Двойник

Глава 1

Эта была всё та же детская в особняке отца, покинутом мной несколько месяцев назад. Но что-то изменилось. Я чувствовал себя иначе. Не было на полках любимых книг и географического атласа, подаренного Кевином... Стойте, кто такой Кевин? Не важно. Сейчас главное - известие о приглашении на турнир. Я почувствовал ликование. Наконец-то выдался шанс убраться подальше от этого дома. Я иду в спальню и собираю вещи. Мне нужно срочно уехать, но прежде выкрасть из кабинета отца приглашение. В последние годы я старался избегать его общества. Мои братья, настоящие кретины, начали бояться меня ещё тогда, когда я подсыпал в их чай слабительное. Я сказал, что если они ещё раз тронут меня хоть пальцем, то в их напитках окажется яд. Вспомнив их страх, мне стало смешно. Нужно было сразу додуматься до этого приёма, почему я был таким непробиваемым идиотом… Или не был? Реальность будто снова разделилась, и в одной из них я, привязанный к стулу, лежу избитый на полу, а в другой лежат уже они передо мной, в страхе умоляя о пощаде. Но пусть не думают, что я простил их, такого не будет.

И вот я в спальне отца, копаюсь в бумагах. Проклятье, куда он спрятал письмо из столицы? Может в стол? Предательский скрип ящика портит все мои планы.

- Что ты здесь делаешь, щенок? - орёт он, вскакивая с постели. И его лицо перекошено от гнева. Но мне уже не так страшно, я уже не пятилетний младенец.

- Вы зря встали, отец. Очень зря… - в ящике наконец-то обнаруживается приглашение.

- Как ты посмел копаться в моих вещах! - он направляется в мою сторону, отбрасывая попавшийся на пути стул. Раздаётся дикий грохот.

- Зачем так шуметь? Вы всех разбудите! Я пришел сказать, что уезжаю, и это, - я махнул перед его носом свёрнутым свитком, -станет моим пропуском.

- Ты никуда не поедешь, даже не мечтай, сопляк! Сейчас же...

И тут реальность снова плывёт. Я точно знаю, что произойдет дальше! Оружие мастера... Нет, в этот раз сабля отца. Она, упав с опрокинутого стула, оказалась прямо у моих ног. Не задумываясь, я подбираю клинок и, обратив его против своего хозяина, с усмешкой говорю:

- Вы думаете, что можете мне угрожать? В последнее время я вёл себя тихо, без пререканий исполняя любую прихоть. Не видно и не слышно, как невидимка. Вы почти купились. Всё это время я готовился, хотел показать, чего я действительно стою. Вы обучали только братьев, но не меня. А я наблюдал и запоминал каждое движение. Я часами тренировался. Хотите увидеть результат?

Он хохочет, с уничижением глядя на щуплого бледного мальчишку. Я чувствую его снисходительное презрение, с которым он выдаёт последнюю фразу:

- Знай своё место.

После чего заносит ладонь для удара. Но я отказываюсь быстрее. Очевидный приём, от которого захотелось дёрнуться, сжав плечи и прикрыв руками затылок. Рефлекс. Я так и не смог полностью от него избавиться. Но сейчас это лишь приманка, усыпление бдительности. Поразительно, насколько просто было перерезать ему глотку. Рука не дрогнула, даже когда брызнула первая капля крови. Сознание опять разделилось. Тот, новый я, как будто наблюдая, содрогнулся от ужаса. Вспышка спустя мгновение растворилась в принятии произошедшего. Это сделано нами, и не раз, намекнул я ему, безразлично смотря на содрогающееся в конвульсиях тело. Оно неуклюже грохнулась на пол, и я вспомнил, как в раннем детстве увидел зарезанного поваром барана на заднем дворе. Мне стало тогда до безумия жаль животное, не виновное в аппетитах человеческой натуры. Однако сейчас я чувствовал удовлетворение и даже облегчение. Как будто сбросил с себя убивавшие меня кандалы.

