Обложка Друзья из чулана

Друзья из чулана

Макс Ви

0% прочитано
Стандартный
Макс Ви

Друзья из чулана

Рассказ 1. Ночной гость

Майя не боялась ни ночи, ни темноты. Она была слепой, поэтому приспособилась к такой жизни. Майя давно выучила, где и что стоит, как идут часы. Особенно хорошо врезалась в память собственная комната в родительской квартире. Майя не боялась оставаться одна, она уже взрослая самостоятельная девушка, могла себя обслужить. Ей было страшно ночевать в пустой квартире.

Её родители много работали, чтобы единственная дочь не нуждалась ни в чём. Отец часто ездил на вахты, а мать была бухгалтером на заводе, однако по ночам помогала в упаковочном цеху. В такие ночи, когда их обоих не было, Майя не хотела засыпать. Родители просили соседку следить за дочерью, чтобы она ложилась спать. Вскоре Майя научилась притворяться спящей, чтобы соседка уходила. Тогда она просто садилась на кровать и забивалась в угол, держа в руках круглое мамино зеркало.

Майя сидела и слушала часы. Она не хотела, чтобы наступала полночь. Каждый раз, оставаясь одна, Майя слышала, как кто-то скребётся в дверь и стучит по окну когтями. В такой ситуации ей нельзя было спать. Приходила мысль, что Майя медленно сходит с ума от одиночества. Нет, к ней приходили подруги, Елена и Жанна, много говорили с ней, даже частенько уговаривали на прогулки в кафе и на концерты. Но дома, когда никого не было рядом, Майя постоянно плакала. Ей было противно от самой себя, что она неполноценный человек, что она не может увидеть всех красот, что она не видела даже себя саму. Было противно, что не в состоянии обеспечить себя самостоятельно, на работу инвалидов редко берут даже на самую неважную должность.

Кукушка в часах запищала ровно полночь. В коридоре раздался скрип от шагов. Медленные, осторожные. Они приближались к дверям в спальню Майи, которая от испуга выронила зеркало. Оно, к счастью, не разбилось, приземлилось на тапки, но привлекло внимание и сделало ночного гостя более уверенным.

Первое, что ощутила Майя, это надрывистое дыхание перед кроватью. Она закрылась руками, чтобы защититься. Некто встал на колени рядом с кроватью, что-то непонятное легло сверху на одеяло, специально рядом с ногой девушки. Он молчал, а его дыхание заставляло слушать. Майя опустила руки и подтянула ноги к груди, боясь гостя.

— Ты не спишь... Почему твои глаза всегда закрыты? — шёпот заставил органы сжаться от испуга.

— Мои глаза ничего не видят, — ком в горле заставлял Майю заикаться и сжимать пальцами край подушки, чтобы унять страх. Она верила, что спит. Верила, что скоро проснётся.

Ночной гость более уверенно повёл себя. Его рука скользнула выше по одеялу, остановившись рядом с подушкой. Некто приблизился телом, протяжно выдохнул рядом с ухом Майи. Она задрожала от натиска неизвестности.

— Ты не врёшь? … У тебя очень красивые ушки... Будет грустно, лишить тебя этих ушек...

Майя закрыла лицо руками, вытирая слёзы. Она упала головой на подушку и прижалась спиной к стене. Её голос пропал, но сдавленный всхлип заставил ночного гостя отстраниться от девушки. Некто увёл свои руки к краю постели. Он шумно выдохнул.

— Я не хотел тебя пугать... Мне просто нужен кто-то, кто послушает меня... Я так долго искал открытую дверь. Ты знала, что открытая дверь или окно - показатель того, что в доме ждут гостей... Но я не могу прийти днём... Я хочу узнать, как я выгляжу. Но каждый раз, когда кто-то смотрит на меня, я убегаю. Я слишком отвратителен... Не то, что ты...

Майя слышала, как движется грудная клетка неизвестного. Слышала, как в его лёгкие входил воздух. Каждый звук казался слишком громким, от этого неестественно. Как будто под ухом стояла колонка. Но всё же кто-то был в её комнате, поэтому страх не уходил.

— Я видел много людей... И таких, кого зовут красивыми... Но все они одинаковые... Я хочу увидеть твои глазки, Майя... Почему ты прячешь их? Они ведь у тебя есть.

Вытирая слёзы, Майя заставляла себя отогнать страх и принять всё за сон. Легче, когда мозг не видит страха и воспринимает всё, как сонный паралич. Веки казались оловянными, слишком тяжёлыми, словно чужими. Её не удивило, что некто назвал её имя, ведь в том же коридоре были фотографии с подписями. Особенно среди них выделялось большое семейное фото, где каждый член семьи был подписан. Майя выполнила желание неизвестного. Глазное яблоко ощутило воздух, который несильно резал слизистую.

