Дрёма

Часть первая

1908 год, Российская империя.

Её миниатюрные ножки отпечатывались в земле рядом с отметинами крупных хищных лап. Вокруг ни души, только молодая девушка и покрупнее тигра дикая кошка с тремя парами конечностей и коротеньким хвостом. След в след, в одной ночной сорочке, она пробиралась меж обугленных, повалившихся под ясным небом деревьев. Зверь иногда оборачивался, как проводник, желавший знать поспевают ли за ним, и продолжал идти, не издавая ни единого звука.

Девица с длинными косами не чувствовала усталости, знойного солнца, хрустких и колких веток под стопами. Отчего-то ей было хорошо и спокойно рядом с необычным животным. Откуда-то она чувствовала, что надо продолжать идти. Окликала кошку, как-то догадываясь, что та понимает каждое произнесённое её мягким голосом слово. Та лишь подёргивала острыми ушами в ответ.

Так они переступали поваленных стволы деревьев, обходили их устоявших перед неведомой стихией вечно зелёных собратьев, которых появлялось всё больше и больше. Переступали по камням речушки, переходили бурные потоки рек. Даже трясины с лёгкостью давались хрупкой девушке, которая выходила из мутных вод сухой.

В её голове промелькнула мысль что, наверное, именно такую лёгкость и невредимость ощущала Ева до вкушения запретного плода. Однако оставшиеся за спиной сибирские пейзажи мало чем напоминали райский сад. Вот они оказались у подножий высокогорного хребта. Снова обернувшись на спутницу, грациозная кошка принялась вздыматься вверх.

По сменявших друг друга каменистым и поросшим зеленью склонам они добрались до самой вершины. Только здесь хищник позволял погладить себя по шипастой спине и увенчанной рогами голове. Мягкие выступы только на вид казались острыми. Или твердели и заострялись, когда это было нужным? Прямо как сейчас. Уши встали торчком, кошка зашипела, обнажая клыкастую пасть.

Голова шестилапого зверя резко развернулась, и последовавшая примеру девушка посмотрела вдаль. Там внизу, с горы всё было как на ладони, мчались два поезда. Один сошёл с рельс, с хрустом сминая зелёные пассажирские вагоны, а навстречу ему летел на полной скорости абсолютно чёрный паровоз. Его гудок протяжно вопил, по крыше таких же чёрных вагонов копошиться какая-то нечисть, а под фонарём демоническим огнём пылает красная звезда. По середине, прямо на рельсах, мать с отцом. Сейчас их задавит обломками перевернувшегося поезда, а они как будто ничего не замечают.

Девушка отчаянно зовёт их, умаляет спастись, а те лишь смотрят на неё с улыбающимися лицами и машут руками, то ли как при встрече, то ли на прощание. Она не может оказаться рядом с ними, только наблюдать со стороны, страшно и жалобно… кричать?

Лена резко проснулась, крик ужаса увяз в нечленораздельном мычании. Девушка уже успела забыть, как звучит собственный голос. После той аварии на железной дороге она может говорить только в том загадочном сне с шестиногой кошкой. Уже два месяца, почти каждую ночь, чудное приятное сновидение, оборачивалось кошмаром. Путь на её Голгофу был лёгким, отчего страдания становились только мучительнее. На странного зверя, каждый раз возвращавший Лену в тот ужасный день, девушка не сердилась. Только проснувшись она вспоминала, как утешающе тёрлась о её ногу огромная кошка.

Поначалу врач уверял, что Лена потеряла дар речи в результате шока, который скоро пройдёт. Все скрывали от неё гибель родителей. Никто даже не догадывался что она всё видела своими глазами перед тем как потерять сознание. Позже доктор сказал, что вероятно от полученного удара в голову, девочка на всю оставшуюся жизнь останется немой с сохранением слуха.

С тех пор она жила у дядюшки-опекуна, который очень скоро увёз Лену подальше от больших городов, куда с каждым годом стекалось всё больше железных дорог. Она всегда горько плакала, только заслышав гудок паровоза.

Дядя Яков, изучая Сибирские просторы, подолгу отсутствовал дома. Он был из тех людей, по которым скучает каждый, кто их хоть немножко их знает. Как и его сестра Лира, что как могла старалась заменить Лене мать. Оба они были очень хорошими людьми.

Получив блестящее образование на дому, она сдала все экзамены гимназии с отличием. Одарённая умом девушка решила отрыть школу для глухонемых детей и взрослых. Яков с Лирой полностью её поддержали и содействовали в этом деле. Лену Николаевну теперь очень многие уважали и ценили.

Замкнувшаяся в себе, затихшая Лена желала только одного. Или чтобы родители воскресли, или чтобы ей самой отправиться за ними. Сколько она не проливала слёз в молитвах, Бог у которого все живы и нет мёртвых, отвечал слишком неслышным шёпотом. Повзрослевшая девочка казалось уже смирилась с подобными мыслями, но сны в последнее время заставляли думать об этом всё чаще.

Иногда ей казалось, что та кошка может…

— Утро доброе. Уже не спишь? — тётя Лира, статная женщина в годах чьё имя прекрасно сочеталось с её же голосом, вошла в комнату, — Давай тебя причешем и пойдём завтракать.

