Дыра

Глава 1

Оно поднималось со дна. Тягучее и липкое, вязкое нечто, живущее здесь уже очень давно. Может с виду оно и напоминает болотную пену, но с ним всегда нужно быть внимательным. Никто не знал, почему это место забирало жизни. Множество разных историй из разных времён говорили – каждая, по-своему. Для кого-то смерть слепого старика, живущего у самого берега старого, заброшенного водохранилища, была очевидным фактом. Вроде как, это был более чем предсказуемый исход для кого-то, вроде него. Немощный, одинокий бомж, живущий в развалинах рыбацкой сторожки, не вызывал у местного населения особых чувств.

Он часто проходил мимо отделения детской поликлиники, с окон которой на него смотрели с презрением. Это здание возвышалось почти сразу над его своеобразным жилищем, и у бедняги не было иного выбора, кроме как каждый раз закрываться воротником куртки от сверлящего взгляда медперсонала. Не то, чтобы слепой дед мог разобрать их лица – просто он знал, что так происходит, и знал, что там, на горе, его ненавидят так же, как и в остальном городе. Потому что так было всегда.

В день его пропажи именно медперсонал детского отделения первыми заявили об исчезновении. Это был самый холодный вечер на их памяти – ещё вчера бегущие вдоль горной тропы ручьи оледенели, и город накрыл сильный мороз. Ближе к ночи поднялась метель. Такой вьюги жители не знали в этих краях никогда, и говорили даже, что на город легла чёрная полоса адского невезения. Спохватились и о бездомных, что каждый день шныряли по округе без шансов найти тёплое пристанище.

Наутро полиция начала поиски. Работа с подобными инцидентами не занимала у них много времени. В конце концов – найдут они его мёртвым или живым, для города это не станет никакой новостью. Такие люди растворяются в истории без следа, и в этот раз должно было быть так же. В городах, включая относительно небольшие поселения, пропажа бездомных не всегда даже заносится в протокол. По улицам тут и там шныряют ходячие мертвецы, чьё имя не имеет ценности даже для них самих. Но в этот раз, именно в это морозное утро, всё случилось так, как никто не мог предположить. Силами полиции была найдена структура, не подходящая для описания громоздким, протокольным языком. Нечто куда страшнее окоченевшего старика, которого могли бы найти провалившемся под лёд, люди обнаружили поутру огромную, ледяную яму посреди озера, рождённую за ночь точно по центру гигантского водяного хранилища.

Местные знали, что зимой водоём покрывается льдом. Вода на нём была стоячей, и промерзала почти до самого основания. Там не водилась рыба, не было никакой живности, кроме, разве что, вредоносных амёб, поэтому плавать здесь было запрещено. Нужно заметить, что никто не горел особым желанием посещать это место – в конце концов, озеро было образованно на месте затопленного хутора, и таило в себе множество коряг и внезапных выступов, способных потопить даже опытного пловца.

Если подытожить, то история у него уже тогда была соответствующая. Внезапная находка в виде гигантской воронки ещё сильнее взбудоражило умы горожан. Она казалась попросту невозможной, да и никогда за всю историю города здесь не происходило ничего подобного. Полиция оцепила район на льду, выставила предупреждения. К тому моменту про старика все забыли, но полиция выдвинула формальное предположение, что пенсионер провалился под лёд.

И теперь дыра зияла прямо там. Геологи предложили теорию, что, весьма вероятно, образовалась она благодаря внутреннему течению водоотводных сливов на дне озера, однако, странным оставалось то обстоятельство, что края её были идеально ровными, а дно уходило куда-то глубоко вниз. Смельчаков спуститься туда не нашлось, да и подходящего повода не было. Все сошлись на мнении, что весной воронка растает, и огромные массы воды устремятся в местную реку – с ней озеро исчезнет навсегда.

Утро следующего дня местные жители встретили очередной ужасной новостью, связанной с дырой. Таинственная воронка унесла жизни ещё двух человек – школьников, которым не повезло оказаться там из собственного любопытства. Их искали почти всю ночь, и всё, что удалось обнаружить – ряд редких следов, присыпанных снегом, ведущих прямиком к бездне. Ни у кого не осталось сомнений – загадочное образование забирает жизни жителей города.

