Два дня

Глава 1

Никита опять проспал, второй раз за эту неделю. Чертыхнувшись, парень подскочил с дивана и принялся лихорадочно одеваться. Прыгая на одной ноге, а вторую пытаясь всунуть в штанину, он умудрялся одновременно сражаться с пуговицами на рубашке. Быстро умывшись, Никита напоследок мазнул по своему отражению в зеркале мимолетным взглядом, наконец, переступая порог квартиры.

Живот урчал от голода и требовал завтрака. Вздохнув и отогнав мечты о чашке обжигающе горячего кофе, Никита устремился вниз по лестнице. На улице, молодой человек свернул за угол, решив сократить путь до остановки, и неожиданно налетел на соседку – высокую худую женщину пожилых лет, живущую на втором этаже их панельной хрущевки. Несмотря на ее хрупкое телосложение, он словно врезался в бетонную стену, отчего его даже слегка повело в сторону.

- Извините, я Вас не заметил, - на одном дыхании выпалил Никита.

Адекватный человек проявил хоть какую-нибудь реакцию, но не странная соседка. Ее чудаковатость проявлялась не только во внешнем облике, женщина, как обычно, была укутана в черные одежда на манер монашки, но и в поведении. Вот, и сейчас, она расхаживала по двору со старым фотоаппаратом мгновенной печати Polaroid. Неужели еще кто-то пользуется таким раритетом?

Не удостоив Никиту взглядом, соседка направила объектив фотоаппарата на трехцветную кошку, крутящуюся в поисках еды возле мусорок. Необычный выбор объекта и фона съемок, удивил парня. Впрочем, чужие увлечения его не касались, а, вот, если он сам не поторопиться, то ему точно грозит опоздание на работу.

В свой кабинет Никита зашел ровно в восемь утра. Пациенты уже образовали очередь возле двери с табличкой «Хирург Волков Н.А.» и ему с трудом удалось протиснуться сквозь шумную толпу. Обычно прием у него длился до обеда, но сегодня явно был не его день - от военкомата к нему привели группу призывников. Но будто и этого было мало, главврач попросил молодого хирурга остаться на ночное дежурство вместо заболевшего коллеги. Отказываться было не в правилах Никиты, тем более лишние деньги никому не помешают. Затарившись в больничном буфете пирожками и заварив целую кофеварку кофе, он приготовился к ночному бдению. Однако, несмотря на опасения, дежурство выдалось на редкость спокойным и Никите даже удалось пару часов вздремнуть на кушетке в ординаторской.

— Вот, что значит молодой организм, - приговаривала пожилая медсестра, заполняя справки напротив Никиты. – Вторые сутки на работе и как огурчик.

Превозмогая зевоту, Никита оставил слова женщины без ответа, тем более в кабинет уже входил очередной посетитель. К полудню поток пациентов иссяк, как и работоспособность молодого врача, и он позволил себе вольность уйти с больницы пораньше. По дороге домой Никита заглянул в супермаркет, разжившись там пачкой пельменей и парой бутылок пенного. Почему бы немного не расслабиться после тяжелого трудового дня.

Пока закипала вода в кастрюле, а пиво остывало в холодильнике, Никита принял душ, смывая пот и въевшийся в кожу запах лекарств и антисептика. Вскоре холостяцкий ужин был готов и, расположившись в кресле перед телевизором, парень жадно накинулся на горячую еду. По мере уменьшения содержимого тарелки, блаженное чувство сытости разливалось по всему его телу, а за ним накатила сонливость, с которой у Никиты не осталось сил бороться.

Он проснулся резко, словно от толчка. Телевизор по-прежнему работал, наполняя комнату мерным гудением, но к его гулу примешались какие-то посторонние звуки. Потирая рукой затекшую шею, Никита поднялся с кресла, сообразив, что шум, потревоживший его сон, доносится с улицы. Выглянув в окно, он обнаружил там клубок из сцепившихся между собой собак. В свете уличного фонаря они катались по земле, ныряя мордами в кокон из тел, злобно рыча и подвывая. Зрелище то еще. Никита потянулся к гардине, собираясь зашторить окно, как его взгляд привлекло белое пятно, мелькнувшее в ворохе тел. Внимательно присмотревшись, он с ужасом понял, что псы не дерутся, а убивают. Они буквально на части разрывали ту самую трехцветную кошку, которую фотографировала чокнутая соседка. Смерть безобидного зверька была мучительной и страшной. Не в силах больше выносить картины разыгравшейся трагедии, Никита задернул штору, после чего направился на кухню, где залпом влил в себя два стакана воды. Вернувшись в комнату, он разделся и растянулся на диване. Неясное чувство тревоги кольнуло в области сердца, и Никита сам удивился своим переживаниям. Завернувшись с головой в одеяло, он перевернулся на бок, направляя мысли в нейтральное русло. Сон пришел мгновенно и незаметно, а утром, ночной инцидент забылся, и Никита чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

