Его Хранитель. Сказание о Хоши.

Глава 1. Живая Звёздочка.

В Бездне всё было как всегда: бесчисленное множество парящих островов срывались вниз, разрушенные почти до основания непрерывно появляющимся то тут, то там, молниями. Бесчисленное множество новых островов, чёрных изломов, пространственных петель появлялось практически тут же, заполняя образовавшуюся пустоту. Всё было как всегда. Ничего особенного.

Лишь одного места Бездны никогда не касались молнии и прочие стихии, а изломы обходили его стороной. Это было чудесное по красоте и одновременно самое ужасное место. Её сердце, дворец Ничто в котором жил Он. Гаррет. Создатель и повелитель в центре Нигде из которого был только один известный путь – в Никуда.

Красота Сердца была неописуема в прямом смысле: каждый входящий сюда видел его именно таким каким хотел сам: прекрасным дворцом, величественным монументальным городом или комплексом зданий, бескрайним райским уголком с мифическими, а то и вовсе несуществующими животными – всё зависело от разума входящего. Он представлял – Бездна воспроизводила, только и всего. Но этот секрет знали лишь двое – Он и Она. Повелитель и Богиня, живущая вместе с мастером. Именно так в основном она предпочитала называть Гаррета. В зависимости от её настроения он мог быть мастером, хозяином, повелителем, Ретом, чёрной тучкой и ещё много – много кем. Повелитель Сердца Бездны, впрочем, не возражал. Ему было всё равно на свои многочисленные прозвища.

— Недурно. Действительно недурно. Пожалуй, мне стоит сказать тебе спасибо, Богиня.

— Спасибо? Необычно звучит из твоих уст, мастер. А за что, позволь спросить? – усмехнулась девушка, глядя на юношу чуть ли не исподлобья.

— Твоя идея сотворить как ты сказала… ах да, йокая, оказалась весьма и весьма занятной. Я даже немного заинтересовался. Спасибо, Богиня. Держи. Он твой, как я и обещал.

— И Бездна не рухнула. Чудеса. Осторожнее, мастер! Он тебе не кукла! Гаррет, чтоб тебя! – ахнула она, с нежностью беря лёгкое, и пока ещё бесчувственное, тельце.

Юноша, вновь восседая на огромном чёрном троне, лишь бесстрастно усмехнулся. Она была его первым и вне всяких сомнений лучшим творением. Больше никто не смел вести себя так с ним. Без почтения, без уважения, без…страха.

— Вы так хорошо смотритесь вместе. А может, ты забыла, как вдыхать жизнь в творения?

— Отстань. Он – наше совместное творение. О мастер, как же он красив. Он будет моей…сияющей звёздочкой – улыбнулась девушка, глядя в закрытые глаза ребёнка, которого держала на своих руках.

— Сияющая звёздочка? Хм… Хоши получается. Недурно. Так тому и быть. Нет, я не хочу, чтобы он меня увидел и запомнил. Вдохнёшь в него жизнь у себя.

— Но почему, мастер?! – её белые брови вопросительно взвились вверх, а сам Гаррет поморщился от световой вспышки, способной ослепить целую планету со всеми живыми существами.

— Йокаи и прочие твои будущие игрушки меня не интересуют. У нас договор: ты не вмешиваешься в мои дела с вольтерами, я не встреваю во всё, что ты когда – либо создашь на протяжении всей бесконечной вечности. Мне будет более чем достаточно просто наблюдать.

— Ты такой зануда, мастер! – фыркнула она. Сияющая вспышка – вот и всё, что осталось от неё. Повелитель Ничто вновь остался один в тронном зале Сердца. Ничего особенного.

………………………………………………………………………………...

Само совершенство. Совершенство и никак иначе. Нежные черты лица. Ушки и хвост белее снега, тонкое, кажущееся хрустальным, тельце. Обманчивое впечатление. Ничто во вселенной и даже в Бездне не смогло бы оставить на нём и царапины, а если бы произошёл какой-то сбой, то регенерация и полное отсутствие чувства боли, а вместе с этим и болевого шока от ран способного замедлить восстановление, исцелили бы Хоши мгновенно. Богиня не могла насмотреться на своё маленькое чудо, первое живое существо вселенной, не считая многочисленные творения своего мастера.

Она будто бы нарочно оттягивала момент пробуждения, желая насладиться сполна этим мгновеньем истинного единения матери и сына, йокая и Богини. Вздохнув и улыбнувшись, девушка наклонилась, а её губы коснулись губ Хоши. Золотое сияние из девушки перешло в тело первого из всех первородных йокаев. Поток света всё шёл и шёл, озаряя своим сиянием огромный золотой замок. Она давала ему больше, чем Гаррет даровал любому вольтеру. Её сила, знания, её Любовь соединились где – то, глубоко внутри вызвав вспышку сразу трёх цветов: голубого, золотого и белого. Дрогнули стены золотого извечного замка, посыпались в пустоту камни и элементы конструкции. Прикрыла глаза и сама виновница. Самое сложное было позади. Она сделала это. Она создала и наделила Хоши самым главным – душой.

Погладив ровные и гладкие как шёлк белоснежные волосы мальчика, губы Богини теперь припали к его лбу: знания вселенной, её тайные мысли, переживания, её Вера в него – всё это неслось вовнутрь тела первородного. Он сиял уже не снаружи, он светился изнутри. Лишь золотистые рунные символы выступили на левой щеке, да кончик хвоста и кончики лисьих ушек навсегда сменили цвет: с белоснежного на золотой. Она сделала это. Она создала и наделила Хоши разумом и свободной волей. Даровала тот самый «храм», который мог выдержать знания Богини и не сломаться при этом.

Руки, коснувшиеся его тела не только сияли золотистым цветом, но и были горячи словно ядра сотен звёзд – праматерей, что творил Гаррет. Раскрылись глаза мальчика. Бывшие обычными, зрачки раз и навсегда изменили форму на вертикальную. Той энергии, а именно она жаром растекалась по всему телу йокая, хватило бы на несколько полноценных вселенных, не то, что на одно живое существо. Расчёты Гаррета и мольбы Богини оказались верны: это тело не только выдержало, оно ещё и практически мгновенно поглотило весь этот невероятный объём энергии, которая к тому же моментально и равномерно распределилась. В каждую клеточку, в каждый уголок.

Мальчик задёргался, выгнулся в мостик, упал с ложа. Глаза были широко раскрыты, ноздри и рот жадно открывались и закрывались, но это были лишь конвульсии: ни кислорода, ни какого-либо малейшего подобия не существовало ни во вселенной, ни в бездне. Наличие же носа было простой прихотью Богини: с ним её создал Гаррет, с ним, по своему подобию, она создала и Хоши.

Тепло окутало всё тело. Оно не жгло и не грело: оно просто растекалось, даруя покой и защиту. Уверенность и чувство безопасности. Она сидела около золотого древа, поднимающегося вверх чуть ли не до самой бесконечности, и смотрела на него. Молча, не говоря ни слова. Это было и не нужно: взгляд Богини светился чистой, ничем не прикрытой любовью. Он не отталкивал, наоборот – притягивал только что народившееся творение.

С улыбкой девушка глядела на попытки сына встать. Он упал один раз, второй, третий. Не сошла она даже тогда, когда Хоши стал ползти к ней. Белоснежный хвост метался из стороны в стороны в сторону, ножки и ручки двигались в прямо противоположных направлениях, мешая ему продвинуться хотя бы на метр вперёд, заставляя извиваться на полу золотого замка.

— Хо – ши. Моя сияющая звёздочка. Хоши… Хоши Ллейгр – нежно позвала она, протянув к нему свои руки.

В очередной раз её свет осиял над ней и теперь уже воссиял над ним. Взгляд её сына более не был пустым. Он более не был куклой. Дарованное имя благословило его дало смысл душе и телу. Гаррет давал имена вольтерам чтобы связать и проклясть их, её же наделение именем было совсем иным. Оно благословляло и давало смысл жизни.

— Мама… прошептал он, вставая. Хвост заходил ходуном.

Богиня не выдержала. Закапали золотые слёзы счастья. И там, где они падали, расцветали сады невероятной красоты. Голос Хоши был подобен самой сладкой мелодии, которую она только слышала. Нежный, мелодичный голос был полным отражением её, но ещё было в нём что – то, чего даже она пока не могла понять.

— Верно малыш. Я твоя мама. Я твоя мама! – утерев слёзы счастья воскликнула она. Тело Богини будто бы нечто извне подбросило вверх, а уже через миг, она, стоя на коленях обнимала, гладила и целовала сына так нежно, как только могла. Хоши в ответ улыбнулся и закрыв глаза прижался к ней. Сознание зажглось. Разум – заработал. Душа – гармонировала и резонировала со всем окружением внутри золотого дворца. Он – первый среди всех первородных йокаев, действительно, родился. Идиллию нарушал разве что его белоснежный хвост, живший своей собственной жизнью.

— Мама – с улыбкой повторил он, ухитрившись убрать голову с её плеча к явному неудовольствию Богини.

— Да, Хоши? Что – то случилось? Всё хорошо? – обеспокоенно спросила она, готовая на всё.

