Двойник

Глава 1

На бешеном адреналине я влетела в свой номер. И, едва отдышавшись, воткнула зарядник в телефон. Как только он включился, набрала мужа.

– Максим!

– Это не Максим.

Мягкий, мурлыкающий женский голос. Я отключилась и с недоумением посмотрела на мобильник. Как можно попасть не туда, звоня по забитому в память аппарата номеру?! Опять шутки этого потустороннего санатория?! Впрочем, ладно. Об этом я точно подумаю потом. За окном уже темнеет, бродила я в мёртвом лесу долго. Надо, чтобы муж успел меня до ночи забрать.

Снова набрала.

– Макс!

– Катя, это не Макс. Макс уехал за памперсами и забыл дома телефон.

Тот же мурлыкающий голос. Женщина, знающая моё имя. Памперсы. До́ма… Почему-то изо всего я зацепилась именно за слово «до́ма».

– У кого дома Макс забыл телефон?

– У нас, Катя. У нас с Максом дома. Потому что у нашего полугодовалого сынишки кончились памперсы. И Макс, как заботливый папа, так быстро за ними рванул, что даже телефон забыл. У вас есть ещё вопросы?

Я застыла с трубкой у уха. Это ошибка? Шутка? Розыгрыш? Мистификация? Или… Как это нынче молодёжь называет – пранк?

– Вы кто? Откуда у вас мобильник Максима?

В мурлыкающем голосе прорезались стальные нотки.

– Я – женщина, которую Максим любит, Катя. Которая родила ему сына. И к которой он никак не может от вас уйти. То у Катеньки понос, то золотуха. Теперь вот спинка заболела. Вы, Катя, лечите спинку-то. Если инвалидом станете, Максу так и придётся на два дома жить, убогую он точно не бросит. Порядочный у нас с вами мужчина, да?

Я молчала. Просто не знала, что на всё это ответить. Зато на том конце провода явно знали, что ещё сказать.

– Вы ошарашены, да? Я не удивлена, знаете. Только такая, как вы, могла два года ничего не замечать. И верить. Верить в участившиеся командировки. Верить в то, что команда Макса запорола дорогой объект, и теперь из их зарплаты вычитают немалую неустойку. Верить его вечернему стоянию в пробках по два часа. И верить в его вызовы на объекты по выходным. Блажен, кто верует, Катенька. Тепло ему на свете, да? Тепло вам было? Хорошо? Больше не будет. Потому что моему сыну нужен отец, а мне – муж. Так что долечивайтесь и приезжайте разводиться. Максу я передам, что вы звонили. Всего доброго.

Связь прервалась. Я аккуратно положила мобильник на стол. Хотелось орать, плакать, умереть и кого-нибудь убить. Впрочем, не кого-нибудь. А ту, с мурлыкающим голосом. И Макса.

Так, стоп. Я снова схватила телефон.

– Мамуль, привет. Как у вас дела? Всё в порядке?

– Катюша, привет. Да, всё хорошо. Антон рисует, Аня книжку читает. Скоро ужинать и спать.

– Мам, а Макс где?

– А вы что, не созванивались? Он звонил, сказал, что что-то на подмосковном объекте полетело, надо ехать. Вернётся поздно. У него что там, связи нет?

– Да нет, мамуль, всё есть. Я просто тут немного залечилась и забыла.

Я поговорила с восьмилетним сыном и семилетней дочкой, потом немного пообщалась с папой. Говорить обычным тоном было трудно, но я старалась. Очень. Пусть мои близкие ещё немного побудут в блаженном неведении. Правда, папа всё равно что-то заподозрил.

– Катенька, у тебя точно всё хорошо? Голос у тебя странный.

– Всё отлично, пап, не переживай.

Отец негромко уточнил:

– Ничего необычного там нет, в санатории-то?

Очень хотелось истерично расхохотаться в ответ, но я сдержалась. И уверила, что всё абсолютно обычно. Ну, фена в номере нет почему-то, но эта необычность меня тревожит мало. Папа вроде поверил.

Пообщавшись с детьми и родителями, я попыталась снять с себя корсет. Чтобы лечь и подумать, как дальше жить. Все призраки и прочая мистика вообще перестали меня волновать. Гораздо страшнее, что у моего мужа есть другая женщина. И ребёнок. И он меня больше не любит и хочет развестись. Вот где ужас…

Корсет не снимался. Я как-то неловко повернулась, и поясницу прошила острая боль. Застонав сквозь стиснутые зубы, схватила трубку внутреннего телефона и попросила врача в номер. Терпеть было совершенно невозможно.

Ночь я встречала в медицинском блоке. Конечно, реанимации тут не было, да и вряд ли она была нужна. Но в палату меня всё же забрали. Накололи, капельницу поставили. Доктор, когда узнал, что я бегала, еле сдержался, чтобы не выругаться. Впрочем, его мечущие молнии глаза мне и так всё поведали. Я хотела извиниться, оправдаться, объясниться. Но не успела. Провалилась в сон.

