Древо

Глава 1

В. Сенчукова

ДРЕВО

Последние часа полтора мы ехали молча, погрузившись каждый в свои мысли. Игорь был за рулём и сосредоточенно глядел на дорогу. Морщинка на его лбу стала ещё глубже. Уголки губ опустились. Глаза, всегда карие и лучистые, потускнели. Но это был всё тот же Игорь, которого я знала с детства. И я знала, он не остановится и пойдёт до конца. Даже, когда надежды совсем не будет.

За окном мелькал лес. Густой, хвойный, с редкими рыжими проплешинами берёз и осин. С тех самых пор, как мы свернули с федеральной трассы на дорогу, ведущую в Котлас, мне чудилось, что мы забрались в такие глухие места, в которые никогда не забредал человек. Машин резко стало в разы меньше, а потом и вовсе казалось, что мы одни на этой дороге...

Большинство деревень и сёл были заброшены. Дома с заколоченными окнами, с проржавевшими замками сиротливо чернели вдоль дороги. Деревянные церкви с колоколами выглядели обветшалыми, хоть и сохранившими свою бывалую красоту. Лес сменялся полями. Поля — лесом. И вновь брошенные или почти брошенные поселения. Мы словно попали в другой, особый мир, чуждый цивилизации. Мир, в котором почти не осталось людей.

Суровый, северный край встретил нас стылым октябрьским воздухом, оглушающей тишиной, в которой были слышны только крики птиц и шум ветра в кронах деревьев. Но мы вовсе не были туристами, ценителями красот природы, авантюристами, ищущими приключения на свои задницы. Наше путешествие было вынужденным, лишённым романтизма. В этих местах пропала Арина, сестра Игоря и моя лучшая подруга.

Игорь свернул на просёлочную, неасфальтированную дорогу, как только показалась табличка с названием села «Вышега». В паре-тройке километрах от него и обнаружили «Опель» Арины месяц назад. С тех пор о ней не было никаких вестей. Стала ли она жертвой маньяка или зверя? Заблудилась в лесу? Можно только гадать и выдвигать самые невероятные теории… Но Игорь был уверен в одном — она ещё жива. Он чувствовал это.

— Я знаю, — говорил он, — она ждёт помощи. Она снится мне каждую ночь, но каждый раз её образ становится всё тусклее. Я чувствую, мы должны найти её как можно скорей…

Они с Ариной родились в один день, в один час, разницей всего лишь в несколько минут, и были разительно похожи друг на друга. В детстве я всегда немного завидовала им, ведь они всегда были вместе, с самого рождения. Им никогда не было скучно или одиноко, ведь они были друг у друга.

Машина подпрыгивала на рытвинах и ямах. Дорога сужалась на глазах. Деревья будто подступали со всех сторон. И, казалось, вот-вот лес поглотит нас, сделает частью себя. Но ничего такого не произошло. Деревья расступились, являя нам «Вышегу», точнее, то, что от неё осталось.

Игорь остановил машину. Дальше дороги не было. Только поле, поросшее сорной, пожухлой травой, в котором темнели останки домов. Село почти обезлюдело. Если верить полиции, здесь доживал век только один старик. Глядя на всё это великолепие, я думала иначе. Я думала, что тут давно никого нет…

— Ну, что, идём? — выдохнул Игорь, выбираясь из машины.

Я кивнула и последовала его примеру. Морозный воздух тут же обжёг лицо, прошёлся дрожью вдоль позвоночника. Несмотря на начало октября, уже подмораживало. Я зябко поёжилась, застегнула наглухо куртку, натянула на голову капюшон. В сердце вновь заскреблась тревога. На мгновение захотелось пустить в ход разумные доводы и всё своё обаяние, и уговорить Игоря повернуть назад, и не испытывать судьбу. Но я тут же подавила в себе эту трусливую мысль. Вспомнился наш последний разговор с Ариной.

