а значит ещё не дошли до той стадии, когда нужно обращаться за помощью к “специалистам”. Такие приходят глянуть, кто я, вообще, такая, и нельзя ли что-то с меня поиметь прямо сейчас. На халяву. Но здесь не тот случай. Девушка была сама не своя от страха и непонимания.

– Что именно?

Дверь за моей спиной скрипнула, и в этот момент я тоже напряглась. Тяжеленное деревянное полотно из дубовых щитов, перекосившихся от времени и влаги, всегда открывалось еле-еле, скребя по красному крыльцу, но, может, показалось.

– Ну, там, я… – барышня два раза открыла-закрыла рот, сглотнула и кивнула на дверь. – Можно воды попить?

С водой у меня проблем не было, колодец во дворе с насосом или колонка в переулке за углом, но всё равно не водопровод, так что расставить канистры и баки, залить свежей водой и периодически сливать, мыть, менять, было нужно. Поэтому я не часто звала на чай. Да и вообще не звала, прямо скажем. Предпочитая жить бирюком. Но при её словах в горле у меня стало ощутимо суше, и я кивнула.

– Прох… – ответить я не успела.

Приглашение не понадобилось, девушка уже поднялась по ступенькам и переступила порог. Я пожала плечами и пошла за ней. За крыльцом собака надрывалась лаем, терзая мои уши.

* * * *

Ситуация оказалась банальна. Барышня решила сделать приворот на парня, чтобы он уже наконец на ней женился и перестал смотреть по сторонам. Встречались, по её словам несколько лет, но она мониторила его переписку в мессенджерах и постоянно палила на флирте с другими. Приворот нашла в интернете: страничка, сделанная на коленке в ядовито-зёленом шрифте на чёрном фоне, и текст псевдо рукописный будто на вырванном из тетради листке. Такие сайты должны были выглядеть по-ведьмински пугающими, но для знающих, это лишь развлекуха от новичка веб-дизайнера. Я попросила показать её сам сайт, но у неё на телефоне не было интернета, а адрес в истории браузера не сохранился, потому что искала она тогда с компьютера.

Вспомнить текст дословно тоже не получилось, “там было что-то банальное, типа, вернись сюда, смотри только на меня, и никогда не уходи”.

Я снова пожала плечами. Глупейший заговор ещё не повод беспокоиться, потому что, как я уяснила из практики, слова не так важны как намерение. Можно хоть песни петь, хоть псалмы читать, главное – знать цель и не видеть препятствий. Как говорил Фарада в известном фантастическом сериале. Когда читаешь заклинание правильно, весь мир сужается с туннельным эффектом, где результат в самом центре светящегося пятна вдалеке.

Самое интересное, продолжала рассказывать девушка, что заговор подействовал, парень вернулся, начал захаживать, дарить цветы, приглашать в рестораны, но вот дом стал ощущаться иначе. Её собственный дом. Что именно она имеет в виду под “иначе”, барышня объяснить не смогла. Просто иначе и всё.

Мы договорились, что я сама приду и посмотрю. Возможно, переночую.

Она вышла во двор через дальнюю дверь, не парадную, прошла через собаку, хлопнула калиткой, и только в этот момент я сообразила, что чай мы так и не попили.

* * * *

В её доме пахло покойником. Не могу объяснить по-человечески. Первый раз я услышала этот запах на похоронах дяди. Ему было всего двадцать, когда его зарезал парень, домогавшийся девушки. Скорая не успела спасти. Тогда в сенях поставили длинный деревянный гроб, обтянутый красной тканью. Мне было десять, каждый раз, когда я проходила мимо, меня обдавало этим запахом. После похорон он выветрился.

Второй раз так пах одноклассник. Придурок Юрка, который пинал меня по стулу и обзывал три года с пятого по восьмой класс. Я его не любила, сказала только соседке по парте, что от Юры пахнет смертью, она меня обсмеяла, а через месяц он перестал ходить в школу. Нам не сказали почему, я училась в то время, когда учителя, вообще, такими вещами не заморачивались. Страна развалилась, кому какое дело до одного восьмиклассника.

Я потом несколько раз пыталась выяснить, что это за запах, ходила по лавкам с эзотерикой, по магазинам с аромамаслами, по парфюмерным – ничего.

Из дома барышни пахло также. Сладковато. Я подошла к двери, она, словно ждала, стоя у глазка, тут же открыла её, и на меня пахнуло смертью.

