Досмотри до конца
1. Ночь короткометражек
Картинки и обложка созданы с помощью генеративного искусственного интеллекта (OpenAI)
Снежана Верзунова любила ходить в кино. Порой хваталась за фильмы, как за буек, у которого можно было отдохнуть от заплыва под названием «Сложная и многообразная взрослая жизнь». Покупаешь кофе и попкорн, откидываешься в кресле – и переносишься в другую реальность. Если, конечно, картина стоящая или, как сейчас говорят, годная. Коль нет, тоже неплохо. Можно подмечать недостатки, а лучше – предугадывать сюжетные ходы. Снежа была киноманкой со стажем, посему считала себя тонким ценителем прекрасного. Когда-то она мечтала стать режиссером, в студенческие годы снимала с друзьями любительские короткометражные ленты.
Вот и в тот роковой день Снежа намеревалась отрешиться от всех забот и сходить в кинотеатр, который находился неподалеку.
Она и ее подруга Тая тонули в море рутинных дел и собеседований, с тех пор как перебрались в столицу, посему было все недосуг.
В кинотеатре, как выяснилось, шла неделя фестивальных короткометражных фильмов. Самое то!
Народу было немного. Девушки устроились в зале.
Свет погас, на экране стали появляться виды Москвы в черно-белом цвете. Снежа не любила, когда современные ленты делали нецветными. Если речь не идет о «Настройщике» Киры Муратовой.
С видами современной, но черно-белой столицы поплыли и начальные титры. Фильм назывался «Как Снежа Москву покоряла». Интересно и актуально! «Режиссер: сама Судьба» – хм, а создатели хотели быть оригинальными. «В ролях: Снежана Верзунова…»
Снежа подпрыгнула от неожиданности: надо же, актриса – ее тезка! «Таисия Каткова»! Ого, ничего себе! Девушка толкнула в бок подругу – мол, смотри, но Тая вперилась в экран немигающим взглядом. Словно загипнотизированная.
Снежа опять перевела взор на экран. Она увидела… саму себя. Экранная копия сидела на прошлой работе – в бизнес-школе «Тайм». Девушку словно кипятком ошпарило. Что происходит?! Она не могла и пошевелиться. Даже сердце, казалось, перестало биться, хотя должно бы колотиться от ужаса.
Экранная черно-белая Снежа вела себя нервно – облизывала губы, руки ее подрагивали. «Оригинальная» на прошлой работе такой взбудораженной не бывала.
В кабинет вошел бывший босс девушки, Геннадий Александрович. «Оригинальная» девушка отвела взгляд и поморщилась. Этот человек всегда был ей неприятен, экранная же копия что-то подобострастно говорила начальнику, тот довольно улыбался и кивал. Она и сама вымучивала улыбку, что было заметно. Экранной Снеже тоже было неприятно общение с патроном, но она притворялась.
«Это бред!» – неужели психическое расстройство могло вот так реактивно проявиться, хотя, кажется, предпосылок не было?
Снежа огляделась. Другие зрители тоже сидели неподвижно. Девушка перевела взгляд на экран. Двойник из фильма уже экспрессивно разговаривал с Таей. Звук микшировался, было непонятно, в чем состояла суть конфликта. В реальной жизни подруги жили душа в душу.
Усилием воли Снежа вытащила себя за голову из вязкого болота, словно Мюнхгаузен, потрясла подругу за плечо:
– Ты видишь то же, что и я? Тая! Тая!
– Досмотри до конца, – механическим голосом произнесла подруга, не поворачивая головы.
Снежа вскочила, пулей вылетела из зала.
Билетерша, стоявшая на выходе, схватила ее за руку:
– Досмотри до конца! Досмотри до конца! – шипела женщина.
– Нет! Нет! Нет! – Снежа вывернулась и побежала к выходу. Голова кружилась, страх обратился в тошнотное липкое чувство… Девушка осела на пол...
… и очнулась в кинозале. На экране завершалась очередная короткометражка – героиня сжигала книгу. Благо это была незнакомая актриса, не Снежа. Затем поплыли титры: «Режиссер: Артем Колпаков».
По всей видимости, лента была последней в программе. В зале зажегся свет.
Снежа все еще не могла прийти в себя, не хотелось подниматься.
– Как тебе подборка? – Тая встала с места. Она выглядела взволнованной. Наверное, в программе были достойные работы, коль вызвали такой эмоциональный отклик у подруги!
Снежа с трудом разлепила губы и ответила уклончиво:
– Ну… Впечатления разнятся, как и сами фильмы, – девушке вспомнились стихи Агнии Львовны Барто: «Когда мне было десять лет, я пошла смотреть балет…» Лирическая героиня потеряла номерок. Во время действа на сцене она с подругой Любой на пару лазила по полу и искала его, а завершалось стихотворение фразой «Мне очень нравится балет!» –ребятам я сказала». Вот и у Снежи так же.
– Да-а, слишком много впечатлений, – согласилась Тая. – Нет сил даже обсуждать.
И хорошо! Подруги возвращались в съемную квартиру, думая каждая о своем.
...
Снежа почти поверила, что произошедшее в кинотеатре было реалистичным кошмаром. Неудивительно в свете последних событий. Покорение Москвы – процесс сложный. Еще и этот козел Геннадий Александрович приплелся!..
Повседневность затянула в болото.
Почти каждый день Снежа ходила на собеседования. Они казались ярмаркой лжи. Если бы тщеславия!..
Какое там покорение! Зацепиться бы!
Некоторые собеседования напоминали сценки из плохо прописанной комедии с лубочными диалогами: и невысокая зарплата при запредельных требованиях, словно не офис-менеджера в контору на промзоне ищут, а помощника руководителя филиала крупной компании, и дерзновенная дамочка-кадровик, взирающая надменно, будто председатель на Страшном суде: «Почему вы не нашли себя в Ульяновске, Снежана? Отчего получили образование юриста, а не хотите работать по профессии?» Все, оправдывайся за свое существование. Недавно одна мадама вообще хмыкнула: «Кто вам дал имя Снежана? Обычно с таким идут в другую сферу, хи-хи». Форменное хамство.
Наверняка кадровик, задающий вопросы («Почему выбрали нашу фирму «Писикин production»? Чем вас вакансия привлекла?») и сам понимает: ничего воодушевляющего в зарплате 35-40 000 (в Москве) нет. Соискатель пришел именно сюда, потому что больше пока никуда не пригласили. Соответственно, эйчар понимает, что кандидатка, сидящая напротив него (в данном случае Снежана Верзунова) преднамеренно врет. И она сознавала, что кадровик все понимает. Потому плести кружево слов («Хотелось бы развиваться одновременно с компанией, занимаясь уже знакомым делом…») было неловко. Это унижало достоинство девушки.
Если фирма приличная, то изволь пройти два-три этапа собеседования. На каком-то Снежу все-таки отбраковывали.