Поселение окутала липкая пелена печали и страха. Мало кто верил в мистику, люди точно знали – новообразование посреди водохранилища лишь большой просчёт строителей из прошлого. Опасность, таившаяся в глубинах неизведанного, неприветливого места, которое и до сегодняшнего дня казалось людям отталкивающим. Но, были и те, что утверждали обратное. По городу быстро поползли слухи, что по ночам со дна мёртвого озера доносится тонкий, металлический скрежет. Словно внутри старой трубы ветер терзал обвалившиеся стенки так, что те орали, извивались в агонии и бились в истерике. Все те сравнения, что придумывали жители города, описывая завывания из дыры, были по истине изощрёнными. Кто-то сравнивал таинственный гул с визгом свиньи, либо же скулением израненной дворовой собаки. Другим виделось завывание диких зверей, и часто они были правы – вокруг озера водились волки и изюбры, часто над водой хороводом кружили совы. Но кто бы осмелился, услышав такое, броситься навстречу таинственному скрежету со дна водохранилища и приблизиться к дыре. Поэтому верить их словам не было никакого смысла.

Почему я рассказал вам эту историю? Потому что мне по-настоящему страшно. Не так, как обычно. Знаете, часто случается бояться в жизни – на работе мы страшимся увольнения, потому что точно знаем, что не найдём места лучшего этого, а если найдём, это будет долгий, мучительный процесс скитаний от одного варианта к другому. Боимся ссор в отношениях по той же причине. Но страх, который окутал меня сегодня, поднимается из глубины первичных человеческих страхов, с которыми люди никогда не встречаются в повседневной жизни. Но именно он – страх оказаться перед неизвестностью, пугает так сильно. Мы страшимся смерти, потому что не знаем, что будет после неё. И боимся опасностей окружающего мира, потому что страшимся смерти.

Сегодня я твёрдо решил погрузиться на самое дно дыры, которая вот уже несколько дней наводит ужас на местное население. Так получилось, что моя работа заключается в путешествии по миру и съёмке загадочных мест. Не то, чтобы я не был ей рад, даже очень напротив. Блогерская жизнь приносит относительно неплохой и не пыльный доход, существование на который ощущается как смелая мечта лентяя. Разумеется, это обольщает любого, но мало кто понимает суть того, зачем люди приходят сюда. За всё то время, пока я занимаюсь этим, в социальных сетях и на площадках, где я выкладываю видео, вокруг меня образовался своеобразный культ, где я – центр внимания миллионов. Это опьяняет гораздо сильнее любого алкоголя, который вы можете попробовать в своей жизни.

До сегодняшнего дня моя работа и правда ощущалась иначе. Куда бы я не пошёл, и что бы не делал – я никогда не чувствовал, чтобы смерть нависла совсем рядом. Сперва я этого не понимал. Безусловно, спуск внутрь ледяной трубы требовал хорошей сноровки. Это тяжёлый вызов даже для заядлого альпиниста, и любая ошибка будет стоить мне жизни – то, на что особенно приятно смотреть людям. Несмотря на это, я не чувствовал опасности, даже напротив. Большая уверенность в том, что ничего не случится, пугала меня сильнее самой дыры. Но что-то было не так.

Оно начало преследовать меня уже тогда, когда я подъехал к берегу. За окном машины собаки не переставали рвать горло, пока я настраивал оборудование. Совсем далеко, но они словно предупреждали, что в этот день я окажусь там, где мне не следует быть. Сегодняшняя ночь была спокойной. Такой ласковой и тихой, снежной, непринуждённой, что даже звёзды вышли из-за облаков и пролились на меня дождём. Замёрзшая корка льда была прямо перед глазами. Она сверкала в блеске работающих фар, и пока машина жужжала – лёд молчал. Там, за лужей света перед автомобилем, меня ждало огромное застывшее озеро. Сложно поверить, что подобные структуры возводятся человеком для собственных нужд.

Когда я покинул салон, всё уже было готово. На мне висели камеры и рюкзак, походная одежда и альпинистское снаряжение. Нужно было идти быстро, потому что местные могли заметить меня ещё на подходе к берегу. Не хотелось иметь дел с полицией, хотя, даже в этом случае я бы смог повернуть историю так, словно к особо охраняемому месту на льду не дают подобраться обычному человеку. До этого момента я ещё думал о работе.

Линия между сушей и водой была совсем чёткой. Её разделяла огромная земляная насыпь, поэтому берег сильно возвышался над линией воды. Казалось, спрыгни туда – и обратного пути уже не будет. И правда, я направлялся в сам ад. Мне почудилось это, уже когда нога оказалась на льду. Фонарик на голове специально горел не слишком ярко, но даже его света хватало, чтобы ощутить всю пелену этого бескрайнего ледяного поля. Я лишь примерно знал, куда идти, но уверенно зашагал вперёд.

