Эхо Атолла: Сквозь Искажённый Рассвет

Глава 1: Утопленный Мир

Резкий, оглушительный удар. Я открыла глаза, пытаясь вскочить с постели, и меня тут же швырнуло на пол. Точнее, попыталось швырнуть, но я каким-то чудом уцепилась за край матраса. Металлический скрежет пронзал ночь, будто сам корабль разрывали на части. «Что за чёрт?!» — успело пронестись в голове, прежде чем каюта резко, до невозможности, накренилась. Лампа над моей головой билась о потолок, искрила, и всё погрузилось во мрак.

Темнота. И этот звук. Скрежет деформирующегося металла, крики людей из коридора, казалось, кто-то бил по стенам. Звон разбитого стекла. А ещё… запах. Озона, какой-то горечи, и резкий, тошнотворный аромат солёной воды. Вода уже хлестала под дверью, холодная и неотвратимая. Паника накатывала, как волна, мгновенно выбивая почву из-под ног. Моё сердце колотилось, как у загнанного кролика.

Я спотыкалась, пытаясь найти свой спасательный жилет. Где он, чёрт возьми?! Резкий пронзительный скрип, и я услышала голос капитана из громкоговорителя, искажённый помехами: «…эвакуация… всем к шлюпкам…» Но его слова утонули, которые заглушал нарастающий рёв стихии, нечто большее, чем просто шторм. Это был не просто ураган, это… это. Такое чувство, что океан решил нас поглотить. Я резко мотнула головой, стараясь отстраниться от звуков.

Моя сумка. Моя проклятая сумка! Там же мой ноутбук, мои документы, все мои заметки по расследованию. В панике я потянулась к ней, но корабль снова содрогнулся, и она скользнула по мокрому полу. Я видела, как она медленно уплывала к зияющей пробоине в стене, образовавшейся от какого-то удара. «Нет! Нееет!» — вырвалось у меня. Я попыталась дотянуться, но было слишком поздно. Она исчезла в кромешной тьме за бортом, в объятиях бушующей стихии. Вся моя работа, моя личность, моё «я» — всё ушло ко дну. Чувство беспомощности и ярости охватило меня, вытесняя страх. А потом....

А что было дальше? Всё как в тумане. Обрывки воспоминаний, словно вспышки молний в кромешной тьме. Холодные струи воды, сбивающие с ног, пронзительный свист ветра. Яркий свет сигнальных ракет. Запах крови и гари. Чьи-то руки толкали меня. В шлюпку? Казалось, да. Ледяной холод океана, который захлёстывал лицо, лишая возможности дышать. И затем… пустота. Я точно помнила этот холод, этот ужас. Но как я оказалась в этой шлюпке? Кто меня туда посадил? Как долго я там была? В моей голове образовалась чёрная дыра, будто кто-то вырвал целые куски памяти. Попытки сосредоточиться вызывали только головную боль, сквозь которую проступали лишь ощущения: пронизывающий до костей холод и давящая пустота. Я не знала, сколько это длилось. Часы? Дни? Воспоминания рваные, как обрывки старых газет: вот я качалась на волнах, вот соль обжигала губы, вот слышался какой-то скрип. Или это всё приснилось? Мозг отчаянно пытался зацепиться за хоть что-то, но всё ускользало.

Яркий, назойливый свет пробивался сквозь веки. Голова гудела, будто там отплясывал целый оркестр. Первое, что я почувствовала помимо пронизывающего холода и пустоты — грубый песок, набившийся в рот. Он скрипел на зубах с мерзким привкусом соли и чего-то ещё, горького. Глаза жгло, но я заставила себя открыть их. С огромным усилием мне это удалось.

Надо мной – раскидистые листья пальм, которые колыхались на ветру. Синее-синее небо, без единого облачка. И солнце. Ослепительно яркое, оно проникало сквозь тонкую ткань моей одежды, согревая и выгоняя этот проклятый холод. Я откашливалась, снова и снова, такое ощущение, будто мои лёгкие всё ещё полны морской воды. Слышался шум прибоя. Монотонный, успокаивающий, но в то же время такой… бесконечный. Одинокие крики чаек. Я попыталась встать, и с трудом мне это удалось. Сидела на белом влажном песке. Он был слегка прохладным, видимо, ещё не нагрелся от солнца. Всё тело ломило, каждая мышца кричала. В голове стоял лёгкий туман. Я попыталась оглядеться и наткнулась взглядом на раскинувшиеся на песке тела других людей. Как и я, некоторые уже пытались подняться, выглядя при этом слегка комично, словно дети, делающие свои первые робкие шаги. Я сделала пару облегчённых вздохов: к моему облегчению, я здесь не одна. Ещё раз окинула всех взглядом. Лица были знакомые, вроде бы. Вот мужчина с сединой на висках, кажется, француз. Вон та азиатка, совсем молодая.

Наконец, я повернула голову к океану. И дыхание перехватило.

Его нет. Корабля нет. Ни единого обломка на горизонте, ни одной другой шлюпки. Только бескрайняя, кобальтовая синева, простирающаяся до самого края мира. Это не просто остров. Это… это конец света. Моего мира — точно конец. Я сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь унять дрожь.