— Ммм… ты так приятно пахнешь…этим, что вокруг тебя и меня – улыбаясь и шевеля ушками сказал он.

— Ты чувствуешь запах света?! – поражённо воскликнула она. Этого не могло быть. Этому даже она училась у Гаррета хоть и была соткана из него.

— Угу. Такой приятный и тёплый запах, матушка – подтвердил он, потеревшись носиком о Богиню.

— Я уже тобой горжусь Хоши. Ты и правда моя сияющая звёздочка – улыбнулась девушка, поцеловав сына в лобик.

………………………………………………………………………………...

Если ранее Богиня служила и выполняла приказы и распоряжения Гаррета, то сейчас с одной стороны стало всё гораздо проще, с другой – гораздо сложнее.

Всё дело было в Хоши: Повелитель Ничто и она создали действительно нечто. Таких результатов не предполагал Гаррет, об этом не могла даже мечтать Богиня. Хоши…он был ребёнком! Он не стал мгновенно взрослым, обретя невероятные знания для служения. Он не присягал Рету, не клялся в верности своей матери. Он просто жил и его тело едва ли изменилось за те десять раз что девушка уходила и возвращалась обратно из Бездны.

Единожды объяснив сыну, что снаружи для него сейчас слишком опасно и что выходить наружу не стоит, да и выходить было, собственно, некуда, она ушла в первый раз.

Каково же было удивление Богини, когда, вернувшись обратно она застала Хоши ровно на том же месте, что он и был перед уходом.

— Ну мастер ну ты и…кхм. Проворчала она, обняв подбежавшего к ней йокая.

Причины злиться действительно были. Да что там, она сама не один раз наблюдала одну и ту же картину: новорождённые вольтеры все как один будто бы подчиняясь какой-то неведомой силе внутри их тел решали проверить что снаружи Сердца. Бесчисленное множество было уничтожено Бездной, ещё столько же карал сам Гаррет за непослушание. Но вскоре повелитель Ничто смирился с этой аномалией. «Что ни говори ребёнку, бесполезно. Пока не проверят сами, не успокоятся. Что ж. Пусть проверяют. Так даже забавнее – сказал он ей однажды.

Хоши стал первым исключением из, казалось бы, устоявшихся в голове Богини правил и стереотипов. Абсолютное послушание и абсолютная любовь к матери. Ей даже не нужно было проверять. Невидимый остальным свет её тела и энергия полностью резонировал и гармонировал со светом тела и энергией, тёкшей внутри тела первородного йокая.

— Скажи малыш – ты сам хочешь слушаться каждого моего слова или что – то внутри тебя говорит тебе быть послушным? – как-то спросила она сына, внимательно глядя в золотистые глаза йокая.

— Нет! Я сам хочу постоянно радовать тебя, матушка! Мне очень нравится твоя улыбка! А свет говорит, что ты можешь грустить, радоваться и даже злиться и тогда улыбка пропадает. А это не очень хорошо – тут же отрапортовал Хоши, удобно устроившись на коленях Богини.

«Он не только не умеет врать он ещё и бессознательно развивается. О мастер, какое же чудо я…кхм, мы создали!» - мысленно восхитилась девушка.

— Ты моя золотая звёздочка, ты знаешь это? – улыбаясь, произнесла она вслух.

В ответ Хоши только улыбнулся и кивнул.

— Знаю, матушка. Скажи, а что мне делать? – спросил он, глядя Богине прямо в глаза.

………………………………………………………………………………...

Девушка знала, что этот момент рано или поздно наступит. Знала, ведь сама заложила в нём это. Но она не предполагала, что это случится так скоро. Её восхитительный сын, её золотая звёздочка, сам, безо всяких намёков с её стороны выказал интерес к обучению. И это всего лишь на сотое её возвращение из Бездны! Просто поразительно!

— Хоши. Послушай меня внимательно. Я мечтаю и очень хочу создать великое множество самых разнообразных творений. Хочу дать им кров и дом. Хочу, чтобы они жили в счастье и покое. В гармонии и радости. Чтобы у них появлялись свои маленькие и милые творения. Хочу наполнить пустующую вселенную жизнью. Ты же помнишь, что я тебе говорила?

— Мы в золотом дворце изначалья. Вокруг нас лишь Бездна и Ничто. В ней нет ничего, нет жизни. Лишь где – то там обитают творения моего Отца – вольтеры. Да, матушка, я помню – серьёзно сказал Хоши, почесав голову и пригладив свои отросшие практически до самых колен, белоснежные волосы.

— Хорошо. Продолжай, сынок.

— Кажется… я понимаю, матушка. Я знаю, как ты меня любишь, но предполагаю, что ты бы очень хотела, чтобы я помог тебе? – пряча глаза, робко предположил он.

— Всё совершенно верно, Хоши. Но для этого тебе придётся научиться многому. По – настоящему многому. И это будет очень и очень не просто – серьёзно сказала Богиня, глядя сыну прямо в глаза.

— Я готов! Готов на всё, матушка – только и ответил сын, поправив ворот белоснежных одеяний, в которые был облачён. Он был предельно серьёзен. Хвост с золотым кончиком вновь ходил ходуном и жил абсолютно отдельной, своей собственной жизнью.

………………………………………………………………………………...

— Очень интересный экземпляр. Но зачем ты пришла ко мне, дитя? Я ведь итак могу посмотреть, чем ты занимаешься со своим йокаем, если захочу.

— Предпочла нанести личный визит своему мастеру. Вот именно, если захочешь – сделав ощутимое ударение на "если", процедила Богиня. Её возмущало безразличие в голосе Гаррета. Его же – веселили её попытки дуться, её постоянно меняющееся настроение, забавляла даже злоба, эхо которой было способно очень сильно помять не только Бездну, но даже само Сердце.

— Я не против того, чтобы ты учила его. Но ты здесь не только поэтому. Моё разрешение тебе вовсе не требуется. Я помню наш договор. Так зачем ты пришла, Богиня? – спросил Гаррет. Холодом его голоса можно было заморозить всё бесконечное Ничто с Бездной за компанию.

— Я бы хотела, чтобы он обучился моему свету, а после…мы бы ушли в мироздание. Я ухожу от тебя, мой мастер. Дело не в тебе, хозяин. Дело во мне. Я хочу дать жизнь той, что там, на другой стороне реальности. Посадить семя в заброшенном мной и тобой детище, во вселенной – твёрдо произнесла она, но голос девушки дрожал, а руки и вовсе сжались в кулачки.

Будь у неё сердце – оно было колотилось как сумасшедшее. Имей она кровь – она бы вскипела от волнения. К счастью или нет, Богиня не имела ни того, ни другого.

— Дело твоё. Ступай, я не возражаю. Только перед уходом обучи его своим световым фокусам, иначе отчасти моё творение погибнет, едва переступит порог твоей золотой клетки – подумав, озвучил свое решение Гаррет.

Сказать, что она была удивлена – не сказать ничего. Они всегда были вместе, он всегда говорил ей, насколько она важна для него и что только с ней ему существовать гораздо интереснее, чем одному. Её мастер так и остался для Богини неразрешимой головоломкой. Он мог залезть в её голову, она в его – нет.

Голова девушки низко склонилась, правая рука с вытянутой горизонтально ладонью поднялась вверх. Но даже так она не смогла убрать с лица улыбку.

— Ну хотя бы этикет запомнила. Нет, я не сержусь. Я предполагал, что моё дитя однажды захочет…прогуляться. Иди же, Богиня. Может быть, я даже буду наблюдать за тобой – улыбнувшись мягко и тепло, сказал Рет. Такие улыбки были невероятной удачей и редкостью. Но эту удачу она не поймала: радость одобрения была слишком велика и закрывшийся световой портал прямо перед ликом Повелителя Ничто был лучшим тому доказательством.

………………………………………………………………………………...

Хоши ходил по залам золотого замка кругами. Хоть их и было неисчислимое множество, ему всё равно казалось, что он прошёл все вдоль и поперёк. Из ребёнка первый среди первородных йокаев стал юношей, стал красивее и выше. Взгляд фиксировал детали содержимого комнат, по которым он ходил, ожидая возвращения матушки. В одной все столы были заставлены резными игрушками, которые он делал с помощью света, пытаясь изобразить своего Отца, мамочку и самого себя. Тысячи из них вышли уродливыми, тысячи были сломаны неудачным применением света, и лишь несколько десятков были действительно красивыми.

А вот и большой зал от пола до самого верха увешанный картинами, нарисованными при помощи всё того же света, но разных оттенков. Мать научила его разбивать, казалось бы, неделимый белый свет на семь различных оттенков: алый, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий и конечно же, фиолетовый. При помощи столь богатого светового арсенала и постоянных рассказов Богини о том, из чего состоит Бездна, как и в каких условиях, а главное, что окружает любимцев Отца – вольтеров, золотой дворец постепенно наполнился тысячами картин. Одни показывали огромный чёрный как самое тёмное Ничто, город. Таким видела Сердце Бездны Богиня. На другие были нанесены молнии, разрывающие на куски бесчисленные каменные острова. На третьих Хоши запечатлел разнообразные деревья, траву, сотни видов цветов, даже животных, среди которых ходили, лежали, ели и спали вольтеры – очередная загадка для Хоши. А вот в этой слегка тёмной зале…

— Он дал согласие! Дал согласие, сынок! Я научу тебя всему, что знаю сама, после чего мы с тобой вместе исполним нашу мечту! – едва ли не прокричала, появившаяся перед ним, матушка.