Деньги таяли.
Можно и вернуться в родной Ульяновск, но не хотелось сдаваться. И как она оставит Таю? Подруга, правда, сразу устроилась официанткой, но продолжала искать теплое местечко в офисе, вот только пока не адаптировалась к Москве. Если Снежа уедет, Тае придется подыскивать другое жилье, ведь одна оплачивать квартиру она не сможет, или искать соседку… Снежа чувствовала, что в ответе за подругу.
Куда больше поисков работы девушку выматывало общение с матушкой. Та звонила каждый день:
– Взяли тебя куда-нибудь?
– Если будет результат, я тебе первой расскажу, мам!
– Не может быть, чтобы в столице работа не нашлась, Снежа! Я смотрю сайты с вакансиями – полно их. Вот Нелли – ну, дочь тети Гели – на 100 000 сразу устроилась, а она всего неделю назад в Москву поехала!
– Ага, конечно. Олигарха на вокзале она случайно не встретила?
– Что-о?
– Ну или мажора, который поспорил бы на нее со своим другом, а в процессе завоевания влюбился, а Нелли укатила бы в Ульяновск, сказав, что с обманщиком никогда не будет, хоть он и богач-альфач, а красавчик такой приехал бы за ней, ждал у подъезда…
– Да ну тебя, Снежа! Только и умеешь, что ерничать! Если у тебя зацепиться не выходит, это не повод обесценивать чужой опыт!
– Хорошо! Эта Нелли лучше, талантливее и умнее. Поэтому у нее получилось, а у меня пока нет.
– Я не к тому, Снежа! Ты бы ей позвонила, Нелли-то, спросила совета. А может, она тебя пристроит в свою фирму?
– Мам, ну ты чего? Мы никогда не общались… Я вообще не уверена, ту ли девушку себе представляю. Даже если она действительно смогла устроиться на хорошую работу, при чем здесь я? Вот так свалиться на голову и сказать: «Устрой меня!» – высшая степень наглости. Наверняка Нелли была бы в ступоре…
– Ты даже попробовать не хочешь!
Матушка заочно «помогала» дочери с поисками:
– Я тебе скинула объявление! Ты звонила по этому номеру?
– Посмотрела в интернете информацию об этой фирме. В отзывах пишут, там обманывают. Поработаешь у них – еще и должна останешься.
– А ты побольше читай эти пасквили! Надо идти и самой выяснять!
– Зачем, если множество обманутых людей пишет, что лохотрон, извини за выражение?
– А вдруг это строчат конкуренты?
Снежа растолковывала матушке в который раз, как распознать контору, в которую идти не стоит, дабы в следующий снова услышать или прочитать:
– Смотри, какое я объявление нашла! «Работа в офисе! Целеустремленность, желание трудиться на результат». И опыт не нужен! Позвони туда, я сейчас номер скину.
– Наверняка сетевая пирамида, – устало объясняла Снежа. – Какой из меня продажник? Еще и самой будет нужно купить продукты компании на определенную сумму.
– Откуда такая уверенность?
– По словам-маркерам видно, – терпеливо объясняла девушка. – Я ведь два дня назад рассказывала, как понять кое-что про вакансию.
– Трудно, что ли, на собеседование сходить? Чем-то важным занята? Хорошо, папа не знает, как ты на самом деле работу ищешь! Сидишь и ждешь, как царица Савская, что тебя пригласят.
Даже уехав от родителей в Москву, Снежа никак не могла от них отделиться или, как сейчас говорят, сепарироваться полностью. Особенно от матушки. Отец зарабатывал деньги: контроль за дочерью – не его епархия. В родном городе мама даже на пару со Снежей и на собеседование сходила! Тоже не верила, что в Ульяновске сложно с работой: «Наверное, ты что-то не так говоришь! Подать себя не можешь! Вот я и посмотрю, что ты не так делаешь!»
Этот визит развеселил работодателя, ибо матушка не давала Снеже и словечка вставить. «Работать тоже вдвоем будете?» – вопросил мужчина, отсмеявшись. Неловко и вспоминать о том эпизоде!
Послушная девочка Снежа иногда пыталась бунтовать, отстаивать границы, но это не заканчивалось ничем хорошим. Например, после школы девушка собиралась поступать во ВГИК (мечтала стать кинорежиссером), а если не выйдет, то на факультет журналистики. Ради этого даже сбежала из отчего дома в столицу. Увы, истории успешного успеха («Я укатила из родного города без денег, добилась всего сама!») не вышло. Если коротко: не поступила, пыталась найти творческую компанию, даже устроилась на киностудию. Ненадолго. Была сценаристом студенческого проекта. От ее идеи только уши доехали.
Потом Снежа сняла квартиру с киношниками. Мама ужаснулась, когда дочь показала условия жизни. Отвратительная псевдобогемная коммуналка, похожая на пристанище алкашей. Впрочем, это было не так далеко от правды.
– Зато я наконец-то оказалась в компании творческих людей! – рассказывала Снежа с несвойственным ей возбуждением. – Да, денег нет у нас, зато есть идеи и общая цель! Ребята увлечены кинематографом так же, как и я! Мы начнем снимать короткометражки. А вдруг получим много призов на всяких конкурсах для начинающих драматургов? В Канны поедем… Ну, это так, визуализация цели. Не думай, я не самонадеянная «звезда полей и огородов». Работы предстоит много. Летом я попробую поступить на сценарный факультет во ВГИК… или нет… подумаю, какую еще профессию, связанную с кино, освоить. Монтажером можно, например, стать, но пройти курсы по кинодраматургии, чтобы писать интересные сценарии. Я сейчас много литературы читаю… Это шанс! Мне так сложно найти единомышленников! Я ищу себя! А вдруг у меня все-таки есть талант? Хоть зачатки! Я смогу и освоить ремесло, чтобы зарабатывать, и выразить себя. Например, через фильм. Пусть он и не станет картиной на века, зато будет моей ступенькой в Вечность. Понимаешь меня?
Пафоса сколько! Обычно маму эти умозаключения умиляли, но не в то время, когда ее дочери пришла пора строить свою жизнь, а не сидеть в клоповнике с доморощенными «творческими личностями», рассуждая о желании прочувствовать талант «из прошлой жизни».
С так называемыми киношниками-любителями у девушки тоже ненадолго сложилось. Это было ожидаемо.
Ребята только и делали, что пили и стенали о несправедливости мира, не желая ничего предпринимать. Девственнице-трезвеннице было тяжело наблюдать за этим моральным разложением, а участвовать в процессе не хотелось. А кино? А искусство?! А высокое?
– Давайте снимем что-нибудь! – восторженно предлагала новоявленная кинодраматургиня.
– Ага, на нашу аппаратуру? И кто будет смотреть такой отстой?