Хорошо, что Лена успела успокоить дыхание и остановить подбиравшиеся к глазам слёзы до того, как постучались в дверь. Она не хотела, чтобы её видели такой, чтобы не сопереживали, не просили излить душу. Всё хорошо. Сейчас посидит у зеркала, заплетут её длинные косы под тетушкины разговоры. Хоть Лене уже было за двадцать, тёте Лире просто нравилось это делать, а сама она и не против.

— Вчера поздно вечером, ты уже спала, — рассказывала тётушка, — братец объявился. Он всё ещё доходит сюда быстрее чем почта. Очень чем-то доволен и обещался что-то рассказать. Когда Яков такой, то он очень быстро уезжает. Так что давай поторопимся, а то застанем только записку. — усмехнувшись заключила опекунша.

Покончив с утренним туалетом, они спустились на первый этаж, в столовую.

— Доброе утро, — встречавший за накрытым столом пухлый и бойкий, походивший более на извозчика или купца чем на профессора, дядя Яков привстал, — рад видеть вас, дорогие мои дамы. И представьте себе дожидался — ничегошеньки не съел. Только попробовал всего по чуть-чуть. Ну садитесь, садитесь.

Все трое уселись, общаясь за чудесным на вкус завтраком.

— Думаю, чая можно не дожидаться, — взявшись за второе блюдо сказал Яков, — хочу рассказать вам о своём открытии. Уверен это перевернёт научное сообщество не хуже радио или самолётов. Я наткнулся на следы уникального биологического реликта Сибири. К тому же у местных есть сохранившиеся упоминания об этом виде. Они конечно искажены фольклором, но я продолжу по порядку.

До вас наверняка доходили новости о тунгусском феномене. Большинство исследователей сходиться на версии о большом метеорите. Эта информация немного важна, потом поймёте почему. Так вот, я оказался ближе всего к Подкаменной Тунгуске, когда известия стали расходиться. Решив разведать предполагаемое место, куда упал метеорит, моя экспедиция обнаружила огромную площадь уничтоженного леса. Деревья просто по всюду лежали на земле. Воронки мы к слову так и не нашли. И вот когда мы начали делать фотографии случилось самое интересное.

Мы нашли очень необычные следы. Крупные, больше чем у тигра, их явно оставил один зверь, из семейства кошачьих, но лап было шесть. Можете представить себе?! Одна пара сзади и две спереди. Позабыв об поваленных деревьях мы с нашими следопытами кинулись преследовать зверя. Мы несколько дней шли по направлению Восточного Саяна. Думаю, если где-то и надо искать это животное, то по горным хребтам. Прекрасное место для того, чтобы таким существам оставаться незамеченными. След в конце концов затерялся, но мы сделали слепки и фотографии, а ещё пообщались с местными.

Опять-таки совершенно случайно мы наткнулись на эвенков, чей старейшина рассказал о существах поразительно похожих на то, которое мы старались догнать. У них были даже рисунки большой древности. Их мы тоже сфотографировали. Ещё их старики рассказали про то, что шестилапые кошки якобы появляются вместе с падением небесного металла. Естественно всё это мы тоже записали.

Думаю, что подобные явления вынуждают всех животных переселяться и наш зверь не исключение. Эвенский же фольклор связал этого реликта с падением метеоритов, попутно приписав им сверхъестественные свойства. Это и не удивительно, ведь для Эвенков необычные явления природы имеют сакральный смысл.

Местные называют это животное сложным названием, которое при очень вольном переводе звучит, как «знатка». Ну то есть знающая кошка. Эвенки верят в бесчисленное количество знаток выпрыгивающих из звёздного огня. Есть среди них и такая которая является во снах. И все как один знатки могут чувствовать заветные желания людей и исполнить даже самые невыполнимые из них.

— Вы только посмотрите на него, — вставила Лира, — хлебом не корми, лишь бы дали лекцию почитать. Смотри чтобы не повторилась история с твоей карпатской обезьяной.

— Я уже готовлю доклад на съезд научного симпозиума. — гордо пригладив бороду отвечал Яков. — На этот раз я не ошибаюсь.

— Давай ешь, а то стынет. — проговорила его сестра. — А ты заслушалась настолько, что даже не притронулась к еде. А ведь повар старался.

Лена удивлялась незаметно, если не присматриваться к её глазам. Вот и сейчас она поражённо застыла над своей тарелкой. Проронив пару жестов, она встала и поспешно направилась в свою комнату на втором этаже.

— Яков, я не разобрала, что она сказала, — смутилась Лира.

— Она попросила нас немного подождать. С ней же всё хорошо?

Лира только кивала в ответ, но не совсем уверенно.

Очень скоро девушка вернулась с художественным блокнотом и карандашом. Расчистив немного пространства на столе, Лена размашисто, но точно, набросала следы знатки. Так точно, что у дяди Якова глаза полезли из орбит.

— Откуда? — недоумевал исследователь Сибири — Я даже фото не успел проявить!

Ещё больше удивления на лице учёного вызвал рисунок самой шестилапой кошки.

