Две луны

День 1. 16:29

«Как же я ненавижу этот город!»

Ненавижу я его столь сильно, сколь люблю природу его окружающую.

Я и эти строки пишу в попытке хоть чем-то занять себя и не сорваться на какую-нибудь ворчливую старуху, предъявляющую, что я, несмотря на все обещания, ни разу ей не помог, или не спустить уже, наконец, курок только час назад смазанного ружьишка, выпуская снаряд дроби по распевающей всякую дрянь и распивающей тоже дрянь, но иного состава, шпану. Началось все с того, что после одного не очень удачного дела, где заказчик додумался еще и попытаться кинуть меня, я решил проветриться в родном крае, надеялся отдохнуть, подышать свежим воздухом, развеяться среди гор. Тем более, что следующий заказчик назначил мне встречу всего в сотне километров езды отсюда, а в городе, который стал мне настоящим домом, никаких дел на ближайшую неделю не предвиделось. Правда, теперь мне кажется, что лучше бы я не экономил бензин, да чутка погонял тачку. Ну да, наверное, это просто с непривычки, ведь прожил я здесь двадцать лет, еще и уезжать боялся. Ладно, дам этому городу шанс, ведь с высоты соседней горы он играет совсем новыми красками.

Наверное, на ближайшие пару дней я оставлю давно пустующую родительскую квартирку и уйду в леса. Ночи здесь тёплые, зверьё дикое почти не шастает. Опустим тот факт, что сегодня утром дорогу мне перебегал шакал, весьма вольготно чувствующий себя на городских улицах, а в школьную пору одноклассник притащил ко мне домой зайца, которого совершенно случайно нашёл под кустом, пока прогуливал уроки. Да, к тому же здесь отвратительно ловит мобильный интернет, а тянуть проводной, ради пары дней - не вижу смысла.

Самое страшное: у меня, похоже, сдох телефон — заряжается только если его подключить к питанию в самой машине, но не буду же я сажать аккумулятор ради тупого веб-сёрфинга. На звонки батареи хватит, и то смак. С ноутбуком та же лажа, но его я и вовсе не трогаю.

Да, писать приходится в каком-то задрипанном блокнотике, и я понятия не имею, как буду разбирать написанное. Тем более, что почерк мой оставляет желать лучшего.

P.S. Да, как вы можете заметить, я все-таки разобрал то, что накалякал за время своего «великолепного» путешествия, и теперь делюсь историей с вами. Ох, как много всего мне хочется рассказать про эти приключения, да только всё по порядку.

День 2. 14:48

Вечер резко перестаёт быть томным, вот только я уже жалею об этом.

Всё началось с того, что я, закупившись парочкой дошиков, да пачкой сосисок, покидав в рюкзачишко жестяную кружку, какую-то миску, бутыль воды, до пару пакетиков кофе, прихватив палатку и спальник, направил стопы в сторону телевизионной вышки. Я не раз шарился в тех районах в те бородатые годы пока был ещё сопливым школяром, ну вот за вышку никогда заходить не доводилось — дорога до неё затягивалась часа на четыре, а то и пять, если немного не там свернуть. Учесть обратный путь и малой пацан рискует получить по шее. Теперь же я мог переночевать где-нибудь у речушки, а значит пришло время проверить отцовские рассказы про солёный источник где-то там, дальше.

По пути я залез в малинник. Когда-то уже совершал набеги на те заросли, но ворчливая бабка вынырнув из ниоткуда оказалось достаточно меткой, а доска, прилетевшая мне по хребту — подарок весьма неприятный. И чего старушенция на меня взъярилась? Я же грядки не потоптал, чего не сказать о ней самой, помчавшейся за мной подобно Церберу, спущенному с цепи, словно я не малину явился утащить, а девицу из мира мёртвых...

Сейчас же не было ни старухи, ни забора, на котором я оставил обрывок своих крутых джинс с кучей моднявых цепочек, ни злосчастных грядок... Но малина была всё так же вкусна! Набрав её целую миску, я шёл, придаваясь воспоминаниям. Всё же я люблю этот город, той странный любовью, которую можно испытывать только к давно покинутый малой родине.