– Так на «Ютьюб» выложим!
– А вдруг не посмотрят? Напишут еще: «Фу, нет профессиональной камеры, а туда же»!
– А вдруг посмотрят? И напишут, мол, круто, кадры из жизни? Не понравится этот фильм – снимем другой. Надо пробовать! Все лучше, чем просто сидеть. Разные жанры, стили съемки…
– Все-то у тебя так легко, Снежка. Наивная ты!
– Если думать о том, что тебе какие-то ноунеймы-тролли напишут, можно вообще всю жизнь ничего не делать.
– Эх, а вы видели, что сейчас в кинотеатре идет? Фильм 24-летнего режиссера N. Интервью почитал – якобы этот хмырь долго пробивался, шел к мечте, ах, во ВГИКе его работы критиковали, но этот типиус смог… Только этот мамкин кинодеятелишка – сын чиновника N. Понятно, откуда у мальчонки бюджет и такая масштабная рекламная кампания, и на конкурсы этот ширпотреб отправили! Не могут талантливые люди пробиться, а сынки и дочки…
– Так есть интернет! – гнула свою линию Снежа. – Давайте снимем свое кино и выложим!
– Все у тебя слишком просто! Наивная ты!
Снежа быстро поняла, что эти «искатели справедливости» так и не начнут шевелиться, будут до пенсии рассуждать о том, сколько бы они сделали, если бы им было суждено родиться в «правильной» семье.
Девушка предпочла вернуться домой с весенними проталинами (и в душе тоже), разочарованная в жизни.
Родители постоянно попрекали Снежу тем неудачным (хотя и веселым, черт возьми!) опытом: «Вот что значит нас не слушать! Целый учебный год потеряла. Кинодраматургия и режиссура – хобби, но кушать хочется всегда, поэтому пристроим-ка мы тебя на юридический факультет, как и собирались ранее».
Снежа вяло сопротивлялась, мол, не мое это призвание, но девушку не слушали. Пусть скажет спасибо, что они ей по-прежнему помогают! Другие бы высекли и на мороз выгнали.
На вторую попытку мятежа Снежу подвигли чувства. У нее появился парень – первые серьезные отношения. Это был такой же чокнутый творец – они решили жить вместе. Времени на встречи не хватало!
Поскольку денег не было (молодой человек был таким же студентом), пришлось обоим устраиваться на работу. Снеже хотелось заниматься творчеством, потому пошла корреспондентом на новостной портал. О-о-о… Вдохновения получила сполна. Это сарказм. Пиши с утра до ночи новости (а для этого их еще найди), зарплата – 8800–10 000. При полной занятости (с 9 до 9)! По договору значилось, что работают журналисты только полдня. А вот так. Учредитель-редактор еще и распекал нерадивых корреспондентов: «В десять вечера случилась авария на Императорском мосту. Мы просто передрали эту новость, когда она уже стояла на портале МВД. Почему нельзя было взять такси и съездить, фотографии сделать? Тогда был бы эксклюзив! Впредь я буду вас штрафовать, если пропустите важную новость!» А кто оплатит такси? А журналист – это призвание. Не деньгами едиными…
Девушка пробовала устроиться в другие издания, но, увы, кроме внештатной работы («Если появится интересный материал, то приносите»), ничего не предлагали.
Отношения с любимым человеком тоже не выдержали проверки бытом. Пришлось вернуться к родителям. Снежа долго слушала упреки:
– Мы всем для тебя жертвовали! Кто-то детей в восемнадцать лет на работу гонит, а мы все на себя взяли! Только учись, дочка! А ты, ты?.. Плюнула на наши усилия, потому что захотелось побыть взрослой, с парнем пожить! Оно тебе надо было? Успела бы нажиться! Эгоистка ты, Снежана! И как, понравилось? А представь, если бы ты бросила учебу, как и хотела, вы бы поженились, родили. Оба – нищие студенты, живете в съемной квартире, ты постоянно строчишь эти статьи за копейки. Нравится перспектива? То-то же. Сама недальновидна, так хоть к родителям прислушивайся – они более прозорливы.
Оставшееся время обучения стало для Снежи самым невыносимым периодом в жизни. Родители стали следить за дочерью: проверяли у дочери конспекты, наладили связи со всеми преподавателями и куратором, отец отвозил в университет и забирал.
– Что сегодня проходили в университете? – спрашивала мама за ужином. – Ты ж юрист, расскажи о законах каких-нибудь!
– Давай хоть сейчас не об учебе, мам! – с мольбой смотрела на нее Снежа.
– Нам с папой очень интересно! А может быть, ты просто не слушала, в облаках витала?
В общем, очень скоро Снежа снова возмечтала об одном: сбежать!
После окончания университета девушка снова засобиралась в столицу, но ее остановили: отец уже договорился, что дочь возьмут помощником нотариуса в контору его знакомого.
– Да не могу я больше! Юриспруденция – не мое! – возопила Снежа.
– А что твое? Журналистика? – съехидничал папа.
– Хочу найти себя!.. Когда бы я успела, если меня контролировали?
– А ты не огрызайся! – вмешалась мама. – Мы с папой это заслужили? После всего, через что прошли, дабы ты все-таки получила образование в приличном вузе!.. Вспомни, чем заканчивались твои попытки себя найти!.. А какую боль нам причиняла!.. Хорошо, не потеряла и то, что уже есть! И вот теперь, когда отец договорился, ты готова и сбежать в Москву, в никуда? Вон Алина, ну, дочка Полины, думала, что ее там встретят с караваем, ага. Невзирая на красный диплом и опыт, устроиться удалось офис-менеджером за 40 000. Не о том Алина мечтала, но и возвращаться неудобно. Тебе этого хочется?
Снежа подумала: «А может, я и правда размазня? Есть люди, у которых все получается. И я. Для поддержания дуализма Вселенной. Проще жить у родителей под крылышком, делать так, как они скажут».
И потекла размеренная жизнь. Чем старше становилась Снежа, тем ей было скучнее. Она, как уже упоминалось, когда-то пробовала снимать короткометражные фильмы с друзьями. Да, выходило так себе, много просмотров «кино» не набирало, зато увлечение помогало не зачахнуть. Только со временем тусовка рассосалась: у кого-то появилась семья, стало не до этого, кто-то «перерос подростковое тщеславие, какое еще кино? Да и нет у нас ресурсов!», другие просто разъехались.
Снежане было не с кем восторженно бредить о будущих съемках («А вдруг наш фильм включат в фестивальную программу…»)
Промучившись в конторе папиного товарища, девушка накопила энную сумму и опять собралась покинуть Ульяновск. На этот раз поманил Петербург. Туда перебрались некоторые ее приятели из ульяновской творческой компании, сняли квартиру оравой. Это теперь называлось «коливингом». Они вспомнили о Снеже и позвали: «У нас местечко освободилось! Сколько ты будешь жить с родителями?»
