Душа гения

Глава 1

Смеркалось. В огромных окнах особняка на окраине горел свет. Он горел во всех окнах, кроме одного. Но именно за ним и скрывалось то, о чем пойдёт речь в нашем повествовании.

Слабые колебания света и тени играли в том окне. В комнате стояли три свечи, наполовину сгоревшие. Их пламя подрагивало от импульсов завораживающей музыки. Казалось, здесь только что побывал дьявол и забрал чью-то душу в обмен на великое знание. Так впоследствии скажут люди, которые всеми силами пытаются обесценить усердие и великолепный талант.

Молодой человек 28 лет сидел на старом стуле, опустив плечи, его руки сжимали голову и тихие практически немые крики вырывались из груди. Пламя свечи едва освещало Его грязный сюртук и рваные кальсоны.

Из соседних домов можно было наблюдать, как в тёмном окне были видны сполохи света, то ли свечу переносили, то ли что-то разгоралось. А в это время рыдания Аристотеля (именно так звали молодого человека) становились всё громче. Вокруг него валялись скомканные листы. Их было очень много.

К нему подошла кошка. И положила лапки на его колено. "Невинное создание",- подумал Аристотель. Сердце его неожиданно смягчилось, и он погладил Смурфильду по голове, утопая пальцами в огненно-рыжей шерсти. Да, только она и могла посочувствовать ему.

На него навалились воспоминания, как вчера после концерта, когда он ехал на бричке, его остановили неизвестные люди, рассмотреть которых он даже не успел, забрали весь гонорар за концерт, порвали и испачкали одежду. Добравшись домой, он с удивлением понял, что музыка зарождается в его голове. Аристотель стал лихорадочно записывать на листы мелодию, и не прекращал это делать уже сутки.

Он перебегал из комнаты в комнату, напевая то громко, то тихо Музыку, возникающую глубоко внутри его естества. За ним неустанно следовала Смурфильда. Ей нравилось, как поёт хозяин. Нравилось его восторженное состояние. И нравилось то, что из каждой освещенной комнаты он возвращался обратно в загадочный сумрак свечей. Где записывал и записывал ноты. В абсолютной тишине.

Именно этот сумрак позволял Аристотелю погрузиться в процесс полностью и отвлечься от негативных мыслей. Именно в этом сумраке он мог быть самим собой, быть в себе и вне себя настолько, насколько необходимо. Его ничто не выбивало из процесса.

Вдруг, кошка выгнула спину и на огромной скорости понеслась куда-то, громко мяукая, на ходу чуть не врезавшись в косяк. Только тогда Аристотель услышал, как бешено звенит дверной колокольчик.

Точно, здесь нужна партия колокольчика! Динь-динь-динь! Динь-динь динь-динь! Он быстро набросал ноты на нотный стан и поспешил к дверям, встречать гостя. Или гостью, кто знает?

Открыв дверь, он очень удивился увидев на пороге своего давнего поклонника, держащего в руках всё похищенное вчера ночными грабителями.

-Как! Откуда? Бывают же чудеса! - воскликнул маэстро. - Заходите и рассказывайте, что всё это значит?

-Всё очень просто, я был в таверне и слышал, как они хвастались тем, что "наваляли какому-то тощему волосатику у филармонии", - сказал Мефистофель (а именно так звали давнего поклонника Аристотеля), усевшись в гостевое кресло недалеко от камина. - А ещё, я узнал кошелек, который подарил вам на прошлый бенефис.

-Но их же было четверо или пятеро!- воскликнул Аристотель

-Это не то количество, которое стоит принимать в расчет,- загадочно улыбнулся гость.

-Ах, дорогой друг, вы настоящий герой. В награду я сыграю вам ещё неоконченную сонату, а назову её в вашу честь.

Он взял в руки инструмент и начал играть. Музыка постепенно заполняла всё пространство комнаты, а мастер, отдавшись мелодии, как будто парил в воздухе. Пламя свечей неистово колыхалось от рождающихся звуков. Между ними тремя - Аристотелем, Смурфильдой и Мефистофилем - нарастало напряжение, связывая их энергии в одну. Музыка окутала весь дом. Стены дрожали, казалось, что мастеру аккомпанирует целый оркестр. Точку в композиции поставила одинокая слеза гения. Это была не та мелодия, о которой говорил Аристотель. Импровизация от начала и до конца. Его руки дрожали, сердце неистово билось. Мефистофель положил перо. Соната была записана.