Улыбка озарила лица обоих. Хоши обнял её и рассмеялся от счастья. Богиня обняла его и рассмеялась от счастья. В золотом дворце, парившим на границе реальностей воцарилась полная идиллия. Белоснежный хвост Хоши с золотистым кончиком жил своей собственной жизнью.

Глава 2. Новый друг.

Первый шок прошёл, прошла и первая радость, вызванная решением Гаррета – отпустить Богиню и их совместное творение во вселенную – совместный проект повелителя Ничто и Богини, до которого ни у него, ни у неё не ещё не дошли руки.

Главное требование, которое расценивалось что матерью, что сыном как забота Рета состояло ровно в одном: обучить дитя, сделать его сильнее, дать ему шанс выйти наружу и выжить. Работы предстояло много и далеко не ко всему можно было приступить немедленно.

Хоши не нуждался записях, даже не знал, что это такое ровно до тех пор, пока матушка не пришла к нему, держа в руках свиток, созданный из чистой энергии. Он светился синевой, золотые письмена состояли из света самой Богини.

— Что это синее, мам? – поинтересовался он.

— Правильный вопрос, малыш. Ты ведь ещё ни разу с таким не сталкивался. Это энергия, чудесная энергия с помощью которой можно сотворить всё, что угодно. Есть идеи, как это назвать? Так, чтобы было красиво? – улыбнувшись, спросила она.

Белоснежные ушки пришли в движение. Заходил ходуном было и хвост, но его владелец, цыкнув, успокоил его.

— Ма…мама…нет! Магия! Магия, матушка! Как насчёт магии? В ней будет частичка тебя, частичка того, как я зовут тебя – презабавно шевеля ушками, предложил он.

Она не могла сдержать смех. Стоило ей принять задумчивый вид, как белоснежный хвостик с золотистым кончиком не просто заходил как бешеный из стороны в сторону. Вся зала наполнилась методичными постукиваниями об пол.

— Хмм…Хоши!

— А!? Я!

Она расхохоталась. Её сын и без того натянутый как струна, мгновенно вскочил, буквально впившись в неё своим взглядом. Руки были сжаты в кулаки, ушки то вставали торчком, то бессильно падали обратно словно увядшие цветы. Он очень волновался.

— Встать! Сесть! Встать! Сесть! Туда! Нет, сюда! Здесь! Нет, там!

Он окончательно растерялся, заметавшись по залу. Бегал из стороны в сторону, поскальзывался, чудом оставался на ногах, падал, снова поскальзывался и снова падал.

— Ну а теперь… пробуй! Ты не понимаешь, о чем я, но твоё тело понимает. Беги быстрее чем можешь! Иии раз!

Эмоции, волнение, абсурдные и бесполезные приказы, физические нагрузки, поспешность безо всякой цели сделали своё дело. Рванув с места, Хоши почувствовал, что словно наполняется чем – то изнутри. Разлетелись в клочья белоснежные одежды.

Это не было воем, это было мелодичной песнью, в которой было всё: страх, восхищение, констатация результата. Перед Богиней стоял огромный золотой лис с белыми кисточками на ушках. Золотой хвост так же оканчивался белым кончиком. Он был выше неё во много раз. Ещё немного и он смог бы достать в прыжке потолка золотого дворца изначалья. Глаза, однако, сменили цвет и лишь вертикальные зрачки остались золотыми.

— Брааво! Какой ты у меня красавец. Ну, успокоился? Ахаха! Хоши, хватит! Ну что за несносный ребёнок – притворно заворчала девушка, вылизываемая со всех сторон. «Ребёнок» скакал вокруг неё, тёрся носом, хвостом, всем телом. Он был в восторге, она была в восторге от его восторга.

«А как мне вернуться обратно, матушка?!» - прозвенел его чуть испуганный голос в её голове. Обучение телепатии было одним из пунктов обучения, но теперь этот пункт можно было смело вычёркивать.

«Просто успокойся и используй нос. Это не просто украшение между глаз. Создай поток энергии. Втяни её им. Выдохни через рот. Будь абсолютно спокоен. Вот так.» - прозвенел уже глас Богини в голове первородного йокая.

Первый блин всегда комом. Правда, в случае с Хоши это было бы правильно назвать первым чихом. Затем вторым, третьим, и даже четвёртым. Создать поток энергии не было проблемой: она и без того генерировалась в бесконечных объёмах по всему дворцу. Проблема была повелевать ей, направлять её. Девушка рассмеялась. Подошла, поцеловала носик и взъерошила, ставшую было грустной, моську.

— Я тебя люблю, Хоши Ллейгр. Больше всего на свете. Больше себя, больше жизни – только и сказала она, глядя в его глаза.

Золотая дымка тут же рассеялась. Он стоял перед ней в своём изначальном облике. Даже одежда была полностью восстановлена.

— Ну вот и всё, моя звёздочка. А ты отчаялся. Никогда не отчаивайся, пробуй до победного и всё получится. Обещаешь?

— Обещаю, мам. Ты… ты так веришь в меня! Я никогда и ни за что не подведу тебя, даю тебе слово.

— Ну вот и славно. Рада, что ты успокоился. Да, слово «магия» подходит. Красиво, элегантно и даже памятно – подмигнув сыну, сказала Богиня.

— Продолжим. Не спорю, тебе не нужны свитки, пергаменты и книги. Не перебивай меня своим взглядом, родной. Я расскажу и покажу, что такое пергаменты, из чего состоят свитки, как выглядят книги.

— Хорошо. Прости, ма.

— Они понадобятся другим, да и тебе самому я думаю, понравится читать свет. И не только читать, но и говорить на его языке. При его использовании я использую особый тембр, особую вибрацию голоса. Слова становятся песней и так намного легче управлять им. Но сначала – поздоровайся с новым другом, как я. Поприветствуй. Он капризный, не обидь его, Хоши.

— Да, хорошо мам. Я готов.

— Прекрасно. Quel amrun, i'Lúthien.[1]

Хоши не сводил глаз с матери. Глаза мгновенно фиксировали как изменилось горло, как натягивались, а затем расслаблялись голосовые связки, несказанно удивился чудному голосу матери, который стал похожим на мелодию.

— Suil, calen ardhon.[2] – произнёс он. Связки напряглись невероятно, горло будто бы само закипело изнутри. Не выдержав, он закашлялся.

— А разве я сказала, что будет легко? Ты очень талантлив, но ошибся. Смотри внимательно, малыш. Quel amrun![3]

— Звучит совсем иначе, но значение ровно тоже самое. Этот язык не подчиняется стандартным правилам. Одно и тоже слово можно сказать десятками интонаций, перевод же будет одним и тем же. Ну, попробуй, Хоши. Я в тебя верю.

— Quel amrun, i'lass.[4] – произнёс йокай. Связки успели привыкнуть к натяжению, кашель же он подавил, проглотив подступивший к горлу, комок.

— Quel amrun - quel amrun. Arwen! Apa yé lass úra! Vinelya naa. Lassea, poldora. Mélye tye ónya, arwen?[5]

Хоши огляделся. Спереди – никого. Сзади и по бокам – тоже. Он ойкнул, когда его волос слегка коснулись. Из его тени вышло золотое облачко, приняв смутные женские очертания. И оно – улыбалось, казалось, даже посмеивалось.

— Ion nánye fílio. Mana i quetë lámatyë tenno vé turuva ná.[6] – процедила Богиня. Казалось, даже в самом дворце стало немного холоднее.

— Aiya, quetë! An caurë roquen tenya melanyë, herenya![7] – поклонившись девушке, ответила сущность.

— Ну здравствуй, дитя Богини – пропела она уже на обычном языке.

— Здравствуй...те? – робко предположил йокай, попеременно глядя то на маму, то на сущность.

— Быть вежливым хорошо, но только не всегда и только не с ним [8]. Это воплощение света. Зови его…а так и зови – Свет. Я подумала, что будет скучно просто владеть силой и оживила её. Получилась эта постоянно трещащая морока. Но, без неё я бы засыпала на уроках твоего отца, Хоши.

— Ох не говори! Ну и нудный дядька! Сильный, но нудный. Я тоже даже пару раз всхрапнула. А помнишь, когда мы контролировали вольтеров? Ох и дело то было, и не…

— Помолчи, пожалуйста. Тебя вызвали представиться и не более того. Ты свободна.

— Слушаю и повинуюсь, бука. Хоши, был чертовски рад познакомиться! Если что, зови! Я знаю много секретов твоей матери! –лукаво подмигнув, вежливо попрощалась сущность, став сначала золотым облачком, а потом и вовсе, исчезнув.

— Лучше не зови, замучает – засмеялась матушка.