На шум прибежали оба моих брата. Повезло, что их спальня оказалась ближе, чем спальня нашей матери. Они как вкопанные застыли в дверях, ошеломлённо глядя на залитую кровью мебель, паркет и мои руки, всё ещё сжимающие саблю отца. Второй раз я действовал чище, избегая артерий. Я знал или даже помнил, что ещё минута и эта двоица с воплями пустится наутёк.

- Вы как раз вовремя, подойдите-ка.

Но оба только отшатнулись. Нельзя было медлить. Легко одолев эти десять шагов, я нагнал перепуганных беглецов и, пользуясь сумятицей и страхом, избавился от них без лишнего шума. В памяти мелькали картинки, как старший раз за разом наносит мне удары острым каблуком своего сапога по голове и рукам, и смех младшего, хлопки в ладоши чокнутого папаши. Ещё парочка невидимых цепей сброшена, теперь главное не разбудить мать. Надеюсь, она выпила перед сном успокаивающего чая.

В нападении на нашу семью обвинили грабителей. Пришлось во время выезда из города подбросить улики в виде украденного столового серебра и нескольких золотых подсвечников. Громкое дело. Сочинив безумную историю о том, как я чудом спасся от воров, я почти что вышел сухим из воды... Если бы не показания Алекса, этого пронырливого мастера фехтования, так некстати сопоставившего некоторые факты. Я помню, как спустя пару месяцев после моего отъезда он возвращается в столицу и поднимает вопросы, доводя дело почти до суда. Поэтому, когда мне предоставился шанс исправить положение, я подстроил всё так, чтобы обвинения в убийстве моей семьи были обращены в сторону Алекса. Но и в этот раз раздражающий любитель справедливости устроил подлянку, сыграв на чувствах моей бледной копии. Теперь я вспомнил все версии себя, и образ Кевина снова всплыл вместе с подаренными им безделушками.

"Я не позволю так думать о Кевине!" - яркая мысль негодования прокатилась по телу. Я только засмеялся, глядя на свою рассерженную бледную копию.

"Хочешь покажу, что я с ним сделал? Ты раньше думал, это Джейсон или Циркач? Неплохо мы отомстили им обоим. Теперь ты знаешь, что и суд над Алексом не случаен. Просто засни, исчезни".

То, что я превратился в это идущее у всех на поводу недоразумение, строившее из себя якобы личность, со своими смешными желаниями, вызывало во мне чувство брезгливого стыда. Слишком много незавершенных планов, чтобы отвлекаться на ноющего ребёнка.

"А кто ты сам? - возник встречный вопрос. - И что ты хочешь?"

"Я хочу, чтобы ты остался там же, где был я последние одиннадцать лет, либо снова отправляйся спать. Мне без разницы, главное - не мешай".

"Нет. Я всё исправлю."

Мне стало ещё смешнее. "Не глупи, здесь нечего исправлять, всё идеально". Оболочка вокруг моей личности прозрачна как незамутнённое стекло и крепче закалённой стали. Его жалкие попытки пробиться ко мне бесполезны.

"Я могу тебя заморозить, если будешь надоедать". Лей замер.

"А сам ты не чувствуешь холода?" - последовал очередной бессмысленный вопрос.

"Конечно же, нет. С чего вдруг?"

"Потому что твоё сердце замёрзло".

Я на всякий случай глянул на грудь, чтобы проверить, мало ли.

"Чепуха".

"Ты вообще что-нибудь чувствуешь, Лео?"

Конечно же, я чувствовал. Раздражение от назойливости мальчишки, желание вернуться к насущным вопросам и много чего ещё. Но он как назло не замолкал.

"Моя жизнь это и твоя тоже. Хочешь узнать, что чувствую я?"