— Тебе никогда не говорили, какие они? ... Словно луна. Белые, как лепестки ромашек... Но не идеально белые… Скорее, цвета неба с облаками... Такой нежный цвет... Но даже лучше, что ты меня не видишь… Ты бы испугалась...

Голос улыбнулся. Майя это понимала благодаря тому, что научилась отличать дыхание и эмоции. Так она узнавала истинные чувства. И ей казалось, что гость действительно не желает ей зла. Хотя внутри оставалась тревога от неизвестности всей ситуации, которая создавалась в этой комнате.

— Ты можешь выслушать меня..., — словно у Майи был выбор в этом. — Мы похожи... Мы не знаем своей внешности, ночью всегда одни... Какими же удивительными бывают ночи... Особенно на улице. Часто вижу людей, которые по ночам оживают... Они снимают радостные маски и плачут... Только слёзы показывают настоящих людей, их грязную сущность... Так весело наблюдать за ними... Как они скрывают измены, преступления, свои руки… Ты знаешь, о чём я…

Майя понимала смысл его слов. Она слышала, что люди пытались покончить с собой, резали вены ножами и лезвиями. Слышала о наркоманах, которые кололи себе шприцы в руки и для обнаружения вен перетягивали плечи жгутами и шнурками. Слышала о шрамах от поножовщин, о пересадке кожи. Были и истории о том, как люди ведут свою половую жизнь. Связывание, обездвижение, причинение боли ударами по рукам. Это оставалось на обозрении окружения, пусть человек и пытался всё скрыть. Ей не понять всех этих людей.

— Как думаешь, какие у меня руки?

— Холодные. Осторожные.

Ночной гость хмыкнул, немного повёл туловищем назад. Его вздох прозвучал немного дальше от кровати, словно он закинул голову назад. Он вновь усмехнулся, протяжно выдохнул. Майя ощутила, как рядом с ней легла рука. Это было разрешением прикоснуться к неизвестному. Её пальцы ощутили холодную кожу примерно в центре чужой ладони. Ледяная кожа отдавала мертвецким холодом. Майя знала это ощущение. Запомнила, когда хоронила свою двоюродную сестру, которая покончила с собой. Тогда кожа была тоже холодной и пугающей, так ощущалась смерть. Только ночной гость был реальным. Сон не заставил бы её дрожать от шёпота.

Майя провела пальцами выше чужого запястья и ладони. Чужие пальцы оказались неестественно длинными. Длиннее, чем у пианистов, на выступления которых она так любила ходить. Руки ночного гостя заканчивались вытянутыми когтями, которые напоминали кошачьи, только плоские, людские, если так можно было сказать.

— Я всегда старался не вредить… Я не животное, у меня есть разум.… Но мне всегда хотелось прикоснуться к чему-то.… И это нужно делать осторожно, чтобы не спугнуть объект наблюдения. Обычно это птенцы, которые выпали из гнёзд, брошенные собаки и котята.… Но мои руки не предназначены для того, чтобы кого-то касаться… Мне каждый раз грустно, когда то, что мне нравится, исчезает… Я не уничтожаю их. Это делает природа, не я!

Ночной гость щёлкнул зубами. Майя услышала грусть в шёпоте, хоть и последние фразы звучали почти беззвучно, но в них звучала вся боль неизвестного. Некто поднёс вторую руку к своему лицу, видимо, вытереть слёзы. Он стал тяжело и часто дышать. Так дышала мама Майи, когда хотела себя успокоить и не заплакать. Её папа закрывал рот рукой, чтобы никто не услышал его слёз.

— Мои руки никчёмны в своей осторожности.… Как бы не старался, всё только рушится… Эти руки видели многое… Гладкую гриву лошадей, шершавый язык кошки, горячую кровь и ледяную воду… Грубые кирпичи на стройках, сгнившие балки в сараях, острое стекло окон… Могильная земля, свежие гробы, холодные надгробья… Это лишь первое, что приходит на ум, когда я пытаюсь вспомнить, чего касался… Майя. Чего больше всего тебе понравилось касаться?

Конечно, Майя не сравнила бы свои ощущения с тем, что перечислил ночной гость. У неё не было такого печального опыта в жизни. Она касалась музыкальных инструментов и уже два года училась играть на клавишах. Ей нравились игрушки из пряжи, бархатные ткани и ковры из жёсткой бечёвки. Её бабушка сделала внучке панно в виде сети, которая висела над кроватью Майи. Нравились вязкие краски и гладкие кубики из-под грима, фарфоровые гладкие чашки и глиняные горшки для цветов. Холодные флаконы духов, горячая еда из кафе. Это всё ей нравилось одинаково, сложно было выделить что-то конкретное и более важное.