И начала судорожно шарить по карманам своих шорт и нательной рубашки. Ничего. Ни телефона, ни часов. Всё потеряно. Даже зажигалка, которую я всегда носила с собой. Пусто.

Кто-то из нашей группы, молодой парень, кажется, немец, хрипло пытался что-то сказать на ломаном английском: «Мы… одни?» Его глаза были полны такого ужаса, что мне стало ещё страшнее. Мой собственный голос сорвался, когда я попыталась ответить. «Je ne sais pas…» — вырвалось у меня. Я сама не знала. Я ничего не знала.

Я огляделась. Вдалеке, метрах в тридцати от нас, полузатопленная, лежала наша спасательная шлюпка. Её задняя часть отсутствовала. Это означало, что выбраться отсюда нам не светит, по крайней мере, в ближайшее время. Если вообще светит. Из меня невольно вырвалось несколько нервных смешков. Чувство абсолютной, леденящей изоляции накрыло с головой. Как будто весь мир, кроме этого маленького клочка суши, просто… исчез. Я сильно сжала свои веки, как будто это поможет. Ха.

Какое-то время мы просто сидели, ошарашенные, не зная, что делать. Вскоре поднялся крупный, крепко сбитый мужчина лет сорока с проницательным взглядом – как я позже узнала, его звали Адебовале и он был из Нигерии. Движением головы он указал на джунгли. Или, точнее, на то, что здесь было джунглями – плотные заросли пальм и каких-то странных широколистных растений. Он с какой-то странной уверенностью пошёл туда, а мы, как стая перепуганных цыплят за наседкой, двинулись за ним.

Мы шли шаг за шагом, ступая мокрыми ногами по мягкому, теплому песку. Каждый шаг давался с трудом, тело всё ещё болело, а голова гудела. Ноги были будто не свои. Я плелась сзади, тяжело дыша. Журналист во мне, даже полумёртвый, всё равно пытался работать. Глаза сканировали горизонт, искали хоть что-то, что могло бы быть спасением. Обломки. Самолёт. Ещё шлюпка. Но там была только бескрайняя, чёртова синева. А где-то глубоко, внутри, зудела мысль: как так идеально ничего нет?

Попытки подать сигнал были жалкими. Молодой немец, Ганс (или Ханс, как он представился, я уже не помнила точно), попробовал разжечь костёр. Достал из своей спасательной жилетки какой-то герметичный коробок с сухим спиртом. Но дрова… все сырые, и странный едкий дым тут же развеивался над верхушками пальм, едва поднимаясь выше метра-двух. Бесполезно. «Никто не увидит, Марианна, никто не ищет», — прошептала я себе. Но всё равно подняла кусок какого-то бревна и попробовала выложить на песке SOS. Выглядело это так же жалко, как и ощущалось.

И тут произошло то, что я не побоюсь назвать чудом.

Мы брели вдоль берега, высматривая что-то, что могло бы быть едой или укрытием. Вдруг Лина, та самая молодая азиатка, радостно вскрикнула. Она стояла у небольшой скалы, из которой тонкой, почти невидимой струйкой текла вода. Родник! На этом чёртовом необитаемом острове, посреди океана, бил родник! Это было… невероятно. Никогда в жизни я так не радовалась обычной воде. Мы жадно пили, подставляя ладони, а потом, используя куски раковин как черпаки.

Потом, чуть поодаль от родника, мы наткнулись на деревья, увешанные кокосами, а под деревьями были кусты с гроздьями странных ярко-красных плодов. Их никто не знал, но Лина — кажется, она биолог — строго запретила их кому-то есть. Предложила сначала отловить какое-нибудь животное и угостить им. "Надо быть осторожными, ведь мы не знаем, что здесь ядовито, а что безопасно," — добавила она, её голос звучал неожиданно уверенно.

«Слишком хорошо», — мелькнуло в голове. Мой журналистский цинизм, даже в этом аду, никак не хотел отключаться. Это было подозрительно. Вот ты переживаешь ад, корабль исчез без следа, связи нет, ты застряла на забытом богом острове… и бац! Идеальная погода, родник с чистой водой, расположенный подозрительно близко к морю, и необычайная урожайность диких растений. Никаких дождей, никаких аномальных ветров. Можно это всё списать на удачу, но. Слишком. Идеально. Для катастрофы. И эта настораживающая гармония казалась зловещей в своей безупречности.

Я огляделась. Понимая, что необходимо зафиксировать все детали, я стала спрашивать у других выживших, нет ли у кого-нибудь бумаги и карандаша. Моя журналистская хватка подсказывала: "Когда мы выберемся, я напишу сенсацию!" Я постаралась детально описать всё, что с нами происходило на этом острове, включая мои навязчивые мысли об этой "идеальности". И всё равно что-то мне казалось странным. Мой мозг, привыкший к поиску логики, сопротивлялся этой… необъяснимой удаче.

Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в алые, оранжевые и фиолетовые тона. Красиво, чёрт возьми. А на фоне заката люди под предводительством Адебовале принялись строить укрытие. Очень надеюсь, что это всё не затянется надолго.