Морозный ветер хватко цеплял лицо. В ночной пелене таинственного озера я думал о звёздах над головой. Шёл вперёд, не задумываясь, что могу пропустить гигантскую воронку у себя под ногами и свалиться вниз. И правда, может оказаться так, что пропавшие люди были так же самонадеянны. Я задумался лишь о том, что они делали ночью посреди замёрзшего озера, когда впереди меня показалась дыра. Она сама выплыла мне на встречу, и её края утопили в себе свет фонаря. Тут и там лежала оборванная полицейская лента, свисая вниз таинственного колодца. Наконец, я столкнулся со страхом, и теперь смотрел ему прямо в глаза.

Эта мерзкая, липкая дрянь поднималась со дна. Вязкое, уродливое чувство абсолютной агонии вязло на сапогах, делая их тяжелее. На секунду я оцепенел – то, что я стоял здесь, было неправильным. Позади что-то хрустнуло, и собачий лай прекратился в тот же миг. В голове я представил образ сломанной собачьей шеи и резко обернулся. Там ничего не было. Вокруг меня не было ни одной живой души, которая смогла бы помочь мне, если что-то случится. Я подошёл ближе, чтобы посмотреть внутрь. На самом дне огромного колодца блеснул свет – похоже, за то время, пока проходили поиски, он успел наполниться проточной водой. Монолитные ледяные края обваливались куда-то глубоко внутрь озера, а за ними, казалось, нечто плескалось.

Я стоял так ещё несколько минут, просто смотря в бездну. Камера продолжала снимать, и я понимал, как это выглядело со стороны. Нужно было вбивать клинья и крепить тросы, а я просто стоял. Даже когда оцепенение прошло, и мне довелось застать себя за натяжением страховки, я всё ещё мысленно смотрел туда. Так прошло несколько минут. Они тянулись болезненно долго, и страх этот наполнял края таинственной дыры тем сильнее, чем ближе я оказывался к ней.

Вместе с тем, мне представилось чудо самого мгновения. Я подумал о том, что передо мной расположился обычный памятник архитектурного наследия прошлого, который люди наделили мистическим ореолом. Пугающим, таинственным нечто, обитающим на самом дне жуткого колодца, на деле могут оказаться останки людей, провалившихся сюда ранее. В конце концов, я могу провалиться туда сам, уверенный в собственных силах, что мне хватит прыти и духа вылезти из ледяной ямы, наполненной смертным зловонием, если я почувствую таковое.

Я в последний раз подошёл к краю бездны, чтобы посмотреть внутрь. Края её жутко оледенели и свисали вниз плотной стеной, уводя взгляд в самую глубь. И тут мне представилось, каким идиотом нужно быть, чтобы спуститься туда. Дыра дышала, сопела, точно живой организм с распахнутой пастью, ожидающий, когда неосторожный путник оступится, и попадёт в пищеварительные соки на дне. Они едко блестели в свете звёзд, наполняя собой непроглядный мрак глубины, отчего становилось ещё страшнее. Но обратного пути нет. Его не было уже тогда, когда я ступил на лёд, и ветер подхватил меня, сближая с дырой.

Наконец, всё было готово. Я натянул поверх колодца резиновый зонт, чтобы включить внутри более мощное освещение. Загнал ледорубы, дёрнул страховку и начал медленно сползать по отвесной стене вниз. Один за другим сапоги вонзались в основание ледяных стен, и моё тело оказывалось всё ниже в дыре. Лёд не был однородным – внутри то и дело просвечивались большие пузыри и белые пятна. Это означало, что края застывали неравномерно, охлаждаясь только с одной стороны. Странно для провала внутрь сточной трубы, как это рисовали в новостях. Пока глубина росла, вместе с ней нарастал и странный, тягучий ветер со дна. Дыра действительно выла – лаская собственные изгибы где-то глубоко внутри, она издавала слабый, почти не слышимый гул, похожий на скрежет. Может даже, там и правда скрипела труба.

Я был прямо посреди ледяной бездны. Даже не верилось, что в конечном итоге решился пойти на это. Каждый шаг внутрь сближал меня с неизвестностью, и оттого сердце бешено колотилось в груди, что я чувствовал особенно хорошо. Сапоги скользили, но выдерживали нагрузку, трос помогал им не сорваться вниз. Ещё шаг, и ещё, и лишь ветер снаружи трепал резиновый зонт. Внезапно мне послышался странный звон. Точно колокольный перелив церковных башен, но только лишь еле уловимый, совсем отдалённый и редкий.