— Так много? Неожиданно… — голос неизвестного прозвучало неожиданно.

Майя не поняла реакции. Оказалось, что она произносила всё это вслух. Каждый предмет, который нравился ей, описывала его детально. Постепенно Майя вернулась на пару моментов назад. Иногда такое бывает, что мозг просто отключается, поэтому временами человек выпадал из реальности. Позже эти воспоминания сами приходили. Могло пройти пару минут, часов или даже целый месяц. Но всё возвращалось к прежнему течению памяти.

Присутствие ночного гостя словно изолировало от остального мира. Пропали шумы улиц: ни крика ворон, ни щёлканья проводов, ни лая дворовых псов, ни визга котов на крыше. Не было и звуков в доме. На кухне точно работала вытяжка и холодильник, в коридоре давно не звучали часы с кукушкой. В родительской комнате не гудел старый ночник. Обычно слышались звуки из подъезда, где скоро должна было лопнуть лампа. Как бабулька с лестничной площадки выходила со своей овчаркой во двор. Они могли гулять только ночью из-за другой соседки. Дамочка категории «Я же мать!», которая обижала бедную старушку.

Рядом был только неизвестный и его голос. Вернее сказать, шёпот. Ни разу он не поднял тональность, всё время низкий голос, который обволакивал и погружал в транс, забирал в свои таинственные объятия. Неуверенная в себе Майя мало общалась с мужчинами, да и парни не уделяли ей внимания. Чисто психологически она не хотела прогонять неизвестного. Майя сползла головой с подушки на матрас.

— Ты перечислила то, что можно увидеть.… Как думаешь, какие у меня глаза?

— Одинокие. Большие. Тёмные.

Гость вновь замолчал. Майя ощущала изучающий взгляд на своём теле, который поедал. Девушка ощутила себя жертвой. Лёгкой добычей. Так оно и было. Особой силой она не обладала, была худенькой и маленькой, многие говорили об её привлекательности и миловидности. Чрезмерная опека сделала её трусливой, если с ней кто-то заговаривает на улице. Майя не может ответить ни на один вопрос, ни заговорить с кем-то и попросить о помощи.

Неизвестный убрал руки с кровати и сел на пол у стены. Но не свёл своих глаз с собеседницы. Ей становилось неуютно, на ум приходили назойливые мысли, что Майя всё же заболела чем-то серьёзным. Не мог никто находиться с ней в одной комнате, просто физически это невозможно. Майя раньше испытывала тактильные и слуховые галлюцинации после сильных эмоциональных всплесков. До своего отъезда отец и мать сильно поругались. Девушка посчитала, что это защитная реакция, чтобы не разрушить себя изнутри.

— Когда ты живёшь во тьме, твои глаза темнеют… Ты начинаешь видеть те детали, которые были недоступны.… Это прекрасное чувство… Но это такая смертная тоска. Я лез из кожи вон, чтобы быть замеченным, — фраза казалась слишком буквальной, без переносного смысла. — Я просто пытался найти себе друга… Я хочу, чтобы меня не отвергали, — проскулил голос.

Он стал тяжело дышать. Самый тихий звук – падение капли воды на деревянную доску. Но Майя уловила его, её тело сжалось от испуга, что этот звук слишком реален. Ночной гость слабо ударился головой о стену, щёлкнув зубами. Это напомнило поведение маленького ребёнка, которому что-то не купили, и этот ребёнок вот-вот закатит истерику. Но неизвестный лишь плакал. Без криков и громких всхлипов, которые свойственны детям.

— Я видел столько предательств.… Как же люди любят врать друг другу. А потом я наблюдал за тем, как брошенные плакали от одиночества… Их поедала агония, гнев и отчаяние. Одиночество…. Ты боишься одиночества. Не отрицай…. Я ВИЖУ! — незнакомец повысил тон голоса, но всё равно он слышался лишь шёпотом.

Майя закрыла уши ладонями и отодвинулась к стене. Ощутив спиной холодные обои, она почувствовала себя в некоторой безопасности. Никто не сможет атаковать в неожиданный момент. Ей казалось, что после этого вскрика должно произойти что-то плохое. Как слышала Майя, люди с ограниченными возможностями лучше чувствуют угрозу в свой адрес.

— Нет, я не хотел... Я не хотел пугать тебя, Майя... Я не хочу быть одиноким... И ты не хочешь... Так давай дружить. Я смогу тебя защитить, — шипел голос, вновь подползая на коленях к кровати. — Я не умею врать... Я всегда буду рядом... Я могу говорить на разные темы... Только спроси, а я отвечу сразу же... Прикажи, и я исполню любое желание, — слова звучали маниакально, неестественно спокойно.