Впервые за много времени он не опаздывал на работу, и ему удалось спокойно позавтракать и собраться. Оказавшись на улице, парень постарался не смотреть по сторонам и быстро перечь двор. Но как это часто бывает, его взгляд помимо воли зацепился за пятна крови на асфальте с прилипшими клочьями шерсти. И вновь им овладело смутное беспокойство. Ускорившись, он проскочил злосчастный участок и, кажется, даже вздохнул свободнее.

На работе Никита и вовсе позабыл о своих переживаниях, у него появились новые «приятные» заботы. Наконец-то он решился пригласить медсестру из реанимации Ирочку на свидание. Девушка ему давно нравилась, и судя по ее загоревшемуся взгляду их симпатия была обоюдной. Ирочка с удовольствием откликнулась на предложение молодого человека посетить субботним вечером кинотеатр. Окрыленный завтрашней встречей, Никита буквально летел домой. Он и сам не замечал, что улыбается. Однако улыбка его мигом погасла, стоило ему увидеть «монашку». Рядом с ней стояла незнакомка, и громко отчитывала женщину в черном:

- По какому праву Вы меня фотографируете? Разве я давала на это свое разрешение? Да будет Вам известно, что это уголовно-наказуемое деяние, и я сейчас же обращусь в правоохранительные органы. Я этого так не оставлю, слышите.

Девушка еще что-то выговаривала молчаливой фигуре, но Никита ее слов уже не слышал. Проскользнув в подъезд, он вбежал на свой этаж, и, ввалившись в квартиру, закрыл дверь на два замка. Он и сам не понял, от кого или отчего укрывается. Однако оказавшись сегодня рядом с соседкой, Никита испытал страх. Стыдно признаться, но женщина его пугала. Особенно глаза, колючие, цепкие, они будто заглядывали в душу.

Они преследовали Никиту в ночных кошмарах. Он просыпался несколько раз за ночь в холодной испарине, тяжело дыша, затем снова забывался ненадолго сном, в котором вновь попадал в прицел тяжелого взгляда. Неудивительно, что утром его ожидали тупая боль в затылке и сильнейшее чувство разбитости. Ни контрастный душ, ни чай с мятой, не помогли парню справиться с плохим самочувствием и, промучившись полдня, он понял, что без таблеток не обойтись. Чертова старуха, клял про себя соседку Никита, она точно его сглазила. Хоть он был врачом, и в порчи и прочую ерунду не верил, но рядом с соседкой ему реально становилось плохо. Она как энергетический вампир подавляла его своей энергетикой, обволакивала своей темной аурой, высасывала жизненные силы.

Передвигаясь по квартире, Никита периодически выглядывал в окно, однако виновницы его недомогания нигде не было видно. Может этот факт, а может отпустившая головная боль, но настроение парня улучшилось. И даже то, что Ирочка немного опоздала на свидание, никак не отразилось на благодушном настрое молодого человека. Он чувствовал, что вечер в компании прелестной девушки станет для него особенным. И не ошибся. После кинотеатра они долго гуляли по парку, а затем Никита проводил Ирочку до дома, условившись с ней встретиться на следующий день. На прощание она оставила на его губах легкий поцелуй со вкусом лесной земляники.

А ночью разыгралась весенняя гроза. Она била в окна потоками дождя, и вспышками ослепительных зарниц. Разгулявшийся ветер завывал среди деревьев, кружил в диком танце прошлогоднюю листву. Казалось, что обрушившейся на город стихии не будет конца. Ненастная ночь, переросла в серое утро, но к полудню воскресенья небо прояснилось, и брызги солнечных лучей ослепили округу.

Вдыхая свежий с примесью цветущих садов воздух, Никита спешил на встречу с Ирочкой. Сегодня он повел ее в уютный ресторанчик на набережной реки. В прекрасной компании время пролетело незаметно, и, к их общему огорчению, наступил час расставания. Возвращаясь домой, Никита не мог оспаривать тот факт, что Ирочка ему очень нравиться. Помимо яркой внешности, она не была поверхностной или глупой, с ней интересно было разговаривать, а еще во многих вещах у них совпадали вкусы и предпочтения. В общем, она была близка к женскому идеалу в представлении Никиты, и он с нетерпением ждал завтрашнего дня, когда они смогут увидеться в больнице.