— Это точно, как на рисунках Эвенков, но выглядит так будто ты второй месяц наблюдаешь за знаткой! Неужели…

— Яков, что происходит? — взволнованно спросила Лира — Братец, в твоём возрасте опасно так переживать. Просто спокойно объясни.

— Лена, ты видела знатку во сне. — утирая платком взмокший лоб, утверждающим тоном проговорил учёный.

Лена кивнула. Изъясняясь на пальцах, девушка подробно рассказала про свои сны. Про свои догадки о способности знатки исполнять желания. О том, что дикая кошка хочет помочь ей, судя по содержанию сна. Окончила она рассказ тем, что намеревается отправиться на поиски знатки, что решение её окончательное и непреклонное.

— Ты только не волнуйся, Лирочка. Я поеду вместе с Леной. На автомобиле. — успокаивающим тоном вещал Яков.

Исследователь принципиально не путешествовал поездами с той самой аварии на железной дороге в которой погибла его двоюродная сестра — мать Лены. Да и к предметам его изучений железные дороги не доходили.

Часть вторая

Во сне Лена снова оказалась в склонившимся пред метеоритом сибирском лесу. Только теперь на тёмной земле желтели поля цветов. Казалось те растут прямо из пепла. Знатка коротко мяукнула, поторапливая засмотревшуюся на яркие лепестки девушку.

В остальном видение не отличалось. Только теперь Лена чуть больше знала о своём спутнике и пыталась разговорить знатку. Откуда-то она догадывалась, что это возможно. Но знатка молчал, при ближайшем рассмотрении девица выяснила что это самец, и вёл её в горы.

С того дня всё перемешалось. Сновидения со всей своей фантасмагорией казались ощутимее, более осязаемой самой действительности. В то же время пробуждение сопровождалось ощущением продолжавшегося сна. Было бы намного проще, имей возможность объяснить происходящее ночными грёзами. Но гибель родителей, потеря голоса, шестиногая кошка во сне и наяву, всё это было реальностью, в которую с трудом верилось.

По пробуждении в ушах Лены стоял паровозный гудок. Её молодая израненная душа испытывала боль. Но те жёлтые цветы необъяснимо служили ей утешением. Даже проснувшись, она ясно различала их полный нектара запах, здесь, в своей спальне.

— Фотографии проявлены по методу Прокудин-Горского[П1] . — За чаем дядя Яков протянул фотокарточку сестре с воспитанницей. — Эти симпатичные цветочки настоящие фениксы сибирской флоры. Распускаются только после пожара.

Так Лена снова повстречала цветы из сна. Уже наяву их приятный жёлтый оттенок ложился бальзамом на душу. Девушка улыбнулась и рассказала жестами об этом к вящему удивлению своего дядюшки.

Пребывая в крайнем возбуждении, исследователь рассказывал о других знатках о которых ему поведали эвенки. Дядя Яков также принял решение повременить с докладом для научного симпозиума до полного изучения этих феноменальных животных.

— Изучение этих существ принятыми научными дисциплинами будет весьма проблематичным, — протянул лекторским тоном дядюшка, — это вам не карпатская обезьяна. Ту фальсификацию я быстро разоблачил, а в данном же случае слишком много неподдельных доказательств того что…

— Полно те братец, — прервала его тётя Лира, — учёным мужам на симпозиуме рассказывать будешь. Я же считаю, что вся эта мистика потребует обратиться к священникам.

Лена уже не слушала. Девушка размышляла о том множестве знаток, из которого к ней пришёл именно Дрёма. И к ней ли одной? Сколько людей приведут следы шестиногих кошек к их мечтам? И откуда берут своё начало отпечатки их лап? Господь ли услышал её молитвы и послал дивного зверя из своих обителей? А она всё это время не различала Его утешающего шёпота. Хотя он доносился отовсюду: в приятных деньках среди пения птиц и ласкового ветерка, в моментах блаженного покоя и радостного созидания, в окружавших её добрых людях. В красоте и добре, что лишь нужно уметь подмечать.

Перед её взором не сходили жёлтые цветы, что тянутся из пепла к тёплому, походившего на них самих солнцу. Если даже они возрождаются, то может с помощью Дрёмы, и она и её родители…

Нужно собираться в дорогу. Для живущего в путешествиях дядюшки Якова это не являлось вопросом долгого времени. А в погоне за знатками и того меньше. Основательно подготовленное снаряжение и люди для экспедиций всегда находились на готове. Про него шутили, что господин учёный меняет спутников как загнанных лошадей. Его энергии не было пределов, а люди всегда найдутся. Одних студентов, не желавших просиживать за партами и старавшихся выслужиться перед учителями, была целая очередь. Да и горящих энтузиастов хватало.

Лена же прощалась со своими утончёнными платьями со шляпками. Тётя Лира с детства прививала ей отменный вкус. Уже долго она не могла говорить, но как-то выражаться необходимо любому человеку. Поэтому её тщательно подобранная одежда с бутоньерками[П2] и была тем что она говорила миру на языке цветов. Теперь она примеряла на себя неприхотливый и неприметный походный костюм. В нём она походила на щуплого мальчишку. Была даже мысль отрезать косы, но тётушка этого бы не перенесла.