Задумавшись о великом я позабыл о грязи земной, тут же вляпавшись в неё.

«Как же я ненавижу этот город!»

Оттирая о придорожную траву следы жизнедеятельности таких «красивых» коников, я искренне проклинал их хозяев. Надо же было мне, такому опытному и умелому, так банально, вляпаться в дерьмо... Это ещё в новеньких ботинках... Как я потом перед клиентом предстану? Впрочем, они все уже давно привыкли, что личность я эксцентричная, а казус этот обращу в фичу, надо только придумать какую-нибудь стоящую легенду для ло́ха.

А малина эта меня до добра не доведёт...

Закинув остатки красных налитых соком ягод, играющих в солнечных лучах подобно бусинам из матового стекла, я сунул чашку в рюкзак, тут же свернул с дороги к наваленным камням. Подчинялся я странному наитию, и только подойдя ближе, заметил, что выстроены они почти идеальным кругом...

Это был бы «Стоунхендж» на минималках, если бы камни имели хоть маломальски единообразный вид. Только вот они оказались не обработаны и покрыты слоем почвы так, словно бы некая неведомая сила выдернула их из земных недр по своей невообразимой задумке, а потом безжалостно забросила, как и всякая непостижимая сущность, переключившись на очередное великое дело, позабыв о первоначальных планах.

Будучи человеком всё же немного искушённым в делах потусторонних, я первым делом обошёл это явно неестественное нагромождение, выискивая какие-либо черты, способные дать намёк, какой ритуал здесь проводился и заглядывая, только лишь издалека, в щели между камнями. Но, к величайшему моему сожалению, ничего явного не отыскалась, потому я прибег к первому способу выявления потустороннего: достав из кармана небольшое зеркальце, выдранное мной где-то, когда-то, из чьей-то косметички потому, что оно отливало не зелёным, а жёлтым, так словно на его оборотную сторону позолоту нанесли. Я тогда был на золото и всякие блестяшки падок. Встал спиной я к камням, заглянув через это самое зеркальце себе через плечо. Но в отражении не приметил ничего... Это значило лишь то, что сейчас здесь никакая потусторонняя шваль не тусовалась. Но ведь что говорить о временах минувших?

Что-то мне подсказывало, что ответ я так просто не получу, хмыкнул на всякий случай: «Григорий?» — но в ответ услышав лишь молчание, поморщившись, я всё же обратился к самому действенному и при том весьма противному решению: снял с большого пальца левой руки неприметное колечко, от чего по телу разлилась слабая но весьма неприятная зудящая боль — подарочек от одной противной ведьмы, с который я больше дел иметь не хочу. Поганая девица, мало того, что против воли окольцевала меня, так ещё и через это самое колечко отслеживает моё место нахождения. Благо, она оказалась немного с приветом, как собственно и все, соприкоснувшиеся с иной стороной реальности, от того и колечко это работает не так, как бы работало у нормальных людей — оно активируется только тогда, когда снимаю его... Но зато, в рабочем состоянии приобретает ещё одно, а теперь уже полезное для меня свойство: позволяет увидеть следы потустороннего воздействия.

В этот раз, как и в большинство предыдущих, следы мне очень, или вернее ОЧЕНЬ не понравились. По всему выходило, что круг действительно послужил атрибутом для какого-то ритуала, причём проводившие его очень не хотели, чтобы «свои» их обнаружили, ведь не пошли на лысую гору, а запёрлись в лесную глушь. Что-то мне подсказывает, не на погоду они ворожили, и не соседям жизнь портили… Колдовство здесь было древнее, и явно не доброе, доброму такие ухищрения не нужны — нет нужны отводить негативную энергию.

И вот что самое противное, ритуал-то не завершился — энергетический поток не закольцовывался. Пора бы мне валить отсюда. Пусть я и люблю лезть во всякую муть и не раз даже риску себя подставлял, но пора бы уже хоть немного поумнеть пыл, да не совать нос в заведомо проигрышное дело. Мало ли какая дрянь на меня в следующий раз позарится. Проделки помешанной на мне ведьмы могут тогда показаться действительно шалостями.