До своего района Никита добрался пешком. После центрального проспекта, наполненного потоком машин и прохожих, тихие улочки казались необитаемыми и пустынными, и лишь на противоположенной стороне рядом с детской площадкой образовалась толчея. Никита никогда не отличался особым любопытством, но машину скорой помощи и снующих в толпе людей в белых халатах, проигнорировать не смог. Все же он был доктором, и вдруг чем-то мог помочь коллегам.

Но помощь Никиты не понадобилась, как, впрочем, и бригады скорой. Толпа обступила полукругом девушку. Она лежала в цветочной клумбе на спине, с раскинутыми в стороны руками и неестественно вывернутой шеей.

- Совсем ведь молоденькая, - слышались тут и там причитания зевак, - ей еще жить, да жить. Грех то, какой, наложить на себя руки.

Никита медленно отступал, не веря своим глазам. Там перед подъездом, врачи укрывали белой простынею труп незнакомки, снимки которой позавчера делала черная старуха. Никиту настигло острое ощущение дежа вю. Это, что гребаный сбой матрицы? Никита чувствовал себя героем второсортного фильма ужасов: вокруг творилась какая-то бесовщина и, похоже, кроме него этого никто не замечал. А может, это всего лишь игра его воображения, и нет никакой связи между соседкой и смертями кошки и девушки. В таком случае ему пора посетить психиатра.

Ночь прошла как в тумане. Вначале Никита не мог долго уснуть, а когда уставший мозг все же сдался, парень отключился, забывшись тревожным сном. Следующим утром, прежде чем выйти из дома, Никита, через окно своей однушки, тщательно изучил обстановку во дворе. Лишь убедившись, что, старухи нигде нет, молодой человек вышел из квартиры. Один раз он обернулся, почувствовав обращенный в спину чужой взгляд, но кроме парочки подростков, увлеченных беседой, сзади никого не было.

У больничных ворот, ему пришлось задержаться: мимо него с мигалками и сиреной промчалась «Скорая». Машина затормозила возле крыльца приемного покоя, и Никита видел, как водитель с медиком покатили ко входу каталку со скрюченным на ней мужчиной. К тому времени, молодой доктор, приблизился на достаточное расстояние, чтобы рассмотреть человека. Им оказался знакомый бомж. Ну как знакомый, Никита встречал его несколько раз в своем районе возле супермаркета, выпрашивающим у прохожих мелочь.

На грязной кофте бродяги в области живота расплылось красное пятно, а сам бедолага от боли тихонько поскуливал. И кто его так? На несчастный случай не похоже, но кому мог помешать безвредный оборванец.

У Никиты начался прием пациентов, а в голову помимо воли лезли мысли о том, что в последнее время вокруг него происходят какие-то события. До недавнего времени он жил ничем не примечательной, спокойной жизнью. С ним никогда ничего не случалось. Теперь же он оказался вовлеченным в чью-то изощренную игру, только понять бы, какая роль в ней ему отведена.

Очередь посетителей закончилась ближе к обеду, настала пора отдохнуть. Никита написал Ирочке сообщение в телефоне, приглашая ее посидеть за чашечкой кофе в буфете. Он сделал заказ на двоих, и вот уже как пять минут водил ложкой по кружке не сводя глаз с двери. Когда в помещение больничной закусочной впорхнула девушка, на душе Никиты стало сразу как-то светлее. Ее лицо озарила широкая, искренняя улыбка, а в глазах светилась неподдельная радость от их встречи.

- Привет, - целуя Никиту в щеку, поздоровалась Ирочка. – Извини задержалась. Сумасшедшее утро выдалось.

- Рабочие моменты, я все понимаю, - ответная улыбка появилась на губах у Никиты.

- Сегодня привезли мужчину с ножевым ранением. Долгая и тяжелая операция, но, к сожалению, спасти его не удалось, - с грустью добавила девушка.

Никита поперхнулся кофе и закашлялся. Вроде бы, что здесь удивительного. Это больница и каждый день в ее стенах кто-то умирает. Только череда смертей, все равно казалась странной. Он нутром чуял неуловимую связь между жертвами, некую закономерность в происходящих событиях.

Ирочка еще что-то щебетала, но Никита ее уже не слышал. Он отстраненно кивал, на вопросы девушки отвечал невпопад. Нить разговора постоянно от него ускользала, единственное, что он уловил из их беседы, что Ирочка после работы будет занята и встретиться у них не получиться.

