Её влюблённые глаза

Глава 1

Её глаза лживы. Я знал это, ведь до сих пор нахожусь в этом бесконечном лабиринте. Но вновь влюбляюсь в неё, принимаю все её изъяны, расколы, трещины и несовершенства.

Подниматься с каждой ступенью становится сложнее, тело ломит, ноги болят и подкашиваются, пальцы из последних сил держат меч. Почему она дала мне меч — вопрос хороший, и до сих пор не могу вспомнить на него ответ. Ступени выточены из мраморного камня, винтом скрываясь за расписной колонной. Мелкий рельеф рябил в глазах, давя на сознание. Хотелось зажмуриться, спокойно выдохнуть и отдохнуть хотя бы минуту. Эта роскошь непозволительна — глаза у этого места повсюду, от них не скрыться, любой жест может восприняться неуважительным, вновь возвращая в начало. Мне был дан шанс, но своими действиями нарушил ее доверие. Оно не было хрупким, как карточный домик, но из раза в раз я испытывал на прочность её терпение, сам не обладая им.

Последняя ступень оказалась позади. И вновь те же залы. Сколько я уже брожу по этим несчетным лабиринтам из бесконечных коридоров? Утратил всю я веру, что выполню хоть когда-либо ее невозможное условие. Ноги едва плетутся, кажется, что скоро протру мраморные плиты, а сам осяду в пыльном углу. Света здесь никогда не видно, глаза уже привыкли к беспросветной мгле. Теперь меня ведут запахи. Соленый морской бриз направляет влево, туда, где заканчивались рукотворные своды собора. Холодный воздух сжимает легкие и тут же отпускает, снимая моя невидимые оковы. Я прикрыл глаза, наслаждаясь забытой свободой. Звон звёзд резонировал в ушах. Как давно не слышал обычных вещей, до этого окружала только давящая тишина. Космическое небо заканчивалось над застывшим морем. Там вновь начинается пустота, в которую я отчаянно не желаю возвращаться. Выбор очевиден, идти прочь от проклятой воды.

Трава под ногами ритмично шелестит, а кончики пальцев тревожат спящие цветы. Не ощущая сопротивления пространства, пускаюсь в бег, вдыхая свежий воздух.

Неожиданно безымянный палец пронизывает боль, и я оглядываюсь. В руке оказывается крошечный цветочек, до безумия простой, голубой с желтизной в центре. Меня охватывает дрожь. Дыхание спирает, а холодный пот прошибает спину. Незабудка.

Что я должен не забыть? Свою цель? Да плевать уже на то, зачем сюда пришел, главное — выбраться. Но поднимаю глаза и замечаю редкие колокольчики, ведущие обратно к морю. Мне надо попрощаться с ним, это место безвозвратно утеряно.

Шелест травы сменяется шумящим под ботинками песчинками. Черный горизонт обрамляется тонкой полоской оранжевого света. Тревожно становилось от непоколебимой водной глади. Словно время остановило беспокойное море. Но крики чаек и шум прибоя эхом доносился отовсюду. Но сильнее — от алтаря, нелепо стоявшем посреди берега. Абсурд и абстракционизм этого места не имеет границ.

Колени мягко встретили пески. Заглянув в морскую гладь ничего, кроме отражения не увидел. Но это было уже не моё лицо. Под уставшими глазами образовались темные круги, очки давно съехали на кончик носа, а темные волосы беспорядочно торчали во все стороны. Но что-то было не то с морем. Я коснулся воды и погрузился в омут с головой.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Паркетный пол, естественный верхний свет, бежевые стены и красноватые пуфики. Человеческие голоса сливались в огромный шум, и, если прислушаться — можно узнать, что думает человек о картине. Я стоял напротив холстов Куинджи и размышлял о невероятном свете луны в поглощающей тьме. Должно быть, если бы художник добавил в краски белый фосфор или уран, то картина получилась реально светящейся во тьме. Простые свойства химических элементов для того времени надолго бы остались магией.