— Скоро всё изменится, Дашка, — взволнованно говорила она, — ты даже не представляешь, что всё может быть иначе…

На мои вопросы, что именно, она велела запастись терпением и не стала посвящать в детали, сказала, что всё расскажет, как только вернётся. Говорила, что во всём хочет разобраться в кои-то веки сама. И почему я не рванула к ней в тот вечер, ведь чувствовала, что что-то не так? Почему я не отговорила её от этого сомнительного путешествия, ведь она чётко сказала, что уедет из города на некоторое время? Конечно, я переживала развод с мужем, мне было не до лучшей подруги, не до её проблем и переживаний… Я не очень внимательно слушала её, витая где-то в своих мыслях и проблемах. Что и говорить, сейчас я бы поступила иначе. Но теперь уже поздно…

Через несколько дней она перестала выходить на связь, а спустя какое-то время нашли её автомобиль. Ни каких-либо следов борьбы, ни крови. Ничего. Только распахнутая водительская дверца и разряжённый мобильник на сидении. Расследование полиции ничего не дало. Дело зашло в тупик. Она, как сквозь землю провалилась. Но три дня назад ко мне приехал Игорь и предложил рвануть с ним на поиски Арины.

Я согласилась. Иначе и быть не могло. Ведь мы лучшие друзья, те, что на всю жизнь.

Сейчас же, шагая след в след за Игорем, глядя на его широкую спину и слыша вороний грай, я чувствовала, как по коже проносится табун колючих мурашек. Сверху нависало тусклое, осеннее небо. И не малейшего проблеска солнца на нём несмотря на то, что время всего немного пополудни. Кругом серость, опалённая октябрём. Сердце тревожно сжималось в груди. Я обернулась. Автомобиля уже не было видно. Только рыжая, пожухлая трава и потемневшие, просевшие глубоко в землю осиротевшие дома. И неужели здесь живёт человек?

И тут словно по волшебству, вопреки моим мыслям, перед нами возник дом. Вполне себе добротный небольшой домик, окружённый невысоким, но крепким и целым забором, с грядками, с парником, с сарайчиком, полным дров. Запоздало тявкнул пёс, седой, косматый. Во дворе копошился человечек, сгребая граблями опавшую листву. Завидев нас, он обернулся, замер на месте. Это был старик невысокого роста, со смуглым лицом, изборождённым глубокими морщинами, и с неожиданно яркими, васильковыми глазами.

— Здравствуйте! — крикнул во всю глотку Игорь. Я аж вздрогнул от неожиданности и вцепилась ему в руку, одёрнула.

— Чо разорался? Глуховат я, но не настолько, — огрызнулся старик и бодрым шагом двинулся к калитке.

— Извините, — виновато промямлил Игорь.

Старик опёрся о калитку, сощурился:

— Ну, здорова, ребята, чем обязан?

Игорь полез в куртку, достал из кармана фотографию Арины, сунул под нос старику:

— Сестру ищу, не видел? Пропала неподалёку отсюда…

Старик, сощурившись, скользнул взглядом по снимку, мотнул головой. Слишком поспешно, как мне показалось.

— Меня уже спрашивали двое в погонах, не видал…

— Уверен? Может, повнимательнее глянешь, отец? Вдруг забредала, спрашивала что-нибудь…

— Я может и старый, но из ума ещё не выжил. Не было в «Вышеге» её… верно говорю… Знаете, много людей на наших дорогах пропадает… Но нечего искать их, ребята… сгинули так сгинули…

— Да, что бы говоришь такое, отец… Как это не искать? — возмутился Игорь.

— А вот так… всё равно не найдёшь…Места здесь знаешь какие?

— Какие?

— В которых лучше не пропадать…

Игорь тяжело вздохнул:

— Ладно…

— Мы пройдёмся здесь? — подала голос я, до этого молчавшая.

Старик лишь рукой махнул, понимая, что нам не нужно его разрешение…

***

Когда-то в Вышеге кипела жизнь. Всё было, как у людей: школа, детский сад, магазин, почта, клуб, коровники и прочее нужное для жизни. Но потом, как и большинство деревень в области, село пришло в упадок. Потихоньку жители ушли с обжитых мест, переехали в города, большие посёлки. Все, кроме одного. Николаич остался. Всё это рассказал нам он сам. Несмотря на не очень-то радушный приём, старик всё же провёл нас по родным местам, устроил своеобразную экскурсию. Рассказал о былых временах, о том, как в девяностые всё начало разваливаться, а в нулевые и вовсе рухнуло. Рассказал о том, как умерла его жена и сын, как погиб единственный внук в Чечне. Рассказал о том, как принял решение остаться там, где родился и прожил всю жизнь.

