Эхо последней зимы

Глава 1

2002

Он никак не мог заснуть. Комната в покосившемся деревянном доме была очень темной и странно пахла. Сквозь мутное окно Игорь видел тусклый желтый фонарь и длинные ветки, что постоянно скреблись в стекло. Мальчик не мог дождаться пока родители закончат раскопки на участке, и семья наконец-то сможет вернуться в город, подальше от грязной, душного и полного кусачих насекомых лагеря. Ему здесь не нравилось, и не только потому, что было нечем заняться. Казалось, весь лагерь был создан раздражать тощего болезненного подростка, пугать и вызывать чувство омерзения.

Завернувшись в колючее одеяло, он прижался к стене. Через щель между бревнами раздавались голоса, звенели стаканы. Его отец, заведовавший экспедицией (а заодно и связанной студенческой практикой), и дядя Дима уже давно сидели на кухне, и пусть ребенок и не до конца понимал, о чем идет речь, он вслушивался в каждое слово. Это отвлекало от скрипучих веток на улице, от булькающего лая облезлых собак и чего-то еще неприятного, чему он никак не мог подобрать описания.

— Говорю тебе, городище определенно не относится к культуре Мохэ, оно гораздо древнее! Возможно, ровесник Чертовых Ворот, и это в лучшем случае. — вещал собеседник отца. Дядя Дима был очень шумным и приставучим. Мальчику он тоже не нравился.

— Хочешь сказать, кто-то умудрился выстроить нечто настолько масштабное семь с половиной тысяч лет назад? Брось. — в голосе отца не слышалось восторга.

— Сергеич, ты видел результаты экспертизы? Видел. Стратиграфию видел. Геологи тебе подтвердили все, чего ты рогами-то уперся?

Отец глубоко вздохнул.

— Я видел конструкцию, которую просто не могло построить племя времен палеолита, понимаешь? Про надписи на гораздо более поздних языках вообще молчу. То, что ты утверждаешь, идет против всех общепризнанных сведений по истории края, понимаешь? Либо эксперты твои обосрались, причем не в первой, либо мы здесь совершаем открытие мирового значения. Как думаешь, к какому варианту я склоняюсь?

— Да уж знаю. — напряженно ответил дядя Дима. — Про поздние письмена мне тоже не рассказывай. Чай не мальчик, знаешь на заборе тоже написано. Наша кореистка Таня перевела часть надписей с плит. Есть предположение, что здесь находился некий храмовый комплекс, а плиты у реки нечто вроде летописи.

Зашуршала бумага. — Вот, гляди.

— …Истинный царь прибывает с моря, своей могучей головой пронзает потерянный труп небес. Дим, я это уже читал. Не в упрек твоей кореистке, но с пафосом она палку перегнула. Ладно, допустим мы и правда обнаружили убежище некоего бохайского культа. Интересная находка, но не семь же тысяч лет писать в отчетах. Засмеют нас с тобой.

Коллега отца произнес это слово, и оно прозвучало как треск помех на старом выпуклом телевизоре. — Джонрё. И последняя зима. Что думаешь, это значит? Ну, в контексте?

— Историческая летопись? Миф сотворения мира? Как я себе это вижу по десяти строчкам. Точнее тебе эксперт из Восточного института скажет. Вызывать сюда его уже смысла нет, все равно сворачиваемся.

— В смысле, сворачиваемся? — прошипел дядя Дима.

— В прямом. Я написал на кафедру, раскопками со следующего года займется группа Рожкова. Нам здесь только прибраться осталось.

— С ума сошел? Ах да, тебе всегда было проще закопать и забыть. А то ведь придется что-то доказывать, с коллегами общаться. Точку зрения свою отстаивать перед сообществом. Трус ты, Сергеич. Всегда был.

Миг звенящей тишины треснул.

— Пускай хоть и трус. — стакан звонко хлопнул по столу. — Не нравится мне это место. Никогда такого не было раньше, но ты прав. Будь моя воля, закопали бы обратно да забыли!

— Это из-за того, что стало с Егором?

— А тебе мало? — удивился отец.

— Пацан напился и в озеро упал. В полях скучно, деревня рядом. Сам знаешь, как это бывает. Из-за одного алкаша все раскопки сворачивать?

— Ты вообще слышишь, что говоришь? Мы студента потеряли во время практики. Подожди еще весь университет на уши встанет, когда вернемся. Да и не пил он раньше никогда. Хороший парень, пусть и не отличник, но старательный.

— Ну значит стал ухлестывать за девкой местной, вот ее ухажеры его в речке и искупали. Сергеич, я смотрю на тебя и не понимаю. — дядя Дима перешел на шепот. — Вот в доказанный возраст находок ты не веришь, потому что «так не бывает». Но в несчастном случае на практике, коих бывает по пять штук за сезон в худшие годы видишь некие мистические связи. Я не прав?