Майя убрала ладони с ушей и прислушалась к голосу. Как демон искуситель он сидел рядом с кроватью и ждал ответа. Но тело не слушалось. Руки и ноги были словно в оковах, а на грудь упало что-то тяжёлое. Она не могла сказать даже слова. Глаза заслезились, страх опять накрывал с головой. Виски стало сдавливать, а сердце в бешенном темпе, словно Майя бежала марафон. Как внезапно накатила паника, так же резко это странное состояние прекратилось. Руки и ноги подчинялись, пальцы шевелились, голова поднималась от подушки. Майя села и прижалась спиной к стене.

— Ты думаешь о подругах? Или тех, кого так называешь...

Фраза прозвучала внезапно. Майя подняла голову в сторону ночного гостя. По непонятным ощущениям она понимала, что тот улыбается так, как улыбаются при правоте своих слов. Неизвестный пялился на неё хищным взглядом, желая, чтобы та что-то вспомнила или осознала. Майя крепко сжала пальцами одеяло под собой, уткнулась лбом в колени, прижатые к груди. В голове мелькали моменты, связанные с подругами.

— Бедная и наивная Майя... Ты никому не нужна... Даже твои родители называют тебя тяжёлым балластом... На тебя тратиться слишком много денег... Какие же они алчные и жалкие..., — открытое презрение и скрежет зубом заставили Майю дрожать.

Она внезапно вспомнила вечер перед Новым Годом, когда родители готовили на кухне. Отец ругался и грубо выражался по тому поводу, что он и его жена не вечные, уже есть проблемы со здоровьем. Что они рожали дочь для помощи и заботы о них, а не наоборот. Что ему не нужен инвалид, что от него здорового не мог родиться такой ребёнок. Тогда родители чуть не подрались, но пришла соседка. Она остановила ругань и перевела тему разговора.

А что было не так с подругами? Как память отключает плохие воспоминания, которые могут быть связаны с самыми близкими людьми. Этот некто в комнате словно открыл её голову и копался в папках её мозга, выбирая только нужное ему для манипуляций. Такие действия мог проводить только хорошо обученный психолог. Или человек, который с самого детства занимается обманами и получением личной выгоды. Майя пыталась вспомнить, что же сделали её подруги.

Всё было на поверхности. Издевательства под фразой "Мы же это по-дружески говорим", обманы, воровство карманных денег. Часто её толкали на парней, чтобы познакомиться с красавцами и запомниться встречей своей неуклюжей и слепой Майи. Она схватилась руками за голову и стала биться затылком об стену, повторяя, что это нереально, что это просто не может происходить.

Но чужая холодная рука прикоснулась к ноге. Майя попыталась вырваться, но длиннющие пальца крепко скрепились на голеностопе. Некто своим весом взвалился на кровать, перехватив второй рукой запястья Майи и прижав их к стене. Девушка закричала, но никакого звука не было. Страх сковал всё тело, всё стало слишком реальным.

— Отвечай, Майя... Ты позволишь мне быть твоим другом или станешь такой же, как все люди? Лживой тварью, которую убьют в подворотне, — ярости шипел голос.

Он был совсем близко, Майя ощущала дыхание. Воняло запёкшейся кровью и сыростью в дыхании. Она вертела головой, пыталась пнуть, но на её ноги присело тяжёлое тело. Её тело стало минимально подвижным, ночной гость скалился некоторое время. Но ему не нужен был страх, ему было необходимо спокойствие Майи. Его ладони опустились ей на плечи, ниже по спине и на талию, после они столкнулись лбами. Некто провёл шершавым языком по щекам девушки, собирая слёзы.

— Прости, милая Майя... Прости... Я понимаю тебя... Понимаю лучше всех... Пойдём со мной... Там, где я, не нужны органы чувств... Там можно быть свободным...

Майя зажмурилась и стала вертеть головой. Через голос ночного гостя раздались непонятные шумы. Что-то пищало, пикало и свистело. Были странные незнакомые голоса. Открыв глаза, девушка увидела пелену перед собой. Белый яркий свет преобразовался в больничную палату, где царила тишина. В углу на стуле, кто-то спал, но от хриплого дыхания девушки проснулся и выбежал в коридор, позвать врача. Доктор вошёл в палату с роднёй, среди них мама и папа. Майя не понимала, что происходит, и не слышала никаких слов.

В глазах темнело опять, Майя смотрела по сторонам, рассматривая лица. В коридоре двинулось что-то большое и тёмное с длинными пальцами. Этот непонятный сгусток посмотрел на девушку одинокими глазами, которые словно посветлели при виде неё. Нечто исчезло, оставив на стене послание. Эти слова, казалось, видела только одна Майя.

«Я твой друг, от меня не избавиться...»

Спасибо за чтение

Вернуться к книге