Наверно, поэтому я сперва не поняла в чём дело. Отшатнулась, скривилась, а потом не смогла войти. Что-то на уровне порога будто пружинило моё тело, пока девушка не сказала: “Входите”.

– Кто-то здесь ставил защиту? – с опозданием догадалась я.

Такие мощные и осязаемые охранные заклинания я встречала только в своём доме. Точнее мне про них рассказывали гости, которые не могли ни в дом войти, ни порог переступить без моего разрешения. Даже та девочка, моя первая заказчица, потом рассказывала, что, как хорошо, что я сюда переехала, потому что мальчишки местные принялись по огороду лазить и штаб свой мастерить, всякого хламья натаскали. А как я переехала – перестали.

– Вроде вы, – запнулась барышня, – ну, вроде кто-то из вашего дома. Я не знаю, меня не было.

“Тогда неудивительно”, подумала я, а вслух сказала: – Ну, поехали.

Я зашла, надела бахилы, рассыпала соль сразу у порога. Безопасность превыше всего. Руки в перчатках, со свечой в руке начала обходить комнаты по часовой стрелке. Возле кухонного пенала пламя легло горизонтально.

– Там вентиляция, – пояснила хозяйка на мой вопросительный взгляд.

Логично.

В той тетради, которую я обнаружила в купленном доме очень много страниц было посвящено теме быта. В какой-то момент мне показалось, что я читаю дневник слесаря-сантехника. Где должна быть тяга, почему, как чистить вентиляцию, правила нахождения электропроводки, виды щитков, сроки служба коммуникаций… На самом деле, это один из важнейших этапов магии – исключить всё естественное. Если что-то ночью ухает, завывает и рычит как стая пустынных шакалов, то возможно нужно протереть фреоновую раму на задней стороне холодильника, а шерсть на подоконнике легко объясняется соседским котом, залезающим в плохо закрывающуюся форточку. С появлением умных домов и развитием технологий события, которые можно было бы списать на магические воздействие росли как снежный ком. Робот-пылесос жевал шторы, переносил предметы и издавал странные звуки, умные колонки отзывались в темноте настроенными в приветствии голосами давно почивших родных, игрушки со звуковым сопровождением, таймеры со странными интервалами, да даже будильники на старых, давно вышедших из употребления Сименсах С45 иногда оживали в недрах давно не разбираемых шкафов.

В каком-то смысле для неокрепшего ума современные технологии выглядели как магия во плоти. Ничего удивительного: так, для неконтактных племён Амазонии, наверно, выглядит самолёт. А иначе зачем метать в него копья, если не из страха перед неизведанным.

После того как мы проверили кухню, пошли в коридор, в санузел, на балкон, в чулан, в зал и спальню, молодая барышня была обладательницей двушки с на редкость удачной планировкой. Верхний этаж, тихий подъезд, приятный вид из окна на тихое кладбище.

Вот тут я плюнула и проматерилась про себя. Если это не что-то, что она сама подцепила во время ритуала, то просто с кладбища могло явиться нечто, исключительно как совпадение. Я в совпадения не верю, но до последнего стараюсь делать вид, что это оно. Некоторые вещи в мире лучше не замечать, чтобы не делать пугающих выводом. Не всё стоит познавать досконально и на своём опыте. Лучше кино посмотреть про Фредди Крюгера.

В итоге я осталась на ночь, а хозяйка ушла ночевать к подруге. Я всегда поражалась доверчивости людей, как в плане прочитать первый попавшийся заговор из интернета, так и оставить в квартире совершенно постороннего человека. А потом вспомнила, что она знает, где я живу. Попеняла себе за рассеянность последних дней, свалила на недосып.

* * * *

Едва стемнело дом принялся разговаривать. Сначала кто-то начал топать по потолку. Крыша, чердак, последний этаж, я упорно сваливала на голубей. Потом в кухне включилась вода и, пока я шла туда по коридору, выключилась, но я же упорная. Зашла и щёдкнула выключателем. Свет залил комнату от белого холодильника, красных штор до кухонного гарнитура со столешницей из искусственного камня. Возле раковины были капли, а в сушилке ещё влажная чашка вверх дном. Из которой никто не пил.

Сколько бы я ни напрягала голову, никак не могла вспомнить, пили ли мы с барышней чай или нет, и что она мне предлагала перекусить. Точно недосып.

Я зажгла свечу и проверила кухню, спросила “Кто ты?”, а в ответ лишь насмешливо заколыхались шторы при плотно закрытых окнах, форточке и дверях с балконом. В голове загудело, и это мне очень не понравилось. Нечисть не должна издеваться над ведьмой, даже если она её не боится.