— Страшно ему было, смекаешь? Чувствовал Егор, что-то здесь не так, и через два дня всплыл в озере. Твои версии спонтанные, а парень будто знал, что его ждет. Мне теперь как-то тоже не по себе. И тебе должно быть, если ты нормальный человек.

— Я как раз нормальный. Это не у меня в семье история разнообразных заболеваний. — хриплым голосом ответил дядя Дима. — И во всю эту муру не верю. Ты, Сергеич, когда в японском журнале вычитал про дыры в скале у водопада тоже уши развесил, а оказалось что? Выходки местных.

— Только здесь у нас не выходки. — отец подколку проглотил молча.

— Именно! — от удара кулаком тарелки подпрыгнули. — Здесь у нас стоящее открытие, и надо брать быка за рога пока не понаехали всякие хмыри из Москвы!

Некоторое время в комнате было тихо.

— Знаешь, бери. — тихо сказал отец. — Дим, делай что хочешь. Копать, наверное, будешь сам, потому что ребята тоже напуганы. Может кто-нибудь тебе компанию и составит. Я дорабатываю оставшуюся неделю, беру семью и во Владивосток.

— Дурак ты, Сергеич и не лечишься. — хмыкнул коллега. — И группу себе такую же суеверную набрал. Повезло, что не мумий в Египте раскапываем, иначе бы сами себе выдумали проклятье и сами же от него начали бы помирать. Ты до конца дочитай перевод, облысеешь раньше своих лет.

Дальше дядя Дима рассказывал историю, о которой Игорь напрочь забыл. Но она определенно была страшная, настолько страшная, что отец даже разозлился, хлопнул дверью.

Мальчик не заметил, как заснул. Ему снились тяжелые шаги, резкий запах спирта, противный оранжевый свет лампочки и множество больших грубых рук.

2021

Белый туман за стеклом превратился в мрачное серо-зеленое марево. Метель усилилась, и окончательно поглотила опоры моста, корабли в бухте, даже машину застрявшую прямо перед ними. Сквозь стекло Игорь мог разглядеть лишь два горящих пятна фар.

Рука сама потянулась в карман. Он нащупал пластиковую баночку, привычным движением отсчитал две капсулы и закинул в рот. Металлическая горечь обожгла язык, по телу пробежала судорога, а тревожные мысли немного отступили.

— Прекращай жрать эту дрянь. — буркнула Лена. — Не хватало еще, чтобы тебе стало дурно прямо посреди пробки.

— Это даже не лекарства. Считай аскорбинки. — отмахнулся он. И правда, в красных капсулах был сплошной крахмал с одной десятитысячной действующего вещества. Иногда Игоря посещала мысль, что доктору, выписавшему эту гомеопатию, приплачивали за распространение фуломицина. Но и наплевать. Если сами таблетки не помогали, помогал ритуал.

— Странный ты сегодня. Весь день дергаешься. Это снег так на тебя влияет? — поинтересовалась жена.

— Если знаешь, зачем спрашиваешь? — Игорь огрызнулся и стукнул по приборной панели. — Ненавижу снег. Мало того, что раздражает, так еще и ездят все так, типа зиму в первый раз увидели!

Метель пришла внезапно, вопреки всем прогнозам. С самого утра крупные хлопья падали с неба, а к пяти часам уже весь город стоял колом. Игорь предвидел это, отпросился с работы, забрал Лену, но добраться до дома они не успели. Теперь он был заперт в металлической банке, а вокруг царила белая мгла с неясными тенями тех, кто бросил машины и автобусы, чтобы попасть на другой берег пешком. В облаках ему виделось нечто огромное и неповоротливое, нечто более плотное чем темнеющий снежный туман. И трещина, проступавшая даже сквозь молочный мрак. Желание разгрызть таблетку возникало все чаще.

— …рыбаков и моряков, всех дальневосточников. Ровно восемнадцать часов во Владивостоке и самое время выяснить что же происходит на дорогах нашего города! — приветливо вещала девушка с радио. Он выключил трансляцию. На дорогах все равно ничего не происходило. За последний час они сдвинулись в лучшем случае метров на десять. Без постоянного бубнежа в машине повисла душная тишина. Лена отвернулась от мужа, что-то набирала на экране смартфона. После ответного жужжания ее губы изогнулись в легкой улыбке.

— Поделись с классом. — усмехнулся он, пытаясь прервать неловкую паузу. Жена только приподняла бровь, ничего не ответила. Впрочем, он и так все отлично понимал.

Если бы он спросил, ответила бы Лена честно? Или прикрылась бы своими подругами, которых он все равно терпеть не мог?

Он тоже отвернулся к нескончаемому потоку теней. С каждой бесконечной минутой тени становились все причудливее. Слишком высокие или слишком скрюченные для обычного человека. Игорь представил, как вместе с прохожими по обледенелой дороге идет кто-то еще, кто чувствует себя как дома в этих невыносимых снежных сумерках.