Родители, конечно, были возмущены, узнав о планах дочери:
– Тебе уже двадцать шесть лет! Люди в твоем возрасте карьеру делают, семьей обзаводятся, а ты хочешь жизнь прожигать, как делала это в восемнадцать? Не дури! Странно, что ты не переросла!
Снежа была настроена категорично: в Петербург. Сколько можно не свою судьбу проживать?
И тут, словно из снимка в фотоальбоме, выпрыгнул он – Геннадий Горбач. Успешный бизнес-тренер и друг семьи. Дядя Гена. И Снежа опять отложила свои мечты, отправилась в Москву.
Так, не вспоминать бы об этой части своей биографии!
Неприятный эпизод!
...
Ночью Снеже снова виделся кинотеатр, только сон был не таким реалистичным, как в первый раз.
Девушка вновь лицезрела на экране себя и Геннадия Александровича. Тот посмотрел прямо на нее выжигающим взглядом и без конца повторял: «Вернись в кинотеатр и досмотри до конца, вернись и досмотри, вернись в кинотеатр и досмотри до конца…»
Снежа проснулась в холодном поту. Села, огляделась. Царила кромешная тьма. Словно свет высосали во всем районе.
Вскоре глаза привыкли к темноте. Кровать Таи пустовала. Куда делась подруга?
Снежа подошла к окну. Светился лишь кинотеатр вдали. Девушку охватило неодолимое желание пойти туда. Словно тянула какая-то неведомая сила. От этого же стало тревожно, тяжело дышать. Она открыла окно нараспашку, глубоко вдохнула. Девушка вздрогнула – под окном стояла билетерша из кинотеатра (Снежа и Тая жили на первом этаже), пристально глядя прямо ей в душу.
– Ты должна досмотреть! – воскликнула женщина, подскочила, схватила девушку за руку. Снежа вскрикнула, оттолкнула билетершу, закрыла окно.
– Покорись – досмотри до конца! Я тебе добра желаю! – кричала билетерша.
– Нет! – крикнула Снежа…
… и открыла глаза. За окном безмятежно плескалось утро.
Девушка села на кровати, ощущая, как гулко бьется сердце. Взглянула на часы – до будильника двадцать пять минут. Пошлепала в душ. Там кто-то был. Журчала вода. Девушка вздрогнула. Вдруг и это рекурсия, кошмар внутри кошмара?
Сейчас откроет дверь (щеколды не было), а там моется дядя Гена. Посмотрит на нее и начнет повторять: «Досмотри до конца».
«Ох, я ему задам! Хотя бы во сне!» – Снежа решительно распахнула дверь.
– Эй, ты!.. – выкрикнула было она.
Из-за шторки выглянула испуганная Тая:
– Что случилось?
– Ничего, – пролепетала Снежа.
– Ты меня пугаешь!
– Извини… – девушка закрыла дверь, сползла по стеночке и расхохоталась. Снежа была близка к истерике. Это надо!.. Уже не отличает сны от реальности.
С этими «Досмотри до конца!» она совсем с ума сойдет!
Звонок со знакомого номера настиг девушку после душа:
– Здравствуйте, Снежана! Меня зовут Ванда Сончик, я являюсь секретарем Геннадия Александровича Горбача – учредителя и главного тренера компании «Тайм». Звоню по его поручению…
Снежа и Ванда пришли на работу в один день, тепло общались и дружили, но последняя не могла разговаривать неформально по телефону – сначала звонки прослушивались руководителем отдела продаж и качества, потом и самим боссом. Даже набирая бывшей сотруднице, Ванда вынуждена была представляться по всем правилам. Что ж, сегодня Снежина подруга выслушает за то, что слегка запинается, – речевые модули нужно было произносить ледяным тоном.
– Здравствуйте, Ванда!
– У Геннадия Александровича есть для вас… э-э-э… с вами… к вам разговор, Снежана Юрьевна, – тарабанила Ванда, стараясь вещать на одной ноте. – Когда вам было бы удобно подойти к нам в офис?
– Что?! – возопила Снежа. – Нет, это за гранью добра и зла!.. Геннадий Александрович, я знаю, что вы прослушаете этот звонок. Так вот. Поражаюсь, как вам хватает наглости после… некоторых своих поступков еще и предлагать мне приехать? Мне?! На крыльях ветра принесусь! Извините, Ванда и Надежда (руководитель отдела продаж), за то, что вам приходится это выслушивать, но… дерзость нашего гуру потрясла меня до глубины души! Попрошу от имени Геннадия Горбача меня более не беспокоить!..
Девушка прервала разговор. От возмущения ей было трудно дышать, будто взбежала по лестнице, нет, поднялась в гору.
Тем же вечером Снежа и Ванда встретились.
– Слушай, наш босс рвет и мечет: подай ему тебя, – говорила бывшая коллега. – Как одержимый! Наверное, завтра тяжелую артиллерию подключит – Колотушку.
– А самому позвонить сложно? Трус несчастный! Что ему нужно-то?
– Не в курсе. Мне и самой та-ак интересно, с ума схожу!
«Фильм предрек эти события», – вдруг подумалось Снеже.
– Горбач о тебе и не вспоминал, – рассказывала Ванда. – Ну, как… На одном собрании сказал, что таких смутьянок, как Снежана, более не потерпит. И все. А тут вдруг поговорить захотел!
– Так меня и окрестил? Смутьянкой?
– Ой, точно не помню. Наверное, да, я бы это слово сама не вспомнила. А что, тебя задело? Извини…
– Напротив, лестно. Не так часто меня называют мятежницей, – усмехнулась Снежа.
Вскоре действительно материализовалась Колотушка – начальник отдела продаж и менеджер по персоналу. В миру Надежда. Колотушкой ее прозвали манагеры за, цитирую, «умение вколачивать свое мнение в мозг». Оу, эта дама – просто фельдфебель, разговаривала повелительным тоном, чеканя каждое слово. Становилось так неуютно, что проще было просто кивнуть и согласиться, лишь бы она прекратила свою экзекуцию. Снежа уважала Надежду как сотрудника, но при этом та была ей неприятна как человек.
Суровая Колотушка ходить вокруг да около не стала:
– Значит, так, Снежана. Ждем вас завтра, в 12:00 для серьезного разговора с Геннадием Александровичем. И без опозданий!
– Ха, ждите! – развеселилась девушка. Вышло нервно – от стального голоса Надежды у нее побежали мурашки по всему телу, а потом они же съеживались от страха и гибли на месте.
– Это не обсуждается, – и Колотушка прервала разговор.
Снежа заблокировала тот номер. Это не помешало суровой мадам перезвонить уже с личного мобильного на следующий день:
– Снежана, если вы опаздываете, нужно предупреждать. Мы с Геннадием Александровичем вас ждем.
