Dura lex sed lex

Глава 1

- Стакан воды, пожалуйста! – огорошил официанта парень, только что усевшийся за соседний столик.

Я заинтересованно стал ждать продолжения.

Продолжение не заставило себя долго ждать. Официант в излишне грубой форме осведомился, не завернуть ли посетителю "заняться любовью".

- Если это есть в меню…

Официант вдруг успокоился и, предложив посетителю меню, извинился и сказал, что мог бы порекомендовать…

- Стакан воды, пожалуйста, - напомнил клиент.

- Один момент! – улыбнулся официант и исчез.

Вернулся он раньше, чем посетитель успел отложить в сторону так и не открытое меню. Работник подноса тащил жестяное ведро, полное воды.

- Н-на!..

Полиция прибыла через три минуты, вызванная кем-то из очевидцев.

***

- Не знаем, что и делать, - доверительно жаловался офицер. – Развелось этих… - неприязненный кивок в сторону мокрого насквозь посетителя. – А официанты – люди тонкой душевной организации, знаете ли. У меня самого зять в ресторане работает – так уж натерпелся от таких вот. Придут, понапьются… Воду они заказывают, ага! А сами! И брат у меня – старый рыбак… - полицейский вздохнул. – И деверь – пекарь. А тут эти…

Сентиментальный служитель закона перечислил почти все слои общества, претерпевающие от "таких вот". Еще очень жаловались паромщики, уставшие каждый день наблюдать "таких вот", сутками напролет шастающих с берега на берег.

- И вроде же ничего плохого не делают, святой отец, но одно недовольство на них.

- Ими, - поправил я офицера. – Недовольство – ими, а не на них.

- Да … на них! – выругался служитель закона. – Лишь бы на мою работу не посягали, - добавил он, составляя, в соответствии с Буквой Закона, протокол на самого себя за нецензурную брань в общественном месте в присутствии посторонних. Статья двадцатая "Положения о правилах поведения и последствиях их нарушения".

В соответствии с Духом Закона, я простил офицеру невольный грех. Все мы люди. Кроме "таких вот".

- Куда его доставят?

- В суд, святой отец, куда ж еще?

Действительно, Буква Закона требует скорого и беспристрастного суда над каждым, нарушившим общественный покой. Промедление в таком деле может пагубно отразиться на объективности судей.

Я расплатился с радостно улыбающимся официантом и направился в сторону здания местного суда. Меня влек туда Дух Закона, не всегда согласный с Его Буквой. А согласие было необходимо.

Потому что Он – это Закон. С большой буквы.

***

Обремененный опытом прожитых лет судья привычно и устало закрыл глаза, позволяя помощнику повязать непроницаемую черную ленту.

В зал ввели уже знакомого мне нарушителя.

- Назовитесь, уважаемый гражданин! Ваше имя, возраст, род занятий…

- Святой Ы, ваша честь, - назвался доставленный нарушитель. – Возраста своего не знаю, ибо существую вечно. Занимаюсь творением чудес. Ну, вы знаете…

- Что же вы натворили на сей раз, уважаемый гражданин святой Ы?

- В ресторане я попросил у одного доброго человека стакан воды. В силу свойственной всякому человеку доброты, он одарил меня целым ведром.

- Остались ли вы довольны обслуживанием, уважаемый гражданин святой Ы?

- Аж взмок от удовольствия, ваша честь! – воскликнул подсудимый. – Жаль, вы не можете этого оценить, в силу своей беспристрастности…

- В чем обвиняется этот человек? – вопросил судья, игнорируя ернический тон "уважаемого гражданина Ы".

- Он не человек, ваша честь! – доложил полицейский. – Всякое чудо противоречит Букве Закона, а существо, творящее чудо – противно Духу Закона.

- Встаньте, уважаемый гражданин святой Ы! Вы признаны виновным в совершении действий, противоречащих Букве Закона и Духу Его! Какое наказание вы считаете возможным для себя?

- Я прошу суд о снисхождении! Молю заменить наказание смертью!

- Суд считает возможным удовлетворить вашу просьбу, уважаемый гражданин святой Ы! – торжественно провозгласил судья. – Вы умрете! Офицер, уведите осужденного!

Полицейский ругнулся, выписал себе штраф за нецензурную брань в общественном месте, отягощенную направленностью против законного решения Суда. Часть вторая статьи двадцатой-прим "Положения о правилах поведения и последствиях их нарушения". Только после этого недовольный офицер вывел "уважаемого гражданина святого Ы" из зала.

- Почему – смерть, ваша честь? – задал я вопрос, когда остался наедине с судьей, стаскивающим с лица повязку беспристрастности.

- А что их еще остановит? Все равно ведь будут продолжать…

- И как же он умрет, ваша честь? – поинтересовался я.

- Своевременно, в соответствии с законами природы, - ответил мне усталый человек в черной мантии, открывая глаза. – Чем обязаны вашему визиту, святой отец?

- Эти… - я задумался, подбирая слова. – Эти существа, чьи имена – одна буква, а поступки противоестественны, откуда они?