Сейчас всё ещё лето, есть ещё не холодная осень в запасе. Если они с дядюшкой справятся до зимы, то не придётся утопать в огромных шубах и шапках, пробиваясь сквозь снег. Поэтому не следовало медлить.

[П1]Сергей Михайлович Прокудин-Горский (1863–1944) — выдающийся русский фотограф и изобретатель. Стал известен благодаря своим новаторским методам цветной съемки.

[П2]Бутоньерка — украшение из цветка или букетика на платье.

Часть третья

И снова всё тот же сон. Он и ранее изобиловал деталями и ощущениями, но в ходе путешествия видения становились всё более осознанными. Девушка всё так же старательно пыталась разговорить хищного зверя, приглядываться к его жестам, узнать о нём побольше. Однако только сейчас она смогла отвернуться от страшной сцены, которой заканчивался сон и прикрыть уши ладонями.

Лена умоляла не показывать ей этот кошмар, не понимая зачем всё это, что Дрёма хочет сказать ей. Она не могла больше смотреть как гибнут её родители и слышать ненавистный, невыносимый гудок паровоза. Долгое время она стойко выносила это испытание. Слишком долго даже для столь сильной девушки.

Безмолвно проливая слёзы, она почувствовала, как Дрёма утешающе притёрся о спину. И ещё кто-то ткнул в неё носом. Лена подняла заплаканные глаза и увидела ещё одну знатку. Без шипов, белая в чёрную полоску и длинным хвостом, чуть поменьше Дрёмы. Новая знакомая, на этот раз это была именно кошка, указывала куда-то в сторону под сочувствующий взгляд Дрёмы.

Среди цветов стояли мама с папой в летних костюмах с белыми шляпами. Лена прекрасно запомнила их такими, молодыми и счастливыми. В их руках по сочку для бабочек, а третий мама протягивала… ей. Лене? Они видели её и звали к себе, будто она всё та же их маленькая девочка.

Девушка вспомнила о небольшой коллекции бабочек под стеклом на стене спальни. Хотя, она и без неё прекрасно помнила недолгое светлое детство. Время, когда её родители были живы.

Лена без раздумий побежала к ним, обняла, прижалась к родным лицам, а те лишь спрашивали почему их девочка плачет. Девица понимала, что никакое это не видение, мама и папа настоящие, просто те живут свой момент. Их момент, когда-то и Лена сама жила тогда. И что самое прекрасное, она могла быть рядом с ними, а не просто наблюдать как ужасающую сцену железнодорожной аварии. Какая-та удерживающая от кошмара сила пустила её к ним.

Пока Лена помогала родителям ловить бабочек к ней стало приходить осознание, что Дрёма хочет предупредить её о чём-то. Вместе с бертой они показывают, что всё можно изменить, но что последует за этим…

Очередная кочка на дороге вырвала девушку из сновидений. Путешествие на автомобиле было тем ещё испытанием. От каспийского побережья, где находился ставшим родным дом, до сибирских краёв из сновидений нужно было проехать большие расстояния. А для этого требовалось немало времени. На паровозе было бы быстрее, но это было невозможно. Дядя Яков не садился на поезда ради спокойствия подопечной, которую и сам подальше держал от железных дорог.

До появления автомобилей его путешествия были несколько осложнены. Профессор влюбился в это чудо техники с первого взгляда на всемирной выставке в Париже. Именно поэтому он стал почетным членом «самоходного товарищества» и его самым щедрым спонсором. В гаражах данного общества он обладал несколькими автомобилями собранных в мастерских товарищества и специально разработанные для его путешествий. Они были мощнее, быстрее своих собратьев и не боялись бездорожья. Как не пытались придумать прозвища шестиколёсным машинам, никакое из них не приживалось. Однако теперь их все называли знатками, сначала экспедиторы, а после и их шоферы.

Неограниченные железными дорогами машины могли подобраться очень близко к намеченной цели. Но и они пока что уступали перед силами дикой природы. Дядя Яков был уверен, что в будущем для автомобилей не будет преград и поддерживал их развитие. Сейчас же ещё придётся походить пешком. Путешественники ещё заскучают за металлическими конями, которые укачивают и в которых затекают ноги. Уже недолго осталось.

Впрочем, оставлять тётю Лиру одной было куда труднее. К своему возрасту она могла бы обзавестись уже внуками, но не сложилось. Слишком многие мужчины путают доброту женского сердца с мягким характером, даже не подозревая о стойкости и твёрдости последнего. Она пыталась найти хорошего молодого человека для Лены, но относясь к этому серьёзно зашла в непреодолимый тупик, доверившись в конце концов Божьей воле. Её брата и племянницу утешало лишь то, что с ними в дорогу отправятся её молитвы.

Лена похлопала дядюшку по плечу и языком жестов рассказа о сне, изменившимся после появления второй знатки. Также девушка поделилась своими догадками и предположениями. Её не покидали предчувствия трудного выбора. И вместе с тем взявшаяся откуда-то уверенность в удачном исходе.