Кому не составит большого труда протянуть длинные, костлявые руки и перебросить неуклюжую фигурку через ограждения. Никто даже не заметит. Никто не удивится. Подумаешь, поскользнулся.

Чертово магическое мышление… Вроде четвертый десяток пошел, а в голове все равно какие-то идиотские фантазии. Будто и не изменилось ничего с детства. Он растер онемевшие щеки. На мгновение, даже трещины скрылись среди облаков.

Словно их там никогда не было.

На Игоря нахлынули воспоминания, сухая и горькая кинолента, протянутая сквозь трахею.

2002

Мальчик бежал, перескакивая через заросшие мхом кочки. Он жадно глотал горячий воздух, и с каждым шагом слезы лились все сильнее. Где-то позади раздавались крики, но он старался их не замечать. Игорю чудился голос матери, что заставляло бежать еще быстрее, еще дальше от того, что ему довелось увидеть.

Странная картина застыла перед глазами и обжигала едва ли не больнее раскаленного летнего солнца. Мать стояла на четвереньках, ее лицо было перекошено не то от боли, не то от радости. Лица мужчины он не разглядел – оно скрылось в непроглядной тени откуда-то взявшейся средь бела дня в хорошо освещенной комнате. И пальцы, пальцы, сомкнувшиеся на шее, слишком длинные для обычного человека. Таких длинных пальцев просто не бывает. Совсем как во сне, если это был сон.

Кажется, отец тоже там был. В его руке блестел нож, а раздутый живот покрывали темно-красные полосы. Люди – знакомые, родные, чужие что-то говорили ему, но он слышал лишь треск телевизионных помех. Игорь выскочил из избы и побежал, не разбирая дороги. Другие обитатели лагеря тоже вели себя очень странно, срывали с себя одежду, катались в пыли. Кого-то громко тошнило. Обезумевший студент даже погнался за мальчишкой, но быстро отстал.

Их пустые, холодные глаза сверкали золотом.

Теперь он даже не помнил, как давно это было. Могло пройти десять минут или несколько часов. Отец научил его определять время по солнцу, но все полезные знания от волнения выветрились. Да и солнце не двигалось, оно застыло в незримом грязном янтаре и светило через эту ядовитую линзу. Мальчик вдруг понял, что больше не слышит криков. Исчезли птицы, и даже постоянный гул мошкары затих. Сухие ветки, только что хрустевшие под ногами, теперь трескались практически беззвучно.

Глухая тайга сменилась низенькими скрюченными тисами, извивавшимися на склоне холма, а внизу раскинулось озеро. Совершенно неподвижная черная вода не отражала свет. Игорю показалось, что эта широкая тьма лишь на мгновение замерла, что она сейчас вырвется и поглотит все вокруг, в том числе и его самого.

Мальчика вырвало. Спутанное сознание не заметило жуткой вони, но нос не мог не отреагировать. Над озером висела гнилостная дымка, скрывавшая берег и осыпавшая ее серыми хлопьями. Под ногой что-то булькнуло и расползлось. С удивлением, Игорь разглядел щупальца.

В тот момент он вспомнил документальный фильм, что видел по телевизору. Там говорилось, что бывает с умирающими китами, ложившимися на океанское дно. Зрелище мальчику запомнилось, и он никак не ожидал встретить нечто подобное в реальности, тем более в жаркий полдень на берегу лесного озера.

Здесь тоже лежали киты.

Бледные гиганты точно пытались выбраться из воды, но намертво застывали в мешанине грязи и гальки. Вместе с ними берег усеивали дельфины, тюлени, моллюски и крабы. Все это кисло на жаре и источало чудовищные миазмы, но он все равно шел вперед, повинуясь странному давлению. Воображаемая рука тянула его за ворот, а другая толкала в спину. Возле завалившегося на бок кита, у самой кромки воды стоял каменный столб с золотистыми прожилками. На ступеньке кто-то ждал его. Игоря еще несколько раз вырвало, прежде чем он сумел подобраться достаточно близко.

Молодой человек в рваной куртке лежал, прислонившись к столбу. Его голова была повернута в сторону – один мутный глаз следил за Игорем. Мальчик подозревал что второй половины лица просто нет, но был слишком напуган, чтобы сделать шаг и убедиться в этом. Кожа мертвеца ничем не отличалась от пузырившейся зеленой кожи раздавленного осьминога.

Парня он узнал. Один из студентов, помогавших отцу на раскопках, однажды поделился с ним шоколадкой. Вот только давненько его не было в лагере.

…Уж не про него ли говорили на кухне взрослые?

—И-игорек, ты что ли? — прохрипел Егор, шевеля единственным глазом. Он попытался поднять руку, но часть присохших пальцев осталась на каменной плите. — Рано тебе сюда еще, не время.