В окно постучали снаружи.

Третий этаж, напомнила я себе. Шваброй на длинной ручке, конечно, можно попробовать достать, если ещё на табурет или стремянку забраться, но не – я посмотрела на часы – в четыре же часа ночи?

Стук раздался снова. Затем какие-то голоса заспорили, зашумели, мужской – ругался, женский – плакал и умолял. Как обычно в общем. У Каневского много таких историй.

Перед глазами всплыла строчка из тетрадки об аккуратности: не подходить к окнам, если кто-то зовёт, не оборачиваться, если кто-то за спиной, не отвечать, если кто-то спрашивает, и ещё множество подобных “не” в зависимости от ситуации.

Как по команде в коридоре раздались шаги, торопливые и немного запинающиеся, словно кто-то не мог сориентироваться в темноте чужой квартиры. Кто-то шёл из спальни в кухню, как и я пару минут назад. Звук приближался, я рылась по карманам, торопясь найти соль. Потом бросила это дело и стала шарить глазами по кухне. Ведь в каждой кухне должна быть солонка на виду, в этой – не было. Шаги затихли, кто-то тяжело и печально вздохнул и на меня пахнуло пылью. Как-то так пахнут библиотеки и давно неперебираемые книжные шкафы.

В кухне горел свет, в чёрном стекле окна, в трепецевидном фрагменте отразился мой испуганный силуэт с поднятыми плечами, стоящий в дверях. Неровная поверхность искажала так, что белое лицо и кривая улыбка пугали даже меня. Хотя я не улыбалась.

Из прихожей зазвонил, задребезжал звонок. Выросло почти целое поколение людей, отвыкших от стационарных телефонов, поэтому я сперва подумала, что кто-то пришёл и звонит в дверь, а потом вспомнила этот винтажный рингтон.

Кажется, заснуть мне сегодня не суждено.

– Кто?

– Не открывай, – тихий женский голос словно шептал мне на ухо.

– Что? – сначала спросила я, а потом подумала головой.

Одно из тех "не"-правил гласило: не отвечать непонятно кому и не отзываться.

Однажды ко мне пришла женщина-грибник. То, что грибник, это её профессия, я не сразу поняла, но такие люди есть. Водят за деньги в лес, помогают отличать съедобные грибы от несъедобных и показываю нужные места. Потом выводят.

У них тоже свой кодекс правил, например: в лесу нельзя пересчитываться, и в тот раз они нарушили. Зашли в лес пятеро, вышли – шестеро. Кто-то в шутку вздумал считаться, как в детском мультике про козлёнка, который умел считать до десяти. Тоже, кстати, магический сюжет. Пока ты не знаешь, сколько вас, корабль будет тонуть. Не кот Шредингера, но близко. А в лесу кто-то шестой стал откликаться на перекличку, и на этом грибная прогулка быстро закончилась.

Грибов она не набрала, зато кого-то привела из леса. В тот раз я впервые испугалась и обратилась за помощью. У неё на коврике стояли калоши, полные грязной земли, а ещё это ощущение, когда ты стоишь и видишь, как одёжный шкаф дышит, а от запаха плесени хочется блевать. В тот раз я еле вернулась домой, после того, как отвела нечисть обратно в лес. С тех пор не отзываюсь и не делаю, что говорят. “Открой дверь”, “потуши свечу”, “подмети соль”, “выпей, деточка”... и голоса при этом сначала чужие, незнакомые, потом все ближе к тебе, пока не начнут копировать твои же интонации.

Именно так я познакомилась с лесничим. Он мне всё и объяснил про лесных сущностей, сказал, что они так меня копируют, учатся быть мной, чтобы в тишине сделать подмену. Я ещё посмеялась. В тетрадке, – к тому времени я ей полностью доверяла, – ничего подобного не было. А может хозяйка просто не успела дойти до этого уровня, или её заменили в процессе. Сразу как ко мне пришла эта мысль, я перестала её думать.

В любом случае, он мне помог, пригласил на чай и подарил пса. А то пустая конура в купленном доме скучала без собаки. Оставил свой телефон, чтобы звонила, если что. Ну там в лес за грибами соберусь, или дрова понадобятся.

* * * *

Утром, я снова обыскала квартиру, ещё тщательнее чем накануне, ожидая хоть где-то увидеть иглы с чёрными нитками, волосы, ногти, землю с кладбища, дохлую птицу или что-нибудь подозрительное, но нет. Дом словно смотрел на меня с высоты стен и ухмылялся моей недогадливости, и я позвонила хозяйке.