“Хочешь, нарисую копию за бесплатно?” — она неожиданно оказалась слева под боком. Её карие глаза прозорливо блестели золотом.

Даже без моего ответа она достала телефон и быстро сфотографировала картину.

“Вновь обесцениваешь свой труд” — донеслось из моих уст. Спрятав руки в карман, направился к следующему залу.

Она без остановки болтала о планировке галереи, об историях картин, о жизни тех или иных художников. Подолгу останавливалась около картин и всматривалась в мазки, подмечала детали. Айвазовского мы прошли быстро — ни ей, ни мне не нравилась морская глубина. Но зато тёплые пейзажи с морским берегом она рассматривала с превеликим удовольствием. Картины Щедрина с закатным солнцем, террасой в тени листьев и горными видами привлекали ее внимание. Ей безумно нравились портреты домов на фоне чистого неба.

А я видел её в картинах Врубеля, мазками собирая многогранность её души. Видел ее в живых набросках, гораздо больше говорящих, чем в итоговых картинах. Маленькими полотнами, скрывающие огромную историю.

Но искусство — не моё. Я человек науки, всё поддается холодному расчету, но смотря в её живые глаза, в несмелую улыбку, преувеличенную обиженность, завороженный взгляд, внезапно оказался в цепях влюбленности.

После того дня я пришел домой, где меня уже ждала девушка, и чувствовал, как на сердце положился огромный камень. “Фундамент — основа для всего здания” как-то сказала она, когда я бездумно сказал про груду камней у средневековых домов. Так и сейчас чувствовал, как самостоятельно кладу первый кирпич в основу измены. Девушка спросила про то, как прошла конференция, про которую я соврал. Линасса ни черта не понимала в точных науках, ее обучение в университете оплатили родители, а сама она выучилась на дизайнера. Она даже не понимала математику.

Я лежал в постели рядом с девушкой до поздней ночи и сравнивал их обеих. Опустошенность разъедала нутро, и впервые не знал, что делать. Она знала о Линассе. Для нее был безопасным тот факт, что я уже занят. Если откажусь от Линассы сейчас — в случае невзаимности чувств, потеряю те три года, что мы провели вместе. Но я же всегда придерживался поиска лучшего варианта, так почему вдруг меня беспокоит этичность расставания? Но если я расскажу ей сейчас, то она откажет, потому что не хочет рушить чужие жизни.

Утром Линассы уже не было в нашей съемной квартире.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Ей было проще ехать до университета от моей съемной квартиры, а я заканчивал ординатуру и работал целыми днями, видел её только по утрам, когда уходил на практику.

Мягко улыбаясь, она не оттолкнула меня. Мои помыслы были чисты и невинны, как и ее. Но недосказанность мятежно плескалась в ее взоре. Между фраз она коротко смотрела на меня бездомными глазами, желая найти приют в моих. Это не лес, не болото, не поляна, а малахит. Укрыться, да так, чтобы никто не нашел и не отдал. А я позволил ей быть рядом: темными вечерами, теплыми ночами, морозным утром и длинными днями. Мы оба нашли друг в друге то, что не могли найти в других.

Но что-то её тревожило. По ночам она беззвучно плакала, но не говорила мне ни слова. После стольких лет она мне не доверяла, хоть и была счастлива. Тогда я пообещал ей, что сражусь хоть с тысячью ее демонов.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Меня встретили её влюбленные глаза, мягко провожающие в дальний путь. Первый зал был наполнен уютом. Изящные архитектурные стили переплетались между собой, своды украшали расписные барельефы, коринфские капители завершали колонны, разноцветные витражи окрашивали свет. Картины висели каждые в своей рамке, ограняющей их как бриллианты. Из дальней точки зала доносились ноты приятной мелодии. Запах тыквенного пирога наполнял воздух. Она неспешно рассказывала об этом месте. Я всматривался в пейзаж за окном, пытаясь найти хоть намек на того, кого должен уничтожить. То, что тревожит её мысли изо дня в день. Но за стеклом были обычные этюды художников из галереи. Ровно те картины, которые понравились ей.