Одно шокирующее видение столкнулись с другим, и мальчик впал в ступор. Ему снова хотелось бежать, но ноги отказывались слушаться. Позади него мертвый кит испустил поток вони, как если бы сделал глубокий вдох.

— Ты же… умер? — робко спросил Игорь.

— И такая хрень случается, — ответил парень совершенно спокойно, считая произошедшее абсолютной мелочью. Он прокашлялся, исторгнув шипящую пену. — Не думал, что именно вот так повернется. Бабушка учила, там наверху сплошные облака и ангелы.

— А на самом деле? — мальчик был не уверен, что ему хочется так рано и внезапно узнать правду, но язык ему не повиновался. Тело задавало вопросы мертвецу, разум просто кричал глубоко внутри.

— На самом деле все не совсем так. — рассмеялся Егор, но смех оборвался хрипом, а затем перешел на бульканье. — Посмотри наверх. Внимательно посмотри.

Мальчик поднял глаза. Прямо над столбом, через все озеро и до самого горизонта проходила полоса. Небо онемело грязным стеклом, и глубокая трещина зияла в самой середине. Оттуда медленно падали серые хлопья.

Пепел. Прах.

— Что это?

— Знаешь, братишка, как бывает. Есть такие события, очень громкие, грязные и страшные.

— Как война? — перебил его мальчик. Сердце неприятно кольнуло. Он вспомнил брата, что однажды уехал на зеленом грузовике. Уехал навсегда. Брат был веселым парнем, совсем как Егор.

— Как война. — согласился мертвец. — Или зима, страшная зима. Ни то и ни другое, но оба сразу. Они говорят, мы здесь забыли обо всем, расслабились. Но из пустоты уже выехал Царь с челядью и однажды он протащит свое великолепие через грязь нашего существования. Кхе. Прости, братишка. Когда мы говорим о Нем, мы иногда говорим не своими словами.

— Разобьешь кружку, — продолжил он. — И вода разольется по полу. Кинешь камень, и по стеклу пойдут трещины. Это страшное событие, оно в будущем, еще совсем нескоро, но раскололось оно знатно. Вот и трещины. Дошли аж до людей, которые построили древний город. Им удалось заглянуть внутрь. Ох, Игорек… Не надо тебе знать, что там внутри. Я видел. И Дмитрий Александрович видел. Думаешь, чего он так сюда рвался? Знаю, что думаешь. Как он мамку твою, эх… Она теперь тоже в курсе. И батя. Да не волнуйся ты, это все понарошку. Не настоящее. Настоящее оно только в головах. Шел бы ты отсюда, малец. Нам-то уже ничего, а тебе может еще и удастся пожить.

Егор оскалился.

Он резко дернулся, но плоть вросла в камень слишком крепко. Лишь половина мертвеца бросилась на все еще застывшего в одной позе мальчика. Резкий хлопок.

Белизна.

Трещины.

Голоса.

Перед ним было лицо. Совершенно живое, здоровое, с нормальными глазами. Незнакомый мужчина тряс Игоря за плечи. Рядом с ним громко произнесли. — Да наркоты они там все обожрались, интеллигенты сраные. Понаедут из своих городов, так башню и сносит.

Это было последнее, что он отчетливо помнил из того дня. Дальше все смутно, как в желтом проспиртованном сне с длинными руками. Игоря нашли какие-то люди. Может быть, спасатели. А может, местные жители. Для него все происходящее надолго стало единым неразличимым потоком.

Мать он больше не видел, да и с отцом разговаривал раз в месяц. Старик ушел из университета, сильно запил. Постоянно ездил в полицию и по больницам.

Сына отправил к бабушке на другой конец города.

Не раз Игорь задавался вопросом, что именно случилось там, в лагере, прежде чем он сбежал, но ответы ускользали сквозь пальцы. Никто будто не знал правды, а если знал, то не хотел ему говорить.

По слухам, мама вернулась в Воркуту вместе с дядей Димой, да и с людьми из лагеря ничего страшного не произошло. Все были живы, здоровы, обновляли странички в социальных сетях. По слухам и не было никакого странного городища, да и быть не могло. Откуда в тайге взяться кладбищу китов? И Егора всего лишь пырнул деревенский парнишка, приревновавший местную девку к студенту из города. Все, как и сказал дядя Дима. Ничего не было и ничего не будет, просто еще одна распавшаяся семья. Мало ли таких?

И никто не приближался с другой стороны, чтобы протаранить жизнь Игоря и вообще все жизни, покрыть время и пространство сеткой трещин. Так или иначе, река времени утопила все, кроме этой несуществующей пробоины.

2021

— Как давно? — спросил он жену.

Видел по лицу, что она была готова отшутиться, но почему-то смолчала. Здесь, посреди метели, они остались одни и скрывать правду все-таки смысла не было. Странно, ведь вокруг так много других людей, тоже запертых в своих металлических коробках.