— И как вы живёте здесь? — невольно вырвалось у меня. Ведь в голове с трудом укладывалось, как может выживать здесь, без условий, без элементарной медицинской помощи человек в столь почтенном возрасте. А Николаичу на вид было хорошо за восемьдесят. К тому же совсем один, ведь так и свихнуться недолго.

Старик усмехнулся, пожал плечами и, словно прочитав мои мысли, ответил:

— С ума не схожу… Хорошо живу, грех жаловаться. В соседнее село езжу, что в ста километрах отсюда. Покупаю, что нужно. Да и много ли мне надо? Да и не один я… Хозяйство есть. Животина… Козочка, курочки, пёс. Правда пёс не чует уже не хрена, старый стал... ну да что с него возьмёшь… Сначала на лето сюда возвращались люди, но потом перестали. Да и что делать в этой глуши? Хотя… хорошо здесь… тишина, покой, хорошее место, чтобы побыть с самим собой, подумать о том, как прожил жизнь…

«Хорошее место, чтобы подумать о жизни…» — отозвалась эхом в моей голове.

В этом старик был прав. Чистый воздух и тишина были столь непривычны, что я не сразу почувствовала, что здесь действительно спокойно, как нигде.

Незаметно мы подошли к озеру. На берег была вытащена лодчонка. Мутно-серое небо отражалось в зеркально-спокойной воде. По ту сторону из пелены тумана проглядывал густой хвойный лес. Картина мрачная, но завораживающая. Я так и застыла на месте, очарованная красотой мрачной, дикой, необузданной северной природы.

— Что там? — вдруг спросил Игорь, нахмурившись.

Но как бы я не вглядывалась, ничего подозрительного не обнаружила. Другая сторона озера была окутана туманом, плотным, сизым, в котором невозможно было что-либо рассмотреть.

— Ты о чём, Игорь? — еле слышно прошептала я.

— Ничего там нет, — громко ответил за него Николаич и чуть тише добавил, — и быть не может… Лес там и болото, и ни хрена более. Туман, в котором и заплутать недолго… я туда не хожу, и вам не советую… — и тут же резко перевёл разговор на другую тему, — А рыба здесь хорошо клюёт, метров на пять, не дальше, отплываешь от берега и вооот такие щуки и окуни попадаются…

— Это всё, конечно, интересно, но мы приехали не про рыбалку узнать, — перебил его Игорь.

— Погуляли, ребята, и ладно? Чайку? — предложил старик.

— Извини, отец, поедем дальше. Некогда чаи распивать… тут ещё несколько заброшенных деревень есть…хотелось бы осмотреть сегодня… — отказался Игорь.

Мы ещё немного прошлись по «Вышеге», по окрестностям, проводили старика до дома, попрощались и будто бы пошагали к машине. Но на полпути развернулись, точнее, Игорь силком потащил меня обратно. На мои вопросительные взгляды, он только прикладывал указательный палец к губам— мол, молчи, потом всё расскажу. И только у озера он остановился.

— Видел я, Дашка, в тумане кого-то. Мгновение, но видел… Теперь покоя мне это не даст. Проверить нужно, — заговорщически шепнул мне на ухо Игорь, будто боялся, что нас могут услышать.

— Ты уверен?

— Нет… но проверить нужно…

Мы столкнули лодку на воду. Зеркальная поверхность тут же исказилась, пошла рябью…

Игорь усиленно работал вёслами. Я сидела напротив и смотрела на берег, окутанный туманом, и странное волнение обуревало мною. Совсем не такое, какое было, когда мы только отправились на поиски Арины. Теперь это было совсем другое чувство, объяснить которое я не могла. Но то, что грядёт что-то нехорошее, я чуяла нутром. Вновь чертовски захотелось домой…

Мы доплыли до середины озера, и только тогда я обернулась. На берегу был Николаич. Всё-таки он почувствовал, что мы сунем нос туда, куда он не велел.

— Не удалось провести старика, — вынес вердикт Игорь.