— Берта… Берта… — дядя Яков как бы пытался распробовать имя, — почему ты назвала её именно Бертой?

Лена опешила от этого вопроса. В ей голове промелькнуло воспоминание из сна, в котором вторую знатку именно так называет мама. Или это что-то из детства? Девушка никогда и ничего не знала о знатках ранее. Или не помнила? На сколько вообще можно доверять снам? И как хорошо она их понимает?

Одно было ясно — никакие трудности её не остановят. Она узнает, что это за звери такие. И если всё правда, что о них говорят, то она обязательно вернёт своих родителей.

Часть четвёртая

Автомобили уже давно были оставлены позади, чтобы те вернулись в назначенное время и место, чтобы забрать путешественников на обратном пути. Последние тем временем несли свои растрясённые на ухабах кости по сибирским тропам.

По началу молодые люди пытались завязать разговор с молчаливой попутчицей, то ли из соображения светской учтивости, то ли из-за симпатичного личика. От хорошей слушательницы ответа было не дождаться, а язык жестов никто из них не понимал. Потому-то если у кого-то из них и имелся романтический интерес к ней, то его держали при себе. В самом деле не использовать же профессора в качестве переводчика амурных разговоров? Хотя вряд ли подобные мысли занимали молодые головы. Их не менее молодые желудки требовали еды громче.

С набитым ранцем за спиной поход вовсе не походил на прогулку по природе. От тяжёлого дыхания и пьянящего лесного воздуха кружило голову, поэтому в пути не раздавались долгие разговоры. На привалах даже любители бахвалиться не скрывали ломоты в ногах и боли от комариных укусов. К наступлению темноты все уставали и проваливались в сон без сновидений. В том числе и Лена, следовавшая за неустанным дядюшкой со всеми на равных.

По прошествии некоторого времени это стало её волновать. Без ставших обыденностью странных снов девушка оставалась в ощущениях некой недосказанности. В какой-то момент она стала чувствовать себя брошенной посреди необъятных и диких просторов, отрицающих всяк в них входящего. Однако Лену не нужно было убеждать в крайней необычайности знаток вообще и Дрёмы в частности. Поэтому девица быстро убедилась в том, что если она идёт точно по следу шестилапой кошки, то последней незачем беспокоить её сон. Девушка даже посчитала, что ей дали передохнуть от нескончаемого кошмара с поездами.

И почему Дрёма так настойчиво указывал ей именно на этот момент? Знатка ещё ни разу не заговорил, а кто не говорит по каким бы то ни было причинам прямо — тот даёт подсказки. Природа второго, черного, поезда из сна та ещё загадка. И что же он хочет сказать этими видениями? Или о чём-то предупредить?

А вот и тот самый сон. Со всей своей воздушной лёгкостью он оказался очень неожиданным для Лены. Она внимательно осмотрелась вокруг и ей стало казаться, что она уже была в этих местах, проходила их вместе с дядюшкой и его компаньонами. Но нет, сливавшиеся в своём единообразии сибирские пейзажи невозможно сразу различить, они ещё только идут к местности из сновидений. Присмотревшись девица понимала это, а ещё она разглядела следы рядом с отметинами лап знатки. Следы человеческих ног…

— Вставай! Мы все проспали! Уже день и даже дежурные у костра спали! Да что там дежурные, даже я валялся как бревно! — Дядя Яков растормошил Лену за плечо, та вылезла из спального мешка и сразу же выглянула из палатки. — Повезло, хорошо, что шаман за нами присмотрел, а то оказались бы мы в самом внизу пищевой цепи.

Всё ещё сонная девушка прищурилась и сквозь утреннюю лагерную суматоху рассмотрела сидящего у костра шамана. С сединой в длинных волосах, в пальто и с курительной трубкой, он был островком спокойствия среди путников, торопившихся со сборами и на скорую руку завтраком. Деревья у стоянки были обвешаны оберегами из перьев, шнуров с бусами, небольших масок и орнаментальных дисков таким образом, что те образовывали круг.

— А это Полигус, — упреждающе, отвечал дядя Яков — Фёдор Фёдорович Полигус. Тот самый шаман, что рассказал мне о знатках. Он иногда сопровождает меня в экспедициях и в этот раз нам тоже по пути.

Полигус смотрел на Лену, не отрывая взгляд, даже прикладываясь к тёмного стекла бутылочке.

— Знакомитесь, это моя племянница Лена Николаевна, — обратился профессор к шаману, тот лишь кивнул с видом всезнающего человека. — Вы тоже идёте за знаткой? — продолжал Яков, переводя жесты племянницы.

— Иду рядом. — отвечал Полигус.

— Как видишь, Лена, Фёдор не очень разговорчив, но тем не менее лучшего собеседника и спутника трудно найти.

Лена рассматривала шамана так, как обычно не принято в обществе, но Сибирь прощало и оправдывала подобное поведение. Было в этом человеке что-то… как будто он знал нечто важное. Что-то чего она не знает.

— Всему своё время, дитя заветного желания, — проговорил Полигус, встав и принялся собирать амулеты в мешок, — твоё желание исполниться, лишь бы оно было к лучшему.