Да и не только я ищу всякую муть из-за грани привычного нам мира, но и муть ищет меня. Нечисть вообще чует когда ею интересуются... И в отличие от меня, она редко соглашается оставаться просто наблюдателем.

День 2. 16:15

Отойдя от подозрительного нагромождения достаточно далеко, чтобы если кто из решивших там тусоваться не услышал меня, я заговорил шёпотом, обратился к своему пока что не зримому, но с некоторых пор извечному попутчику:

— Есть какие-нибудь мысли, коллега?

Сущность, за время наших приключений понабравшаяся от меня заумных словечек и любви к осознанному занудству, тут же ответила:

— Расслабься, мы на природе. Тут такая крысота, что дурные мысли смыслить не помысли.

Только теперь я осознал, каким же всё-таки невыносимым гадом являюсь, а нужно было только обзавестись собеседником, в той же манере нагло игнорирующим тему разговора… Хотя, это ведь я такой только наедине с собой, ну и с Григорием...

— Хватит тут эту тягомотину развозить! Как думаешь, что там могло произойти?

— Да то же, что и ты.

Я скрипнул зубами. Действительно, что можно было ожидать от моего потустороннего товарища, если он осведомлён был не многим больше чем я, да к тому же, пройдя курс настоящего ИТишника первым делом обучился давать на любые вопросы самые краткие и прямые ответы, чем и я порой грешил, доводя собеседников чуть ли не до того, что они на меня бросались слюной брызжа. Спрашивать нужно было иначе!

— Тогда ты что-нибудь знаешь, о сущности, которую призвали в наш мир? Ведь камни — явно врата!

— Да типичнейший представитель моего плана реальности, может извратить вашу по своему желанию, но не сделает это чисто из лени, а вот если его накорми-и-ить! Предвосхищая твой вопрос, скажу что они обычно сами уходят, но только после того, как сожрут кого-нибудь. Я бы тоже так поступил…

— … если бы те клуши нормально провели ритуал, — закончил за него я, припомнив события пятилетней давности и свою первую осознанную встречу с иным планом реальности.

Григорий тут же кивнул, пусть я этого не видел, да и не было у него в привычном нам понимании шеи с головой, чтобы это проделать, но я точно знал, что потусторонняя тварь довольно соглашается с моими словами.

— То есть, нам по сути, нечего опасаться? — поинтересовался я, искренне надеясь, что могу просто продолжить свою прогулку.

— Ну-у-у, — протянул Григорий.

Больше он ничего говорить не стал, а я остался без тени, словно бы и не являлся часть этого плана реальности. Где-то там, вдалеке недовольно тявкнула сойка, тут же снявшись с ветки, на которой успела притаиться, заслышав шорох моих шагов, тут же заметавшись, словно потерялась среди густых ветвей. В зелени кроны мелькнуло нечто белое, а следом за ним чёрное и я понял, что птичке уже можно только посочувствовать.

На всякий случай, чуть повысив голос, я посоветовал:

— Ты хозяина, в чей дом мы пришли сильно не донимай, они вообще ребята хорошие, зла просто так не чинят, не надо ссориться, — зная, что Григорий услышит меня, да и помня, что говорю ему подобное далеко не в первый раз, но больше делая это для того, чтобы снять с себя ответственность на случай если моя карманная хтонь решит покуролесить.

Воплощаясь на нашем плане вся эта потусторонняя шушера зачастую работает над тем, что бросается в глаза в первую очередь, зачастую просто игнорируя такой небольшой нюансик, как существование тени, которой у них нет и не может быть, так как явились они с иного света, то и наш им не светит. Что же насчёт зеркал? Они не отражают нечисть, а именно что улавливают её образ, поэтому с ними всё так ладно и работает.