"Я и так это прекрасно знаю. Бессмысленную привязанность к людям, для которых ты на самом деле не имеешь значения. Что Кевин, этот восторженный сопляк, каких тысячи, что Алекс, типичный аристократишка, повёрнутый на справедливости. Для них обоих ты был кем-то вроде приблудной собаки. Мальчик для игр для первого и подопытный кролик для второго. То, что ты испытываешь к ним жалость, ничего не меняет".

" Они оба любили меня! А ты никогда этого не чувствовал. Ты никого никогда не любил кроме себя".

Разговор о любви, что может быть тривиальнее.

"Не занимайся самообманом, Лей Элмерс. Если бы они тебя любили, они бы хоть раз поинтересовались твоими проблемами. Но этого не случилось. Кевин кинул бы тебя, уехав в столицу, а Алекс во время спарингов никогда не спрашивал, откуда на твоём теле синяки, и почему ты так часто болеешь. Они оба просто самодовольные придурки, коих на самом деле много, но ты зациклился на этих двоих, первых, кто уделил тебе забитому хоть каплю внимания. А я избавился от их назойливого присутствия в нашей жизни. Ладно, если бы ты ещё тогда отдал мне своё тело, то Кевина бы убивать не пришлось".

Можно предположить по перекошенному от ярости лицу, что Лей сейчас обо мне думает. С ума сойти, насколько другим я вырос за каких-то двенадцать лет.

"Это я не могу поверить, что творил и творю все эти вещи. Точнее, не мог. Но теперь мы оба всё исправим".

Когда он выдал такой ответ, я вдруг понял, что пока он и я смотрели то, что произошло с нами дважды, он незаметно для меня провёл канал и сейчас не просто находится за пределами барьера, но и... перехватил над ним контроль?

"Какого..."

Картинка преобразилась. Мы оба стоим друг напротив друга в нашей бывшей детской комнате. Но он уже не ребёнок.

"Я уже не ребёнок", - как будто подтверждая, произнёс он. Я больше не чувствую в нём ни страха, ни безудержной ярости. Ни боли, ни отчаяния. Не вижу вечно загнанного вида и былой робости. Даже восторженных надежд или умоляющих просьб.

"Пока ты проигрывал то, что было нашим первым убийством, забыв о прошлом и будущем, я проиграл всю нашу жизнь и всю мою жизнь. Теперь я - целое, а ты - моя часть. И сейчас настала твоя очередь стать целым".

Он смотрел на меня снисходительно, как раньше смотрел отец, как смотрел я сам, когда был просто наблюдателем. Я отпрянул.

"Чего ты боишься?" - он улыбнулся, но я увидел оскал. Его шёпот прошелестел в ушах: "Когда ты узнаешь, что я чувствую, то муки совести станут настоящим адом. Посмотри..."

***

И я увидел. Наша мать в слезах над телами братьев. Она и раньше не вмешивалась, но теперь... Я чувствую бездонную пропасть холодного безразличия. Мы играем с Кевином в путешествие. Он рисует карту. Он капитан, а я боцман. И я счастлив, как будто мы уже отправились в кругосветное плавание. Мы понимаем друг друга с полуслова, как одно целое, команда. Бесимся и шутим, так весело. Я чувствую радость. Не хочу возвращаться домой, мне никто больше не нужен. Никто не отнимет этого счастья.

Кевин отдаляется от меня. Его куратор Дэни меня бесит своей тупостью. Конечно, Кевин не принимает его всерьёз. Я - его команда, а Дэни так, путается под ногами. Кевин умный, он и сам понимает, что Дэни только мешает. Просто терпит его из-за своей щедрости. Это пустяки.

Кевин уходит к Элу. Они, кажется, сдружились. Вот это уже совсем не пустяк. Что-то происходит. Я постоянно один. Кевин только и говорит про Эла и их тайные встречи "Союза". Он совсем не понимает, как меня это бесит. Я не сдержался и наорал на него, обозвал его новых дружков, и мы стали меньше разговаривать. Как же тупо. Теперь он вообще меня избегает. Кажется, этот Эл с его тайнами окончательно заморочил ему голову. Но я разберусь с их шайкой и верну расположение Кевина. Мартин обещал помочь.