Но нужно было еще придумать, как поступить с демонами, ведь оружия у меня нет. Силой переговоров победить их? Или быть может святой водой? Лучшим вариантом было бы просто моё нахождение здесь. Настоящая любовь же победит всё?

Её глаза долго уговаривали меня остаться, и долго отговаривая, я все же перешел дальше. Неожиданно минимализм в архитектуре заменил все изящества. Моему удивлению не было предела, ведь она всегда мне говорила о том, как ненавидит новостройки и о том, что нужно сохранять хоть какую-то красоту в окружающих нас вещах, а не заменять все стеклом. Но белые геометрические формы стен молчали о чем-то своем. В зеркалах я видел её золотые глаза. Они были наполнены тревогой. И она снова молчит.

На полках стеллажей стояли различные книги, далеко уходящие от темы ее профиля. Всё это было... так несвойственно ей. Может, она боится о чем-то сказать и ее гложут невысказанные слова? Но никакой зацепки не было, никакой связи между книгами нет, это просто книги, которым я придаю излишнее значение.

Но моя цель заключалась не в том, чтобы зависнуть здесь за рассматриванием вещей.

Третий зал внезапно оборвал всю музыку. Звенящая тишина заставила чувства обостриться. Что-то было явно не так. Она не ответила на мой зов по имени, и краем глаза в отблеске стекла увидел её пронзительные глаза, что следили за каждым моим действием. Коридор был неестественно белым, словно толстый слой штукатурки неровно ложился на поверхности. Это помещение явно отличалось от предыдущих, поэтому я исследовал каждый сантиметр в поисках намека на цель. Всё было тщетно: такая чистота, что любой врач обзавидовался такой стерильности.

Окинув в последний раз взглядом зал, перешел в следующий. Неожиданно я увидел сам себя. Моя копия увлеченно рассказывала о чем-то, пока наливала коктейль в стакан. Справа сидели мои знакомые и разговаривали, не обращая на меня внимание. Зеленые глаза напротив скрывали красные очки, вписываясь в антураж бара. От настойчивости своей же незатыкающейся копии стало некомфортно, отчего я съежился. Под носом вдруг потекла солоноватая кровь, и копия заметалась в поисках салфеток. Это был шанс уйти из этого странного места. Но ноги повели меня в сторону уборной. Встречаясь с отражением, вдруг картина сложилась. Из зеркала на меня смотрела она, еще со старой челкой, пепельными волосами чуть ниже плеч. Воспоминания нашей первой встречи. На языке осталось горькое послевкусие от неприятного страха, ползущего по стене. Неужели я действительно был таким стремным? Но, не мог упускать такого шанса познакомится с интересующим меня человека. Воспоминание обрывается на выходе из бара, с безосновательным чувством вины.

Светлые стены собора контрастировали с всепоглощающей темнотой сверху. Потолка не было, и воочию можно было увидеть пустоту. Это не космос и не чернота. Воздух душил. Тени сжимались. Лабиринт дышал, повторяя мои шаги. Вдалеке мелькнул силуэт, а я, не раздумывая, ринулся за ним. Широкий зал сузился до коридора. Из маленьких окошек я видел силуэт, но выхода из окружающих стен не было. Бежал изо всех сил, пытаясь хотя бы не упустить зацепку.

Дыхание сбилось, ребра кололи, а в нос ударил запах тыквенной выпечки.

“Всё хорошо, Астрей?” — заботливо спросили меня глаза.

Моргнул — и всё исчезло. Меня вновь окружал уют. Комната была похожа на нашу, но в несколько раз больше. Молочные обои освещались теплой лампой, от пирога на столе клубился пар. На тумбочке сверху стоял граммофон и модель её робота. Пластинка играла расслабляющий пост-панк. Она давно хотела её купить, но самое главное — разделять музыку с близким человеком.

Я сел за стол. Горячая кружка с чаем согревала мои ладони. Может, мне всё это привиделось?