Николаич усиленно махал нам руками и кажется, что-то кричал. Вот только я не слышала и звука. Мы будто оказались в каком-то вакууме. Я ткнула Игоря локтем. Тот только пожал плечами. Но мне стало от этого ещё тревожнее.

— Мы только посмотрим и вернёмся обратно, не боись, Дашка, — попытался успокоить меня друг и широко улыбнулся. Вот только улыбка вышла натянутой, наигранной.

Но, глядя на Николаича, суетливо бегающего по берегу, от утешений Игоря стало только хуже. Тело прошиб холодный пот, как бывает, когда приснится кошмар. Я сделала глубокий вдох, выдохнула. Но сердце заколотилось ещё сильнее. Старик хотел нас о чём-то предупредить.

— Он хочет, чтобы мы вернулись обратно, — прошептала я.

— Мало ли чего он хочет… — Игорь хотел добавить ещё что-то, но резко замолчал.

Со всех сторон наползал туман. Сизый, густой он поглощал всё на своём пути. Резко видимость упала почти до нуля. Мы не видели ни того берега, ни другого. Только туман и побледневшие лица друг друга. И будто липкие щупальца коснулись лица, рук. Меня передёрнуло от отвращения. Я пересела к Игорю поближе и вцепилась ему в руку, будто он мог меня защитить. Он же перестал грести, прислушался. И вдруг сквозь плотную тишину, будто откуда-то издалека, далёким эхом послышалось пение. Многоголосное, красивое, завораживающее и пугающее одновременно. Так поёт только хор талантливых вокалистов. Вот только откуда он в этой глуши?

Игорь сощурился, вглядываясь в туман:

— Что за хрень? Откуда это идёт?

— Мне страшно…

— Спокойно, Дашка, всё под контролем.

— Да ладно…под каким ещё контролем…

Я закусила губу, замотала головой в разные стороны в надежде разглядеть поющих. Кругом был туман. Пение звучало всё громче. Лодка тихонько плыла вперёд, будто некто невидимый подталкивал её. Тот, кого нам лучше не видеть.

Вскоре нос лодки уткнулся в берег, поросший высокой осокой.

— И что делать будем? — пискнула я. Теперь пение звучало отовсюду.

Игорь криво улыбнулся, спрыгнул на берег.

— Ну раз уж мы здесь, то надо осмотреться, и, как минимум… расспросить певунов… вдруг они что-нибудь знают, — сказал он и галантно подал руку.

«Что ж оглядеться, так оглядеться… не будь такой ссыкухой, Дашка…» — я мысленно попыталась уговорить саму себя.

Игорь оттащил лодку подальше от воды, чтобы её не унесло. Замер на месте, не зная куда идти, но потом решительно взял меня за руку, и мы вместе шагнули в туман.

Белёсая пелена поглотила нас. Теперь я не видела ничего. Я крепко сжимала руку друга. Боялась, что моя рука выскользнет из его руки, и тогда я потеряюсь. Мы тихонько, маленькими шажочками, продвигались вперёд. Вокруг мелькали тени. А, может, это было всего лишь моё разыгравшееся воображение. Я хотела спросить Игоря видит ли он, но язык не поворачивался. Я боялась, что тогда некто, кто прячется в тумане, заметит нас.

Пение резко стихло, от чего сердце зашлось в груди. Я прижалась к Игорю.

— Не бойся, — шепнул он, приобняв меня за плечи, и туман на глазах начал рассеиваться.

Мы замерли на месте, как два каменных истукана.

— И да помолимся мы, дарующему жизнь и вечную молодость, — раздался высокий юношеский голос, и белёсая тьма отступила полностью, являя нам картину, от которой захватило дух от смешанного чувства страха и удивления.

***

Мы оказались на поляне среди странных людей. Они были босы, несмотря на пронизывающий холод глубокой осени. Одетые в одинаковые серые сутаны. Все удивительно беловолосые, стройные, высокие. Они стояли на коленях, прикрыв глаза и сложив в молитве ладони.

«Секта…» — мелькнуло в голове, и от этого внутри всё сжалось от страха.

Большую часть поляны занимало огромное дерево. Именно на него были обращены лица беловолосых людей.