Я в ужасе. Кто-то знает, что я, точнее Лео, убил отца с братьями. Теперь нас обоих могут засудить. Лео обещал разобраться. Кажется, я начинаю ему доверять. Его советы всегда действуют.

Мартин устроил нам с Кевином встречу. Не думал, что дойдет до того, что придётся просить кого-то, чтобы встретиться с Кевином. Раньше он мог прийти ко мне даже ночью, а теперь мы не разговариваем. И не гуляем вместе. Его всегда нет. Он говорит, что занят. Он даже не приходит на занятия. Мне больно. Я выдаю ему всё, что узнал о "Союзе", хочу отговорить. Но чем больше я говорю, тем меньше он меня слушает. Я это уже понял и не знаю, что мне ещё сделать. Опять начинаю злиться и обвинять его новых друзей. Кевин уходит, он сильно разочарован. Сказал, что я изменился. Но изменился не я, а он. А, может быть, он и вовсе не менялся? Предостережения Лео снова оправдались. Чем больше я остаюсь наедине с самим собой, тем легче я переношу его присутствие и даже его насмешки.

Перед глазами застыла картина. Кевин падает с башни. Он как будто не падает, а бесконечно летит вниз, снова и снова. Я не верю. Этого не может быть. Я очень хочу спасти его, но я опоздал. Это я виноват, что не отговорил его тогда, а просто отпустил. Лучше бы он меня ненавидел, но был бы жив. Я испугался, что он возненавидит меня как отец, братья, как мать, пусть лучше бы возненавидел. Я не смогу жить без него в этом мире. Смысл жить дальше? Я его не видел.

Лео сказал, что отомстит, он даже покажет во всех деталях. Я согласился. Но самое отвратительное это предсмертное желание Кевина, оно было адресовано Элу. Это его он назначил на место капитана. Я с этим никогда не смирюсь.

Я почти не понимаю происходящего, всё как в тумане. Я купаюсь в собственной боли и ненависти к убийцам друга, прокручивая события снова и снова. Иногда я возвращаюсь во времена наших с Кевином игр, тогда я забываю обо всём, и о его смерти и о мести. Я знаю, что у Лео всё по плану. Он периодически отсылает мне вести, но легче не становится. Только когда я рядом с Кевином, мне немного спокойнее. Я знаю, что это иллюзия, но не могу не пребывать в ней. Мир без Кевина кажется тесной картонной коробкой без воздуха.

Что-то происходит. Убийца найден, а тот, кто отдал приказ сделать это, при смерти. Лео присутствовал во время пыток, он показал мне всё, что с ним сделали, и обещал, что исполнитель рано или поздно поплатится точно так же. Не чувствую ничего, это кажется мне отвратительным. Пришёл к выводу, что даже если Циркача не убьют, мне будет всё равно. Я сказал Лео, что всё, что я хочу, это снова вернуться к Кевину или исчезнуть. Жаль, что не получится.

Отличные новости, Циркач тоже убит. Осталось только покончить с Элом, как сказал Лео, главной помехой между мной и Кевином. Но какой от этого толк, если Кевина нет? Я так и сказал, что не вижу в этом смысла. Лео почему-то недоволен. Он рассчитывал, что я его ненавижу, но я уже не чувствовал ровным счётом ничего. Я ответил: "Делай, что хочешь." Однако сначала мне вдруг захотелось узнать... Почему Кевин выбрал Эла, а не меня? Что в нём такого, что он даже умер за него? Что он назначил его новым капитаном? Разве это не наша с ним мечта? Я был его боцманом! Какое он имел право становиться капитаном?! Эти вопросы всколыхнули во мне застывшие чувства. Я думал, что в этой жизни мне уже на всё наплевать. Лео сказал, что когда всё будет сделано, я смогу уйти к Кевину, настоящему, а не жалкой иллюзии. Но прежде я хочу понять причины, напоследок взглянуть в глаза человеку, которого выбрал Кевин вместо меня. Я просил Лео не мешать мне.