“Ты где?” — хотелось, чтобы она вышла из коридора, взяла меня за руку и пригласила на танец под любимую песню.

“Я здесь" — раздалось отовсюду.

Кружка со звоном была оставлена на стеклянной столешнице. Я встал из-за стола, пропуская мимо ушей ее вопрошающее предложение остаться на чай. Надо не забывать о цели. Шаги поглощались темным коридором.

Футуристичный холл был похож на второй зал. Фантастические технологии заменяли бумажные носители. В центре парило цифровое окно с бегущей строкой. Если тут всё такое киберпанковское, то и уровень искусственного интеллекта должен быть соответствующим. Пальцы застыли над клавиатурой. А что, собственно, спрашивать?

“Кто здесь демон?” или «Кто причиняет вред?».

Бред, вот и машина мне так же ответила.

Многие часы я просто перебирал комбинации вопросов, но не получал нужного ответа. Нужного кому? Мне? То есть, подсознательно я знаю уже ответ, но ищу его среди того, что мне пишет ИИ? Но это же получается самообманом, искать ответ, который нравится мне, а не то, что действительно.

От усталости я сел на холодный пол. Глаза болели от темноты и яркого экрана. Жаль, что нет блокнота, чтобы записать все испробованные комбинации вопросов. Руки опустились на голову, зарываясь в копну темных волос. Её глаза встревоженно смотрели на усталого и выдохшегося меня. И чем это я занимаюсь вместо того, чтобы работать и обеспечивать нас? Нет, она тоже уже работает и вполне прилично зарабатывает. Мы уже давно закончили учебу. Но меня беспокоит её молчаливость. Это ненормально. Отношения так не строятся. Но она продолжает умалчивать все проблемы.

Колени хрустнули, когда я поднялся с пола. К черту этого тупого искусственного интеллекта. За окном ночь превращалась в лиловые сумерки. Коридор сдавливал стены, а своды желали сомкнуться прямо на моей макушке. Из перехода меня вышвырнуло в просторный зал. Ощущение дежавю схватывало мое сердце, затмевая все мысли. Я не мог ни о чем, кроме этого места, думать. Безжизненные коридоры сходились в одном проходе и замыкались на точке горизонта. Картины своей тяжестью свисали на стенах, что уже расходились по швам. Огромное пространство, предназначенное для общественного нахождения, сейчас переваривало одного никчемного человечка. Я слышал чужое дыхание, видел ладони на стёклах, а взгляд с картин под разными углами был направлен на меня. «Неравный брак» отражался в «Прерванном венчании», а по сторонам на меня глядели сестры «Перед венцом» и «После венчания». Белоснежные платья облачали в призраков, что следовали по пятам. Пустая галерея пугала несчетными арками в самих арках. Я уже не следил, куда иду, лишь бы убежать из этого воспоминания, по пути сбивая статуи.

Собственное тяжелое дыхание заглушал её шепот. От величественных стен отражались её слова. Они накладывались друг на друга, сливались в бессвязный гомон. Прекрасны были внутренности собора, лишенные икон, оставался лишь её надтреснутый голос и горький плач. Полумрак рассеивали дрожащие от её надрывистого дыхания худые свечи. Свет беспокойно рябил и едва доставал до далёкого свода. Холод полз от мраморной солеи, гасил всё то хрупкое тепло, что могла отдать свеча.

Из многочисленного её шепота я смог разобрать только одну мысль. Она скорбно извинялась за всю ложь, что была в её жизни. Слова, что не нашли выхода, были обречены бесконечно быть произнесёнными здесь, в этом холодном и сыром храме. Они эхом преумножались и гнили, гнили, разлагались и отравляли всё вокруг.

Я нашёл, что её беспокоит. С запрокинутой головой слушал отраженные от свода слова и думал. Думал о том, как её подбодрить.