И я невольно тоже засмотрелась на хвойного исполина. Пышной кроной дерево уходило высоко в небо. Под светло-бежевой корой будто змеились бурые вены. Хвоя переливалась в свете тусклого, октябрьского солнца от блекло-голубого до глубокого сиреневого цвета. С ветвей свисали алые, похожие на застывшие капли крови, плоды. Могучие корни уходили глубоко в почву. И сама земля под ногами будто мелко дрожала…

Я огляделась. Чуть дальше поляны, ближе к тёмному лесу были рассыпаны хижины. Десятка два, а то и больше. Туман скрывал вовсе не губительное болото, как сказал Николаич, а целое селение. Не вымершее, или почти вымершее, как в области, а живое, где существовало целое племя молодых людей. Ведь судя по их лицам, вряд ли кто-то из них перешагнул тридцатилетний рубеж.

Игорь не выдержал и демонстративно кашлянул. Один из молившихся тут же распахнул глаза, а следом за ним и остальные. Одновременно все они встали с колен и устремили на нас одинаково серые, стальные глаза.

— Что привело вас на нашу землю? — спросил юноша с венком из золотистых цветов в волосах. В его чистом, высоком голосе не чувствовалось ни страха, ни раздражения, ни удивления, а только ледяное спокойствие, от которого по спине пробежался табун колючих мурашек.

Юноша подошёл ближе, судя по всему, он был главным в поселении. Он был выше Игоря на полторы головы несмотря на то, что тот был довольно высоким малым. У меня заколотилось сердце в груди. Никогда прежде я не видела таких высоких и странных людей. Мне казалось, что сейчас беловолосый великан свернёт другу шею за то, что мы посмели ступить на их землю. И хоть интуиция шепнула бежать, я постаралась взять волю в кулак и выглядеть, как можно более уверенной и спокойной.

— Мы ищем человека, пропавшего в этих местах, — сказал Игорь, не моргнув и глазом, и протянул юноше фотографию Арины. Тот внимательно разглядывал фото в течении нескольких секунд, а потом вернул обратно, покачав головой. На лице его не отразилось никаких эмоций. И мне стало ещё больше не по себе.

— Пойдём отсюда, Игорь, — шепнула я другу на ухо.

Игорь не успел ответить, как беловолосые люди окружили нас, зажали в кольцо.

— Мы пойдём, извините за беспокойство, — друг натянул на себя широченную улыбку и отступил на несколько шагов к озеру.

Но тут же двое юношей схватили его за руки. Я не успела и дёрнуться в сторону, как другие двое схватили меня. Игорь попытался вырваться, лягнул одного из схвативших ногой, но тут же в ответ получил под дых. Коротко ахнул от боли и тут же обмяк, получив ещё один удар по затылку. Я закричала во всю силу своих лёгких.

— Мы всегда рады гостям, — сказал юноша с венком в волосах и что-то растёр между ладоней. Подул на меня. Голубоватая пыль взметнулась в воздухе. И тут же я почувствовала, как туман окутывает негой мозг. Резко подкосились ноги. Перед глазами поплыло, и я рухнула, как подкошенная. Но тело моё не коснулось земли, некто подхватил меня на руки.

Мне снилось, что мы всё ещё едем в машине, по трассе. В окне мелькала бесконечная тайга. Широкая полоса вечнозелёного леса. И нет ей ни конца, ни края. Ни одной деревни, ни одного знака на пути. Мы потерялись. И не знаем как выбраться, как найти путь домой. Нам остаётся только ехать. Ехать вдоль тайги. До тех самых пор, пока не кончится бензин или дорога.

«Игорь…» — попыталась сказать я, но ничего не получилось. В своём сне я была нема.

«Игорь…» — мне хотелось кричать, но крик тонул в тишине.

Но сквозь сон послышалось пение. Многоголосное, завораживающее пение.

Я подскочила. И тут же чьи-то сильные руки обняли меня.

— Тише-тише, — услышала я голос Игоря.

