Эксперимент

Глава 1

Всегда ощущал себя чужим среди людей, не знаю с какой я планеты, только знаю, что не принадлежу человеческой расе. Я урод, который никогда не рассказал бы вам кто он, если бы не определенные обстоятельства. Да и, честно говоря, я и сейчас не знаю зачем это пишу. Возможно, мне просто скучно.

Не знаю кто я. Не знаю откуда, но вижу много того, что не присуще человеку. Может по мне давно плачет дурдом или могильная тишина, но знаю, что нахожусь в плену. В плену собственного мозга и тела. Заложником системы и статистом, я быть никогда не хотел и не мог. Просто отличный экземпляр, заброшенный на эту планету для эксперимента под названием ‹Жизнь на Земле».

Как люди выживают здесь? Как? Можно только догадываться, как они это делают. Ведь это миллионы историй совершенно не похожих друг на друга. Миллиарды жизней разных, необъяснимых, хранящих тайну и неизвестность...

Мое «зрение» — это мой проклятый сканер. Люди видят маски друг друга, поверхностную оболочку, совершенно не имеющую значения. Я же, вижу их истинный цвет. И почти все они — тускло-серые, как остывший пепел. Земляне просто проживают свои жизни, изо дня в день пережёвывая одну и ту же рутину. Смотреть на этот серый муравейник невыносимо скучно.

Люди с яркой, красочной аурой, встречаются мне крайне редко. За ними наблюдать приятно, но страшно от того, что вдруг, в силу каких-то глупых человеческих обстоятельств, эти яркие люди, сгорая, превращаются в пепел. Тогда мне физически больно на это смотреть. Если я вижу такое, то впадаю в такую депрессию, что только одно средство, случайно придуманное на Земле, может помочь отключить мой пылающий болью разум. Да, я пью.

Несколько дней назад моя система зафиксировала аномалию. В толпе на перекрестке я увидел отличающуюся холодной красотой девушку. Вокруг нее полыхал ядовито-черный, бешеный пожар. Мой мозг выдал чёткую цифру: ей осталось жить двое суток, потом случится что-то жуткое. Чернота буквально выжигала воздух вокруг неё. И я, подвергнувшись странному, ничем не объяснимому чувству, решил вмешаться. Это не было половым влечением. Девушка была привлекательна, но слишком печальна. Печать смерти буквально пропитала весь её облик, и я решил проверить, — смогу ли я, инопланетянин, переписать местный сценарий.

Я следил за ней до пригородной станции. Четверг, без пяти минут полночь, пустая платформа. Когда до финального шага под приближающийся поезд оставались секунды, я просто подошёл, молча схватил её за руку и дёрнул назад. Черный огонь вокруг неё обиженно погас. Она смотрела на меня, не мигая широко распахнутыми глазами. Но я развернулся и ушёл в темноту, даже не дожидаясь её слез.

Сегодня утром я встретил её в общественном транспорте. Я искал глазами яркое свечение спасённой жизни, но наткнулся на обычное, пустое ничто. Чёрный пожар исчез ещё вчера. Но где же были новые краски? Девушка сидела, уткнувшись в телефон, со своим ничего не выражающим, красивым, равнодушным лицом, а вокруг неё плыл точно такой же серый, унылый пепел, как и от остальных пассажиров. Она идеально вписалась в стадо.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает глухое, злое бешенство. Я-то думал, что вырвал из лап смерти шедевр, а оказалось — спас обычный кусок материи. Земляне боготворят свои страдания, лелеют свои депрессии, потому что без них они — абсолютное ничто. Их трагедии и безумие — единственное яркое, что в них пульсирует. А в остальное время они добровольно выбирают быть унылой серостью…

Автобус дернулся и затормозил у моей остановки. Я рванул к выходу, едва не сбив с ног какого-то сонного клерка. Хватит сострадания. Хватит дурацких экспериментов с чужой судьбой.

В ближайшем магазине я швырнул на прилавок мятые купюры и взял бутылку дешёвой водки, чтобы залить этот чёртов инопланетный разум до беспамятства. Пусть они живут сами в своем сером пепле. В конце концов, я здесь всего лишь турист, у которого затянулся отпуск.

В моём доме никогда не было зеркал. Я даже брился на ощупь, боясь однажды увидеть в отражении то, чем являюсь на самом деле.

С этими мыслями я вышел на крыльцо магазина, нервно сорвал пластиковую пробку и сделал первый, обжигающий глоток прямо из горла. Тяжёлая, глухая волна привычно ударила в голову, туша мысли. Я поднял глаза и случайно увидел своё отражение в огромной витрине.

Сквозь наполированное стекло на меня смотрел обыкновенный силуэт человека на фоне города, с бутылкой водки в руке, которой я годами травил свой мозг. Мой сканер сработал безупречно. Над силуэтом, медленно, лениво и покорно оседал точно такой же серый, унылый, человеческий пепел.

Эксперимент можно было считать завершённым.