«А̴̢̧̨̡̛̛̭̲͎͙͖͚̜̫̜͎̯͇̜̪̤̝̼̰̫̉̊̈̾͒͂̒̚͘͟͟͝͝ͅ*̴̡̛̛̳͉̬̊̅̏̀͑̓̿̈͐̓̉͌͗́̈͂̈́̍̅̓̂̽̈́̄̀͡͝͝ͅк̷̨̞͖͚̲͉̰̭̬̳͈̦̲̼̱͑̑̓́̇͡͡-̵̧̡̰̠͙̻̞̤͈͑̿́̔̉͂̓́̄͂̕͜+̶̰͎̟͓͚̀̾̾͛̀͟1̶̧̡̢̠͕͚̟͍͓̪̗̜̩̫̰̺̻͈̥̹̦͍͙͖̈́̔̂͒̑́̀̀͐͐̐͐̇̏̋͊̀̇̆̑̒̈̾̓͘͘͟͝͠͡͝к̴̱̫͈̥͎̖͉̦͈̤̦͔̲͕͎̯͔̈́͋̂̉̃̐̏̃̂̉̚͘0̴̧̛̪̯̫̹̻̭̪̰̰̟͇̯̹͉̗͉͈̪̱͎̤̳̊̿̀̈́̄͗̐̿̈́̈͋́̋̀̓̓̂̈͊́͐͂̄̕̕̕͟ͅ , это осталось в прошлом, не вини себя» — эхом разнеслись мои слова.

Повисла гробовая тишина, даже свечи больше не потрескивали. Мои шаги тонули в пустоте.

«Да как я могу не винить себя! Это всё произошло из-за меня, из-за меня, Астрей! Уходи, проваливай отсюда, прочь!..»

«…Прочь… прочь… прочь…» — эхом разносилось по залу.

В коридоре позади раздался треск. А затем еще и еще. Многотонные гранитовые плиты рушились, переставая быть поддержанными стенами. Ноги сами понесли меня прочь. Темный коридор поглотил меня, желая остановить. Но и я снова бежал так, как никогда прежде.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

И снова я здесь. Снова эта теплая обстановка. В отражении зеркала вновь видел её влюбленные глаза. Она работала над своим роботом. Значит я не свихнулся в первый раз. Место действительно циклично, и теперь знаю, где корень проблемы.

«Смотри, Астрей, я сделала ему магнитно-флодированные ушки. Теперь он больше похож на котика» — сказали её глаза. Робот был выключен, но упомянутые детали и вправду парили над корпусом.

«Не сейчас» — отмахнулся я, и направился к следующим залам.

После этого будет «удивляющая» комната, как я для себя её назвал, затем пустой зал, и наконец, то, что мне нужно.

Коридор поглощал шаги, а тьма окутывала мои глаза. Надо просто не останавливаться, тогда я раньше уйду отсюда. Но внезапно под ногами пропадает привычный каменный пол. Нет привычных стен, нет ничего, чтобы говорило о ней. До этого все вторые залы были наполнены тем, что она скрывала. А я-то даже не замечал, что она способна поддержать любой диалог со мной, получается благодаря всему этому. Да, это не её профиль, но она сама интересовалась всем вокруг, собирая всего по чуть-чуть. И искусственный интеллект, что был здесь в прошлый раз, тоже был частью её. Иначе она не смогла бы собрать робота. Но сейчас…здесь буквально ничего нет. Это значит, что все тайны раскрылись или, что она скрывает пустоту?

Аккуратно вымеряя шаги, я вглядывался в черноту. Меня снова охватило чувство, что ничего не знаю о ней. Эта отвратительная неизвестность душила сомнениями по поводу моей любви к ней. Как же я могу любить того, о ком ничего не знаю?

Ощущение твердой поверхности возвращает из мыслей. Как я смогу выйти оттуда, где ничего нет? Но мой вопрос прервала обстановка третьего зала. Раньше здесь не было никакого смысла, теперь же – библиотека с несчетными стеллажами книг, что были подписаны разными именами и датами.

