Две монетки для таксиста

Глава 1

Вокзал очень похож на Казанский в Москве: те же огромные продуваемые ветром перроны, те же высоченные потолки в три этажа с гуляющим под ними гулким эхом.

Вот только совершенно пустой. И затянутый туманом, таким густым, что уже в пятнадцати метрах всё растворяется в белом молоке.

Ни «челноков» с огромными баулами на багажных тележках, ни семей с кричащей малышнёй, ни вездесущих немых торговцев с визгливыми игрушечными собачками, ни охранников. Не пищат истерически рамки металлоискателей, никто на входе не требует выложить ключи и телефон.

Впрочем, у меня их и нет.

Так не бывает, потому что так не бывает никогда. Пустота и тишина, кажется, противоречат самой сути вокзала, который от рождения до смерти ни на минуту не засыпает. Если бы вокзалы были живыми, наверное, такой безлюдный дзен был бы их несбыточной мечтой.

Так не бывает, но — есть. И я иду через эту пустоту, заполненную густым молочно-белым туманом.

Мой поезд здесь единственный, остальные платформы пусты. В вагонах — никого. В кабине машиниста, что логично, тоже никого.

Сегодня утром я проснулась на верхней полке в абсолютно пустом вагоне. Всё было как обычно: чан с кипятком, гудение лампочек и даже работающий вакуумный слив в туалете. Только людей не было.

«А на верхнюю полку меня засунули, потому что я люблю на них ездить, да» — саркастически подумала я. И вдруг поняла: «я люблю ездить на верхних полках» — это единственное, что я помню о своём прошлом. Всё остальное тонет в белом тумане.

Почему-то это не пугало. Наоборот, было странно спокойно: не помню — и не надо. Зачем тащить груз воспоминаний туда, куда я еду…

Куда я еду, правда, тоже было не очень понятно. Было только ощущение, что там наконец-то всё будет хорошо.

Примерно через час — по ощущениям, часов у меня не было — я стащила в купе проводников кружку, чайный пакетик и пачку «Юбилейного» с орехами. Честно хотела оставить деньги, но у меня в кармане нашлись только две старые монетки с почти стёршимися изображениями: на аверсе ещё виднелись следы единичек, что на реверсе — было уже не разобрать.

Ну и ладно. В конце концов, проводники сами виноваты, что их здесь нет.

И вот теперь я иду по промёрзшему перрону, мимо погасших табличек с номерами путей, мимо мёртвых табло, которые молчат об отправлении несуществующих поездов. Пытаюсь спрятаться от ветра за старым чёрным шарфом. Не получается.

Внутри вокзала всё то же самое. Распахнутые дверцы камер хранения. Пустые киоски с шоколадками и книгами. Банкоматы с тёмными экранами. И туман, белыми щупальцами заползающий в двери.

Я выхожу на площадь. Не знаю, почему я решила, что за дверями вокзала площадь. Возможно, потому что в моей голове это Казанский.

И тут моё сердце подпрыгивает и начинает заполошно колотиться, потому что я вижу первого в этом выморочном туманном мире человека.

У него короткие белые волосы с пепельным оттенком и бумажный стаканчик с кофе в руке. Он стоит ко мне боком, опираясь на капот машины. Точнее — такси. С логотипом известного поисковика, потихоньку захватывающего мир, на жёлтом боку.

Я чувствую лёгкое раздражение. Как будто тонкая ниточка протягивается ко мне из прошлого, которое было моим до этого утра в поезде. Прошлого, о котором я почти не помню. Но вот сейчас вспомнила, как бесило меня это стремление влезть везде вместо того, чтобы хорошо делать одно своё дело.

Такси, еда, кино, музыка. Яндекс.Всё, чтоб их. Скоро, наверное, даже в ад просочатся. Бизнес-идея: «Яндекс.Котёл» — комфортная температура воды по подписке всего за двести девяносто девять рублей в месяц!

Не успеваю я как следует разозлиться, как таксист отлипает от машины, поворачивается, и я вижу, что это не таксист, а таксистка: короткая мальчишечья стрижка, обманчиво-широкие плечи, как будто она профессионально занимается какой-нибудь греблей. Три серёжки-колечка в левом ухе, свободная рубашка и джинсы, обтягивающие… эм… красивую нижнюю часть фигуры.

Когда-то я хотела выглядеть так же. Но мне не хватало смелости. Когда-то в другой жизни.

Ещё одна ниточка протягивается ко мне из тумана. Ещё одна картинка из несуществующего прошлого.

— Ага, именно таксистка, а не таксист, — она словно читает мои мысли. А может, превентивно нападает, пока я не обозвала её таксистом. — У нас тут феминитивы, как во всём цивилизованном мире! Куда вам надо?

— А мне куда-то надо? — мозг всё ещё отказывается выполнять свои обязанности и напоминать мне, что я забыла в этом поезде, на этом вокзале и в этом дурацком тумане. Зато радостно подсовывает анекдот про таксиста и удавов.