– Да и я не собиралась приходить. Вот нужны вы мне!..
– Я не спрашиваю, чего вы хотели. Вам было велено прибыть к 12!
– Слушайте, – не сдержалась Снежа, – а я вам повелеваю отбыть домой и больше на Геннадия не работать! Вы достойны большего, чем выполнять обязанности начальников нескольких отделов и бухгалтера за одну зарплату, – девушка заблокировала и этот номер.
Тая, поневоле слышавшая этот экспрессивный разговор, с чувством воскликнула:
– Ты слишком интеллигентная, Снежа! Я бы не сдержалась и обругала трехэтажным матом!
– Кого, Колотушку? Она меня раздражает, конечно, но вроде как не за что. Колотушка просто делает свою работу.
– Да Геннадия этого! Вот съезди в офис и плюнь ему в наглую рожу! – мстительно предложила Тая. – Хоть в глаза посмотри… Ой, ты что плачешь-то?
– Стыд. Испанский, – Снежа утерла скупую слезу. – Человек поступил плохо, а совестно отчего-то мне. Мои родители еще и говорят, что в той ситуации я себя неправильно повела! И у меня возникают сомнения… Может, я и правда неправа?
– Ох, Снежа, деваха ты умная… в смысле эрудиции, но вот в плане эмоционального интеллекта – я просто диву даюсь, насколько… недалекая порой, уж не обижайся. Почему ты не слушаешь себя? «Если тебе кажется, значит, не кажется». Как-то так, – Тая вздохнула. Ее бездонные глаза тоже увлажнились: – Да, невыносимо, когда тебя обманывают, а потом еще и виноватой выставляют. Как было у меня с Иваром.
Снежа много раз слышала историю Таиного незадавшегося замужества, что там, наблюдала воочию, но понимала, что подруге необходимо проговаривать свою травму, потому слушала и не перебивала.
Супружник устраивал Тае истерики, кулаками махал, а потом выставлял все так, будто провокатор – она сама.
– Вся моя жизнь превратилась в побегушки за вечно уязвленным муженьком! – рассказывала подруга. – Ивар обидится на что, например, когда мне на свадьбе друзей сделали комплимент, влепит пощечину, потом упьется. При этом виновата я. Довела. Я, дурочка наивная и влюбленная, еще и прощения просила, искала причину в себе, как современные психологи советуют: «Почему это притянула в свою жизнь? Значит, хотелось по мордасам получить!» И окружающие как один уверяли: Ивар тебя так любит! Я корила себя: «Ах, довожу чувствительного мужчину, не ценю! Он же литератор, у него тонкая душевная организация, нужно быть осторожнее!»
Да, в числе таких вот осуждающих была и Снежа. Тоже была на стороне Ивара с его взором усталого мерина. Такой обходительный и обаятельный парень! Снежу трогало, когда он названивал и спрашивал совета: «Вы же подруги! Я не держу на Таю зла! Мне просто хочется сохранить эти отношения!» Хотя его жена сидела неподалеку с расплывшимся синяком под глазом. Зла он не держит, ага. Очевидно же, кто неправ.
Пока самой не довелось наблюдать приступ воочию: Снежа спросила, почему рассказы Ивара пропитаны такой безысходностью, он вдруг покраснел и стал орать: «Не тебе судить о моей прозе! Я – наследник Владимира Сорокина! Смотрел, кстати, твои фильмы. Бездарщина! Тебе ли судить о моих рассказах? Запомни, то, что ты жила в одну эпоху с Иваром Катковым, станет твоим главным достижением! Ты имела честь общаться с рупором эпохи!» – орал, слюной плевался. Снежа боялась, что ударит. Благо сдержался, зато убежал на улицу в домашней одежде в минус двадцать, а Тая – за ним с курткой и криком: «Ивар, ты простудишься!» Высокие отношения…
Уйти от истерика Тае оказалось не так просто. Супруг преследовал. Только побег к Снеже в столицу дал старт новой жизни.
– Я так тебе благодарна! – закончила подруга свой рассказ. – Ну их к черту, этих дядь Ген, Иваров придурочных! Сдюжим. Все у нас будет! Найдем мы и работу, и адекватных спутников. Ты еще и кино снимешь! У тебя есть потенциал, Снежа!
– Я тебе роль дам.
– М-м-м, какую?
– Женщины, которая смогла преодолеть тягу к абьюзеру, стала сильной и независимой!
– Супер!
Подруги обнялись. Это была хорошая минута, воодушевляющая!
2. Портрет босса на рабочем столе
Геннадий Александрович был младшим коллегой Снежиного отца. Собственно, тот и взял вчерашнего студента на работу в свою фирму. Тогда девочке было 10, а «дяденьке» – 23.
Приходя в гости к Снежиным родителям, Горбач пел дифирамбы их дочери: и рассудительная она, и воспитанная, просто чудо! А вот девочке этот дружелюбный дядя Гена чем-то не нравился. На интуитивном уровне отталкивал.
Через несколько лет Горбач перебрался в столицу, там нежданно-негаданно стал одним из первых успешных бизнес-тренеров. Тогда коучинг еще не был в моде, а увлечение курсами личностного роста не достигло масштабов массовой истерии. Геннадий смог! Тут стоит отдать ему должное!
Снежины родители пытались поддерживать с Геннадием связь, периодически писали ему в социальных сетях. Тот отвечал неохотно, односложно.
Один раз все-таки вовлекся в переписку со Снежиной мамой. Та жаловалась на непутевую дочь, как она это умела – с надрывом.
– Как удачно сошлись звезды! – обрадовался Геннадий. – Снежана должна перебраться в Москву. Я давно хочу вырастить себе замену, но никто не тянет… А Снежана всегда была разумницей! Такие способности – и простаивает девчонка.
Вот так она собрала накопления, вещи, получила «подъемные» от родителей и отправилась в Москву вместо коливинга и Петербурга.
– Пока начнем с должности копирайтера. Нужно облекать мои мысли в слова, вести социальные сети. Пока удаленно. Я знаю, вы работали на портале – это хорошо! Излагать красиво в эпистолярном жанре у меня никогда не выходило, хотя оратор блестящий, без ложной скромности. Такой вот парадокс. Поначалу зарплата будет 20 000, потом – выше, – пообещал Геннадий Александрович. – Потом вам нужно будет обязательно попробовать стать менеджером по продажам, чтобы понять, каково это – привлекать новых клиентов.
В качестве подработки сгодится (Снежина квартира стоила 37 000 в месяц, 20 000 – нет, ничто). Однако Геннадий постоянно требовал от нее присутствия в офисе: «Проникайтесь атмосферой!»
– Если хотите добиться успеха, нужно отдавать себя делу целиком, Снежана. Жить этим! Гореть! А распыляться не получится.