«Он что ещё и мысли читает?» — подумала Лена и ей даже показалось, что шаман странно улыбнулся при этой её мысли. — «Что же значат его слова? Странный человек… и следы... Любопытно»

Полигус оставлял за собой следы в точь-в-точь как в её сне. Его послал Дрёма? И что значат его слова?

— Всему своё время, — повторил шаман, завязывая свой мешок.

Часть пятая

Лена сидела, развалившись на дне мягко покачивающейся лодки. Группа путешественников добралась до основанного Полигусом поселения и уже несколько дней сплавлялась вниз по реке. Иногда им приходилось переносить лодки на руках по суше и наваливаясь на вёсла сворачивать в нужный рукав. Так что те были только рады позволить тихим сибирским водам нести дальше их истомленные тела. А вот и сам узкоглазый шаман восседает на носу шлюпки… из его мешка для амулетов выпархивали огромные, размером с домашнюю кошку, ночные мотыльки. Сон снова подкрался незаметно.

— С пробуждением… вернее с усыплением, — несколько замялся Фёдор.

— Дрёма снова всех усыпил, но этот сон не его. — заговорила Лена как ни в чём не бывало.

— Верно подмечено. Этот сон мой.

Судёнышко скользило по течению устремляющейся в туманы реки, по обеим берегам которой простирались бескрайние равнины. Над морями из цветов под светлым небом кружили ожившие мотыльками амулеты Полигуса.

— У тебя наверняка очень много вопросов, — слова Фёдора прервали журчащий шепот реки, — именно поэтому я здесь. Можешь задавать — во сне я более разговорчив.

— Вы православный? — с тенью удивления Лена указала на нательный крестик шамана.

— Я-то православный, но духовный мир куда сложнее того что дано нам в Священных Писаниях. Для человека настоящий дар знать в земной жизни лишь то самое малое и необходимое для спасения души. Многим и это не дано понять, а куда уж им разобраться во всех тонкостях. Это просто-напросто не нужно. Пока не нужно. Однако не желала бы ты перейти ближе к делу? — прерывая самого себя окончил Полигус.

— Даже не знаю с чего начать, — чуть смутилась девушка, — я запуталась во всех этих сновидениях. Единственное в чём я точно уверена — это в своём заветном желании.

— Начни с себя, — вставил Фёдор.

— Почему ты назвал меня «дитя желания»? — Лену как будто осенило.

— Потому что ты исполненное знаткой желание. Твой отец когда-то уже проходил по следам Дрёмы. Я знал его с твоей матерью, у них не было ребёнка, и они пожелали тебя. Потому-то твой случай особенный.

— Так вот откуда я знала о Берте… мама… — проговорила девушка, — ты говорил, что всему своё время, почему именно сейчас?

— Всё потому что ты не понимаешь сон знатки до конца. — начал объяснять Полигус. — Вспомни всё хорошенько.

— Я помню всё до мелочей. Дрёма постоянно показывал мне одну и ту же сцену… — Лена осеклась, — …на железной дороге. Я чётко понимала своё желание остановить крушение поезда. Изменить всё…

— Там был и второй поезд. — напомнил Фёдор, — Сможешь ли ты остановить и его?

— А что это за поезд?

— Не стану томить. Твоё желание переплелось с видениями Дрёмы. Заветное желание вернуть родителей захватив тебя ослепляет, не даёт понять его подсказки.

Всё дело в том, что Дрёма чувствует, и не может не исполнить, заветного желание. Он даёт подсказки, предостерегает, но большее не в его силах. Однако Бога никто не отменял. Он любит каждого, оберегает и предвидя будущее забирает к себе в нужное время. Всё просто: тебя не должно было быть, не сейчас, а твои родители должны были погибнуть на том поезде. Но выбор уже сделан, Божья воля нарушена и тебе пришлось нести тот крест, который сейчас на твоих плечах. И пока выбор не сделала ты, хорошенько всё обдумай. Ведь не просто так говорят — бойтесь своих желаний.

— Скажи, Фёдор, — в голову Лены вдруг пришла мысль, — где мы находимся?

— Это река жизни. Пока её течение медленное, но оно усиливается. Хочешь ли ты вернуть своих родителей на неё? Ты что-нибудь видишь в тумане?

И действительно воду стало с шумом затягивать в быстрину, закручивая в водовороты. Из приближающейся мглы летели по небу черные птицы с хриплыми криками. Туман стал приглушённо отзываться дикими воплями, но тут их заглушил долгий громкий гудок. Разрезая воды острым носом, опрокидывая волны, из непроглядной пелены вышел чёрный корабль в таком же чёрном дыму из его труб. Это был мощный броненосец с большими пушками в башнях, на борту которого безобразная нечисть творила резню, разрывая людей на части и выкидывая их за борт. Кровь стекала по клёпанным бортам, сливаясь с большой красной звездой на форштевне.

Лена в ужасе закрыла глаза и прикрыла руками уши. Вдруг она оказалась в кромешной черноте, которую и темнотой не назвать. Она чувствовала у ног пушистый бок знатки и такие же утешающие руки на плечах.