– Я пока не могу прийти, – ответила мне барышня, но перед этим на заднем плане женский голос подсказал ей “пока не могу”.

Странно, но возможно подруга хотела провести с ней побольше времени.

– Тогда я ещё раз проведу диагностику и сообщу результаты.

– Спасибо, до завтра, – ответили на том конце, слово “завтра” словно прозвучало за пару секунд до, сказанное кем-то ещё.

Я пожала плечами. Определённо у её подруги был очень знакомый голос. Наш городишко маленький, всяко где-то встречались-пересекались, может она даже на кассе в “Пятёрочке” работает. Кстати, надо в магазин забежать, соль почти закончилась.

В магазине моя карточка не сработала. Никак вообще. На кассе самообслуживания я была одна, в будний день в рабочее время мало отоваривается. Охранник самозабвенно играл в игрушку на смартфоне, а больше в зале никого и не было. Мысленно пообещав, что приду завтра с наличкой и за всё рассчитаюсь, я выскользнула на улицу, по радио Губин напевал про странную ночную свободу, я подпела. И тут же вспомнила этот голос, подсказывающий “заказчице”. Руки покрылись мурашками, по спине побежал пот, и я вспомнила ещё одну главу из ведьминской тетрадки. Кажется, пришла пора взяться за дело серьёзно. Я развернулась и побежала домой, где-то там в старых коробках в чулане лежали запасы свечей. Оставшиеся от предыдущей владелицы.

* * * *

Соли хватило на всю квартиру и даже осталось на посолить яичницу; если бы мне только пришла в голову идея пожарить что-то органическое на чужой кухне. При мыслях о еде в горле встал ком, а желудок начал конвульсивно сжиматься, как с перепоя. Надо было наверно поесть, но мне не хотелось. Чем-то мне не нравилась эта история про заговор из интернета, вот бы найти его точный текст. Я повернулась и упёрлась взглядом в компьютер на письменном столе, а почему бы и не? Кнопка питания нашлась удивительно легко и знакомо.

Некоторые до сих пор не ставят пароль. Хотя, если живёшь один, это лишнее. Вот у меня нет. Я потянулась к иконке с браузером, по идее там, в истории запросов должна была сохраниться ссылка, но ни один из них не показал ничего. Более того, всё выглядело как-будто никто здесь не искал ничего очень-очень давно, либо владелица увлекалась порнографией и каждый раз удаляла весь кэш и куки. Английские слова выглядели чужеродными, я не стала их произносить вслух, предпочитая работать в тишине.

За спиной сам собой включился телевизор. Зачем молодой девушке бабушкин ящик на ножках, с уродливой антенной я не задумывалась, пока по экране не побежали за ручку Том Круз с Пенелопой Крус. «Ванильное небо» во всей своей сюрреалистичной повестке освещало комнату чёрно-белым мерцанием, а я осматривалась в поисках пульта, который ненароком задела. Задела же скорее всего. Задела и не заметила.

Некоторые вещи людям не стоит замечать. Скептики правы, когда говорят, не нужно верить во всякую потустороннюю чушь. Иногда это, и правда, спасает. Меньше знаешь – крепче спишь. В такие моменты я начинаю скучать по тем временам, когда тоже относилась к скептикам.

* * * *

Все люди делятся на два типа: те, кто уже поучаствовал в чём-то сверхъестественном, и те, кто пока ещё не. Мой первый раз случился даже не во время первого ритуала, и даже не второго. Сначала я просто выполняла инструкции из тетради, расставляла свечи, читала заговоры или заклинания, а потом у кого-то выздоравливала корова, где-то находился потерянный ключ, у кого-то проходила бессонница или появлялся жених. Последствия выглядели донельзя прозаично, и я постоянно их списывала на психологический эффект.

Ну есть же знаменитый эксперимент Гаррисона, который давай девушкам амулет на удачное свидание, который якобы действовал только полтора часа, поэтому нужно было сбежать оттуда до истечения срока. Так же как Золушке нужно было вовремя сесть в карету, а не создавать драму на ровном месте, желая удовлетворить внутреннего невротика. Так вот, девушки, которые умели вовремя прекратить болтать и вежливо уйти, действительно, выглядели в глазах мужчин очень привлекательно, поэтому все гонялись за амулетами, считая, что они волшебные. Иногда удивительный эффект настигает человека, стоит лишь правильно посмотреть в зеркало.

