Другу

Другу

Август.

– Только что с Фиданом разговаривала. Точнее, переписывалась. Про ребёнка ему рассказала. И про то, что не верю в то, что произошло. Сказал, что это не конец, и чтобы я готовилась. К чему?

Над чем бы я ни задумывалась, хоть в реале, хоть во сне, твой чат неизменно загорается статусом “печатает…”, а потом пропадает. Оттуда даже мысли видны, правда?

– Фидана во сне видела. Ничего не говорил. Точнее, разговор был как бы ни о чём, не клеился. Грустный, исхудавший, в зимней куртке. Значит, там всё-таки не Летовье, а Зимовье. – Я во сне видела тебя, а ты говорила во сне про Фидана...

– Я опять его видела. На этот раз хоть улыбался. Ходил со мной по моим местам, спрашивал, почему в тиктоке ничего не присылаю. Я молчу, замешкалась. И тут он выдаёт "Я же живой". С такой обидой какой-то… Он никогда на меня не обижался.

Начинаю ходить в мечеть и прошу делать за него дуа.

Сентябрь.

Снился Фидан с моей бабушкой. Они стоят болтают, весёлые. Она похлопывает его по плечу и говорит "Ничего, ещё в следующий раз придёшь". Да, они были знакомы, поэтому ничего удивительного.

В каком-то странном анимешном мессенджере от него приходит что-то типа "ау, есть кто, ответьте". Смотрю, обескуражена... - Сначала пруфы, что это ты. Потом будем говорить. Наперебой начинают лететь факты, телефонные номера наизусть, в том числе и мой. Он начинает писать какой-то глупый бред, надышался токсинов, попал в кому, легче было поступить именно так, в том числе из-за имущества.

- Плевать на это всё, ты придурок, понимаешь, что я в мечети за тебя молилась, как за мёртвого?! Мы все считали тебя мёртвым!

Больше он ничего не успел сказать – я открыла глаза.

В мечеть хожу теперь не просто часто, а регулярно. Раньше это было приятно, теперь это просто мне нужно. Мне важно, чтобы его отпустили. Этот человек не заслуживает застрять.

Октябрь

- я, ты, Марат, свекровь, Ирек абый — мы по какому-то светлому, но серьёзному поводу собрались в мечети. Мечеть вся как бы то ли кремово-белая, то ли слоновая кость. Сложно построена, с коридорами-ходами, арками, высокими потолками. Как будто она не имеет закрытого помещения, только стены и арки, и в этих запутанных, закрученных помещениях ловятся лучи солнца. Ты принесла приготовленные своими руками кыстыбышки, но не только с картошкой. Суетимся, бегаем, но очень тихо. - а он там был? - Нет. Но делалось как будто для него.

Февраль

Намечалось какое-то то ли мероприятие, то ли выступление, чёрт знает. И вообще всё это выглядело по-тупому как-то. Ломанно, криво-косо, нелепо. Как если бы взрослые тётки и дядьки влезли в чей-то выпускной. И театр был снаружи заброшенный, а внутри вполне себе, со светом и теплом. Вдруг, когда все собрались за кулисами, вижу, что издалека по коридору идёт Фидан, улыбается. Спрашиваю подругу, осторожно так: "Кари-ин, как считаешь, это правда он?" Ты молчишь, в полном шоке, рот открыт.

Он подходит, обнимает меня. Я боюсь спугнуть это всё, тихонько то тыкаю, то дотрагиваюсь, опять осторожно спрашиваю, но уже у него: "Как же ты так? Этого же не может быть. Так не бывает". Ну, боюсь сказать самое страшное слово, потому что кажется, если скажу, всё рассеется. А он такой, непринуждённо, задорно: "Да всё же было разыграно, как по нотам. Не переживай!"

Апрель

То ли замуж звал, то ли встречаться предлагал. По сну было, что мы остались совершенно одни, ни партнёров, ни друзей. Шли к нему домой ночью. И вот по дороге обсуждали, что раз уж такая ситуация сложилась, то нам надо держаться максимально вместе. Причём, энтузиазма больше было от него.

Дом снился где-то здесь, в моём районе, тоже с крыльцом вот этим огромным бетонным. Не та богатая новостройка, где он действительно жил. Заходим внутрь, там лестница дурацкая — железная, узкая, как с чёрного хода свистнули, одни перекладины. В голубой цвет покрашена.

Лифт не работает, подниматься далеко. Терплю первые несколько этажей, дальше ни жива, ни мертва, меня буквально шатает и заносит. Я же высоты боюсь, и лестниц таких. Фидан берёт меня буквально под руки и продолжает упорно вести на свой этаж.