Аристотель рухнул на кресло. К нему на колени сразу же запрыгнула Смурфильда. Её глаза горели ярче камина, ярче свечей в люстре, ярче всех свечей в доме. Казалось, ещё немного, и она заговорит.

-Это было божественно! - Восхитился гость. - Моё скромное имя не достойно предварять этот шедевр. Разрешите я дам ему иное название.

-Вы мой герой, разрешаю,- устало, но с чувством глубокой благодарности ответил маэстро.

-Я назову её "Душа гения" - почти прошептал Мефистофель. Он взял ноты в свои бледные руки. Его глаза смотрели на новорождённую сонату, как будто впитывали её, втягивали внутрь, наделяя новым, неведомым создателю смыслом.В этот момент Смурфильда с диким воплем прыгнула на его руку, стараясь нанести как можно больше повреждений. Что явилось тому причиной? Может быть, неземная музыка свела с ума животное, может быть, то была невинная шалость, или, вероятно, её напугала бездонная концентрированная тьма в глазах таинственного гостя? Он и Смурфильда закружились по гостиной в каком-то первобытном танце. Сильный и рослый мужчина ничего не мог поделать с маленьким и юрким неистовым созданием. Ноты рассыпались и странным образом кружили вокруг сражающихся кошки и человека. Впрочем, человека ли?

Аристотель кинулся помогать своему другу освободиться от яростного комочка шерсти, он схватил кошку и крепко прижал к себе. И она в пылу схватки расцарапала ему щёку. Маэстро застыл от неожиданности. Смурфильда отпрянула от хозяина, пронзённая бесконечным чувством вины. А в это время с его щеки медленно, но неудержимо сорвалась капелька багряной крови. Аристотель не видел её, но его друг и Смурфильда заворожённо смотрели, как она летит, отблескивая рубиновыми сполохами камина, медленно разрывает густой, напряженный воздух, и разбивается на нотном листе, последнем листе сонаты, там, где бледной рукой Мефистофиля было написано слово "Fin".

В этот же момент бумага стал распадаться на мельчайшие частицы, словно ей уже тысячи лет и она жила только одним воспоминанием о себе. В след за этим начали исчезать и остальные листы, на которых была записана соната. Лишь одинокие нотки ещё держались в воздухе последним отзвуком, да и те пропадали бесследно прямо на глазах. Воздух в комнате задрожал, наполняясь страшным предвидением, а свет стал неудержимо меркнуть.

Пространство как будто сжалось, а из глаз Мефистофеля потекла первородная тьма. Маэстро с ужасом наблюдал, как тени подползают к нему, гася свечи одну за другой. Чернота обволокла камин, выпив свет из него в один момент, как алкоголик стакан портвейна. Липкие тени жадно прильнули к ногам Аристотеля, соединив охотника и его жертву в некий единый организм.

Взгляд Аристотеля стал стеклянным, он как будто провалился в бездну другого мира или воспарил на небеса. Осталась только человеческая оболочка - нежная, тонкая, ненадёжная ткань, сплетённая из сосудов времени и питающаяся тленом бытия. Смурфильда посмотрела на Мефистофиля долгим упрекающим и одновременно насмешливым взглядом. Тот прищурился, как будто смутился.

-Думаешь, перебрали с эффектами? - спросил он то ли у кошки, то ли у той, кто смотрел на этот мир её глазами. -Ты успела всё записать?

-Обижаешь! - На мордочке кошки проступило старое морщинистое лицо. Сущность открыла рот, но вместо слов осиротевшую комнату стала наполнять прекрасная неземная музыка. Та музыка, в которую гений вложил всю свою бессмертную душу.

Авторы:коллектив Театра Импровизаций им. Н.В. Демидова г. Череповец

https://vk.com/topic-2202791_40170751