Кстати о зеркале. Я перешла на тёмную сторону, как раз глядя на себя в отражение. Практиковала какую-то простую волшбу, окуривала углы полынью и вереском. Тогда и прочитала, что избушка на курьих ножках как раз означает, что эти самые ножки окуривали дымом трав, чтобы мёртвые, похороненные по специальному обычаю в моровой избе, там и оставались. Так совпало, хотя ведьмам советуют никогда не верить совпадения, но ведьмы – тоже люди. И как любые человеческие существа они любят морочить сами себя разными глупостями, лишь бы не встречаться с действительностью. Ведьма-невротики тоже существуют.

Пахло полынью, трескались свечи с деревянными фитильками, полюбилось мне это нововведение, имитирующее огонь в печурке, я как раз дособирала соль в мешочек, чтобы высыпать за порог, когда заметила боковым зрением движение в зеркале. Решила, что сквозняк штору дёрнул или сложенная комком газета распрямилась, а потом подняла глаза и посмотрела прямо на себя. Отражение застыло, испуг в моих глазах почти сменился на равнодушие, а затем мои губы улыбнулись. Всего-то на пару мгновений раньше, чем улыбнулась я сама. Также криво, но чуть позже.

Зеркало я на другой день вынесла на помойку вместе с использованной солью, огарком свечи и жжёными стебельками, потому что давно собиралась его выкинуть. Старое, тусклое, маленькое зеркало в прихожей висело над раковиной под неудобным углом. Чтоб увидеть себя перед выходом, приходилось, изогнувшись, заглядывать в него снизу вверх. Зато когда убираешься или моешь полы, то сразу полный ракурс.

С тех пор я перестала относиться к новой профессии легкомысленно. В тетрадке на первой странице было написано: вход рубль, выход – два. Зря я тогда поверила в дешевизну.

А потом зазвонил мой собственный смартфон.

– Вы где ходите? – барышня на том конце была бодра и весела, я даже удивилась.

Человек, у которого в жизни происходит чертовщина, так себя не ведёт.

– У вас в квартире чистку провожу.

Человек на том конце поперхнулся чаем, а дурно вдруг стало мне, словно то, что она сейчас скажет, мне не понравится.

– Мы же у вас дома чай пьём, вы куда-то ушли за сахаром, и вас долго не было. Вот я и звоню.

– За сахаром? Чай пьём? У меня дома?

На том конце хлопнула дверь, с характерным подшаркиванием, моя дверь! Там отвалилась одна стропа и волочилась по полу, затем кто-то запнулся об порог и чертыхнулся. Я так уже не делала, привыкла. Звонок сбросился, но там, перед самым концом, я услышала свой собственный голос. По крайней мере именно так он звучал у меня в голове.

Ещё одно правило из тетрадки: не паниковать, – кстати, известное даже на уровне путешествий по галактике, ещё Дуглас Адамс его ввёл в электронном путеводителе для межзвёздного путешественника – я тут же нарушила. В голове зазвенел собачий лай и звон разбивающихся тарелок. И как персонаж Ди Каприо я попыталась зацепиться взглядом хоть за какую-то стабильность.

На полке югославской стенки стоял будильник и дрыгал секундной стрелкой, словно застрял на одном делении и не мог от него оторваться. “Наверно, батарейка села”, – подумала я и сосредоточилась на циферблате. Секундная стрелка дёрнулась и прошла полный круг против часовой стрелки, а затем, подумав, обратно как ни чём не бывало, но я уже вылетела из квартиры.

Чёрт с ней, с оплатой. Если я не могу опираться на реальность, дело плохо. Даже будильники подводят.

* * * *

Из дома я ушла пару часов назад, а выглядел он, как будто меня не было целую вечность. Калитка разболталась и скрипела, в конуре никого не было, пустая цепь с ошейником валялась тут же. Все двери нараспашку, а внутри никого. Только на столе две чашки, одна с чаем, во второй – пусто.

– Где же это, где… Она же мне только что звонила.

Смартфон не среагировал на мой отпечаток. У меня часто бывают слишком чистые руки, недостаток грязи в папиллярном узоре, замыкание контуров не происходит, поэтому на такой случай есть пароль. Ничего страшного. Не надо добавлять ещё один факт в копилку подозрительного, там и без него тесно.