— Если ты и дальше будешь идти по следам знатки, то наши пути здесь расходятся. — Голос шамана раздавался эхом прямо в мозгу девушки. — До Дрёмы дойдут лишь имеющие заветное желание.

— Я пойду. — лена нашла в себе силы ответить, её голос как будто и не покидал тела при этих словах.

— Смотри чтобы не было худа.

— Я постараюсь.

— Проснись! Лена, Проснись! – пробивался голос дяди Якова.

Темнота постепенно заполнилась светом и Лена очутилась наяву, на дне одинокой лодки.

— Все всё проспали и нас раскидало течениями. — Присел рядом с ней профессор. — Теперь мы одни.

Девушка как будто собиралась что-то сказать, но опомнившись произнесла пару слов на языке жестов.

— Да, я тоже думаю, что это всё фокусы Дрёмы. — тут Яков резко встал, едва не перевернув лодку. — Следы! Нас вынесло прямо к следам знатки! Великолепно!

И в самом деле у кромки воды отметины шестилапого кота тянулись к каменистым горам с лесистыми склонами.

— Он нас ведёт! Всё точно, как в старинных преданиях. Думаю, нет смысла ждать остальных. Оставим им послание, разгрузим шлюпку, вытянем на берег и двинемся в путь.

После того как Лене показали будущее, туманное и не ясное, но явно насулившее ничего хорошего… так ли она теперь хочет встречи со знаткой? И так ли она ясно понимает, чего хочет, как ранее? И каково же заветное желание дяди Якова? А чего нужно хотеть?

Последний вопрос особенно вводил в ступор любую мысль.

Часть шестая

Где только не бывал в своих путешествиях дядя Яков. Где только неустанный исследователь не имел знакомых и приятелей. Вот и здесь, в вершинах восточного Саяна, он с Леной повстречал Зулэга. Коренастый погонщик верблюдов с обветренным и загоревшим лицом когда-то уже доставлял экспедицию её дядюшки по перевалам в горах. Не отказался он и сейчас подбросить парочку путешественников, разделяя свои протяжные монгольские напевы с подпевавшим ему эхом. Ветра подхватывали созвучия горлового пения, теребил цветастые ленты на алтарных столпах, услаждая духов-хранителей.

После похода в горы пешком, какое-то расстояние пути они проделали на горбах безмятежных верблюдов столь же спокойных, как и Зулэг. Как-то на привале Лена рассказала дядюшке, что узнаёт эти места, сюда её вёл Дрёма во сне, а переборов себя поведала и о сне с шаманом и о будущем. Ужасном будущем, от которого Бог оберегал её с родителями. Выслушав её, Яков призадумался сидя у тлеющего костра. На вопрос о своём заветном желании он ничего не ответил. Толи в темноте уже было не разобрать языка жестов, то ли дядюшка мыслью был очень далеко отсюда.

Тем не менее они вместе продолжили путь, пока не добрались до той самой горы на вершине которой завершались сновидения немой девушки. Лена дала понять, что они пришли к нужному месту. Дядюшка, в довесок к языку жестов знавший невесть ещё сколько языков, сказал погонщику верблюдов что у этого подножия их пути расходиться.

— Амжилт хусье, — бесстрастно произнёс Зулгэ.

— Баярлалаа. Такд ч бас амжилт хусье. — помахал рукой Яков, оборачиваясь к племяннице. — Мы пожелали друг другу удачи.

Они стояли и смотрели на высокую гору, не решаясь ступить и шага. Они так близки к заветным мечтам и вместе с тем так далеко от того чтобы понять, чего же они желают на самом деле.

— Не думаю, что Дрёма повлёк нас за собой, оставлял следы, являясь в твоих снах, лишь для того чтобы привести к печальному финалу. — нарушил тишину дядя Яков — Бог вездесущ и всесилен, неисповедимы пути Господни и всё допускается по воле Его. И если твои родители и нарушили Божью волю из благих побуждений, то не по Его ли попущению? Ведь как мы, люди, можем нарушить волю Создателя? Но что-то я увлёкся, — усмехнувшись, оборвал себя профессор, — проведённая в семинарии молодость иногда даёт о себе знать. Пойдём.

И они поднимались в гору. Иногда знатка показывался им вдалеке, мелькал в окулярах бинокля, затем Лена и Яков шли по следам шестилапого кота, так и очутившись на вершине. Именно с этого места Дрёма показывал девушке кошмар на железной дороге, которым оканчивались её сны.

Разбив лагерь, путешественники стали ждать. Спать не хотелось, а бодрствовать не оставалось сил. Они не знали откуда ждать дрёму и как он придёт. А тот просто появился из темноты, прошуршав снегом, и присел рядом в отсветах примуса. Ни Яков, ни его племянница уже не понимали где находятся. Но вероятнее всего где-то между сновидениями и явью. Всё перемешалось, бездонное звёздное небо нависало над самой головой, звёзды ложились на плечи, а земля уходила из-под ног.