— Три месяца. Я не хотела, все как-то само завертелось. — начались ненужные оправдания. Он закинул в рот еще две капсулы.

— Прекрати, отравишься.

— Да плевать. — Игорь протер глаза. Где-то там, во мгле, кто-то громко завыл. Он отчетливо это слышал. Возможно, Лена тоже слышала, потому что именно в эту секунду резко вздрогнула. — И что? Вот так просто завертелось?

— Знаешь, как бывает. Он просто вызвал к себе в кабинет, слово за слово и завертелось. Мне, может быть, внимание было нужно. Об этом ты подумал? У тебя то приступы тревожные, и ты сидишь за компьютером с каменной рожей, ничего не хочешь, ничего не знаешь. То работа твоя дебильная, где об тебя ноги вытирают, зато вкалывать надо за десятерых.

Женщина перешла в контратаку.

— И такая хрень случается, — пробормотал Игорь.

— Что теперь, скандал устроишь?

Он не ответил. Снова включил радио, что неожиданно заиграло совершенно иную песню.

—… странные звонки. Я напоминаю, что, если вам кажется, что вы в опасности, гораздо разумнее позвонить в 112, полицию, скорую, но никак не на радио. — голос у девушки был взволнованный. Параллельно она говорила с кем-то еще, но слушателям не дано было разобрать слов собеседника. — На площади? Ты уверен? Да в смысле, тогда бы экстренно…

Лена нажала на кнопку. — Нет, ты погоди. Даже орать не будешь? Тебя что, это вообще никак не заботит?

Игоря измена жены очень заботила, просто она отошла на второй план. Его жуткое «снежное чувство» ревело трубами отходящего парохода предупреждая об опасности. Что случилось на площади? Что там вообще творится в буране? Почему давние события всплывают в голове, причем в самой нежелательной, пугающей форме?

Радио ответило лишь треском. Игорь достал телефон, но интернет показывал одну жалкую полосочку. А ведь еще пару минут назад Лена спокойно с кем-то там переписывалась! От злости он едва не швырнул гаджет.

Что-то гулко стукнулось о стекло с его стороны машины. Какая-то незнакомая тетка буквально елозила языком по стеклу, словно минога, присосавшаяся к стенке аквариума. Игорь вдруг оказался с ней лицом к лицу.

…Малыш, не убегай. Ты все не так понял!

Память вернулась иглой, вонзившейся в висок.

…Теперь мы всегда будем вместе. Ибо мечты глупца ведут только к одному финалу. То, что было до сна и то, что будет после лишь иллюзии для очнувшихся.

Ему хотелось как можно быстрее избавиться от сумасшедшей, прилипшей к стеклу, но машины не двигались, а открыть окно и разобраться не позволил сковавший руки страх. Ее глаза. Словно неведомый художник высосал весь цвет и залил бесстрастное сияние ядовитого солнца, висевшего над мертвыми китами.

Лена этого явно не видела, а если и видела, то поругаться с мужем было для нее гораздо важнее. Игорь подумал, что жена специально над ним измывается, зная, насколько он сейчас взвинчен. К счастью, психованная исчезла за те секунды, пока он отвлекся, но расслабиться мужчина не успел, как и убедить себя в том, что ему все же показалось. На мосту творилось необъяснимое.

Прохожие спешно двигались в обратном направлении. Некоторые бежали между машинами, спотыкаясь и скользя по свежему льду. Видимость по-прежнему была отвратительной. Он мог судить лишь по теням, что теперь в панике удалялись от тоннеля, к которому все это время стремились попасть. Один человек забрался на ограждения и птицей взмыл вверх, исчезнув в метели.

— Игорь! — Лена трясла его за плечо. — Поговори со мной!

Он едва сдержался.

— Ты разве не видишь? Может эта твоя чушь подождать? — прошипел Игорь сквозь сжатые зубы. Вид у него был довольно свирепый, судя по всему. Жена отпрянула.

— Совсем от своих таблеток чокнулся, дебил! — рявкнула она и попыталась вырвать банку из рук Игоря. Он извернулся, но при этом случайно задел локтем замок и выскользнул из машины, плюхнулся задницей на дорогу. Спину сразу лизнул морозный ветер. Пробегавший мимо человек едва не налетел на него, выругался вслух и принялся долбиться в двери застрявшего неподалеку автобуса.

Теперь Игорь отчетливо расслышал крики. Ему показалось, что вопли раздаются отовсюду, что кричат убегающие в панике, кричат запертые в своих машинах, сама метель воет от боли.

Огромная тень казалась все ближе.

2013

Окна в отделении были распахнуты настежь, и по коридорам гулял холодный осенний ветер. Все, кроме него, ощущали невыносимую духоту, и Игорь оказался в меньшинстве. Оставалось только надеяться, что теплый плед спасет от простуды. Воевать с соседями по палате и санитарками сил не было.