Мы встретились. И я окончательно перестал понимать, почему я раньше его ненавидел. Каждое слово Эла как будто выводило меня из омута забытья. Мы говорили о Кевине, о мечтах. Я понял, почему он стал главой Союза, и за что они боролись и борются. Когда разговор дошел до участия моего двойника Лео, я узнал, что он натворил. Он и был предателем. И сейчас он планирует сдать Эла, как только закончится наш разговор. Для чего? Потому что я когда-то ему позавидовал? Всё, что я чувствовал тогда, перевернулось с ног на голову. Прежний мир начал рушится. Я понял, что Лео чуть не уничтожил меня. Он с самого начала планировал занять моё место, и всё, что он делал, это планомерно приводил свой коварный план в исполнение. И почти добился своего. Я почти был готов распрощаться с жизнью, добровольно отдав своё тело в его полное распоряжение. А ещё я узнал кое-что страшное, то, что окончательно привело меня в чувство. Мой первый учитель фехтования Алекс, тот, кого я в заблуждении посчитал своим настоящим отцом, был посажен в тюрьму по обвинению в убийстве моей семьи. Лео подставил и его. Алекс единственный человек после Кевина, кому было до меня дело. Кто позаботился обо мне, а получил в ответ предательство. Кевин мёртв, но Алекса всё ещё можно спасти.

Лео, почуяв неладное, выдернул меня обратно в мир иллюзий. Рядом снова Кевин, он восторженно вскрикнул, выгребая из песка маленькую морскую раковину. "Глянь, что нашёл! Это наше первое сокровище!" -возвестил он и поднял на ладони трофей. Всё было таким как прежде: и влажный морской воздух, и осыпающийся сквозь подушечки пальцев песок, и искрящееся в лучах заходящего солнце море. Мягкий шум волн, через пару секунд крик летящей над водой чайки. Она сейчас поймает рыбу, а потом направится прочь от берега, накрыв нас на мгновение мелькнувшей тенью. Потеряет перо.

Я остановил Кевина, коснувшись его плеча, и сказал: "Хватит". Мальчик недоумённо моргнул. "О чём ты, дружище?" Я вздохнул и ответил: "Игры кончились. Верни меня немедленно". Пространство подёрнулось дымкой и потеряло яркость, как на старых выцветших картах чердака его дяди. Мне нужно было сообщить Лео неприятные новости. Он понял без слов.

"Разве ты не хотел вернуться к Кевину? Один разговор с Элом, и ты тут же завёл себе нового кумира? Разве не ты говорил мне, услышав предсмертные слова своего драгоценного друга, что никогда не смиришься? Ещё более жалкий, чем я полагал".

Прежние весомые обиды казались теперь незначительной мелочью. А Лео... Я всегда смотрел на него снизу вверх со страхом и уважением. Но сейчас... Это выглядело так же мелочно. И сам Лео стал каким-то мелким. Его презрительный холодный взгляд, который невозможно было выдержать без содрогания, уже нисколько меня не цеплял. Мысль о том, что Алекс в тюрьме по моей вине, по его вине, резала сердце больнее любых натужных насмешек.

"Отдай мне тело и убирайся!" Как будто сюжет вернулся в точку нашей первой встречи. Только я уже не был запуганным в бреду ребёнком.

"А ты наглый. Чем тебя не устраивает перспектива отправиться к Кевину? Переживаешь теперь за Эла? Меня достали твои капризы. Сидел бы дальше в своём иллюзорном мирке, пока не испарился. Уже поздно чего-то требовать, мы давно поменялись местами. Лея не существует. Только Лео. И так было всегда. А ты всего лишь фальшивка, моя жалкая незавершённая копия."