Я стала листать контакты, недавние звонки, но никакого незнакомого номера там не было. Только сто с лишним пропущенных от лесничего. Что же я делала столько времени, что не слышала? Где-то было заклинание на восстановление памяти, но лучше попробовать иначе.

В папке с фотографиями есть много чего полезного, я там храню сложные заговоры и страницы с инструкциями. Прямо фотки. Мозг не резиновый, чтобы всё помнить, а тетрадь с собой не потаскаешь. Иногда среди фотографий затёсываются фрагменты красного заката или дождя на стекле с уличными фонарями в отражении, или снег плавно осыпающийся на землю, или я сплю на кровати с разных ракурсов. Или…

Я отлистала обратно. Я сплю на кровати? Если бы я жила не одна, то можно было бы списать на кого-то балующегося, но в моём доме только я и на улице собака.

Перешла в папку загрузок, может это мне кто-то прислал в шутку, и наткнулась на то, чему здесь не место. Заговор на возврат ушедшего. Кажется, именно так барышня называла его. Хотя, сейчас я уже не уверена, была ли та барышня на самом деле и мне показалось. Возможно я просто сплю, и этот реалистичный кошмар никак не хочет заканчиваться.

– Ой, вы уже тут, – барышня, как почувствовала, вышла из дальней комнаты, перешагнула высокий порог, не запнувшись, не глядя закрыла двери, скрипнув притолокой, и посмотрела мне за спину.

“Только не оборачивайся”, сказала я себе и начала читать заговор.

Как душа тоскует по телу,

как дом тоскует по жильцу —

так и ты тоскуй по мне.

– Вы нашли его, ухты. А где? Дайте посмотреть, – она так невинно протянула руки к моему смартфону, как любопытная школьница с двумя косичками, что я чуть не отдала. Чуть. Покачнулась, но она не смогла ко мне притронуться.

Статистически высчитано: любой человек за свою жизнь в среднем пересекается с девятнадцатью убийцами. Я привела его к себе в дом сама. Пока ведьма жива, никто не может войти в её дом без разрешения.

Точнее, её. И, судя по тому, что она ходит, как у себя дома, это была продуманная акция предыдущей хозяйки.

– Да не надо его целиком читать, – засуетилась барышня, черты лица исказились, сквозь изысканный макияж промелькнул пугающий оскал и пахнуло смертью.

В одной книжке я прочитала про «экзистенциальную пощечину», тот момент, когда люди узнают, что умирают, когда на уровне интуиции понимают, что смерть близка. Примерно то же самое ощутила я сейчас. Но это была не моя смерть.

Я вдруг совершенно чётко увидела подвох, оставленный мне в строках общей тетради с исписанными листами. Там не было самого главного ритуала.

Не ешь, не пей, не спи,

не ходи без меня,

не дыши без меня,

не будь без меня.

– Что это ему надо? – спросила барышня, уставившись мне за спину.

Если бы он сказала “за вами пришли” или “кто это там”, я бы не шелохнулась, но она поступила тонко и точно, опыт имеет значение. Иногда спросить надо не напрямую, а как будто это уже свершилось, как о чём-то сбывшемся, как будто я уже обернулась. А я, дура, обернулась.

За спиной стояла… я. Именно такая, как на той фотке. Спящая. Моё тело стояло и улыбалось мне.

Вернись ко мне.

Смотри моими глазами.

Слушай моими ушами.

Живи в моём теле.

Никогда не уходи.

Барышня ловко выдернула у меня из рук смартфон и с силой шваркнула об пол. Что-то сухо треснуло, но я помнила слова. Самое главное было закончить его. Дочитать. Вернуть себя себе. Ведь заговор на возврат не обязательно делать от девушки к парню, можно же попросить свое тело вернуться к своей душе. И я всё таки его дочитала, глядя на себя.

На последних словах в глазах потемнело.

* * * *

Телефон звонил не переставая. Голова раскалывалась от звона рингтона. На кого это я поставила полицейскую сирену?

– Ты как? Помогло? – мужской голос звучал как из леса.

– Привет, – я ответила хриплым заспанным голосом, тело ломило, во рту было сухо как в склепе, но мне хотелось пить по-настоящему, а не для проформы. – Вроде. Это ты прислал заговор?

– Я. Подумал, тебе понадобится. Заходи ещё как-нибудь на чай, – и бросил трубку.

Иногда мне казалось, что он не лесничий, а леший, настолько вовремя мы с ним встретились.

Я подошла к окну, на улице собака выписывала кренделя, ожидая кормёжки, отражение ухмыльнулось мне, но я успела раньше.