- Закон их знает, святой отец! – вздохнул судья. – Передо мною прошли уже святые З, Н, Р… Этот - уже второй Ы, который через меня проходит. А может, тот же самый. Чудаки без прошлого и будущего, творящие невозможное. Они появляются вдруг и исчезают своевременно…

- Умирают? – уточнил я, памятуя о суровости только что вынесенного святому Ы приговора.

- А Закон их знает, святой отец, - отмахнулся судья, снимая мантию. – Мне не дано этого видеть. И слава Закону, единому в Букве своей и Духе!

Мы любезно простились со стариком. Я видел, что скоро он умрет, знал, как это произойдет… "Своевременно", - как скажет своему любовнику молодая супруга судьи. Любовник, занимающий должность в местной полиции, выпишет ей штраф.

Я поспешил прочь из зала, а затем и из здания.

- Любезный Ы! – окликнул я осужденного, замершего недалеко от ворот, размышляя, куда пойти. – Святой Ы!

- Что вам угодно, святой отец? – холодно осведомился он, разглядев мое платье.

- Как вас звали до…

- Не было никакого "до", святой отец, - ответил святой. – Есть только сейчас – и это навсегда.

- Долго, правда?

Он удивленно промолчал.

- У вас не найдется немного воды? – спросил он после недолгого размышления. – Вы обещаете оказаться интересным собеседником.

- У меня нет воды, - улыбнулся я. – Но хватит денег, чтобы купить бутылочку хорошего вина, не портя настроения официантам странными заказами. Кстати, та бурда, в которую вы превращаете воду, на вкус отвратительна.

- Мы работаем над качеством, - виновато развел руками святой Ы. – Но пока что-то никак. Только по мозгам бьет – держи меня семеро!

***

Я сам сделал заказ. Официант, недобро покосившись на моего спутника, спросил, не хотим ли мы еще и воды. Платье святого Ы было по-прежнему влажно и попахивало той самой бурдой, в которую он и его коллеги обычно превращают воду. Неприятный, надо заметить, аромат.

От воды мы отказались.

- А курицу вы тоже можете? – поинтересовался я, когда первый голод был утолен. – На несколько тысяч?

- Нет, - вздохнул мой собеседник. – Только рыбу и хлеб.

- А почему такое странное имя – Ы?

- А чтобы никто не догадался, - улыбнулся уважаемый гражданин святой.

Я высказался в том смысле, что не вижу в этом какой-либо логики.

- Все, на самом деле, очень просто, святой отец! Все вокруг только и твердят, что о Букве Закона! Вот мы и выбрали себе в имена буквы! Понимаете?

- Кажется, да, - кивнул я, смакуя дивное вино, поданное нам любезным официантом. – Это вроде протеста. В алфавите столько букв, но какая из них – Буква Закона?

- Совершенно верно, святой отец! – согласился уважаемый святой, залпом осушая свой бокал и спеша наполнить его снова. – Букв-то множество! А почему же Закон – един для всех? Вот каждый из нас и становится сам себе Законом. На ту букву, которую ему… Которую он себе…

- То есть вы – Закон на букву "Ы"? – улыбнулся я, пряча губы за салфеткой. – А как же Дух Закона?

- А что – Дух? Подумаешь, Дух! Он нематериален! Следовательно – не существует!

- А свет? А звук? Они ведь тоже – нематериальны, и, если следовать вашей логике…

- Свет я вижу, а звук – слышу! – возразил уважаемый гражданин святой Ы. – А дух я вообще на дух не воспринимаю!

- Вам просто не хватает на это духа, - ответил я, уже не пряча улыбку.

- А вы – видите? – вскинулся святой на одну букву.

- Вижу, - кивнул я. – Я вижу, как вы умрете.

- И как же?

- Своевременно, - теперь я говорил сухо и холодно – уважаемый гражданин святой Ы больше не был мне интересен. – В соответствии с приговором.

- А можно точнее?

- Вы утонете, молодой человек, - сказал я, вставая из-за стола. – Советую вам вспомнить свое настоящее имя. Одна буква – это слишком мало для лишенного духа.

- А для вашего Закона? Достаточно?

- Для Закона это естественно, молодой человек без имени и занятий. Единство Буквы и Духа. Прощайте!

- Утону? А вот фиг вам! Я умею ходить по воде! – кричал он мне вслед. – Вам меня не запугать! Я вам не…

Я не дослушал. У него не хватило духу договорить – он торопливо глотнул вина прямо из бутылки, поперхнулся…

- Может быть, вызвать ему врача, святой отец? – спросил меня швейцар на входе.

- Он умер, - ответил я.

- Как, и врач тоже?!!

Я усмехнулся. Как забавно порой складываются буквы – и сказанные слова внезапно обретают новый смысл, дух… А буквы, подкрепленные духом – это уже законы.

Мне даже стало немного жаль этого незнакомого мне врача, которого хотел вызвать швейцар, – он умер из-за неосторожной фразы.

Но – таков Закон. К несчастью, он суров.

Статья первая "Положения о правилах поведения и последствиях их нарушения".