"В смысле?" - эта новость показалась мне дикой.

"В прямом. Ты не задумывался, почему мы вообще оказались в одном теле? Или почему ты выглядишь почти также, как я? Хотя, это по сути не важно. Потому что ты всегда был и остаёшься лишь тенью, моим отражением. Вся твоя жизнь сплошная копией моей, только с некоторыми незначительными отклонениями. Ты просто суррогат. И я легко могу это доказать".

Он схватил меня за руку. Его пальцы обожгли ледяным холодом. На миг я почувствовал, что сам схватил себя за руку. Это простое действие оказалось реальнее любой из виденных мною иллюзий.

"Прекращай эти фокусы!" - выкрикнул я с ужасом, отдёрнув ладонь. Обычный шантаж. Он хочет меня напугать, и, признаюсь, ему это удалось.

"Никакого обмана. Я никогда тебе не лгал, просто скрыл кое-какие детали. Потому что рано или поздно ты узнаешь правду от себя самого, -он приблизился, в его хитром прищуре теперь плескался азарт. - Не хотел я до этого доводить, но ты сам не оставил мне выбора, мелкий засранец".

Когда он сделал шаг навстречу, я не успел отойти в сторону. Поэтому то, что произошло дальше, стало для меня пыткой похуже многочисленных избиений в подвале отцовского дома.

Я вспомнил ненависть и удовольствие, которое мне принесло убийство моих мучителей, семьёй назвать их не поворачивается язык, разочарование в матери, оставившей меня без защиты, холодность слуг, безразличие учителей, столицу - место, где мои навыки наконец-то получили высокую оценку со стороны людей, заинтересованных в том же, в чём был заинтересован и я. И свою нелепую смерть, оборвавшую все зарождающиеся планы. А после... Очередное требование следить за самим же собой, но уже лишённым большей части того, кем я всегда являлся. Собственной жалкой копией. И терпеть все унижения заново, а ещё наблюдать за его детскими играми с каким-то мальчишкой, ставшем для него чуть ли не богом во плоти. Как мог я докатиться до такого..."

Меня сразу выбросило. Это же не кто-то, это Кевин! Но теперь я видел друга другими глазами. Обычный ребёнок, каких тысячи, но ставший особенным для меня. То, о чём говорил Лео, приобрело смысл. Я видел Кевина и его увлечённый энтузиазм в любом деле, и его эгоистичное желание сделать всё только по-своему. Он брал меня с собой, рассказывал о своих мечтах и планах, восхищался тем, что приводило его в восторг. Так много неуёмной энергии. Как и у любого мальчишки. Но он не задумывался о моих чувствах и желаниях, никогда. Только о себе. Даже когда что-то спрашивал. Ему было комфортно иметь меня под рукой. И то, что он так легко переключился на Эла и новую компанию, говорит о легкомысленности Кевина. Но может... В этом и нет ничего плохого? Я тоже вёл себя похожим образом, если не хуже. Никого не замечал. А теперь настало время переосмыслить увиденное. Кевин всё ещё сиял, согревая теплом моё замёрзшее сердце. Он всё ещё казался путеводной звездой, так рано ушедшей за горизонт. Но я оглянулся и, благодаря Элу, увидел тысячи или даже миллионы ярко сияющих звёзд. Прежняя жизнь Лео казалась застывшей и безжизненной, а мои былые амбиции и желания незначительны по сравнению с тем, что я чувствовал и хотел прямо сейчас. Важен Алекс. Вероятно, я подставил его, также как это сделал тогда с грабителями. Но самое худшее было впереди. Теперь мне необходимо узнать всю историю. Потому что она ещё не закончена.

"Ну что, теперь понял?" - спросил Лео, явно довольный произведённым результатом.

"Покажи нашу жизнь до конца. Это я убил Кевина, чтобы вернуть себе тело, не так ли?"