Хоши стоял и переваривал случившееся. Он был в восторге. Сбит с толку. Восхищён и невероятно рад. Всё вместе. Матушка не торопила его. Лишь смотрела на него хитрым взглядом.

— И я правда смогу создавать, овладев столь чудесным языком? – наконец подал голос первородный.

— Правда, Хоши, правда. Но Свет очень капризная. Нужна железная воля и чёткость приказов, чтобы не просто управлять ей. Нужно взаимное доверие. Изделие или существо, созданное железным приказом, будет в разы хуже изделия или живого существа, созданного в обоюдной гармонии, а ещё лучше в хорошем настроении.

— Да, это я понимаю, матушка. Как же здорово! – улыбнулся Хоши. Его белоснежный хвост жил своей собственной, отдельной жизнью.

………………………………………………………………………………...

Язык Богини - янигоб[9] на поверку оказался вовсе не таким сложным, как казалось первородному на первый взгляд. Важно было одно: вкладывать в интонацию, в произношение всего себя, всю душу. Это получалось у него просто превосходно.

Заминка была в другом, а именно – в разнообразии самого языка. С помощью магии, мать и сын буквально непрерывно создавали великое множество фолиантов и книг, записывая и переводя на язык Света каждое слово со всеми его вариациями произношения на янигоб. Как и обещала, девушка показала сыну, что такое книги, пергаменты и свитки. Их компактность приятно удивила его, и он согласился вести свои записи прямо в них, не растрачивая силы на краткие версии пергаментов. Ими занималась исключительно Богиня, записывая с помощью света особо сложные слова и выражения.

Всё написанное пелось и, следовательно, имело форму песни или стихотворения. Лишь краткие команды имели стандартную форму и могли быть записаны как заурядный текст.

— Интересное дело. Даже забавное.

Хоши поднялся с места, вскочила и Богиня. Дворец, укрытый лучами света, содрогнулся, уступая место холоду и пустоте, стремительно наполнявших его изнутри. Лишь яркий свет девушки, схватившей своего сына за руку, уберег его от пагубного воздействия.

— Мастер. Не ждала тебя так скоро – вежливо поклонившись сказала она. Склонился в поклоне и Хоши.

Гаррет, который всегда был в облике юноши, сейчас выглядел совершенно иначе. Вместо этого перед ними стоял то ли дух то ли призрак, от которого исходило нечто среднее между светом и тьмой. Оно, подобно плащу укрывало его, но и расползалось повсюду, шарахаясь лишь от самых смелых лучей света.

— Вы оба в работе, как я погляжу. Хоши. Верно?

— Верно, отец. Рад наконец – то тебя увидеть, отец – улыбнулся повелителю Ничто первородный йокай.

— Ты не научила его врать? Как интересно, Богиня.

— Не научила. Он не твои вольтеры, Гаррет. Он будет совсем иным. Зачем Повелитель Ничто пожаловал в мою скромную обитель? Ты мог меня вызвать. Что – то срочное?

Тьма и страх взвились над Ретом, окутывая весь золотой дворец изначалья черной пеленой. Богиня и её сын, окружённые куполом света, защищавшего их и те – невольно вздохнули и поёжились. Рету, однако, достаточно было повести пальцем, чтобы тьма и страх, исходившие от него, вернулись в свою обитель, у его ног.

— За это я её и люблю, сын. Они никогда меня не боялась. Ни в момент создания, ни после. Тебе повезло. Она замечательная мать.

— Я знаю, пап – мягко сказал Хоши. А затем, несмотря на возражение Богини, просто подошёл и обнял отца. Свет лучился от его тела, и даже тьма Рета не осмеливалась тронуть его.

Повелитель Ничто сначала удивился, а затем и вовсе принял тот самый облик юноши. Руки владыки обняли сына в ответ, на лице же появилась та самая, очень редкая, тёплая улыбка.

— Хахаха. Ты не перестаёшь меня удивлять. Я уже даже не жалею, что решил заявиться сюда без всяческого приглашения.

— И без подарка – проворчала успокоившаяся Богиня.

— Как можно без подарка? За кого ты меня принимаешь? Не такого, как вы себе представляете, но он будет.

— О чём это ты, Рет?

Он прошёлся по залу. Везде идеальная чистота и порядок. Всё вокруг дышало светом, теплом и любовью. Тысячи томов янигоба уже аккуратно стояли на совсем недавно созданных магией, полках, стеллажах. Начало было неплохим.

— Будут у него братья и сёстры. Будут, Богиня. Обещаю тебе. Хоши превзошёл все мои ожидания, а потому я позволяю тебе создать ещё таких как он. И сам буду помогать тебе в этом. О, чёрт. Прикрой глазки, сынок.

— А?..

— Скорее. Ау.

Ярчайшая вспышка света осветила и дворец и всё, что было за ним. Гаррет притворно заворчал, одним глазом наблюдая за неконтролируемой радостью Богини, которая буквально танцевала, бегая по залу словно малая девчонка. Рука Рета накрыла глаза Хоши, который мог ослепнуть от столь колоссального выброса.

— Вот такая у тебя мать. То серьёзно – серьёзная, то дитя, каких надо поискать, сынок – негромко сказал он, щурясь от света.

— Да! Я убедила этого старого засранца! Ну наконец – то!

— Я не…

— Уважаемый Владыка Ничто, мой Создатель и Повелитель Гаррет - Заткнись!!! Не порти мой триумф!!

— Пф, как прикажешь. Грубиянка.

— Чёрная тучка! – рассмеялась Богиня.

— Чёрная тучка? – полувопросительно хихикнул Хоши, глядя на отца.

— Ах, это? Тебе интересно? Ну ладно. Расскажу тебе сказку.

— Я весь во внимании, па!

— Что ж, хорошо. Жил – был Гаррет. И всё у него было хорошо. Тихо, спокойно. Спал он сколько хотел, пребывал в постоянном покое. Но взбрендило Гаррету пойти пройтись, найти кое – что, может даже кое – кого вновь. Создал Гаррет фонарик, дабы по пути расползался свет. А потом захотел твой папаша поговорить хоть с кем – ни будь, вот только был лишь он и никого более. Оживил я тот свет, который сам создал. Назвал его Богиней. Дал силу, волю, разум, способность говорить и чувствовать. Наверное зря. Шучу. Не надо ещё одной вспышки. Шучу, говорю! Кхм. И таким активным оказалось творение отца твоего, что не даёт мне покоя с того самого момента, зовя меня чёрной, неподвижной тучкой, которая любит только спать да создавать вольтеров. Мораль сей сказки такова: будешь создавать кого – смотри, чтобы он не свёл тебя с ума своей активностью – уже смеясь, закончил Гаррет.

Хоши рассмеялся в голос, глядя на сконфуженное лицо матушки. Его всесильный и ужасный отец оказался даже близко не таким, каким он себе на воображал, слушая рассказы Богини о нём. Да, он был грозным и холодным, но также не был лишён того тепла и света, что пребывал в матери, а теперь пребывал и в нём.

— Вы просто идеальна пара, мам, пап – закончив смеяться, заключил первородный.

— Да никогда в жизни!

— Вот ещё.

Он рассмеялся снова, глядя на то, как синхронно отвернулись друг от друга его родители. Они и впрямь идеально подходили друг другу, но почему – то не хотели этого признавать. Или признавали глубоко внутри самих себя, но не хотели этого озвучить. Истину не знал никто, разве что сами родители.

— Ты ведь хорошо учишь моего мальчика, фонарь ты непоседливый?

— Да уж куда лучше тебя, горшок с мечом!

— Тебя стоит хотя бы раз осадить, Богиня.

— А ты попробуй, старотученция! Песок ещё не сыпется?

Сначала Хоши поцеловал руку отца. Затем, подойдя ближе, наградил поцелуем в щёчку матушку.

— Пожалуйста, любимые мои, не ссорьтесь. Вы выглядите ну просто как…как дети, а воспитателем тут являюсь я – с напускной серьёзностью сказал йокай, внутренне торжествуя от того, как сконфузились и его мать и даже его строгий отец.

— Вы же должны подавать мне пример, иначе… зачем мне учиться у тех, кто не может договориться не то, что сам с собой… друг с другом?

— Ты его научила манипуляциям.

— А от тебя у него тот самый голос.

— Неплохо, скажи, Богиня?

— Просто идеально, Рет. Мы лучшие.

— Вот! Совсем другое дело! Я в вашем полном распоряжении, мои любимые, мудрые родители – осознанно вильнув своим белоснежным хвостом с золотым кончиком, сказал, обнимая обоих, Хоши. Дел было в самом деле слишком много. Янигоб нужно было изучить досконально. И лишь затем отправиться в столь желанное им и Богиней, путешествие.

[1] Здравствуй, свет.

[2] Здравствуй, светлый.

[3] Здравствуй, свет!

[4] Здравствуй, свет.

[5] Приветствую – приветствую. Госпожа! А он быстро учится! Смешной какой. Ушки, хвостик. Ты создала себе питомца, госпожа?

[6] Он мой сын. Придержи свой болтливый язык или я разгневаюсь.

[7] Ах, как скажешь! Даже злой букой я тебя люблю, госпожа!