— Надо-надо! — уверенно кивает она. — Только вы пока не поняли. А понять очень важно. Это вообще для вас сейчас самое важное. Понимаете, я могу вас отвезти куда угодно. Но я не могу решить за вас.

— Ничего не понимаю, — я снова начинаю злиться. Единственный человек, и тот не может нормально ничего объяснить! — Что это вообще за место?

— Перевалочный пункт, — она флегматично пожимает плечами. — Пересадочная станция. Транспортный узел. Называйте, как хотите.

— И… — я критически осматриваю белое молоко, как будто надеюсь, что сквозь него проступят знакомые очертания Трёх Вокзалов, — и куда я могу отсюда уехать?

— Да куда угодно! — она театрально обводит пространство широким взмахом руки, словно вокруг не туман, а настоящая Москва и её тысячи дорог. — Самый короткий путь — в подземку. Могу подкинуть вас до ближайшей станции. Конечно, не всем нравится: шум, толпы, тудух-тудух, запахи эти кошмарные. Жара. Вечный свет в конце всех тоннелей. А главное — это постоянное дурацкое ощущение, что выход где-то рядом, что твоя станция совсем скоро… А потом выясняется, что ты всё перепутал и два часа ехал в противоположном направлении. Местные жалуются, это, мол, главное наказание.

Она вдруг склоняет голову набок, щурится, несколько секунд задумчиво смотрит на меня.

— Не-е-е, это не ваш вариант. Не советую. Вы ничем такого не заслужили. Могу отвезти в аэропорт, — предлагает она. Сминает пустой стаканчик из-под кофе, метко отправляет в урну. — Не для всех удовольствие, конечно. Только для тех, кто заработал. Да ещё сто проверок на входе. Зато потом хорошо: вжух — и вы там, куда так стремитесь, всего за пару часов!

А куда я стремлюсь-то?

В небо, вдруг понимаю я. В небо, там будет хорошо и спокойно.

— А можете вообще никуда не ехать, — обрывает мои грёзы о небе таксистка. — Поброди́те тут, осмотри́тесь. К себе прислушайтесь. Может, вам здесь понравится. Так, говорят, тоже бывает. Но большинство всё-таки решает продолжить путешествие.

Аэропорт из перечисленных вариантов выглядит самым привлекательным. Самолёты я любила не меньше, чем поезда. Когда-то давно, там, за белым туманом.

Я прикидываю расстояние до какого-нибудь Шереметьево и московские цены на такси — никак не могу избавиться от ассоциаций с Москвой.

— Но у меня нет денег…

— Есть, — уверенно заявляет девушка. — Тех двух монет, что у вас в кармане, вполне достаточно. Хотя… Да ладно, как я сразу не заметила?!

Она одним коротким шагом преодолевает расстояние между нами, берёт меня за руку, внимательно заглядывает в лицо, и я не могу отвести взгляд от её глаз, глубоких, как колодцы с черной водой…

— Да. Вы можете вернуться назад, — она радостно кивает в сторону поезда. — Ещё не поздно. У вас — не здесь, там, дома — есть ещё несколько минут. Скорая как раз успеет. Просто садитесь в свой вагон, и вас доставят, скажем так, по месту отправления… Если хотите, конечно. Но я бы советовала именно этот вариант. Вас там ждут.

— Кто ждёт? — я не успеваю договорить, а в памяти уже всплывают лица — пока только лица, без имён. Молодой мужчина, кажется, мой ровесник. Две маленькие девочки. Пожилая женщина, так похожая на меня…

Да, и себя я тоже вспоминаю. И вообще всё.

Мигающий светофор. Тонкая корка льда на дороге. Гудки со всех сторон, визг тормозов, тупой удар и огненная вспышка боли, которая тут же милосердно сменяется белым туманом…

Последняя ниточка тянется ко мне из прошлого, и всё встаёт на свои места. И я принимаю решение.

Запускаю руку в карман, но монеток там больше нет. Только прямоугольный листок из тонкого картона. Судя по размеру — билет на поезд.

Но я не могу уйти просто так.

— Простите, а… можно странный вопрос?

— Да сколько угодно! — она кладёт руки на крышу машины, опускает на них подбородок. — Пара минут — это же там, дома. А здесь у вас всё время мира.

— А… — как же это сформулировать, чтобы не звучало так по-дурацки? — А вы на лодке раньше не работали?

— У-у-у, ну вы вспомнили! — улыбается таксистка. — Это же когда было, тысячу лет назад! Мои предшественники работали, да, но технологии же не стоят на месте, у нас тут современный транспорт!

Последний кусочек пазла встаёт на своё место.

— Спасибо! — улыбаюсь я. Срываюсь с места и бегу обратно к поезду.

Да, здесь у меня всё время мира. Но я хочу вернуться быстрее.

Ведь меня там ждут.