Перед глазами до сих пор плыло. Голова жутко трещала от боли, будто я крепко перебрала с алкоголем накануне. К горлу подкатывала тошнота. Но мне всё же удалось сфокусировать взгляд. Мы находились в клетке. Я и Игорь сидели в деревянной, небольшой, но довольно просторной для двоих, клетке. Я посмотрела на друга. Он выглядел не лучшим образом. Измученный. Уставший. Волосы всклокочены, на затылке запеклась коркой рана.

— Прости, что втянул тебя в это, — виновато прошептал он.

Я мотнула головой. И как он мог такое говорить. Я хотела отыскать Арину не меньше его. Я крепко обняла друга и тут же резко отпрянула. Попыталась встать, но рухнула на колени. Тело казалось ватным и чужим. Будто бы я только что перенесла изнурительную болезнь. Слабость накатывала волнами. Наверно, всему виной был порошок, поры которого я вдохнула. Я сглотнула горький ком и тихонько спросила:

— Сколько я была без сознания?

— Пару часов, не больше. Но я боялся, что ты вообще не придёшь в себя…

— Парень с венком на голове что-то распылил мне в лицо…

Я тяжело вздохнула. Вновь прижалась к Игорю, захлюпала носом, еле сдерживая слёзы. Он успокаивающе погладил меня по спине. И мы замерли, вслушиваясь в пение и вглядываясь в спины людей в серых сутанах. Они всё так же стояли на коленях. Неподвижные, что статуи. Они распевали молитвы, обратив лики к дереву. Их чистые, высокие голоса теперь сливались в один мощный голос, который заглушал все остальные звуки.

Быстро сгущались на глазах сумерки. Близилась долгая осенняя ночь. Резко похолодало, и с каждым мгновением мгла будто бы забирала последнее тепло. Я судорожно потирала плечи в надежде согреться. Изо рта вырывались клубы сизого пара. Тело охватил озноб, так что зуб на зуб не попадал. Я всегда была жуткой мерзлячкой, а теперь и вовсе превратилась в снежную королеву, трясущуюся от холода.

Когда ночь вытеснила последние остатки света и тепла, пение смолкло. Зажглись факелы. Люди какое-то время постояли, с почтением глядя на дерево, а потом разбрелись по хижинам. И вновь стало темно и очень тихо. Не было слышно ни птички, ни зверушки. Ничего. Только наше дыхание.

— Что им от нас нужно? — спросила я не сколько Игоря, сколько себя.

Во тьме замерцали алыми рубинами огни, озаряя кровавым светом тёмную, октябрьскую ночь. Я ахнула от неожиданности.

— Что это за хрень, Дашка…— первым пришёл в себя друг.

— Я не знаю… но выглядит потрясающе… никогда такого не видела.

— Я тоже.

А огни тем временем загорались всё ярче и ярче. И тут до меня с запозданием дошло.

— Плоды, это светятся плоды, — выдохнула я.

— Ага, — подтвердил мою догадку Игорь, в его карих глазах отражались алые огни. Друг поднялся на ноги. Обхватил обеими руками прутья решётки, попробовал их разжать, — надо выбираться отсюда.

— Но как?

Друг пожал плечами, попробовал ещё раз на прочность прутья. Но клетку сделали на совесть, и все его попытки сломать её оказались тщетны. Через несколько минут Игорь сдался и опустился на пол. Сощурился, задумчиво глядя перед собой.

— Какие ещё идеи? — спросила я, усаживаясь рядом.

Игорь хмыкнул и достал зажигалку:

— Устроим пожар? — подмигнул он и криво улыбнулся. Идея была шальной, но не такой уж и безумной. Игорь чиркнул зажигалкой. Маленькое пламя колыхнулось. Тут же налетел порыв ветра и погасил его…

Мы одновременно вздрогнули, когда ночную тишину пронзил чей-то стон. Еле слышный, слабый, но душераздирающий, от которого внутри всё защемило. Игорь даже выронил зажигалку из рук.

Послышались тихие шаги. Кто-то приближался, аккуратно и почти бесшумно ступая по земле. Из темноты, которой были объяты хижины, вынырнул юноша с венком в волосах. В руках он держал факел. Яркий свет огня мазнул по нашим бледным лицам. Потом юноша направил свет на дерево, озаряя то, что нам видеть не следовало.

И я не удержалась и вскрикнула от ужаса.