[8] Свет не имеет пола и может быт как «ей», так и «им», говорит как в мужском, так и в женском роде. Примечание автора.

[9] Янигоб=Богиня наоборот. Примечание автора.

Глава 3. Новый дом.

Что и говорить, а учителя у Хоши были самыми лучшими что во вселенной, в которую он собирался, что в Бездне, на границе которой находились они с матушкой.

Познания его отца, Гаррета, были значительно глубже знаний Богини. Оно и понятно – он был её создателем, а не наоборот. Если матушка учила его извлекать и применять силу, знания, способности, таящиеся глубоко внутри него, то повелитель Ничто занимался в основном тем, что развивал в своём сыне контроль за своими чувствами. Мать это и не запрещала, но и не одобряла.

— Чем лучше настроение и чем сильнее он чувствует, тем лучше у него получится создавать и управлять светом, Рет, ну неужели непонятно?

— Дисциплина и правильность произношения немаловажны, дитя. Твой Свет должна чётко понять, что вы не только друзья, но также слуга и господин. Иначе, она может начать сама управлять им. Неужели не ясно?

— Пф, ты всегда страхуешься. От чего? Кроме меня, тебя, нашего сына и твоих вольтеров ничего нет.

— Хмм. Да. Считай это просто проявлением заботы, Богиня. И не мешай мне проводить урок с сыном.

— Хоши, он тебе не слишком надоел? Ты только скажи.

— Нет матушка! Отец просто замечательный учитель – искренне признался первородный, вызвав гордую улыбку Гаррета.

Богине ничего не оставалось, кроме как фыркнуть и выйти. Она не могла ничего с собой поделать: её любовь к своему первенцу выходила за всякие рамки и границы. Она постоянно переживала за Хоши, ведь ничто её создателя было, пожалуй, единственным неприятным фактом, которой мог нанести её малышу вред даже на физическом уровне.

Умом она понимала, что Рет ни за что не причинит вреда сыну, но поделать с собой ничего не могла. Её размышления прервал Хоши, тихо подкравшийся к ней, она же в свою очередь сделала вид, что не услышала его шагов, что, конечно же, было неправдой.

— Поймал! Мам, папа просто замечательный! Как и ты! Он приглашает меня на экскурсию, и я буду под защитным заклинанием, ты представляешь?

— Привет сынок! О, как же замечатель…что?!

………………………………………………………………………………

Казалось, Бездна, и даже её центр, Сердце, забыли бы как дышать, будь у них для этого нужные органы или магическая структура. Гаррет, сидя на своём черном троне вздохнул и жестом повелел вратам в тронный зал открыться. Свет даже ненадолго ослепил его, а уже через мгновенье он увернулся от луча энергии, прошившей весь дворец, словно тот был бумажным домиком. Дыра была просто впечатляющей.

— И тебе привет, Богиня. Не думал, что так скоро. Что – то случилось? – невозмутимо спросил он, движением руки аннулировав повреждения дворца.

— Что случилось? Ты спрашиваешь, что случилось?! Ты хочешь забрать крошку Хоши в своё ужасное место! Признавайся, ты захотел, чтобы он сам решил остаться в Бездне?! Тогда он никогда не захочет уйти, а я никогда не брошу его! Ты всё это спланировал, мастер?! Спланировал, чтобы удержать меня!? Признавайся!

В ответ Гаррет повёл пальцем. За Богиней появилось чёрное кресло, созданное из мгновенно уплотнившейся до физического состояния, энергией.

— Присядешь? Полагаю, в этой позе даже твой крошечный мозг будет воспринимать информацию куда эффективнее. Сядь же.

— Да пошёл ты!

— Лотос. Я, кажется, приказал тебе: сесть – не пошевелив даже бровью, сказал юноша.

Тело Богини натянулось, словно струна, но противиться она не могла. Уже не могла.

— Знаешь же, что я терпеть не могу принуждать силой, дитя моё. Но, порой, ты даже мне не оставляешь выбора – вздохнул он, глядя на сидящую прямо перед его троном, девушку.

— Да…да сижу я! – проворчала она в ответ, демонстративно положив ногу на ногу.

Он осмотрел её: те же белоснежные узорчатые одежды, оружие за спиной, золотые глаза… она была прекрасна, как и в первый день, когда только появилась, созданная им из чистой прихоти и холодного расчёта.

«Да уж. Хотел пройтись, а вот что вышло. Ты и тут оказалась права, госпожа моя. Жизнь и правда…полна сюрпризов.» - невольно подумалось ему.

— Ты так и будешь смотреть на меня или наконец – то решишься заговорить? – голос Богини выдернул его из мира воспоминаний.

— Кхм. Итак. Понятия не имею, с чего ты решила, что я решу оставить его и тебя в Бездне. Я не собираюсь урезать его и твою свободу, дитя. Хоши сказал, что будет под защитным заклятьем, чтобы его тело не разрушилось?

— Сказал.

— Прекрасно. Но, он скорее всего, неправильно подал тебе остальную информацию. Шутка ли – он был настолько счастлив, что сразу помчался сообщать тебе сию счастливую новость.

— О чём это ты?

— Не он пойдёт на экскурсию. Скорее ровно наоборот: я хочу представить его своим вольтерам, показать пример. Что и как надо. Им было бы полезно. Но я предполагаю…

— Ни за что! – вскочив со стула, вскричала Богиня.

— Вот именно это я и предполагаю. Оттого я и хотел спросить твоего разрешения познакомить его с Ним. После встречи я сотру воспоминания обоих. Но тело Хоши на генетическом уровне станет куда более совершенным и ему не придётся каждый раз укреплять себя защитными заклятьями, чтобы посетить Бездну и её Сердце в будущем.

— О ком это ты говоришь, мастер? У меня дурное предчувствие – нахмурившись, словно грозовая тучка, не спросила, потребовала ответ девушка.

— О нём, конечно. Аттен. Выйди, малыш.

Из тени чёрного трона сначала показались огромные чёрные крылья, затем показался и сам юноша. По – юношески чёрные крылья исчезли, уступив место бесчисленным чёрным цепям, опутавшим всё пространство тронного зала.

— И что это за моток? – сощурилась девушка.Один её взгляд и цепи сперва ставшие цвета золота, разлетелись в пыль, вызвав громкий вздох юноши. Он тотчас преклонил колено и голову перед гостьей Рета.

— Вы действительно та самая Богиня, о которой рассказывал Отец. Я счастлив наконец – то лично встретиться с вами, многоуважаемая! – мягко улыбнулся Аттен, подняв голову.

— О. А этот не такой туповатый и не слуга до мозга костей, как все твои прочие вольтеры. Я тоже рада знакомству, мальчик. И была бы куда мягче, не вызови старик моего гнева.

— О, понимаю. Но если вы ещё раз назовёте Отца стариком я убью вас – продолжая невинно улыбаться, пропел юноша бархатным голосом.

— Аттен. Она единственная, кто имеет на это право. Больше не смей угрожать ей. Она моё первое творение и была до тебя, до всего этого.

— Слушаю и повинуюсь, Отец! – отчеканил, ставший мгновенно серьёзным, юноша.

— Выйди. Взрослым надо поговорить – небрежно махнув рукой на двери тронного зала, сказал повелитель Ничто. Приказ был исполнен мгновенно.

— Теперь я его вспомнила. Ты тогда впервые попросил меня соединить мою силу с твоей. Но ты не говорил, что у тебя что – то из этого получилось, мастер. Нечестно, что я пребывала в неведении, Гаррет – сказала, прокручивая голове чуть ли не земной поклон Аттена, Богиня.

— Он получился идеальным. Мой первый нерафим.

— Нерафим? Разве ты не болен вольтерами?

— Вольтеры, и те, кто будут после – базовое. То, что мне нужно. Этот же мальчик на сто шагов впереди всех. Он же моя гордость, как твоя – Хоши. Поэтому, я хочу посмотреть на них вблизи. Его преданность зашкаливает. Даже слово фанатизм не отразит и десятой доли его верности, Богиня. При этом он первый, кто не стал пленником верности. Ему доступна вся гамма. Ты не спрашивала, вот я и не говорил.

— Хмм. Насколько он старше Хоши?

— Он младше тебе всего лишь на несколько циклов. Неужели ты забыла, что я просил тебя, когда ты ещё не имела постоянную физическую форму? Вся ваша разница исключительно в том, что я… как бы сказать. Загрузил в тебя куда больший объём силы и знаний, искусственно подняв тебя на ступень выше, чем он.

— О. Какая честь. А он не может нас подслушивать? – съязвила Богиня.

— Не может. Как я и сказал – его преданность абсолютна. Можно сказать, Аттен – третье существо в Бездне. Он очень помогает мне сейчас, обучая вольтеров. Надеюсь, это будет успех. Итак. Мы слишком заговорились. Ты согласна, чтобы они провели совместную встречу тут? Даю тебе слово, сразу после неё и он и наше дитя забудут друг о друге, а тело Хоши завершит свою трансформацию. Со стороны будет выглядеть словно взрослый встретился с ребёнком.

— Ааа. Ладно. Но смотри у меня, мастер! Я оставляю за собой право вмешаться!