На деревянной подставке была раскрыта толстая книга, что привлекла мое внимание. Фразы, написанные на страницах, поражали своей бестактностью, неуважением и пренебрежением. Неужели она хранит все обидевшие её слова в этом месте? Но почему при первых прохождениях здесь ничего не было? Пальцы перелистывали белоснежные пустые страницы. Почти половина книги была пуста. Пока книга перелистывалась до начала, я задумался. Быть может, мне надо сжечь эту библиотеку?

В руке как по волшебству появилась зажигалка. Но интерес к автору книги был выше. Толстая обложка приятно лежала в ладони, а вся загадка уйдет, как только она перевернется.

Золотыми буквами было выписано моё имя. Но я этого не говорил!

«А кто сказал, что ты это не подразумевал?» — её пронзительные глаза сверкали гранатом.

«Я этого и не подразумевал! Ты всё это себе выдумала.» — но её нельзя было переубедить.

Последнее, что мелькнуло у меня перед глазами был тонкий язычок пламени, перебрасывающийся на тяжелые книги, вмиг пожирающее.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Я снова стою в нашей квартире. За окном глубокая ночь, а многоэтажки перекрывают весь вид на бывший сад. Её глаза были уставшими и с полопавшими капиллярами. Она отчаянно звала меня остаться, говорила, что устала и хочет, чтобы я был рядом с ней, а не разбирался с её проблемами.

«Отстань, я знаю, как можно сделать лучше!» — вырвалось из моих уст.

Стремительно несся прочь из этого зала, не оглядываясь. Сейчас я избавлюсь от всех её неправильных мыслей, и тогда мы будем жить счастливо. С такими диагнозами не шутят, а обращаются к профессионалам, так пусть я с этим разберусь.

Если второй зал — то, что она скрывает, тогда нужно снять всю штукатурку со стен, добраться до самой уродливой истины. Острый слой краски вгрызался под мои ногти, пока я срывал всю эту фальшь. Белоснежный зал уродовался до обычного подъезда, исписанного граффити. Блевотный зеленый оттенок подтекал на стенах, а бетон разошелся трещинами. Вот какая настоящая её душа. Желая подстроиться под общество, она стала совершенно другой личностью.

«Уходи, не смотри.» — испуганно тараторили её глаза.

Но впереди был еще третий и четвертый залы, я не мог развернуться. Шаги оборвались возникшим расколом в полу, и я потерял равновесие.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Упав в мягкую кровать, я восстанавливал своё бешено колотящее сердце. Справа от кровати на тумбочке лежал её доделанный робот. Его дисплей показывал эмоцию сна.

«Всё хорошо?» — донеслось слева от меня. Её глаза обеспокоенно смотрели на меня. Так, как только может смотреть человек, доверивший свою великую тайну.

Медленно встав с кровати, я подошел к тумбочке.

«Всё замечательно.» — вырвалось саркастично и немного злобно. — «Только ответь мне: кого я на самом деле полюбил? Был ли это только образ, тщательно созданный тобой?»

Тиканье часов заполняло тишину.

«Я… ты, ты забыл наш уговор.» — тихо произнесла она. Рванный вздох прервал мои мысли.

«Какой, к черту, быть может уговор, когда речь идет об отношениях, чувствах и времени?» — я держался из последних сил, чтобы не перейти на крик. —«Я потратил на тебя пять лет своей жизни, а ты до сих пор мне врешь!»

«Почему ты так жестоко говоришь? Я не тратила твое время, мы же вместе его проводили. Прошу тебя, вспомни о нашем уговоре»

Моя ладонь сорвала робота с подзарядки. Холодный металл обжигал, но не приносил боль, прямо как во сне.

«Ты ведешь себя как ребенок. Мы взрослые люди, у нас нет лишнего времени. Особенно на такую вещь, как жизнь в собственных фантазиях.» — мне всё это уже осточертело.

«Тебя всё устраивало. Мы как взрослые люди придумали уговор, а теперь ты про него забыл!» — в её глазах плескалась обида.