Девушке было тяжело. В юридической конторе в Ульяновске и то работалось легче. Пусть и там ей не хватало свободы и неформальности – надоели деловые костюмы.
Геннадий Александрович считал своим долгом поучать сотрудников: при нем должно вот так изъясняться, одеваться, мыслить. Воспитательную работу он проводил через суровую Колотушку.
Суть претензий казалась Снеже бредом, имеющим отношение не к продуктивности, но к самодурству:
– На вашей странице в такой-то социальной сети много постов кино, но ни одного – о работе, – чеканила Надежда. – Какие выводы может сделать наблюдательный клиент – потенциальный посетитель курсов? Что сотрудницу Геннадия Горбача не увлекает то, чем она ныне занимается! Предвосхищаю вопросы и возмущенные реплики: нет, то, чем вы занимаетесь в свободное время, – это не ваше личное дело, Снежана. Геннадию Александровичу не нужны сотрудники, которые просто отрабатывают и уходят домой. Делом нужно гореть! Если бы он просто отрабатывал, то не добился бы успеха.
Или:
– Снежана, вы поставили на рабочий стол своего компьютера картинку, а должен быть либо серый фон, либо портрет Геннадия Александровича, чтобы мотивировать! Картинка отвлекает от мыслей о деле и расхолаживает сотрудников!
Ладно, со своим уставом в монастырь не ходят. Дальше – хуже. Геннадий стал требовать от новенькой приобрести его книгу: «Чтобы лучше понимать суть всего, вам необходимо это прочесть!»
Все бы ничего, но стоило издание полторы тысячи.
Снеже удалось пролистать томик – в офисе имелись экземпляры. Этого было достаточно, чтобы оценить уровень подачи «знаний»: минимум текста, зато много мотивирующих цитат, размещенных под фотографиями тренера: «Выйди из зоны комфорта – тогда все получится». «Не сыплются миллионы – причина только в тебе. Надо повышать личную эффективность, вот я встаю в пять утра, выпиваю стакан воды и вкалываю, вкалываю, вкалываю…», «Сильные люди ищут возможности, а не ноют». Много пространных рассуждений о разнице в мышлении у людей, «заряженных на деньги», и «нищебродов», как изволил выражаться автор, обреченных на провал. Такая себе типичная социальная сеть инфоцыгана, но в виде печатного издания.
Горбач распек Снежу за то, что она взяла книгу в офисе. Не лично это сделал, а через Надежду, как всегда:
– Издание должно быть личным. Вы же не используете чужую зубную щетку – брезгуете! Вот и процесс усвоения знаний должен быть интимным! Поэтому каждый наш сотрудник обязан купить книгу в личное пользование!
Снежа не могла не восхититься: грамотная манипуляция! Так преподнести! Скажите-ка – «интимный процесс усвоения знаний»!
Затем пришла очередь и покупки модуля на тренинге Горбача. Возражения Снежи, что, мол, она еще денег не получила, потому считает, что вкладываться опрометчиво, или сделает это в счет будущей зарплаты, вызвали праведный гнев дяди Гены.
– Наш начальник вложился в свои знания, он никому не позволит – даже своим сотрудникам – потреблять их бесплатно! – закончила разговор Колотушка.
Когда Снежа поделилась по телефону с мамой – какой-то мутный тип этот дядя Гена: корпоративная шиза, культ личности, теперь еще и денег требует, та отмахнулась:
– Ты утрируешь! Гена – благородный человек. Не вознесся до небес, став успешным! Помогает своим-то, из родного города. Да, он требует полной отдачи. А чего ты хотела? Бизнесмены – капиталисты.
Трубку выхватил возмущенный папа:
– У тебя есть фирма? Вот сама станешь руководителем – установишь свои правила. Посмотрим, какие у тебя пожелания к сотрудникам будут. Дам я тебе эти деньги на тренинг, коль сама жадничаешь. На знания потратиться не жалко!
Снежа сходила и на тренинг.
В конце месяца новоиспеченной сотруднице заплатили… 5800. Девушке все-таки удалось поговорить с Геннадием Александровичем напрямую, а не через Колотушку. «Мы не критикуем решения босса. И насчет зарплаты – тоже. Требуя объяснений, вы изъявляете неуважение!»
Дядя Гена ответил, что Снежа все неправильно поняла, и эта ошибка – исключительно ее! 20 000 – зарплата в перспективе, а не фиксированный оклад! Чтобы столько получить, нужно развиваться. Да она и сама должна была понимать, что пока она 20 000 не стоит как специалист!
– Вы так расстроились, будто нуждаетесь, – хмыкнул Геннадий Александрович.
– Естественно. Мне нужно снимать жилье. Даже двадцати тысяч мало… для работы с утра до… – Снежа смолкла. Почему она должна оправдываться перед человеком, который ее обманывает, глядя в глаза?
– Вы не понимаете, какой шанс получили? – парировал бизнес-тренер. – Да многие кандидаты сами за стажировку заплатить готовы, лишь бы поработать с самим Геннадием Горбачом!
– Но мне вы обещали конкретную сумму!
– Не говорил я такого! Думаю, ваши родители понимают, что такой шанс выпадает раз в сто лет. Разве они финансово не помогут? Это – вложение в будущее, которое быстро окупится!
И опять развитие – способ манипуляции. Ну да, вся Снежина семья должна вкладываться, чтобы девушка могла за копейки работать на Геннадия. Не зря он ей не нравился, когда она была ребенком. Детей не проведёшь!
Как ни странно, родители были не на стороне Снежи.
– Может, действительно вложение в будущее – ты обзаведешься нужными связями!.. Не каждому такой шанс выпадает!
– Вы готовы меня содержать, пока я… горбачусь на Горбача? Вас не возмущает, что он меня ввел в заблуждение относительно зарплаты?! – поражалась Снежа.
– Да может, ты и правда не так поняла или недостаточно старалась!
– Он – обманщик и подлец.
Трубку вырвал папа:
– Чего ты добилась, чтобы кого-то оскорблять, Снежа? Человек тебе помочь пытался! А ты так о нем говоришь теперь?..
В общем, она разругалась с родителями, что не мешало маме помогать.
Снежа все-таки ушла с той работы. Ну как… Девушка сообщила, что увольняется, Геннадий Александрович воспринял это адекватно: «Можете уходить хоть сегодня, только останьтесь на еженедельное собрание». Там мужчина… торжественно уволил девушку. Видимо, было архиважно выставить ситуацию так, будто это именно он отказался от услуг Снежи. Да еще публичную порку устроил. Точнее говоря, неприятную речь о том, что «кто хочет работать, тот работает, а кто не хочет, тот не нужен дружной семье «Тайм», произнесла Надежда.
Судя по всему, сотрудники (за исключением Колотушки) там долго и не задерживались. Проворачивать такие манипуляции было для Геннадия в порядке вещей.