— Разумеется. Исключительно плодотворный разговор. Мне даже понравилось. Ты можешь идти, Богиня.

………………………………………………………………………………...

— Матушка! Куда ты исчезла?! Я едва не ослеп от вспышки! Всё хорошо?! – воскликнул Хоши, едва Богиня появилась в золотом дворце изначалья.

Девушка улыбнулась, гладя обнявшего её сына по голове. «Даже Аттен уступает моему мальчику» - улыбнувшись уже своим мыслям, подумала она.

— Прости, звёздочка. Гаррет прав, иногда я действительно становлюсь слишком взбалмошной. Нужно было предупредить тебя, извини, дитя моё. Ты…не сердишься?.. – сменив интонацию, спросила она, глядя на сына виноватым взглядом.

— Что ты! Что ты, матушка! Я никогда не буду сердиться на тебя! Это просто невозможно! Нууу вооот! Теперь уже я ощущаю себя виноватым! – спрятав мгновенно покрасневшее лицо на плече у матери, пробормотал он.

Ей ничего не оставалось, кроме как засмеяться. Из виновницы она мгновенной стало жертвой. Забавно вышло, если подумать.

— Я не против твоего визита в Бездну. Гаррет уже наложил на тебя защитное заклятье, ты пахнешь им. Можешь идти хоть сейчас. Я за тебя спокойна, сынок – сказала она и закрыла рот ладонью. Только так девушка смогла удержаться и не расхохотаться в голос, видя перед собой сияющее радостью лицо Хоши. Его белоснежный хвост с золотым кончиком и вовсе отбивал чечётку.

— Ando i coiar ar leryn. Entuluva sin i Chúmë, i esselya na.[1] – приказала она тотчас открывшемуся золотому порталу.

— Спасибо, матушка! Я всё тебе расскажу, как вернусь! – прокричал ей сын, без тени страха шагнув вовнутрь.

— Я и сама посмотрю, неужели можно остаться в стороне, не наблюдая за самым важным событием в моей, да и в твоей жизни? – уже сама себе ответила девушка. Она была одна.

………………………………………………………………………………...

Огромный дворец, сверкающий всеми цветами радуги. Горы, усыпанные тем, о чём он только слышал в рассказах Богини. Деревья! Они и правда существуют! Несравненные водопады, низвергающие вниз бесчисленные капли воды единым потоком. Пруды, водопады, стада животных, свободно гуляющих и питающихся дарами природы. Подняв же голову вверх, Хоши просто застыл, открыв рот: первородный йокай впервые в жизни вместо полотка золотого дворца увидел небо, небесные светила, дающие весь этот свет. Бездна оказалась райским местом, каким он себе и на воображал. Ну просто один в один. Ему никто не говорил, да он бы и не поверил в то, что дом его отца куда ужаснее и мрачнее, чем он может себе вообразить, но Бездна увидела его мечты, и стала такой, как он хотел. Как, впрочем, и для каждого рождающегося в ней или приходящим со стороны.

— Это просто сказка какая – то… прошептал он, сбежав по крутому склону, к небольшому прудику. Ладони стали мокрыми, рот наполнился живительной жидкостью. Хоши простонал от восторга: он впервые попробовал воду. Животные, бродившие рядом нисколько, не боялись его. Казалось, это они с любопытством следили за ним, а не наоборот.

Его организм не нуждался ни в воде, ни в еде, но и не отвергал предложенные своим хозяином дары природы.

— Вкусно? Нравится? Ты здесь впервые?

— Аааа!

— Ахха. Не пугайся, пожалуйстАААА! Какой большой и пушистый хвост!

Он отскочил от него, а Он отскочил от Него. Два юноши уставились друг на друга в полном недоумении. Руки Хоши светились светом, из тела незнакомца вырвались тысячи чёрных цепей и зависли.

— Стой! Я не хочу причинять тебе зла! – одновременно прокричали они друг другу. Поняв, Хоши примирительно опустил руки, цепи же вернулись обратно в тело юноши.

— Прости! Я действительно здесь новенький, Я Хоши ЛлейАААААА!!! Что ты делаешь?!

— Кааакой мягкий и пуфыстыый хвостик! Ааах, блаженство – простонал юноша, зарывшись лицом в белоснежное произведение.

— Так тепло и мягко…. Я словно заново родился…ааах…

— Да пусти ты мой Хвост! Хоть бы спросил разрешения! Не – не – не! Не надо, ну пожалуйста! – взмолился он, увидев, как из глаз совершенно незнакомого юноши потекли слёзы.

— Прости… я просто… никогда такого не видел, вот и не удержался. Я…я больше не буду – утирая слёзы рукавом, извинился тот.

— Как тебя зовут?

— Аттен. А тебя Хоши?

— Да, Хоши Ллейгр. Приятно познакомиться, Аттен. Иии… вот… - покраснев до самых корней волос, пробормотал йокай, возвращая хвост в ещё не успевшие опуститься, руки. Аттен аж застонал от вернувшегося к нему, блаженства. Ллейгр лишь негромко рассмеялся. Рассмеялся и Аттен, но рук от хвоста не убрал.

— Можешь трогать и гладить, только аккуратно, я не против. Мне и … самому было приятно, если быть честным.

— А ты можешь быть нечестным?

— Нет конечно! Это просто словесный оборот!

— Гипербола.

— Что?

— Гипербола. Преувеличение.

— Ничего себе! Матушка такого не говорила! Ты такой умный, Ат!

— Ат? Ахаххаха. Здорово, меня ещё никто так не называл. Что ж, зови меня так, если желаешь, я не против.

— А как тебя обычно зовут? – поинтересовался первородный йокаи.

— Да ну их! Всякими занудствами. Милорд, Аттен, лорд Аттен, господин нерафим, сэр…брр, меня аж подташнивает от этого – демонстративно высунув язык, ответил опешившему Хоши, Аттен.

— Ничего себе… ещё никогда не встречался с лол…лордом! Да я вообще ещё ни с кем не встречался, кроме матушки и отца конечно – замялся первородный.

— Как же так?! Ты жил в изоляции? Это очень сурово! Бедняжка! Тебя обижали? Только скажи и я накажу того, кто с тобой это делал! – почти прокричал Аттен. Взгляд был абсолютно серьёзен и Хоши, примирительно подняв руки поспешил вернуть ситуацию под своей контроль, пока та не стала непоправимой.

— Я так жил по своей воле. Матушка учила и учит меня. Выходить было опасно, ведь вокруг Бездна и Ничто, моё тело до сих пор не приспособлено для таких экстремальных условий. Если бы не папа, я б до сих пор находился дома, с матушкой и тренировался. Нет – нет, мне это очень нравится, но я очень благодарен папе, иначе я бы не познакомился с тобой, Аттен!

— Какие у тебя замечательные родители. Мой Отец тоже просто нечто. Он всемогущ и всесилен!

— Совсем как мой! Он просто невероятен, хоть и кажется таким строгим!

— А мой всегда строг, но я знаю, что он любит меня! Я всем своим существом мечтаю, чтобы он гордился мной. Я помогаю ему, обучаю вольтеров манерам, магии и всякому – разному.

— Вольтеров?! Тех самых вольтеров?! Я так хочу их увидеть!

— С радостью покажу тебе их, Хоши. Да уж, повезло нам с родителями!

— И не говори, Аттен! Очень – очень повезло! Я горжусь тем, что я их сын.

— Ну, пойдём, отведу тебя к вольтерам, а потом даже представлю Отцу! – улыбаясь, сказал нерафим, возвращая хвост его законному владельцу.

— Кстати, как зовут твоего отца? Я бы хотел пожелать ему здоровья за воспитание такого вежливого и с таааким пушистым хвостиком, сына – слегка смутившись, добавил он.

— Его имя Гаррет. Но моя мама, Богиня, чаще всего зовёт его Рет, а один раз даже назвала при мне чёрной тучкой – засмеялся Хоши. Он осёкся, увидев, как застыл Аттен.

— Хоши. Если это шутка, то отнюдь не смешная. Ведь моего Отца зовут Гаррет. Он…

— Повелитель Ничто, Гаррет! – глядя друг другу в глаза громко молвили оба.

Перестали петь птицы. Воцарилась мёртвая тишина. Казалось, всё живое в Бездне или умерло или разучилось подавать признаки жизни.

— "Ondó nin, sin quettar ar'?[2] – прошептали оба, глядя друг на друга. А затем, столь же синхронно заключили друг друга в объятия. Ни один, ни другой не знали друг о друге.

………………………………………………………………………………...

— Недурно, правда недурно. Ну Богиня, до сих пор не научилась телепортировать живые существа сразу, в тронный зал – улыбнувшись, проворчал Гаррет, наблюдая за трогательной сценой через специальную голограмму.

— Кто тебе сказал, что не научилась? – ехидно улыбнувшись, сказала появившаяся рядом с ним, девушка.

— Ну ты и хитрюга, Лотос.

— Фу, не зови меня этим прозвищем, мастер.

Владыка Ничто и Богиня, посмотрев друг на друга в очередной раз фыркнули и что случается крайне редко – синхронно засмеялись. Начало было положено, теперь оставалось только дождаться Аттена и Хоши в тронном зале.