На нужном этаже встречаем каких-то странных существ. Обгорелые, обугленные, но вроде медленные.

Нельзя было за ним идти. Зачем повелась.

Каким-то чудом (он отпустил?), меня переносит на дачу. Участок сильно больше, чем наш, дом огромный, хоть и не новый. Как будто и не дача, а село. Меня встречают радостные муж и свекровь, которые во всю хозяйничают в огороде. И вдруг я вижу огроменную стрекозу, зелёную, хамелеонистую, прямо над головой.

Снова Август. Год прошёл…

Закупаемся с Маратом продуктами, идём с пакетами. Встречаем по дороге общую приятельницу, решаем зайти в кафе посидеть. Торопиться некуда.

Заходим, рассаживаемся, там ещё какие-то люди, якобы наши знакомые. Я их не разглядела. Большой стол, и одно место прям напротив меня пустует. Оказывается, нас ждали! Что за повод?..

И вдруг даже не заходит, а материализуется Фидан на этом месте. Красивый какой! Волосы чуть отросшие без седины, брюки, чёрная водолазка, какой-то то ли пиджачок, то ли джинсовая рубашка. Я молча оглядываюсь, осмотрительно навожу на него камеру — там ничего нет. Поворачиваюсь к приятельнице, спрашиваю: ты его видишь или я одна его вижу? Она замялась, как будто не хотела отвечать, но всё-таки сказала, что видит. Марата спрашиваю, тоже видит. И вот только после этого он заговорил.

Беседа лилась рекой, он стал виден на камере, я старалась его красиво нафоткать, просила позировать.

— Как часто тебя отпускают сюда? — Раза два в месяц, иногда меньше. А вот люди, которые ушли сами или совсем набожные, они когда хотят, тогда и приходят.

— Что ты там делаешь? Ну то есть, можно ли там вообще что-то делать? — Отдыхаю. Другие да, могут быть чем-то заняты, каким-то даже развитием, но я пока просто... — Ну то есть, ты обрёл покой, как и хотел. — Да.

Видит ли он нас оттуда я не стала спрашивать, это уже было как-то очевидно. Такое вот знание во сне, когда даже спрашивать не надо. Потом ему, видимо, настало время уходить, он сказал, что проводит меня до дома. Шли мы с ним одни, ни приятелей, ни Марата. Уже перед дверью я спросила:

— Почему ты не отвечаешь на некоторые вопросы даже во сне? Я ведь специально их тебе во сне задаю, чтобы тебе было легче. Нельзя отвечать, да? — Ну конечно есть вещи, про которые говорить нельзя!

Но он это сказал в своей такой манере ворчащей, с улыбкой. Вообще, я подумала, что я и так сложные вопросы поназадавала, так что не думаю, что прям очень сильно нельзя.

Когда я открыла подъездную дверь, я поняла, что он ушёл. Заглядываю за неё, там пусто и пакеты с продуктами мои стоят.

Захожу в свою обычную хрущёвку, а там один пролёт есть, второй, а после него все пролёты вниз. Я поняла, что мне опять лестницу в Нижний мир подсунули. Получилось не попасться в эту ловушку, вышла, плюнула через левое плечо, покрутилась (откуда эти суеверия), захожу снова. Подъезд стал широченным, с кучей вещей, как будто живут ещё и в коридорах, как будто это уже ленинградка, но хоть можно подняться на свой этаж. А среди вещей письменный стол и стул, книжки, шкафы.

И опять октябрь.

В октябре мои нервы снова не выдерживают. Он написывает мне в мессенджерах, оправдывая своё исчезновение, едет со мной в одном автобусе, но дотянуться до него не выходит.

Я еле дожидаюсь нашей остановки, пулей вылетаю, а на остановке вся наша группа. И как в том армянском мультике "Какой тулуп! Какая блоха!" я начинаю голосить "Какая бабка! Какая работа! Мы все считали, что тебя нет в живых! Тебя объявили мёртвым!"

А сама тихонько от нервов сползаю по стеночке — у меня почти обморок. Фидан на меня очень мрачно смотрит, как будто я ляпнула лишнего, как будто знать никто не должен. Группа смотрит насмешливо-зло на нас с той самой приятельницей, как будто нас двоих хорошенько обманули, только мы и не при делах.

И тут мне смутно думается, что аргументов-то у меня нет. Я не помню, почему и как это случилось. Он просто пришёл и своим появлением этот факт оспорил. Я до пяти утра пыталась вспомнить, как он умер, у меня действительно заклинило мозг.

Друг, если ты и правда жив, мы тебя ждём и ни на минуту не забываем. Ты только откликнись.

август 2025 - октябрь 2026