Дурная примета

Глава 1

– Воистину мертвый лес! – воскликнул Всеслав. – С рассвета псы еще ни разу след не брали. Небывалое дело, однако.

От досады царевич пнул сапогом замшелую корягу. Будучи прогнившей насквозь, та с треском развалилась, явив взору молодого охотника клубок копошащихся червей.

– Экая мерзость… – скривился Всеслав и повернулся к свите. – Эй, как тебя там, по возвращении попрошу отца тебя казнить. Будешь знать, как царского сына в пустое место посылать. Только время мое потратил!

Было решено отправляться в обратный путь. По дороге один из охотников отлучился в заросли по нужде. Нездоровая бледность на лице вернувшегося не укрылась от царевича.

– Да на тебе лица нет, неужто кабана в кустах повстречал?

Тот замотал головой, и Всеслав с усмешкой добавил:

– Али девицу красную?

Все разразились смехом. А перепуганный охотник ахнул, нелепо вскинул руками и затараторил:

– Там… Там… Ваше высочество, вы должны увидеть это своими глазами!

Всеслав нахмурил брови, спешился с коня и дал знак остальным сделать то же самое. Направив в заросли четверых охотников, готовых в случае чего принять угрозу на себя, царевич направился следом.

За густой растительностью их взорам открылась поляна с диковинными цветами – то тут, то там они высовывали из травы свои пышные головки-бутоны. Охотники не раз за сегодня блуждали вокруг да около, и Всеслав был готов поклясться, что этого дивного места не было и в помине!

Посреди поляны стоял большой ларец, сбитый из дерева. Длинный и узкий, он сильно напоминал гроб, потому царевич сразу проникся недавним испугом охотника. Но будущему правителю негоже показывать страх, потому Всеслав уверенно приблизился к коробу и дернул крышку. Оказалось, ту засмолили, но общими усилиями мужчинам удалось справиться с препятствием.

В гробу лежала дева, прелестью которой царевич был тут же безвозвратно покорен, несмотря на то, что очи красавицы оказались сомкнуты. Точеные вороные брови изгибались, будто хранили отпечаток последнего удивления перед ликом смерти. Белоснежные волосы разметались по груди. Алые, как розы в царском саду, губы едва приподнятыми уголками словно намекали на печальную улыбку и просили поцелуя. Очарованный Всеслав, не понимая, что творит, и не в силах совладать с собой, коснулся их своими устами.

Охотники, вставшие вокруг погребального ларца, пребывали в немом оцепенении от поступка правителя. И вдруг дева издала глубокий вдох, открыла глаза и посмотрела на спасителя…

***

– Именем его Величества! – глашатай зачитывал царский приговор. – За умерщвление князя Войского и покушение на жизнь его дочери и своей падчерицы княжны Рогнеды, за связь с дьяволом и занятие ведьмовством княгиня Акулина Войская приговаривается к смертной казни!

Хрупкая белокурая княжна взирала на мероприятие, сидя на трибуне в окружении царской семьи. Дева решила присутствовать на оглашении наказания для мачехи, вопреки увещеваниям царевича. Он считал, что Рогнеда еще недостаточно окрепла после пережитых событий, потому всей душой переживал за состояние своей теперь уже невесты.

Всеслав бережно укрыл жаркой ладонью холодную руку возлюбленной. То был безмолвный жест поддержки, которую он отныне готов оказывать ей и в горе, и в радости. И если первое им уже удалось одолеть, впереди предстояло второе, потому как царевич страстно желал как можно скорее сыграть свадьбу. К счастью, избранница, исцеленная от морока поцелуем чистой любви, не противилась спешке жениха. Спаситель тоже сразу пришелся ей по сердцу, да и могло ли быть иначе?

Наступил долгожданный день торжества. С самого рассвета княжна не могла обрести покой – отказалась от трапезы, то и дело мерила шагами опочивальню, припадала к окну, тревожно всматриваясь вдаль. Всеслав списывал это на девичье волнение в столь важный день, но все же решил поступиться традицией и не оставлять нареченную одну до самого обряда.

– Давай ее убьем? – спросила Рогнеда так неожиданно, что царевич не смекнул, о чем любимая ведет речь. Уловив непонимание, дева добавила: – Акулину, давай? Прямо сегодня! Она ведь заслужила, чуть не погубила меня. Явись ты чуть позднее, кто знает, мог и не успеть…

– Конечно, она получит свое сполна и уже скоро, – поспешил успокоить деву Всеслав, приобняв за плечи и погладив по шелковистым волосам. – Но сегодня у нас свадьба. Царский двор и простой люд готовятся к радостному событию. Может, не стоит омрачать праздник казнью? – царевич ловко подбирал доводы, чтобы отложить расправу над ведьмой.

– Нет! Я желаю именно сегодня! – невеста даже настойчиво притопнула ножкой, как положено особе благородных кровей. Потом добавила чуть тише: – Просто я боюсь, что она сделает что-то мне или... нам.

– Не бойся, милая моя. Ее заточили в темницу! Заперли на семь замков, я же сам проверял. А потом еще приставил к двери десяток стражей, – продолжал уговаривать наследник престола.

– Ах, любимый! Ты ее слишком плохо знаешь. Истинное зло не упрятать даже за сотню замков. Как Акулина моего папеньку покойного окрутила! Я сразу почуяла недоброе, а он очаровался ею, ничего и слушать не хотел. Взял в жены, а в первую же их ночь мачеха опоила его ядовитым вином.