[1] Врата миров распахнуты. Отведи его в Бездну, в самое сердце.

[2] Брат мой, так это ты?

Глава 4. Любовь и верность.

Жизнь всегда пробьёт дорогу. Так она говорила ему, так Отец говорил Сыну с самого первого вздоха последнего. Эти слова Аттен запомнил, они звучали у него в голове, во всём его существе постоянно. Придавали уверенность, давали силы, хотя последних у него, итак, было в избытке.

Первый среди всех творений своего Отца, Гаррета. Нерафим действительно гордился тем фактом что именно с него началось заселение Бездны.

А потом оказалось, что он был вторым, а первое творение было спонтанным, да и вообще незапланированным.

— Её зовут Богиня. Она тот свет, что сопровождал меня в моём вечном путешествии. А затем мне стало скучно от звенящей тишины, и я придал ей форму, создал для неё духовную субстанцию.

— Духовную субстанцию?

— Да. Звучит сложно. Ммм… пожалуй, слово душа будет намного более уместнее. Да, наделил её душой, сознанием, разумом. Вскоре мне было уже не до скуки, Аттен.

— А зачем ты её создал, Отец? Ну не просто же так!

Рет, глядя в глаза юноши не смог сдержать улыбки. Да, он отчасти напоминал её и не без причины: первый нерафим был создан и её силой, что не могло не сказаться на его характере и манере поведения.

— Ты похож на неё.

— А!? Чем же, Отец?

— Как и она ищешь сакральный смысл, всех моих поступков. Забавно.

— Но ты же Создатель! Отец! У тебя не может быть что – то просто так. Не может же?!

— Аааха. Конечно может. Но если я в очередной раз скажу, что создал девчёнку просто так, ты, разумеется, мне не поверишь? Глубоко в себе решишь, что не готов, или что я задумал что – то грандиозное что тебе постичь пока недоступно?

— Ну конечно! Ты же гений, Отец!

— Твоя преданность даже пугает, но мне нравится. Однажды я познакомлю тебе с ней. Сам убедишься какая она невероятная…бестолочь.

Смех, прокатившийся по тронному залу, удивил повелителя Ничто. Он смеялся звонко и невинно. Глаза, в зрачках которых словно отпечаталась совершенная, нетающая снежинка смотрели на него и сквозь Рета одновременно. Это умиляло.

Аттен ойкнул и наклонил голову. Впервые отец сам подошёл и сам…просто погладил его. Гаррет не любил выражать чувства и эмоции, считал их излишним довеском, нужным лишь для поддержания полной картины всех существ что были, есть и будут в Бездне.

— Ты просто чудо, Аттен. Я тебя…люблю.

Огромные, по – юношески черные крылья нерафима расправились, подобно внезапно распустившемуся цветку. По горизонтали они заняли весь тронный зал, а кончики, казалось, вот – вот достанут до потолка.

— Я…я…я…

— В этот раз можешь не сдерживаться, Аттен.

— Я никогда не подведу тебя, отец – прошептал нерафим, что есть силы обняв своего создателя в ответ. Рет ясно ощутил всю силу, что вложил в него, чувствовал, как мальчишку трясет, буквально распирает от любви и верности к нему.

«Он будет идеальной игрушкой. Главное самому не переиграть. Кажется, так ты меня учила, мать? Немного нежности, немного ласки и заботы, немного…жертвенности. Аааах. Какая…глупость. Но ведь работает.» - подумалось Рету. Он не отпустил сына, напротив, позволил ему ещё сильнее почувствовать себя единым с ним.

— Я доверяю тебе, Аттен. Я хочу, чтобы ты помог мне принести жизнь в Бездну. У меня есть пара идей. Ни на кого другого я не могу положиться. Богиня… капризная девчонка и мыслит совсем иначе. Но ты…

— Что надо сделать? – ледяным голосом спросил нерафим, глядя прямо в глаза Отцу. Они были одного роста, что облегчало общение.

Ледяным? Нет, это был тон того, кто ясно решил ради кого и ради чего он решил жить. Стоявший перед ним с этого самого момента живёт ради него, умрет ради него, предаст ради него, сделает всё ради него. Рет, моментально понявший это, только мягко улыбнулся. Второй раз.

— Я создам вольтеров. Я давно решил именно так назвать свой народ. Твоя задача будет такой: довести их до совершенства. Но это будет неле…

— Сделаю.

— Но я даже не договорил.

— Сделаю, Отец. Когда приступаем? – отрезал Аттен.

— А когда ты хочешь?

Вместо ответа первый нерафим мгновенно развернулся и пошёл к выходу. Дойдя до врат, он лишь молча оглянулся и посмотрел на Отца.

— Я так понимаю это значит сейчас. Ну и славно. Идём, Аттен, создадим вместе нечто…забавное.

………………………………………………………………………………...

— Вот так он и доверил мне всё, Хоши. Он сотворил вольтеров, моя же задача всегда помогать им, моим младшим братьям. Ох…порой это так трудно, ведь они такие глупенькие! – засмеялся нерафим. Йокай в ответ тоже – добродушно улыбнулся.

Они шли вместе через белоснежный город, со всех сторон окружённый лесами и водопадами. Вольтеры, коих было великое множество не имели хвостов, но имели белые крылья: лишь Аттен был среди них чернокрылым и это здорово выделяло его среди всех. Взрослых вольтеров не было: лишь дети и юноши и опять же лишь Аттен был старше всех как по созданию, так и внешне. Быстро продвигаться не получалось: его новообретённого друга постоянно отвлекали: то один то сразу группа вольтеров подбегала и просила помощи. Хоши умилялся, глядя на него: он успокаивал малышей, из ничего творил вкусности и сласти, дарящие радость подбадривал добрыми словами и многое, многое другое.

— Аттеен….

— Ну что такое, Люрси?

— Они опять развя…ра…

— Развязались? Какие нехорошие! Ну, иди ко мне – засмеялся нерафим, обняв подбежавшую к нему, малышку.

Йокай молча наблюдал как нерафим, опустившись на колени завязывает белоснежные одеяние ребёнка. Он выглядел как отец с дочерью ну или на худой конец, как старший брат. Собственно…почему выглядел? Он им и являлся.

— Прилетели облака, залетели в Бездну

— Лево – правая – сюда

— Право – левая – туда

— Обретя друг друга, словно муж – невесту.

— И живя в гармонии, славились те вместе.

Люрси не двигалась, не мешала старшему брату помогать себе только прикрыла глаза: голос Аттена был невероятно нежным.

— Ну вот и всё. Запомнила?

— Да! Люблю тебя, Аттен! – чмокнув в щёчку нерафима сказала девочка.

— И я тебя. Ну, беги к остальным. Ох, мои извинения, Хоши. Мы будем идти долго. Ты уверен, что не хочешь порталом?

— А? Нет – нет – нет! И брось извиняться, я просто в восторге от тебя! Хотел бы я быть таким же как ты.

— Аааха. Поверь, не всегда всё так гладко. Приходится разрешать споры…о, ну вот, о чем я и говорю. Жди тут – вздохнув, сказал нерафим, махнув рукой.

У озера была самая настоящая драка: юноша и девушка буквально сцепились друг с другом не на жизнь, а на смерть, пыль и камни летели во все стороны, белоснежные одеяния что у одного что у другой были изорваны в клочья.

— Убью! Ты ни черта не можешь! Тебя учили контролировать поток силы, бездарь! А ты?! Что ты сделал? Ты осушил реку! Мелочь недоразвитая!

— А нехер показывать бездарно! Ай!

— Что?! Да я тебя! Ммм! Ах ты, сволочь!

— Фейт.

Вздрогнула и отпустила, державшая юношу за грудки, девушка.

— Иштар.

Вздрогнул и отпустил, державший девушку за грудки, юноша.

— Ну, чем порадуете меня на этот раз, два сведенца? – скрестив руки спросил подошедший Аттен. Остальные вольтеры тоже замолчали, но не разошлись.

— Он осушил реку!

— Она показала неверно!

— Ах ты!

— Давай, подходи!

Вероятность повторной драки нарастала с пугающей скоростью. Однако Хоши лишь увидел, как Аттен, обречённо вздохнув взял за шкирку сначала девочку, а потом и юношу.

— Брат пусти! Я её укокошу!

— Родной, пусти! Я прибью этого Иштара.

— Hîth lain.[1]

— Но...

— Hîth lain.[2]

— Ego, claritas dicta videtur amorem vestrum ambobus. Ishtar, Faeiti. Vos hic seniores estis, me excepto. Et nunc ignominiam infertis non solum vobis, sed etiam mihi. Coram fratribus vestris. Coram sororibus vestris. Coram Patre. Si quid deficit, dicite. Non iterabo amplius. Defessus sum vos pacificare.[3]

— Me.…edregoliel le linnathon ned i glenna...gei nuitha ennas a me...me bael u-dhúathiel...avo guren nin... – прошептали, прекратив сопротивляться, вольтеры.[4]

— Melamin, ya av 'osto alar. Nái úpa lye. Aiya e-yámaryë tenno yo alyë ua carë ve i. Norë, melda[5] – улыбнулся Аттен. Отпустив, погладил девушку. Отпустив, погладил парня. Посмотрел на одного, на другую. Драка теперь казалась совершенной глупостью.