К дереву была привязана жертва. Кора будто перестала быть твёрдой, превратилась в желе, пузырящееся и живое, коричневато-красное желе. И эта будто живая субстанция обволокла тело несчастной. Это было видно даже в свете факела, как это высасывает кровь или энергию из жертвы. Она же мелко дрожала. Одежда её превратилась в лохмотья, еле скрывающие наготу. Лицо было завешено волосами. Но что-то знакомое было в ней.

— Арина! — Игорь вскочил на ноги и вцепился в прутья клетки.

Жертва, услышав своё имя, подняла голову и захрипела. Выцветшие глаза испуганно озирались по сторонам. Сил сказать что-либо членораздельное Арине не хватало. А Игорь будто сошёл с ума, заметался по клетке, как разъярённый зверь. И чуть успокоился только тогда, когда юноша подошёл к клетке и приложил палец к губам:

— Вам уготована честь послужить благой цели. Древо даёт нам вечную жизнь и молодость! Эти земли были нашими задолго до того, как ваш народ пришёл сюда. Мы чтим наши традиции и приносим жертвы Древу, последнему представителю из Рода Великих.

— Психи, — выплюнул Игорь, — вы просто долбанные психи…

— На рассвете вы примете честь стать частью нас, — невозмутимо продолжал юноша. В свете факела его серые глаза сверкали серебром, — каждую осень мы кормим Древо, а оно дарует нашему клану плоды жизни. И никогда смерть и старость не коснутся нас. Покуда мы вкушаем плоды его и чтим законы. Покуда корни его питают нашу землю, а ваша энергия его жилы.

Я глядела на юношу, чьё лицо было самим совершенством, без единой морщинки и изъяна, оставленного временем, и земля уходила из-под ног. Неужели эти люди и вправду живут много лет, и не стареют…

Инстинктивно я прикоснулась к лицу, провела рукой по шее. После тридцати пяти мысли о старости не раз посещали голову, заставляя лишний раз всматриваться в крошечные морщинки в уголках глаз, на лбу и у кончиков губ. Еле заметных, но всё же уже намечающихся.

— Да вы все свихнулись. Послушай себя, парень, что ты несёшь? Какая вечная молодость и вечная жизнь? Вы тут массово помешались? — Игорь просунул руку между прутьев и вцепился в рукав его сутаны. — Отпусти сестру и мы уйдём, и забудем о вашей секте малолетних придурков… или я тебя зашибу, спалю с твоим, чёртовым деревом.

Но юноша только мягко улыбнулся, перевёл взгляд на меня и сказал будто в пустоту:

— Не правда ли приятно смотреть на своё отражение и знать, что оно никогда не изменится, не состарится, что время никогда не изуродует его… Не это ли счастье… не это ли рай? Можно стать одним из нас… и то, что казалось нереальным, станет былью.

Юноша продолжал говорить. Сладкой песней лились его слова. Невольно я заслушалась. И страх потихоньку уходил. Я будто бы начинала забывать, что было до того, как мы очутились в этом месте. И Арину будто бы не поглощало дерево. Древо, как они называли его…

— Дашка, приди в себя! — Игорь схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул.

Пелена спала с глаз. Я вновь увидела подругу, корчащуюся от мук, когда Древо поглощало её частичка за частичкой.

— Смиритесь, смертные, скоро ваша кровь потечёт по жилам Древа, впитается в землю, ждите и смиритесь, — сказал юноша на прощание и развернулся к хижинам.

Прошло минут десять, как его шаги стихли, а мы молча смотрели друг на друга.

— Прости, я не знаю, что на меня нашло, — я первой нарушила молчание.

— Ничего… забей… надо выбираться отсюда…

Игорь поднял зажигалку с пола и вновь зачиркал ей. Вскоре крошечный огонёк обуглил один из прутьев решётки. А спустя ещё несколько минут, затрещал огонь и нам удалось сломать пару прутьев. Я пролезла первая. Следом Игорь. В воздухе вился клубами дым.

— Надо пошевеливаться, — рявкнул Игорь, сооружая подобие факела, — подожжём корни и дерево сдохнет. Давай же, Дашка! Пока эти придурки не проснулись и не повылезали из своих хижин.