Тем лучше. После трудового дня, низко опустив голову, Никита брел домой. Он настолько погрузился в свои мысли, что не сразу заметил местного почтальона Веру. Молодая женщина нервно топталась возле подъезда, а завидев парня, кинулась к нему навстречу.

- Никита Алексеевич, как хорошо, что я Вас встретила, - затараторила женщина, - нужна ваша помощь. Вы же доктор, а там с человеком беда. В 103 я позвонила, но вы же знаете, как ездят «скорые». Пойдемте быстрее, - ни на секунду не замолкая, торопила она Никиту.

- Что случилось? – из сбивчивой речи Веры, молодой доктор понял только то, что кому-то стало плохо.

- Сейчас сами все увидите, - затягивая доктора в подъезд и дальше вверх по лестнице, приговаривала почтальонка.

Никита поднялся на второй этаж, а Вера уже стояла у входа в злосчастную квартиру ненавистной соседки. Парень замер в нерешительности: неужели помощь требовалась «монашке»? Вера, не обратив внимания на колеблющегося Никиту, переступила порог жилья, и продолжала вещать, вводя его в курс дела.

- Я пенсию сегодня принесла Грете Генриховне. Звоню в звонок, бесполезно, никто не открывает. Дверь толкнула, а она оказалась не запертой. Я давай звать хозяйку, слышу кто-то стонет их спальни. Кинулась туда, а там Грета Генриховна лежит на кровати: сама бледная, губы синие и дышит тяжело. Я сразу позвонила в больницу, а потом побежала на улицу встречать «Скорую».

Никита все-таки последовал за почтальонкой. Значит, хозяйку жилья зовут, Грета Генриховна. Имя то, какое странное, язык сломать можно. Про себя он ее не иначе как монашка и чокнутая старуха не называл.

- А тут вы, слава богу, идете. Вы уж побудьте с Гретой Генриховной, а я вниз спущусь, дождусь машину, - Вера прошмыгнула мимо доктора, дверь за ней захлопнулась, и Никита остался вдвоем с соседкой.

В квартире пахло пылью и запустением. Она производила гнетущее впечатление, как и хозяйка. Выцветшие обои отслоились, в некоторых местах висели лохмотьями, обнажая куски пожелтевшей штукатурки.

В спальне старухи было не намного лучше. Его взору предстало нагромождение мебели и вещей. И во всем этом хаосе относительно чистым казался письменный стол, на краю которого лежал фотоаппарат, а около него высилась ровная стопка фотографий.

Никита перевел взгляд на старуху. Вид у нее был действительно неважный. Она лежала на спине, с закрытыми глазами, прямая как струна, и костлявые выступы скул на сером лице делали ее похожей на мумию. В комнате царила гробовая тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием хозяйки квартиры. Похоже, у нее случился сердечный приступ, и помочь ей могли только в больнице.

Никита присел на табурет рядом с кроватью и осторожно дотронулся до руки женщина в надежде нащупать пульс. Внезапно, она распахнула глаза, и у парня мороз побежал по спине, от их пронзительной бездонной глубины.

- Грета Генриховна, - только и сумел он произнести, как старуха сжала его ладонь с невероятной для ее состояния силой.

- Я, как только почувствовала, что скоро умру, стала искать себе слуг. – Никита впервые услышал голос женщины. Он напоминал скрип старого высохшего дерева. – И животных, и людей. Те, кого я фотографировала, будут вечно мне служить на том свете. Поэтому я смерти не боюсь. Мне там будет лучше.

Вырвав руку из леденящего захвата, Никита в испуге отпрянул от старухи. Не иначе бредит, старая карга. А Грета Генриховна лежала на кровати и спокойно улыбалась.

Словно сквозь толщу воды, Никита слышал, как комната наполнилась голосами прибывших медиков. Они погрузили хозяйку на носилки, и быстро покинули квартиру. Никита едва замечал суету вокруг себя: его внимание было приковано к снимкам на столе. Слегка подрагивающей рукой, он принялся их перекладывать, с ужасом узнавая на фотографиях несчастную бездомную кошку; девушку, выбросившуюся из окна; бродягу, скончавшегося от ножевого ранения. Были здесь и незнакомые ему люди, и даже собака. Оставалась последняя фотография. Сердце колотилось, не давая вздохнуть, ладони резко стали холодными и влажными. На фото Никита увидел себя. Снимок был сделан утром, а значить у него оставалось два дня.