"Какой догадливый. Во-первых, не ты, а я. Всё же моя жизнь наблюдателя, пока мы существуем параллельно, ещё не твоя собственность. А во-вторых, неужели после увиденного тебе всё ещё жалко своего дружка?"

Как будто я сам задавал себе этот вопрос, в прямом и переносном смысле.

Мне жаль, что я убил невинного человека ради своих амбиций. И не одного. Пламя стыда теперь никогда не угаснет. Я хотел себя ненавидеть, но знал, что это безумие. Потому что, будучи Лео, я не видел в этом ничего предосудительного. Я,правда, не видел.

"Показывай!"

И я снова вернулся в то состояние, когда кажется, что нет ничего желаннее встряхнуть этого вялого идиота, каким я по каким-то нелепым причинам переродился, или избавиться от него, заполучив нормальное человеческое тело, пусть и слабое, а вместе с этим построить свою жизнь заново. Но, помимо прочего, появилась ещё парочка переменных: сердобольный учитель и вертлявый дружок. Ни тот, ни другой не вписывались в мои планы... Хотя, постойте-ка. Кажется я уже знаю, как достучаться до сознания носителя. Просто подожду подходящего момента, когда он будет близок к краю, а потом... Мы начнём наше тесное общение.

***

Я проигрывал для Лео это отражение его жизни также заново, уже добавляя поверх собственные эмоции. И блюдо, казавшееся десертом, становилось отвратительным месивом.

"Теперь ты видишь? - спросил я его. - Открыв мне себя, ты позволил мне изменить тебя". И когда мы дошли до фразы, что я шепнул ему: "Когда ты узнаешь, что я чувствую, то муки совести станут настоящим адом. Посмотри..." Мы вернулись к точке отсчёта. Я стал собой, а он мной. Секунда, и мы смотрим друг на друга. Вторая, и я смотрю только на себя.

"Разговаривать самому с собой не так интересно".

"Действительно. Попахивает раздвоением личности", - со смешком сказал он в ответ. То есть я.

"У нас и было раздвоение. А благодаря тебе уже нет. Почти нет."

"В смысле? Я думал, что ты, Лео, существовал ещё до нашей встречи. Наблюдал. Разве это раздвоение?"

" Конечно, типичное раздвоение, только со смещённым временным отрезком".

"Ну ладно, прекращай, а то я только собрал себя буквально из двух частей. А то так действительно чокнутся можно. Лучше скажи, я, то есть ты, всё ещё чувствуешь себя жалким ничтожеством?"

"Побывав в шкуре жалкого ничтожества, стало понятно, что это просто угол зрения. Ты же тоже меня ненавидишь? За мой цинизм".

"Как можно ненавидеть себя самого?"

"Легко. Вспомни Кевина. Муки совести похлеще ада?"

Я поморщился: "Это уже не ненависть, а раскаяние без шансов на искупление".

"Но у нас ещё есть Алекс?"

"Верно. И только мы можем ему помочь".

"Даже если поплатимся жизнью?"

"А ты предпочел бы ту нелепую кончину из первой ветки событий?"

Он засмеялся... "Конечно нет. Я бы предпочел прожить долго..."

"Долго, нудно и бессмысленно".

"Нисколько не бессмысленно. Планов столько, что и века не хватит".

"Грош цена всем твоим планам, разрушитель жизней".

"Кто бы говорил!"

Это уже действительно попахивает безумием. И наши образы слились в один цельный образ.

Так кто я теперь? Лей? Или Лео? Всё же скорее Лео, так как я вдвое старше, а вместе с Леем теперь втрое. Но всё же именно благодаря Лею я стал тем, кто есть сейчас. А значит... побуду Леем до тех пор, пока не вытащу Алекса. И если мне оставят жизнь, то... Верну себе прежнее имя. К тому же оно всегда мне нравилось больше, потому что я выбрал его себе сам.