Недавно позвонила Ванда и сообщила, что ее тоже уволили.
– Я и так собиралась уходить, насмотревшись на тебя, но жаждала устроить какую-нибудь диверсию напоследок, эксцентричную выходку. Только не могла придумать какую. Не слишком я изобретательна. Не успела! Прихожу такая на работу, а мой пропуск недействителен. Позвонила в офис, вышла Колотушка, сказала, мол, Ванда, ты предала семью, а мы таких даже разговора не удостаиваем.
– Догадались, что ты собираешься уйти и нанесли упреждающий удар?
– Не-а. Я сама виновата. Моя склонность к сопереживанию до добра не доведет! К нам пришла новенькая, ну, на твое место. Я ей поведала, как тут с сотрудниками поступали, можно сказать, на моих глазах. У этой женщины двое детей, мужа нет, ипотека. Не хотелось, чтоб и ее опрокинули с оплатой, как тебя. Так эта стерва возьми да и доложи о нашей беседе Колотушке! Прямо при мне говорила! С такими наивными глазами: «Надежда, не хотелось бы опускаться до уровня доносов, но вот Ванда мне пыталась рассказать, слухи про любимую компанию распускает. Но я не поверила! «Тайм» – моя новая семья». Лизоблюдка!
– Далеко дамочка пойдет. Неплохие задатки.
– Точно! А может, ей терять нечего, очень уж деньги нужны, ради этого можно и стервой стать... В «Тайме» она точно задержится, там такие и нужны, да еще Колотушку сбросит с пьедестала! Надеюсь, и Горбача тоже. Потом я приезжала за расчетом. Три часа ждала пропуска. Вот будто специально унизить хотели! Благо заплатили мне почти столько, сколько в договоре указано. За вычетом полутора тысяч. За книгу деньги взяли. Я, конечно, пробовала отказаться, мол, и не собиралась эту фигню покупать, мне деревьев жаль, погибших зря, но бесполезно.
А вот у Снежи на память о дяде Гене остался этот сборник фотографий «великого гуру» (и на пляже он возлежит, и у дорогого авто в очках «Рей Бен» позирует).
Тая порой брала томик с полки и «советовалась» с ним:
– Так, что нам сегодня скажет гуру? Я в тупике. Загадываю: страница пятьдесят один, седьмая строка. «Нужно постоянно находиться в движении. Тогда успех гарантирован». Спасибо, Геннадий Александрович! Не зря вам столько денег за пособие отвалили!
…
После разговора Снежаны с Колотушкой Геннадий Александрович решил более не отправлять парламентеров. Бывший босс подкараулил ее у подъезда. Увидев экс-начальника, девушка вздрогнула.
Геннадий не мог смотреть ей в глаза.
Повисла звенящая пауза.
– Здравствуйте, Снежана, – к бывшему начальнику вернулась деловитость. – Я выкроил время в своем графике и приехал лично!
– Неужели решились? – хмыкнула девушка, еле сдерживая гнев. – Похвально, что за спинами сотрудников не прячетесь!
– Может, пойдем куда-нибудь и обсудим мое деловое предложение?
– Ты что, умираешь, дядь Ген? Хочешь облегчить совесть? Достаточно просто извиниться.
– Я не позволю вам со мной так разговаривать, Снежана! Соблюдайте субординацию!
– А вы мне больше не начальник!
Бе-бе-бе.
Мужчина сжал кулаки, закрыл глаза, наверное, считал до десяти.
– Я готов предложить вам место Колотушки! – выдал Геннадий Александрович наконец. – Что, теперь готовы к переговорам, Снежана?
– Стыдно, Геннадий Александрович. Надежда служила вам верой и правдой много лет, а вы ее дурацкой кличкой называете. Только лишний раз показываете ваш истинный моральный облик. Все, мой лимит вежливости исчерпан! Оставьте меня в покое. Пока прошу вежливо! – и Снежа скрылась в подъезде.
Ее мелко потрясывало. Охватило нехорошее чувство. Оно скрутило все внутренности.
Все-таки дядя Гена пришел! Правда, не похоже, что Горбач раскаялся и что-то осознал.
В чем же тогда дело?
Тая была уже дома. Она собирала вещи.
– Что тут происходит? – удивилась Снежа.
– Я решила вернуться в Ульяновск.
– Что?! Как?
– Набаловалась. Мое место – рядом с Иваром, – сказала Тая, опустив глаза долу. Она выглядела пристыженной.
– Но… как?! – выдохнула Снежа. – С чего вдруг? Ты же говорила, что ненавидишь его, готова к новой жизни.
– Так и есть. Но моя судьба – это Ивар.
– Ты что, ребенка от него ждешь?
– Нет. Ребенок у нас через полтора года родится. И не отговаривай меня, Снежа. Я уже купила билет.
Снежа обессилено рухнула на кровать. Сюрреализм какой-то!
– А как же… как мне теперь платить за квартиру?! – простонала девушка. – Я еще работу не нашла…
– Слушай, Снежа, я тебе благодарна и все такое, но мне надо уехать, понимаешь? – всхлипнула Тая. – Не стоит во мне чувство вины вызывать!
Снежа лежала, массируя виски пальцами. Подруга (?) присела рядом, взяла ее за руку:
– Я не хочу, чтобы ты считала меня предательницей, как своего Козла Александровича… Если расскажу правду, ты сочтешь меня умалишенной…
– Ага, зато сейчас кажешься мне разумной!
– В общем, в тот день, когда мы пошли в кино… Я увидела свое будущее.
Снежа вздрогнула.
– Понимаю, как это звучит. И тем не менее. На экране шел фильм о моей жизни, – сбивчиво рассказывала Тая. – Ну, как… Моя судьба ближайшие лет десять. Там показано, что я вернулась к Ивару. У нас должен родиться сын. Я не стала смотреть до конца, выбежала из зала… и очнулась. Думала, это сон. Вот только кинотеатр продолжал мне видеться. Кто-то уговаривал: «Досмотри до конца!». Потом мне вдруг позвонил Ивар и сказал, что, мол, он был в кино и увидел фильм о своей жизни. Он должен быть со мной! Хотя уже не особенно жаждет, поскольку обиделся. Представляю, сколько мне предстоит выслушать… Ну да ладно. Как бы мой Ивар узнал про кинотеатр, про фильм, если бы и правда с этим не столкнулась? Я пошла и досмотрела до конца. Мы сойдемся с Иваром. Да, бить он меня будет, еще и пить начнет от невостребованности, пока его не посадят. Он, короче, выпустит книгу, одна рецензентка напишет негативный отзыв, а Ивар при встрече швырнет в нее чем-то, в висок попадет. Ужас! Он такой вспыльчивый! Засядет надолго, заодно меня освободит! Потом я встречу настоящую любовь, у меня появится еще и дочь. Кстати, стану успешным маркетологом. Будем жить счастливо! Я знаю, какая судьба мне предопределена на ближайшие годы, понимаешь? – глаза ее горели, она казалась фанатичкой… непонятно чего.