— Прости меня Фейт…

— Аа…эм...и.. ты меня, Ишти… я такая дура…

— Оба хороши.

— Да щас!

— Сейчас допросишься, Аттен!

— Ахаа. Молчу – молчу. Я скоро вернусь.

— Кто это с тобой? Почему не подходит? Боится?

— Гость. К самому Отцу. Я попросил. Вы ещё познакомитесь с ним. Он замечательный.

— Возвращайся скорее, лорд Аттен!

— Эх… опять это прозвище.

— Мастер Аттен!

— Иээх. И ты туда же, Иштар?

— Ещё раз точно, Ваше Высочество! – засмеявшись, сказал юноша.

………………………………………………………………………………...

— И вот такими вот нелепыми прозвищами меня награждают все, но эти двое – особенно – пожаловался нерафим йокаю, стоило им покинуть город.

— А мне нравится. Ты очень стараешься. Ты замечательный, заботливый старший брат. Признаюсь честно, я думал, что ты отвесишь обоим тумака. Ан нет, даже не близко.

— Нельзя! Ты что?! Физическое насилие к своей семье? Ты что, с ума сошёл?! – немедленно возмутился Аттен.

— А за шкирку поднять?

— Это можно. Они только так и понимают. Вечно соревнуются друг с другом, кто лучше. Но… оба невероятно талантливы. Помогают семье пока я занят чем – то другим, иными делами. Или нахожусь с Отцом.

— Понимаю, брат. Что? – удивился Хоши, глядя как вытянулся по струнке нерафим.

— Прости, просто…я ещё не привык, что ты тоже мой братец… - покраснев прошептал юноша.

Смущение теперь передалось и Хоши. Нерафим будто бы отзеркалил свои чувства на него. Хвост заходил ходуном, а лицо стало не просто красным, а багрово – алым от смущения. Не зная куда себя девать, Хоши и вовсе закрыл лицо руками.

— Понимаю… извини? – собравшись с духом, наконец – то выдавил из себя он. Хвост встал трубой, руки сжались в кулаки, а сам йокай невольно зарычал.

Аттен стоял и смеялся, смеялся от души. Казалось, что тело нерафима вот – вот не выдержит и он лопнет как мыльный пузырик. Устав стоять, Ат и вовсе сел прямо на землю, чем лишь укрепил фантазии первородного.

— Как же с детьми легко. Ахахаха. Как вас легко смутить и разыграть! Но это мне и нравится. Ээээй, спокойно! Да куда тебе! Хахаха – смеялся он, сдавшись налетевшему на него белому лису без сопротивления. В ответ тот лишь фыркнул и прицелившись, сел нерафиму аккурат на живот.

— Уф! А в этой форме ты тяжеленный…Ну всё, слезай! Хоши…помру же!

— Рррь.

— Прости – прости! Больше так не буду! Хошечка – кошечка! Ну прости!

— Ладно уж. Вот так. Нормально? Не болит? – приняв свой обычный облик поинтересовался, помогая встать брату, йокай.

— Благодарю за внимание. Ваш покорный слуга едва не помер от избыточного веса, нежданно – негаданно навалившегося на меня из иных мест, окромя Бездны.

— А?..

— Вот потому я не ты, а ты не я, Хоши.

— Чего?..

— Хи – хи. А иначе было бы скучно, брат мой.

— Ничего не понял, но пусть это будет означать что всё хорошо. Скоро придём, брат?

— Как скажешь. Да, уже скоро, брат.

………………………………………………………………………………...

— А ведь они прекрасно поладили, мастер. Даже жалко лишать их воспоминаний друг о друге, как считаешь? – участливо поинтересовалась, сидящая на ступеньках перед черным троном, Богиня.

— Ты права, но это необходимость. Вольтерам и йокаям нельзя знать друг о друге. Не сейчас. Слишком велик резонанс. Слишком, Богиня.

— Да я и сама знаю…понимаю, мастер. Жаль только невероятно.

— Они ещё встретятся, а однажды и вспомнят всё.

— Ты думаешь?

— Я это знаю, Богиня. О, вот и они. Тебя здесь быть не должно.

— Знаю – знаю – проворчала девушка, становясь невидимой для всего живого.

Двери в тронный зал распахнулись. Сначала зашёл Аттен, следом робко семенил Хоши. Он постоянно оглядывался и Гаррет не мог сдержать улыбки. Он видел его глазами: красота тронного зала, порождаемая сознанием первого первородного йокая была и правда неописуема. Аттен же только усмехнулся, явно демонстрируя себя как личность, неоднократно бывшую в Сердце Бездны, личность, давно привыкшую ко всем её чудесам.

— Отец, Хоши Ллейгр прибыл.

— О, пап! Привет!

— Ты обращаешься к Отцу.

— Ай! Больно! Ты чего щиплешься?!

— Хоть ты и мой брат я не потерплю такого фамильярного, неуважительного общения и обращения к Отцу – практически прошипел нерафим на ухо йокаю.

— Аааах. Забавно. Оставь его в покое, Аттен. Рад видеть тебя, сын.

— Слушаюсь, Отец.

— И я рад, пап!

— Эх…неисправимый….

— Аттен.

— Прости, Отец.

— Перейдём сразу к интересующим тебя и меня, вопросам, а также ответам на них. Как тебе тут? Мне интересно, Хоши.

Белый хвост тотчас заходил из стороны в сторону а глаза йокая буквально засияли светом. Можно было ничего не говорить – всё было итак понятно. Но Рет не был бы Ретом а Хоши не был бы Хоши. Лишь Аттен улыбнулся, возвращаясь на своё место – в тень чёрного трона Отца.

— Бездна великолепна и полна красок! Я никогда не видел столько животных, столько воды, облаков, вольтеров! Все добры друг с другом! А Ат и вовсе великолепен! Он помогает вольтерам, решает конфликты!..

— Решает конфликты?

— Прости, Отец. Иштар и Фейти.

— О. Опять?

— Да, но я ручаюсь, подобного больше не повторится – склонив голову, отрапортовал вышедший из тени черного трона, Аттен.

— Я надеюсь. Иначе придётся удалить неправильные элементы.

— Нет! – в голос закричали и йокай и нерафим. Гаррет прикрыл глаз: они стояли рядом, крепко схватив друг друга за руки. Они и правда идеально дополняли друг друга словно единое тело, в котором наконец – то соединились сила и душа. Он бы с радостью оставил Хоши, но…обещание есть обещание, а слов Гаррет не нарушал.

— Я сделаю всё чтобы они жили в мире!

— А я помогу!

— Поэтому пожалуйста….

— Поэтому умоляю….

— Entuluva i lye, Ada![6] – склонив головы перед Ретом, попросили оба.

— Ладно – ладно. Как вы оба взъелись то сразу. Вы же знаете, что вы приходитесь друг другу братьями?

— Да.

— Да, пап! Лучшая новость за всю мою недолгую жизнь!

— Вы действительно прекрасно ладите. Он достоин тебя, Аттен?

— Более чем достоин, Отец. Я хотел узнать, почему его создала Богиня, а не ты?

— Так мы решили. Она одна имеет право творить, как и я. Вопросы есть?

— Нет, Отец.

— Прекрасно. An sí vielë - auta esselya.[7] – молвил повелитель Ничто. Слово Бездны подействовало мгновенно и не было силы ему противостоять.

………………………………………………………………………………...

Аттен пришел в себя находясь, как всегда, в тени черного трона Отца. Его история шла и развивалась семимильными шагами. Последнее, чем он занимался, было примирение Иштара и Фейти. Осталось лишь вернуться и показать им либо самостоятельно вернуть реку в пересохшее русло.

Хоши пришёл в себя, находясь, как всегда, в доме матери, Богини. Тело не изменилось внешне, но теперь он мог путешествовать везде где только мог.

— Хоши Ллейгр. Теперь наконец – то начинается и твоя история – улыбнувшись, сказала Богиня.

—Hoshi Lleigr. An sí Tintalle rámen i 'istoriellya calë[8]– улыбнувшись, сказал Гаррет.

Конец сказания о Хоши и…новое начало.

[1] Тишина.

[2] Тишина.

[3] Я, кажется, ясно сказал, что люблю вас обоих. Иштар, Фейти. Вы здесь старшие, не считая меня. И вы сейчас позорите не только себя, но и меня. Перед своими братьями. Перед своими сёстрами. Перед Отцом. Если что - то не получается - говорите. Больше повторять не буду. Я уже устал мирить вас.

[4] Мы...нам стыдно постоянно звать тебя...ты всего один, а мы...мы так мало умеем...прости нас...

[5] Родные мои, я всегда буду с вами. Не нужно стесняться. Однажды и вы сможете делать так же, как и я. Нет, лучше.

[6] Дай им шанс, Отец!

[7] А теперь – забудьте.

[8] Хоши Ллейгр. Теперь наконец – то начинается и твоя история.