До ушей не доносилось ни слов Дрёмы, ни друг друга, при этом каждый говорил яснее некуда. Лишённые слов мысли чудесным образом очищались. В какой-то момент Лена поняла, чего желала. Чтобы Божья воля никогда не нарушалось. Чтобы её не было на свете, не сейчас, а в своё время. Чтобы страшное будущее не коснулось ни её самой ни родителей, никого из тех, кому не суждено. Бог любит каждого и не даст креста не подъёмного. Господь ведает всё и не поведёт по тропе непроходимой. Нужно идти этим путём. Пусть будет воля Божия. Она чувствовала, что так будет лучше всего.

Шестилапый кот тёрся о ноги, подставлял свою голову под девичьи ладони, которые утешающе лизал. Искренние чувства к Создателю похвальны. Однако она дитя желания. Когда-то её отец был здесь и несмотря ни на что он желал ребёнка для себя и молодой жены, которую не рискнул брать с собой, но от которой узнал о знатках, узнал о нём, Дрёме. И даже если Лена пожелает о свершении воли Божьей, её отец всё равно придёт и не изменит своего желания. Потеря родителей, муки и страдания, путь сюда, всё снова повториться. И какой бы не была воля незримого Бога, ни Он, ни знатка, точно не желали, чтобы подобное свершилось. Создатель предвидел лучшее будущее для неё, а знатка послан проводником. Лена понимала это по мере того как мягкие слова Дрёмы заполняли её суть. Знатка видел, что желание вернуть родителей не меркнет рядом с желанием следовать Божьей воле. И когда девица пожелала, чтобы её родители были живы, чтобы тот злосчастный поезд никогда не сходил рельс, она исчезла с вершины горы.

Лена сейчас дома с родителями. Они живы и ей незачем приходить сюда. Племянница счастлива, говорит и смеётся. Она была здесь и её никогда не было тут. Такое возможно только во сне, но это не сон. Рядом с Дрёмой это в порядке вещей. Всегда был Бог, но наверняка есть нечто, что даже Создатель воспринимал как само собой разумеющееся. На пример знатки. Или быть может эти чудесные создания дополняют мир ангелов, как кошки человека? В любом случае природа Дрёмы и его собратьев останется неразрешимой загадкой. Яков прекрасно понимал это, как и то что желал бы счастья Лене, чтобы открытое в её снах будущее обошло её стороной.

Знатка чувствует и может выполнить любое заветное желание. Создавать параллельный мир на основе уже существующего намного проще чем с нуля. Почти не отличаясь от оригинала в этом мире не будет того ужасного будущего, что уготовили для себя покинувшие Бога люди. Это было истинное заветное желание Якова.

Когда всё исполнилось, исследователь очнулся наедине между предрассветным небом и горой с выроненным из рук фотоаппаратом.

Эпилог

Лена проснулась, где-то вдалеке раздавался гудок поезда. Казалось, что именно его отзвук, а не лёгкий ветерок, колыхнул занавески. Поездов и железных дорог с каждым годом становилось всё больше, так что даже птицы привыкли к нему.

Потягиваясь в постели, девушка привычно взглянула на большую коллекцию бабочек. Рамки с ними растянулись по стене от угла до угла.

— Утро доброе, маменька, — завершив утренний туалет, девица спустилась по лестнице и прошла в столовую, — а папенька где?

— Утро доброе. Ещё не расцвело, а Николая снова вызвали в управление, даже усы закрутить не успел. Так и пошёл, обещал вернуться до завтрака — потягивая кофе ответствовала утончённого вида женщина в годах за столом на скатерти которого лежало несколько конвертов, — а тебе тут почта. Как обычно несколько писем от тёти Лиры с вырезками из «Амура»[П1] . Она так старается подыскать тебе кавалера, как для себя не старалась. Иногда даже не ловко. Ведь это мне, как матери, стоило бы побеспокоиться об этом.

— Не извольте беспокоиться, маменька, — Лена подошла и поцеловала мамину щёку, — на всё воля Божья.

— И ещё одно от дяди Якова.

— А вот это уже что-то новенькое, — с этими словами девушка раскрыла конверт и вытащила фотокарточку. На мгновенье она потеряла дар речи, её уста молниеносно вспоминали это ощущение немоты. На цветном фотоснимке был запечатлён горный пейзаж с шестипалым котом. Побольше тигра с шипастой спиной и рогами на голове он смотрел очень мягким и осознанным взглядом, направленным даже не в камеру, а в глаза смотрящего. Лена провела пальцем по фотобумаге, вспоминая мягкую на ощупь шерсть чудесного зверя. Из сердца к памяти всплыло тёплое чувство благодарности, охватившее её прежде чем она растворилась в исполненном желании. Она вновь беззвучно благодарила Дрёму и Господа, вспоминая слова шамана Фёдора: «духовный мир куда сложнее того что дано нам в Священных Писаниях»

На другой стороне была надпись: «Дорогой и любимой племяннице от дяди Якова. Всегда мечтал, чтобы ты была счастлива. Знатка Дрёма, восточный Саян, 1908 год.»

— Маменька… папенька… — только обернувшись Лена заметила, как скоро вернувшийся отец оказался в этой же комнате. — Я вспомнила кое-что очень важное…

[П1]«Почта Амура» — широко распространённая в Российской империи брачная газета.