Ему довелось делить тесную комнатку еще с тремя пациентами. Совсем дряхлый дед большую часть времени спал, а спортивный парень в желтой футболке все норовил свалить на ночь домой, с переменным успехом. Эти ребята предпочитали молчать – за них говорил третий. Сосед оказался своеобразным мужиком. Игорю казалось, что как минимум половина из всех офигительных историй, которые он рассказывал беззастенчивое вранье. Пограничник, браконьер, дайвер, легкоатлет… Кем только не был загадочный небритый товарищ с маленькими вытаращенными глазками. Чего только в жизни не повидал.

Игоря такие люди раздражали. Слишком уж их было много, слишком громко они говорили и не имели никакого представления о личном пространстве. Он хотел как можно быстрее убраться из больницы, а вот чего Игорь точно не хотел, так это есть суп из мяса медведя. Поэтому на контакт шел неохотно и в беседу особо не лез.

Операция прошла два дня назад, но навязчивые мысли о последствиях заставляли проверять вещи в пакете и сбрасывать настройки телефона. Маленькие ритуалы сбрасывали давление во внутреннем котле, но со временем маленьких ритуалов нужно было все больше и больше.

— Короче, ныряли мы на островах. — снова начал Андрей, человек-и-пароход. — Но не там, где все тусуются, а в самом конце. В курсе, там, где акула еще пацану ноги отгрызла?

— Ну. — ответил другой парень, не отрываясь от подушки.

— Я прыгаю, потому что жопой чую там что-то интересное. Как тогда, плыву – смотрю, торпеда лежит. Ну, вся ржавая, ясен пень. Я аж охерел. И короче мы с Саньком идем в бухту. Опускаюсь я на дно и понимаю, на дне полное днище. Хах. Игореха, икру будешь?

Тот покачал головой.

— Как знаешь. Так вот, на дне просто все дохлое, все. Ладно там, когда морские звезды валяются, ежи. А тут рыба, просто ковер из, мать ее, рыбы. Ну ладно, думаю. Учения постоянно, вояки может чего разлили. Хрен с ним.

— Я бы сразу вылез. — ответил второй.

Андрей гордо задрал башку. — А хули нам, военным рыбакам? Ты слушай. На дне целый слой этой дохлой чухни, но он не просто валяется. Он шевелится, ползет. Ну, то есть ты смотришь и понимаешь, это не песок с камнями там внизу, а как желе вперемешку с дохлятиной. Я Саньку машу. — он вдруг как-то резко изменился в лице. — Братан там в этой дряни барахтается, оно его за ногу держит.

— Типа, как щупальце?

— Ну не щупальце, нет конечно. Но оно как ил, размывается в воде, и, если в эти разводы попал – сразу тянет вниз. Я к нему сразу же. Там вблизи вообще нихерища не видно, всякие ошметки несет в харю, как в метель на улицу вышел. И вода чего-то вот вообще не холодная, а такая мерзенько теплая.

На этом месте Игорь не выдержал. Он сделал вид, что ему просто надо выйти из палаты, и ноги его при этом совсем не трясутся. Не дослушав рассказ Андрея, он выскочил в пустой коридор. Сквозняк сразу пробрал до самых костей, и он дрожащими руками застегнул кофту на все замки.

— Не спится?

Возле открытого окна стоял доктор. Анестезиолог, чьего имени Игорь не запомнил, и кто содрал с него лишних двенадцать тысяч за более качественный наркоз. Этот врач вроде не должен был дежурить, но Игорь особо и не разбирался в их расписании.

— Так никто не спит пока. — ответил он.

— Вы извините, я просто вижу. — замялся худощавый доктор. — У вас определенные проблемы, скажем так, психологического профиля.

— Просто мнительный. — Игорь пожал плечами. — Тревожность. Наши больницы как-то не располагают к оптимизму.

— Не поспоришь. Я понимаю, это не мое дело, но все же, как ваш лечащий врач, в некотором смысле, не могу не обратить внимания. Вы к профильному специалисту не обращались?

Профильным специалистам Игорь не доверял. Слишком легко было получить клеймо на всю жизнь, помимо того, что и так терзало его изнутри каждую ночь.

— Как-то не было возможности.

— Ясно. — анестезиолог порылся в кармане. — Но вы подумайте, подумайте. Может быть, зря мучаетесь.

Он протянул Игорю маленькую плашку с ярко-красными капсулами. — Вот, хорошее успокоительное, продается без рецепта. Все лучше, чем без ничего. И ложитесь спать пораньше. Многие проблемы от сбитого режима.

Доктор ушел, а Игорь остался стоять у окна. Там, с другой стороны горели яркие огни и длинные ветки тянулись в помещение, как костлявые пальцы. По стене соседнего дома протянулась черная трещина с грязными краями. Возле нее, странная парочка, одетая явно не по погоде, выясняла отношения. Седой мужик хватал свою спутницу за руки. Та продолжала биться в истерике.