Я посмотрел вниз. Дна всё ещё не было видно, но уже сейчас мне казалось ясным, что подо мной звенит ручей. Совсем близко к ногам вода резкими рывками прорывалась сквозь лёд, и уходила куда-то дальше, за стены. Там было что-то ещё, помимо льда. Некое пространство, в котором большие массы воды плескались без труда. Я мог лишь воображать себе это, но точно определить наблюдаемое явление я смог бы лишь с помощью мощного источника света. И такой у меня действительно был. Я оставил хорошую люминесцентную лампу прямо у себя за спиной, когда спускался, чтобы сделать красивые кадры у самого дна. Пока камера снимала спуск, я не хотел использовать этот козырь, но с тем, как быстро подступала вода, моя решимость росла. И о боги, которым я молился в тот миг, я был не прав, потянувшись за ней.

Я был не прав, спускаясь, и подходя к краю бездны. Был не прав, когда пришёл сюда, потревожив древнее зло, обитающее на дне. Играл с самой смертью, не осознавая, что наблюдали за мной глазами, страшнее мучительной гибели в сточной трубе, ибо отражались они блеском звёздного неба, нависшего надо мной. В тот момент, когда я потянулся за фонарём, оно уже плескалось прямо под ногами, и я даже заметил его ещё до того, как успел переключить выключатель. Напоминавшая человеческое лицо бесформенная клякса медленно скользила сквозь стенки дыры, хлюпала носом, щёлкала челюстью. Оно напоминало мерзкий, обмякший пластилин – лепилась из собственных складок так, чтобы просачиваться выше, и я даже видел её конечности, цепляющие дно.

Моё сердце на мгновение выбилось из ритма. Я не мог думать, просто истерически колотился о стены дыры, пытаясь выкарабкаться. Что-то цеплялось за спину, не давая выползти выше. Снаряжение тряслось, даже если я никак не давил на него.

Наконец, случилось то, что навсегда сломало меня как человека, способного на безумства вроде того, что я совершил, придя сюда. Мощный свет фонаря, который я оставил для лучших кадров со дна, осветил стены ледяной бездны, и я увидел за ними, как тяжёлые, массивные руки существа полностью обвивали их. Оно сидело здесь на корточках в ожидании жертвы – небольших мясистых ножках, погружённых в воду. Лицо его уже было так рядом, что верхним рядом зубов цепляло рюкзак, не давая мне выскользнуть наверх. Оно сосало воздух, и рот его наполнялся смесью воды и чего-то красного и липкого, отчего меня прижимало ниже и тянуло в пасть. Мне казалось, масса плоти смеялась, если я оступался или проскальзывал.

В истерике я оторвал лямку рюкзака и сбросил снаряжение. Существо поперхнулось, пережёвывая твёрдую ткань. Оно дало мне подняться выше, отчего пожалело и обмякло. Сползло вниз и утекло за течением. Когда я вылетел наверх, сорвав головой натяжной тент, я чувствовал, как что-то билось об лёд, в попытке прорваться ко мне, и стены дыры затрещали словно доски. Затем всё стихло, когда я уже был далеко.

В ту ночь местные жители ничего не слышали. Наутро в новостях не появилось ни единой заметки о случившемся на льду. Не нашлось ни единого очевидца, вроде бездомных или ночных зевак, кто бы мог подтвердить мои слова. Я рассказывал об этом всем и настаивал на расследовании, но люди метко подмечали моё социальное положение блогера, построившего карьеру на сотнях историях, подобной этой. Конечно, мне никто не верил. Я и сам полез в дыру, в надежде не столкнуться там с нечто подобным, будучи полностью уверенным в собственной правоте. Посетив сотни мест вроде этого, мне не приходило в голову, что где-то на дне замёрзшего водохранилища меня может ждать само зло, липкое и голодное, жаждущее плоти.

Летом воронка растаяла. Вода осталась стоять, и водохранилище сохранилось в том же виде, каким оно явилось местным жителям когда-то давно. История с таинственной дырой поросла мифами и слухами, а затем полностью забылась. Словно посреди озера никогда и не было никакого ледяного обвала и внутри не исчезали люди. Иногда я думал о том, чтобы опубликовать содержимое камеры, но что-то вечно останавливает меня в самый последний момент. Возможно, что содержимое плёнки мной ни разу не пересматривалось с того самого дня. Или странный, ледяной хруст под окнами каждый раз, когда я набираюсь смелости вспомнить о нём.

«С.А. Климов»

Вконтакте: @Duralumin

Телеграмм: @Duraluminiumtg