Я, вообще, не раз задавался вопросом, а что насчёт ночного света? Вот есть же твари, что под дневной ни ногой, а ночью разгуливают себе спокойно, в полнолуние так вообще вылезают все, кому не лень. Натыкался я у одного автора на занимательный вариант, основанный на знаниях нашей физики, что мол звёзды слишком далеко, а у отраженного луной — концентрация крайне мала. Но хитрый писатель благоразумно создал свой мир и ничего не упомянул про сходки на полную луну. Возможно, всё дело ещё и в искажении отражённых лучей и изменении длинны волны, но чего-то я не замечал, чтобы нечисть становилась сильнее, если на неё посветить фонариком в хоть каком-нибудь спектре. Правда и под УФ лампу у меня лезть пока никто не согласился, так и валяется в багажнике на случай, а вдруг повезёт.

День 3. 7:15

Всё то — вчерашнее, я писал уже дойдя до привала. Я мог бы описать события вплоть до момента когда, разложив палатку устроился у костерка, весело потрескивающего на не везде просохших ветках, от которого по склону бежали неверные тени, танцующие в подрагивающем свете, все, кроме моей, до сих пор где-то загулявшей. Но тот самый романтизм, что сделал меня в своё время искателем, заставил дважды окончить вчерашние записи на возвышенных нотах.

А сейчас у меня немного подрагивает рука и всё это словоблудие лишь попытка отвлечься от произошедшего. Несмотря на то, что в разного рода дерьмо я вляпывался уже не единожды, да и видел нечто гораздо более опасное, но в этот раз меня подвело то, что на подсознательном уровне я всё же считал это место домом, а значит оно было комфортным и безопасным. Я расслабился, и сделал это настолько, что уже и сам поверил, что слова о том, что иная сторона, заметив никогда не отпустит, лишь красивый речевой оборот. А со всем потусторонней дичью оно как? Страшит больше не она сама, а неожиданность её появления.

Отыскав ровную площадку на горном склоне, более менее густо заросшем деревьями, я разбил лагерь. Поджарив на костре парочку сосисок и заварив дошик, решил побаловать себя чайком, благо по пути наткнулся на заросли дикой мяты и одичалой земляники.

Сытый довольный я отхлебнул чая из вымытой в небольшом ручейке плошки, блаженно сощурившись. В своё время именно таким чаем мы с одним из одногруппников отметили первый учебный день, означавший, что мы действительно поступили.

Да, мы люди приличные, отмечали чаем! Я вообще, не пью (уже), не курю (вообще) и матом ругаюсь только в исключительных случаях.

Погрузившисьв мыслио временах былых и неизменно приятных, я не заметил какопустошил миску, затем ещё одну. Ну, а что было затем рассказывать уже не нужно. И вот стою отойдя немного в «кустики», думаю о вечном, созерцаю виднеющееся в просветах тёмных зловеще шепчущих ветвей, чуть более светлое небо, усыпанное звёздами, которым словно тесно на небосклоне, и от того онипляшут, пытаясь отыскать местопосвободнее. А за ними наблюдает величественная,налитаязолотом полная луна, подобно матери большого семейства, наблюдающий за тем, как резво скачут молодые внучата. А рядом с ней как и рядом с богатой на потомков матерью, отец этого семейства, ставший за прожитые годы неописуемо похожим в чертах и характере... в общем, точно такая же, большая золотая луна.

И вот только тут до меня дошло, что я вижу какую-то хрень. Ну какая ещё вторая луна?!

Это у меня в глазах двоится!

Но проморгавший, я увидел всю ту же картину.

Заботливый мозг, подсовывающий при звуке взрыва мысли о падении чего-то тяжёлого, а при виде мужика с автоматом - о профилактических учениях, и сейчас выполнил свою задачу, оправдав всё просто фонарём... Да, в лесу! Ну а что? С кем не бывает?

Поспешно застегнув ширинку и затянув потуже прихваченный в армии ремень, Я юркнул в лесную чащу, пониже пригибаясь к земле.