Уговор-уговор-уговор. Да что она про него заладила? Со злостью швырнув робота, я наблюдал как металл помялся, а дисплей треснул. От нее послышался испуганный вздох, а сам направился в следующие залы.

Меня остановил меч, что воткнулся прямо передо мной в пол. Недоуменно смотря на него, услышал:

«Давай, ты же хотел уничтожить всех демонов. Вот тебе меч, самопровозглашенный рыцарь»

«Ну и пожалуйста» пронеслось в моей голове, когда кончики пальцев коснулись рукояти.

Теперь ни одно место не было похожим на реальность. Причудливые пространства искривлялись, а время словно застыло. Чем глубже я уходил — тем сложнее становились уровни. С лабиринтами коридоров было легче, чем с тысячью подземельных ходов. Нахождение в вечной тревоге развило галлюцинации. Любую тень мозг отчаянно принимал за врага. Но даже так я узнавал в них её силуэт. Это было сродни саморазрушению, от постоянной готовности мозг перестал хоть как-либо логически размышлять, приплетая и магию, и вымысел, и любой другой бред. Во всех звуках я слышал смешок её демона, надменный и обидный. Воздух пропитывал запах соленого моря. Меч в руке как кандалы привязывали всецело к этому месту, я не мог ни бросить оружие, ни найти выход.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Случайно я наткнулся на надпись у входа в один из тысячей зал. Почерк был моим, но не помню, что когда-либо писал это. Дрожь пробила тело при мысли о утрате сознания. Это место пагубно влияло на психику, так, что забыл, который круг уже прохожу. Явно не первый раз, судя по надписи. Это сотый цикл? Или быть может только второй?

Пытаясь вспомнить хотя бы свое имя, пришел к холодящей мысли, что даже этого не могу сделать. Я забыл всё о себе, становясь призраком, лишь тенью бывшего себя, но помню всё о ней.

Воспоминания о прежней жизни приходили нехотя, отрывками и с большими пробелами. Так случилось и в этот раз. Я сидел изнеможденный в углу очередной лачужки, пытался восстановить память. Но на ум приходили только фэнтезийные образы. Тогда явились её глаза, наполненные сожалением.

«Я уже доверилась тебе, но ты растоптал всё, желая добраться до истины. Теперь ты знаешь истинную меня, а я не могу больше притворяться, что люблю тебя. Это же был наш уговор: не лезть в душу друг другу. Просто жить вместе. Ни ты, ни я не способны любить.» — словно объясняла маленькому ребенку простую истину.

«Ты же и сам мне предложил жить вместе, ссылаясь на холодный расчет. У нас схожие интересы, один ход мыслей, да даже музыкальный вкус у нас один и тот же. А если кто-то из нас вдруг найдет любовь, другой не станет препятствовать. Логика, разум и ничего другого.» — добавила она.

Я изумленно хлопал ресницами.

«Но я любил тебя всегда.» — язык мой враг. Он привык говорить только заумные слова, только четкие термины, приводить аргументы, но никак не выражать чувства. — «А ты, ты хоть что-то ко мне чувствуешь?»

Её глаза стыдливо промолчали, исчезая в темноте комнаты. Руки крепко схватились за голову. Я всё это упустил одной неточной фразой. Надо было тогда, четыре года назад сказать всё как есть. Остается только пожинать плоды.

«Я не просила тебя быть рядом и в счастье, и в горе. И не просила меня любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас. Я ни о чем тебя раньше не просила.» — неожиданно раздался её голос из ниоткуда. – «Но…»

Тонкие огоньки зажглись, указывая путь вверх по винтовой лестнице. Я сделал шаг к первой ступени, теряя рассудок.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Вынырнув из воды, судорожно глотаю свежий воздух. На моем сердце словно нет больше груза, а разум теперь кристально чист. Теперь я знаю, как выйти отсюда и вывести её из тьмы. Звезды тонули в море, а ветер прошептал её слова:

«…клянись любить меня в болезни и в здравии.»