От скорбных воспоминаний по щекам княжны потекли слезы. Невзирая на это, дева продолжала:

– Когда я бросила ей в лицо обвинения, мачеха ополчила против меня моих же верных слуг! Они как завороженные ее слушались, схватили меня, связали и бросили в погреб. А потом… потом Акулина со мной что-то творила, она была уже не она, а противная старуха. И я очнулась только после твоего поцелуя.

– Ну хорошо, – после такого откровения Всеславу было нечего возразить, да и вдруг опасения Рогнеды не напрасны? – Пойду распоряжусь, чтобы быстро приготовили все для исполнения приговора.

Царство вовсю готовилось к торжеству. Слуги встречали и провожали к столам знатных гостей, прибывших из соседних земель. Царь с царицей развлекали их беседами. В центре зала игрались шуты. На кухнях все кипело и шкворчало, повара трепетно готовили изысканные яства, отчего пространство дворца наполнялось восхитительными ароматами.

К Рогнеде были приставлены три дамы, они помогали ей наряжаться в платье и прихорашиваться. Ведь в такой день невесте положено выглядеть великолепно, чтобы затмить своей красотой всех!

И вот приготовления были почти окончены. Княжна подошла к столику с заколками и гребнями и взяла старинное зеркало – единственное, что она решила захватить с собой на память из отцовского дома. Она захотела взглянуть на прическу, которую соорудили мастерицы. Но вместо нежной девы из зеркала на нее взирала гнусная старушенция с выпученными глазами, обрамленными желтушной сморщенной кожей. Горбатый нос с малиновой бородавкой был столь длинным и скрюченным, что его кончик едва ли не касался уродливого мясистого подбородка.

Рогнеда в ужасе отбросила зеркало. Ударившись о каменный пол, резная рамка раскололась надвое. Осколки стекла разлетелись во все стороны. И из каждого кусочка на княжну смотрела с хищным оскалом мачеха-ведьма в своем истинном обличье. На мгновение деве показалось, что она даже слышит скрипучий старушечий смех.

– Ах! – всплеснула руками одна из дам. – Зеркало разбилось – дурная примета.

– Тише ты! – шикнула на нее другая и обратилась к невесте: – Не огорчайтесь, ваше сиятельство, я сей же час принесу другое.

В другом зеркале Рогнеда увидела уже свое отражение – молодую, прелестную деву, чьи глаза сияли счастьем. Белоснежные локоны были собраны в высокую прическу, которая невероятно красила невесту. В волосы умело вплели крохотные бутоны алых роз. Налюбовавшись собой, княжна успокоилась.

Наконец для торжества все было готово. Невеста и жених стояли возле арки, богато украшенной живыми цветами. Царица, довольная выбором сына, лично отбирала самые красивые и пышные бутоны в саду. Священник у алтаря зачитывал Всеславу и Рогнеде клятву в вечной любви, они послушно вторили его речам.

В это же самое время стражи ввели мерзкую старуху, скованную по рукам и ногам кандалами. В углу огромного зала уже было подготовлено место для казни. Акулине предстояло скакать босой на раскаленных докрасна углях до тех пор, пока жизнь не покинет ее измученное тело. Такую кару сообразила сама княжна, поведав Всеславу, что только так можно умертвить ведьму бесповоротно и заодно очистить душу мачехи.

Рогнеда бросила взгляд в сторону приговоренной к смерти и тут же повернулась обратно к алтарю. К своему удивлению, царевич узрел, как счастье в глазах невесты перемешалось с невиданной им доселе злобой. Никогда он не наблюдал такого в очах любимой.

Ведьма ступала по горячим углям, визжала от боли, как порось, который знал, что совсем скоро ему предстоит стать румяным обедом на царском столе. Вопли Акулины заглушали даже музыку придворных музыкантов. Запах поджаренной человеческой плоти вытеснил из зала ароматы еды. Гости отложили приборы и завороженно наблюдали за пляшущей старухой.

С лица Рогнеды не сходила блаженная улыбка. Спокойная и умиротворенная, с сияющим взором, она подошла к мужу. Взяв того за руки, закружила в танце. Примеру молодых последовали остальные гости. От непрерывного бала и выпитого вина у Всеслава перед глазами все замутило, замелькало.

Лишь единожды царевич остановился, чтобы перевести дух. Он украдкой глянул в сторону ведьмы и увидел, что вместо сгорбленной старухи на углях страдала, испуская последние силы, его Рогнеда! В какой-то момент их взгляды встретились, в глазах умирающей Всеслав ясно увидел боль и мольбу о пощаде.

Царевич едва удержался от того, чтобы подбежать к ней. Он резко мотнул головой, чтобы выбросить из головы излишки хмеля и – уж наверняка! – ведьминский морок. Ведь вот же – его любимая танцует вместе с ним, нежно и преданно заглядывает в глаза. Всеслав еще крепче обнял деву и поцеловал, чтобы окончательно увериться, что его Рогнеда прекрасней всех на свете.

Когда Акулина упала замертво, угли довольно зашипели, принимая еще не тронутую жаром плоть. Праздник продолжал идти своим чередом. Рогнеда спросила у мужа разрешения отойти поправить прическу.

В спальне дева взяла со столика старинное зеркало. То самое, которое недавно разлетелось вдребезги. Только теперь оно было целое и невредимое. В отражении жена царевича увидела себя – молодую, красивую и счастливую.

– Зеркало разбилось – дурная примета, – произнесла Рогнеда скрипучим голосом ведьмы и откашлялась. – Но только не в моем случае, – добавила она уже нежным голоском княжны, которая в сей момент покоилась на углях, отныне и навеки запертая в мертвом теле старухи.