Не тайга у нас тут, а юга, потому лес всегда очень хорошо просматривается, а значит пройти незамеченным не выйдет. Благо, костерок хорошо отвлекает внимание, а здесь неподалёку в полупаде́нии на склоне застыл здоровенный валун, образовав небольшой гротик, в которой я забился, помолившись всем богам, чтобы я оказался первым его обитателем.

«Где же ты, Гришаня, когда так нужен, падла иноплановая?!»

Припорошив себя прошлогодний листвой я затаился, изображая присутствие отсутствия, благо, бледная моя физиономия за время полупластунского передвижения из маралась настолько, что на картине «Негры ночью уголь тырят», сошёл бы за своего.

Только в книжках да кино герой, затихарившись, придерживает судорожно подрагивающее веко и закусывает пальцы, чтобы ненароком не завизжать, когда увидит несусветную хтонь. Я же, нарушая все каноны поведения литературного героя, бессовестно завалился дрыхнуть.

«Мистика будет всегда, а спать мне хочется сейчас!»

Конечно же, на утро я жутко пожалел о своём опрометчивом засыпании. Ночью у нас тут температура падает до градусов десяти, а то и пяти, пусть я оделся в несколько слоёв шмотья, но больные уши и сопливый нос мне на несколько дней обеспечены — нужно будет перед встречей с заказчиком закинуться таблетосами. Плюсом, не смотря на все мои попытки в культуризм, тело затекло и ломило от подвернувшегося под бок камня так же, как у какого-нибудь ленивого задрота. Хорошего от моего увлечения спортом было только то, что на обратном пути не замучила одышка и дорогу в восемь часов я преодолела за пять.

Почему домой я рванул только под утро?

Только конченные дураки или величайшие везунчики, что в общем-то одно и то же, могут пройти по ночному лесу не сломав ноги. Я же парень умный, потому решил отлежаться.

Конечно, владыка лесной по старой памяти, мог бы помочь, но что-то я не доверяю этим проказникам. Мне хватило того раза, когда я, отправившись творить дела свои тёмные, а именно: шариться по заброшенной деревне, в поисках артефакта ведьмы, её погубившей, обратно решил двинуться ночью. Ну вот не хотелось мне ночевать в домах, занятых иными. Не люблю я, когда эти падлы на меня смотрят. А нечисть, она, в месть за то, что люди в своё время прогнали их с земель, занимаемых испокон веков, понастроив мегаполисы теперь очень быстро занимает места покинутые людьми, ещё и способствуют их «исчезновению».

Утром я поднялся чумазы, злой и желающий поскорее свалить отсюда, но как нормальный человек, вновь с тенью, правда Гришаня нынче чего-то безмолвствовал. Следы оставшегося на месте моей не задавшейся стоянки, однако, заставили вновь поменять мнение.

В палатку явно кто-то залез и при том совершенно спокойно покопался в ней порвав в клочья спальник. Дорогой, ****, спальник! Явно здесь было не дикое зверьё, ведь палатка цела...

День 3. 13:40

Почти пол дня посвятил изучению литературы, теперь ву-умны-ы-ый, что вошпе.

Как ни пытался добиться чего-то маломальские вразумительного от Григория, в ответ получил лишь:

- Он запретил мне говорить. Решай проблему с человеческой стороны.

- Коллега, вы боитесь? — хмыкнул я, желая устыдить товарища, но из-за столь человеческой манеры его общения позабыв, что он был сущностью с совершенно иными взглядами на жизнь, от того не стал оправдываться, а просто ответил:

- Да. Я помогу тебе, но в этом деле сильно на меня не рассчитывай. Сотрудничество-сотрудничеством, но своя шкура дороже всяких познаний о вашем мире.

Очевидно что, литературу я читал в библиотеке. Стоило мне только переступить порог, притворив за собой старую скрипучую дверь, наново вскрытую пожелтевшим от смеси с морилкой лаком, как память окутали воспоминания.

Здесь ничего не изменилось.