От зрелища его отвлек Андрей.

Сосед по палате бесшумно выплыл из темноты и встал рядом с Игорем. Показал ему сигарету, по выражению лица понял, что это отказ. Однако сам закурил.

— Ясно. Чего сбежал тогда?

— Воздухом подышать решил.

Небритый мужик выпустил несколько колец дыма. — Мы когда на берег вылезли, у Санька вся нога была в мясо и с червяками. Пришлось отрезать. Он потом не выдержал, пулю себе в башку пустил. Но это не из-за ноги. Это потому, что сниться нам эта херня начала, вот он и сломался. А я бухаю. Пока помогает. Просто вижу, что ты тоже из-за чего-то загоняешься.

Игорь задумался, насколько же дерганым он выглядит раз уже второй человек за двадцать минут поднимает эту тему.

— Ты держись, братан. Если что надо, помогу, чем смогу.

Сосед хлопнул его по плечу и вернулся в палату. Через несколько часов его увезут, а следующим утром в кровати будет уже новый пациент.

…

Что-то тяжелое упало на Игоря сверху, прижимая его к кровати. Сухая и горячая рука зажала рот. В темноте он едва разглядел вытаращенные глаза Андрея.

— Тише, тише. Не мычи, тут люди спят. Не дергайся, все нормально. Не укушу.

Игорь еще не проснулся полностью и никак не мог сообразить, что происходит и откуда он вдруг снова появился. Андрей был гораздо крупнее и тяжелее, ослабленному операцией тюфяку было никак не выбраться из-под него.

— Ты ведь понял, да? Я сразу увидел, как глазки загорелись. Ты знаешь, что это за херня была. — его рот расплылся в мерзкой улыбке. Прямо в лицо Игоря летели слюни. — Когда вынырнул… Когда на лодку залез. Во-о-о-т такой ком жижи из носа высморкал!

Андрей шептал, но за каждым его словом скрывался сухой, царапающий треск.

— Мы высадились на берег, потому что Саньку надо было перевязать ногу, кровь остановить, вся херня. А там… Там столбы. Ты знаешь, что это за столбы, мудила. Вот ты точно знаешь, жопой чую! Когда к ним подходишь, током бьются. И если долго стоять, зенки становятся как у желтушных.

К своему ужасу, Игорь догадывался, о чем говорил обезумевший сосед. Кусочки мозаики встали как нужно, а разговор с мертвецом поднялся из глубин памяти, как пузырь газа из гниющего озера. Он вдруг понял, что желтые коридоры больницы и пыльный воздух мало чем отличаются от свалки на берегу неподвижного водоема. Его собеседником был еще один мертвец.

Они все остались там. Распадающийся на части Егор, чьи останки перемешивались с тающей плотью китов. Родители и дядя Дима, бившиеся в экстазе, плясавшие под певучую дудку неведомой силы, протекшей через трещины.

— Санек пустил себе пулю в лоб. — прорычал Андрей. — А я нет, я держусь. Я бухаю. И вижу сны. Ты сны видишь, скажи мне? Про него. Про то, как он несется сквозь бескрайние снега

…под забытыми звездами. Жестокий, ясный, синий, он мчится сюда, чтобы вобрать этот хрупкий мир, этот прекрасный труп, поглощенный бесконечной революцией. Что приходящее может знать о бесконечном?

Андрей словно пробрался назад в мир живых через густую паутину. К его плечам и спине цеплялись переплетенные нити, покрытые сажей. С потолка и углов свисала такая же угольно-черная сеть, дрожавшая от сквозняка.

Игорь дотянулся до тумбочки, но нащупать свободной рукой удалось только кружку с прокисшим кефиром, оставленную с вечера. Он старался не целиться в висок, но хряпнул как получилось. Разлетевшиеся осколки больно оцарапали щеку, а вот сосед лишь дернулся в сторону и повис на своих сетях. Этого было достаточно, чтобы Игорь смог сползти на пол.

Но что дальше? Сердце колотилось.

Разбудить второго соседа, или бежать прочь? Если бы это была обычная драка, но нет же, нет… Университетские археологи никуда не делись, невидимые, они вмерзли в ядовитый безвременный лед вокруг трещин. Событие приближалось, нечто предсказанное древними, о которых Игорь ничего не знал и ничего не хотел знать.

Он снова побежал, чуть не снес с петель дверь в палату.

Теперь он осознал, почему ему больше не было холодно и откуда взялся кружащийся пепел. Странное пламя танцевало в бесконечно протянувшемся коридоре, закручивалось в больные слепящие спирали. А в центре всего этого высокая фигура, царапавшая рогами потолок.

Лик последней зимы, слишком величественный, слишком прекрасный чтобы смертный разум мог полностью его осознать, слишком большой, чтобы проникнуть сквозь узкую щель. Из других палат тоже выбегали люди со сверкающими глазами.