Игорь бросился к Арине. Попытался вытащить её. Но Древо держало её намертво. Тогда он подпалил хвою, а потом бросил факел к толстым, могучим корням. Пламя вмиг охватило хвою и плоды. И только тогда Игорю удалось вытащить Арину. Она была без сознания. Он подхватил её на руки.

Я чуть замедлилась у дерева, заворожённая набирающим силу пламенем. Прикоснулась к плодам, теперь горячим и влажным от проступающей на них крови.

— Уходим, Дашка! — крикнул друг и начал медленно отходить к воде.

Затрещал огонь, охватывая кору. Я поспешила за Игорем.

Раздался рёв. Земля под ногами содрогнулась. Ветви Древа начали извиваться, словно щупальца чудища, сошедшего со страниц фантастического комикса. Но огонь был беспощаден. Яркое пламя сантиметр за сантиметром поглощало дерево.

Из хижин начали выбегать люди. Я затравленно искала взглядом лодку. Но та, словно сквозь землю провалилась. Низко по земле стелился туман.

Беловолосые юноши и девушки не обращали на нас никакого внимания, мы словно перестали для них существовать. Они пытались потушить огонь, охвативший Древо. Кто водой, кто собственными руками. Но пламя разгоралось всё сильнее. И алое, как кровь марево огромного костра озарило тёмную октябрьскую ночь.

Паника охватила клан беловолосых людей. Многие падали на колени и пели молитвы. Другие же не теряли надежды погасить пламя и таскали воду из озера. Плач и крики звучали отовсюду.

Мы уже нашли лодку, когда земля под ногами содрогнулась. Огромные корни Древа вспороли почву. Оно попыталось вырваться из плена огня, взревело и рухнуло.

Беловолосые люди вскрикивали и тут же осыпались серым пеплом.

— Быстрее… — прохрипел Игорь, кладя Арину на дно лодки.

Я обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на Древо. От яркого пламени заслезились глаза. Но я увидела, как из обугленных останков поднимается нечто. Словно сотканное из чёрного тумана, бесформенное нечто поднималось в небо. Похожее на пульсирующую массу с множеством светящихся глаз оно глядело на меня и сквозь меня. И под взглядом этого божества мои ноги будто каменели и врастали в землю, пускали корни, подобно деревьям.

— Не смотри на это, — рявкнул Игорь, закрывая мне глаза ладонью…

Вдвоём мы столкнули лодку на воду. Запрыгнули. Усиленно заработали вёслами. В воздухе стоял запах гари и палёного мяса. От едкого дыма спирало в груди. Мы смотрели на воду, на мелкие гребешки волн, не смея поднять глаза выше, боясь увидеть то, что видеть нам не следует.

Когда лодка отплыла достаточно далеко, я решилась взглянуть на берег. Но плотный сизый туман скрыл всё то, что было на нём. И больше не пахло дымом, а только илом, гниющей листвой и поздней осенью.

Мы благополучно добрались до машины. Николаича мы не встретили. Мысли были, как можно скорей уехать подальше отсюда, а не объясняться со странным стариком...

Арина пришла в себя, когда мы уже выехали на М8. Она пыталась что-то сказать, но только беззвучно шевелила губами. Я, как могла пыталась успокоить её, хотя у самой перед глазами стояло божество, поднимающееся в небо...

***

Через несколько дней дома, ночью, когда страсти немного улеглись (Арина потихоньку набиралась сил в больнице, а Игорь не отходил от сестры), я нашла в кармане куртки засохшие плоды Древа. Я положила их на письменный стол и включила настольную лампу, чтобы лучше рассмотреть. Теперь они напоминали ярко-алые камешки в форме капелек, маленькие, с ноготь мизинца. Но стоило мне один из них взять в руки и подержать чуть дольше нескольких секунд, как он начал нагреваться, набухать, превращаясь в сочный плод, который манил скорей вкусить его.

Я с трудом перевела взгляд на окно, где притаилась ночь. И кажется, где-то в осенней мгле замерцали огни. Невольно рука прикоснулась к щеке.

Плод пульсировал и источал тонкий, приятный аромат, от которого рот наполняла слюна…

Конец. Июль 2026г.