Я стояла у дверей своего номера и разговаривала с горничной. Почему-то опять была Ирина, которую перевели в другой корпус. Впрочем, на этот раз – никаких странных бесед. Она похвалила мои серьги, и мы болтали об украшениях. Вдруг я заметила, что далеко, в конце коридора, кто-то стоит. Ирина тоже заметила и позвала:

– Идите сюда!

Человек пошёл в нашу сторону. И чем ближе подходил, тем больше мне становилось не по себе. Потому что это была… Я! Я! Абсолютно так же одетая, как сейчас. С той же причёской и с теми же серьгами, так понравившимися горничной.

Я застыла. Мой двойник беззаботно и мило улыбался. Ирина посмотрела на меня, на двойника, опять на меня. И совершенно спокойно сказала:

– А… Это тоже вы… Ну ладно.

Повернулась к двойнику и продолжила разговор с ней. «Вторая я» его поддержала – с той же фразы, на которой я закончила. И при этом обе они не обращали на меня никакого внимания. Мне стало страшно. Я попыталась аккуратно тронуть горничную за плечо. И не смогла. Не поняла, то ли моя рука прошла сквозь её тело. То ли, наоборот, у меня не было живой руки, чтобы дотронуться до чужого живого плеча. От неожиданности я сделала шаг назад, в свой номер. Запнулась о порог и полетела на пол плашмя. Спину снова прошила боль…

– Екатерина! Катя! Проснитесь!

Меня трясли и тормошили. Я с трудом открыла глаза. Медсестра и санитарка смотрели тревожно. Резкий электрический свет, за окнами – темнота. Спина снова болела.

Медсестра выдохнула:

– Ну слава Богу, проснулись! Вы так кричали, так кричали! А мы никак разбудить вас не могли, уже за доктором бежать хотели.

Я облизнула сухие губы. Пожилая санитарка тут же поднесла стакан с водой. Пока я пила, она смотрела на меня как-то жалостливо. А потом спросила:

– Ты, девонька, зачем вставала-то? Ведь сказали тебе, чтобы лежала. А ты встала и поплелась куда-то…

Медсестра досадливо поджала губы:

– Баб Зин, ну чего ты болтаешь-то? Куда Екатерина вставала? Вон, и капельница на месте. Что, по-твоему, больная встала, иголку сама из вены вынула, сходила куда-то, а потом сама же и обратно вставила? В ту же, причём, дырку?

Санитарка нахмурилась. Посмотрела на меня. На капельницу. Придирчиво изучила вену, из которой торчала игла. Покачала головой.

– Да… Незадача… Леночка, но я тебе точно говорю, что видела её! Она вышла из палаты в кофте своей зелёной, яркой такой, и куда-то пошла, медленно так. Я окликнула, она не повернулась. А потом ты вошла, я на тебя отвлеклась, повернулась – а коридор пустой уже. И тут как раз из её палаты крик и раздался.

Взгляд медсестры заледенел.

– Зинаида Леонидовна! Во-первых, что ещё за «она»?! Екатериной девушку зовут, вы прекрасно знаете. Во-вторых – показалось вам. Никуда Екатерина не могла пойти физически просто.

А потом, видимо, увидев ужас и панику в моих глазах, припечатала:

– И, в-третьих, перестаньте пугать пациентку своими бреднями.

Санитарка забормотала что-то и бочком вышла за дверь. Медсестра проверила капельницу и ободряюще улыбнулась:

– Отдыхайте, Екатерина. До утра ещё несколько часов. Хотите что-нибудь?

– Нет, спасибо. Просьба только – не выключайте, пожалуйста, свет. Мне как-то не по себе после всего.

Медсестра покивала понимающе:

– После страшного сна вкупе с россказнями нашей бабы Зины – немудрено. Большой свет я оставить не могу, да и не уснёте вы с ним. Сейчас лампу настольную принесу.

Вскоре рядом с моей кроватью горела лампа. Заботливая медсестра принесла ещё ромашкового чаю, для успокоения. И велела, если что, звать: она недалеко, сразу придёт.

Звать я никого не собиралась. Голова просто пухла. Все прежние странные и пугающие события. Любовница моего мужа. Страшный сон про двойника. И «бредни» бабы Зины. На мне была белая футболка. А вот в ярко-зелёную толстовку я была одета в своём кошмаре. И мой двойник – тоже. Откуда, интересно, санитарка узнала об одежде, которую я даже из чемодана ещё не доставала?

Вздохнув, я решила попробовать всё же уснуть. В надежде, что утром что-нибудь придумаю, на свежую голову. Стараясь поудобней устроиться на подушке, я чем-то зацепилась за наволочку. Потрогала ухо и похолодела. В ушах у меня были серьги. Я вынула и посмотрела. Именно ими во сне восхищалась Ирина. Серебристые кленовые листочки, усыпанные фианитовыми капельками. Красивые. Если бы не нюанс – у меня никогда в жизни не было таких серёг…