Под музыку криков, треска и рвущейся, запекающейся заживо плоти они в слезах падали на колени и ползли в сторону сгорбленного создания в бумажной короне, небрежно натянутой на ребристые рога, немытые массы у ног посетившего город древнего правителя.

Сквозь расползавшиеся от жара по краске трещины Игорь услышал голоса родителей, и на него тоже снизошло озарение. Он не хотел приближаться к фигуре. Не хотел заглядывать внутрь. Нет, что-то тянуло его прочь, некий крошечный участок мозга, мешавший странному влиянию зацепиться.

Игорь не придумал ничего умнее, чем перескочить на дерево прямо за открытым окном, но ветка оказалась не настолько прочной как он себе представлял.

…

Пожар в больнице целую неделю был главной городской новостью. Видео пациентов, прыгавших из окон пятого этажа, наводнили социальные сети, вместе с призывами наконец плотно заняться пожарной безопасностью, найти крайних, наказать непричастных, наградить невиновных.

Все это прошло мимо Игоря. Он упал с дерева, но отделался лишь ушибами. Всю эту неделю он куда-то ходил, что-то делал, с кем-то разговаривал. Ему задавали вопросы, и он отвечал. Возможно даже связно. Как и в первый раз, последствия трагедии упокоились в трескучем сугробе безразличия. Очнулся он только когда встретил Лену.

2021

За несколько секунд она стала чужой.

Лицо самой близкой женщины стало таким же, как у других безумцев. Как пьяная, Лена вышла из машины и тут же упала, принялась исступленно хлопать по ледяной крошке, стирая ладони до крови.

Тем временем, застрявшие в пробке пустились в пляс. Неистово хохоча, они вытаскивали друг друга наружу, чтобы слиться в порыве страсти или же причинить боль. Гул и треск, с другой стороны, стали слишком громкими для них, надломили утомленными стрессом мозги. Их ярко-желтые глаза сверкали в угасающих сумерках. По мосту прокатилась волна свободы, но Игорь словно остался на камне среди прилива.

— Нельзя заменить одно безумие другим. — сказал он тихо, отвечая самому себе на давно занимавший его вопрос.

Водитель автобуса затих, изо всех сил ударившись головой о стекло, но в его кабине продолжало орать радио. У ног Игоря отец утирал красные слезы плачущего ребенка, бормоча. — Не бойся, мы встретим его вместе, уже все хорошо.

— …изгоняющий формы осколок иного мироздания! Мы лишились своей красоты, изуродовали наши тела и обезобразили лики гневом. — вещала все та же девушка. Видимо, волна уже успела докатиться до студии. Она тяжело дышала, а на фоне раздавалось странное хлюпанье. — Возрадуемся прибытию последней зимы, ибо Джонрё, Одинокий царь здесь, чтобы наставить на путь истинный своих белых детей!

Игорь поднял глаза.

Метель ожила. Темная фигура вышла на первый план, застыв между опорами моста. Одинокий царь пробил дыру лбом и заглянул в реальность во всем своем великолепии. Игорь разглядел покрытую панцирем голову со множеством маленьких желтых глазок, совсем как у беснующихся людей. Изогнутые лапы сороконожки перебирали связки безликих, дергавшихся в петле. Белая маска все так же небрежно одетая на уже не пытавшегося скрыть свою сущность монстра.

Царь склонил голову, будто снисходительно посмотрел на Игоря. Их глаза встретились, но человек нашел в себе силы прервать контакт. Он высыпал в рот оставшиеся таблетки и бросился к рыдавшей на снегу Лене.

Сейчас Игорю хотелось верить, что все это плод его больного воображения. Что много лет назад отец едва не убил свою жену и бывшего друга, когда поймал их на горячем. Что сам Игорь всего лишь подрался с пьяным соседом по палате из-за чего начался пожар. Что не было никакого События, и что Царь Зимы не прибыл чтобы объединить все и вся в вечном разлагающимся мире и спокойствии. И что лицо ему царапает обычный снег, а не мертвый и не пепел.

Рядом громко хлопнуло, сбив его с ног.

Танк ехал прямо по крышам скопившихся автомобилей, не обращая внимания на хохочущих под его гусеницами безумцев. Прогремел еще один выстрел. Голова чудовища на мгновение скрылась в облаке пламени.

Игорь обнял жену, рыдавшую кровавыми слезами, и прошептал. — Он не всесилен, слышишь? Он ничего не смог мне сделать, ничего не смог… Просто пробил дыру, чтобы все растрескалось. У меня есть идея. Мы справимся, но только вместе. Тише, тише.

У него действительно появился план, рожденный из кусочков мозаики, которую Игорь собирал всю жизнь. Но чтобы проверить эту теорию нужно было вернуться обратно, к неподвижной глади черного озера, встретиться с Царем лицом к лицу. Игорь схватил Лену за руку и потащил к ограждениям.