В воздухе всё так же витал запах книг, вокруг царила тишина, опасаясь нарушить которую я на цыпочках прошёл за стеллаж, обклеенный потолочной плиткой. Юркнул в узкий проход, отделявший детский зал, в который когда-то давно нас приводили со школьным лагерем, устраивая познавательные викторины, самой запоминающейся из которых стала та, в которой я проиграл однокласснице в шитье, а она мне в набрасывании колечек на столбики, из-за чего победную шоколадку мы поделили попала, я шагнул в исторический зал. И тут тоже накатили воспоминания. На стене весели фото из журнала который выпускали каждый год на день города в честь градообразующего предприятия. Я невольно остановился, увидев необычный кадр. Мы с отцом тогда решили обойти одно из знаковых сооружений по лесу и сфотографировали в просвете ветвей его двадцатиэтажную башню. Теперь я видел наше фото, даже слеза как-то подступила. Меня потом и в башню эту пустили, лифт там был очень узкий и до последних трёх этажей не доходил, поэтому пришлось подниматься по крутой винтовой лестнице в коморочку, заваленную разными радиодеталями. Помню тогда мой взгляд зацепился за лампочки, такие необычные, по форме как круглые детские печатки, мне одну такую дед с работы притащил и я ещё пару лет таскал её представляя что это тайная шкатулочка. А там, на башне, мне ещё птеродактиля показали… Бедную летучую мышь, изжарившуюся на солнце. Я мелкий от жалости к ней чуть не расплакался, но быстро заставил себя переключить внимание на открывавшийся с башни вид. Там тоже пару кадров сделал, но они, конечно, не попали в журнал, ведь территория производства — контролируемая зона.

Погрузившись в воспоминания я не сразу понял, что меня пытается дозваться старая добрая Тётушка-историк (не люблю называть имена, поэтому отныне и впредь это будет писаться с большой буквы), которую я конечно надеялся увидеть, но всё же никак не ожидал. Она в смущении отступила, увидев удивление на моём лице, но вскоре просияла:

- Анн, дорогой, вот уж нежданная встреча.

- Здравствуйте, - всё ещё не вернувшись из сладкого прошлого, замедленно протянул я.

- А ты изменился, эвоно хвост какой отрастил.

- Да я же компьюторщик, у нас дрескод такой, - отшутился я, поспешив сделать ей комплимент: - Зато вы ни на год не изменились, словно только вчера приезжал к вам рыться в картах, - и ведь ни на слово не солгал. На первом курсе статью писал по топонимике, так Тётушка мне очень помогла. Но она была всё той же, что и за три года до этого, когда девчонка притащила меня на самое странное в моей жизни свидание: она, приехав с отцом на историческую конференцию, явно надеялась смыться погулять, раз уж в городе отыскался знакомый парниша из порядочной семьи, та только я по молодости её намерений не понял и действительно пошёл на конференцию… Справедливости ради Тётушка-историк рассказывала действительно интересные вещи.

Поохав и задав ещё парочку вопросов о жизни, от которых я вежливо уклонился, стараясь не позволить при этом перейти на причитания о временах минувших, я наконец подвёл к интересному мне вопросу.

- Сам понимаешь, наши с тобой предки здесь не испокон веков. Собрала нас Матушка-императрица по всей стране, так что здесь смешались традиции от Терека до Дона. Да и жили они здесь неспокойно, от того не было времени мистику подмечать, да легенды складывать. Им бы с живыми разобраться, какие уж там мыслями о мёртвых? Город наш и вовсе основывался понаехами. В более раннюю пору здесь кочевье похаживало, но их легенды столь же стремительны, сколь и сами они, так что мало что осело. Можешь обратиться к эпосу северных соседей. Там, конечно скромненько. Кстати, а чего это ты решил в мистику податься? Вроде же говорили работаешь в какой-то компьютерной компании, нормальные деньги получаешь.

- Да подумал писателем заделаться, а то чего это наш край стране подарил всего троих поэтов, да и тех на русский не перевели. Пусть будет хоть один прозаик, - почти не соврал я, в тот момент окончательно убедившись, что хочу написать истории своих поисков иной стороны мира.