Снежа была так поражена, что не могла и слова вымолвить. Речь замкнуло. Она и хотела рассказать про свои видения в кинотеатре, но лишь прохрипела что-то невнятное.
– Человек должен идти по прописанному пути! – продолжала Тая. – Понимаю, ты думаешь, что я спятила, меня надо сдать в дурку, но… Определенность – это главное.
И Тая продолжила собирать вещи, напевая что-то бравурное.
Снежа лежала как мумия. Потрясение ее было слишком велико.
3. Серенада
Уже давно стемнело, а Снежа так и валялась. Она была отрешена от всего.
Стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором появлялись огни кинотеатра, а порой и слышался вкрадчивый шелестящий голос:
– Может, все-таки пойдешь и досмотришь до конца? Ты должна узнать, что тебе предначертано!
На этот раз Снеже не было страшно.
«Наверное, я все-таки лежу в психиатрической лечебнице, напичканная лекарствами», – вяло думала она, выныривая из очередного вязкого полусна.
Кто-то бросил камешек в ее окно. Девушка не реагировала.
– Выйди, Снежана, на крыльцо!
Получишь работу… и все-все-все! – затянул пьяный мужской голос под гитару.
«Мумия» подскочила на кровати.
– Снежана-Снежана, дам я миллион!
Только в работе… Э-э-э…
Не делай мне облом!
За окном стоял дядя Гена с гитарой, раскачиваясь из стороны в сторону.
Он увидел бывшую подчиненную и помахал ей рукой:
– Снежана Юрьевна, вы были правы, я дышу на ладан! – кричал он. – Дайте последний шанс умирающему!
– Слышь, мужик, если не уймешься, то действительно умрешь! – ответил ему женский голос с балкона. – Я только ребенка уложила!.. Придушу, если продолжишь орать!
Снежа все-таки оделась и вышла к Геннадию.
Надо же, как действуют таблетки в дурдоме, где она, очевидно, находится! Видения реалистичные. Или это происходит на самом деле? Не может быть такого! Сюрреализм!
– Снизошла! Моя Муза! – приветствовал пьяный дядя Гена и припал на колено. – Снежана, вы должны согласиться на новое предложение! Будьте моей правой рукой! Не хотите подсиживать, так сказать, Колоту… Надежду – хорошо! Вы – порядочный человек! Ну, у вас будет какая-нибудь главная должность… ну… главная…
– Она будет называться «42».
– Почему? – опешил мужчина.
– Это будет главная должность жизни, Вселенной и всего такого.
Геннадий недоуменно поморгал.
– Ну, «Автостопом по Галактике», – пояснила Снежа.
Бывший начальник снова свел брови к переносице.
– Главное – не попасть под «Приказ 66». Ладно, проехали! Я много раз говорила, что мне ничего от вас не нужно. Извинений достаточно!
– Ха, за что мне прощения просить? – скривился Геннадий Александрович. – А за оскорбления, что я за эти дни выслушал от вас, извиняться вы должны, Снежана! Но буду великодушным!
В своем репертуаре.
– Почему вы так жаждете взять меня на работу? – недоумевала Снежа.
– Да я и не хочу! Но должен уговорить вас вернуться, да еще и предложить высокий оклад!.. – Геннадий закрыл лицо руками. – Мне было знамение, черт его побери!.. Я обязан!..
И тут Снежу пронзило:
– В кинотеатре про себя фильм увидели, да?
– Откуда?.. – вздрогнул мужчина.
Снежа и Геннадий снова смотрели друг на друга в упор минут пять, не в силах произнести ни слова.
– А я думал, что один такой избранный, раз мне открылось будущее, – наконец изрек бывший босс.
– Не сомневаюсь. И вы готовы дать мне работу, только потому что вам так… показали? – Снежа злилась: на неведомых «механиков» из сюрреалистического кинотеатра, Геннадия, Таю эту, которая наплевала на нее и вернулась к своему истерику, даже зная, что он ее изобьет. – Непонятно, кто, зачем, почему? А может, это дьявольское наваждение?! Или новая пандемия, где мы – первые пострадавшие?! А?! Массовая истерия существует. Почему нам надлежит плясать под чью-то дудку? Это унизительно, вы не находите?
Мужчина вдруг тепло улыбнулся – по-человечески, как тот дядя Гена, который пусть когда-то и не нравился Снеже, но все-таки казался чувствующим человеком, а не самовлюбленным достигатором со шлейфом пафоса:
– Понимаю, в твоем возрасте, наверное, еще хочется быть смутьянкой, идти поперек течения, но все предопределено. И меня устраивает расклад на ближайшие годы. То время, что мы с тобой будем сотрудничать, ознаменуется для нас…
– Остановитесь, я не досмотрела свой так называемый фильм до конца.
– Здрасте! А почему? Нужно знать, что тебе предначертано, Снежана!
– А я вот не желаю. Одно скажу: я не хочу с вами работать. Никогда.
– Так жаждешь мне насолить, что готова от перспектив отказаться? – пьяный дядя Гена осел на асфальт. – А может, без тебя я не достигну успеха? Не зря же в топ-10 тренеров России вошел… войду, но только после того, как возьму тебя обратно, Снежана! Ты рушишь и мое будущее!
– Вот не надо манипулировать чувством вины, ладно? Не вам!
– Что же мне делать, Снежана? Что? Как теперь жить? То, что сейчас происходит, не укладывается в ту картину, что я видел на экране!
– Решайте сами, дядя Гена, каким станет ваше будущее.
– Да все предопределено уже! Нет никакого выбора! Судьбу обмануть нельзя!
– Можно попробовать! Вы ж коуч, должны мотивировать, а не призывать стать фаталистами и покориться судьбе! А еще надо стакан воды в пять утра пить, – наконец-то Снежа ушла от него с гордо поднятой головой.
В ту ночь она спала спокойно. Впервые за долгое время.
…
Матушка позвонила, едва дождавшись восьми утра. С упреками:
– С нами вчера связывался Гена!
– Мам, я еще сплю.
– Конечно, спишь до обеда, неудивительно, что работу не нашла! А надо с утра начинать! К обеду все места уже заняты! Ладушки, не хочешь ты искать – тебе сами позвонили и предложили. Известный тренер перед тобой распинается, а ты нос воротишь, кочевряжишься, выпендриваешься!
– И фордыбачусь, – дополнила Снежа еще одним синонимом.
– Чего?
– Ну… Куприн же… «Олеся». У него я это слово прочла. Ну да ладно. Мама, я вовсе не фордыбачусь. Ты забыла, как он со мной поступил? Не хочу иметь дело с таким скользким человеком! Это моя принципиальная позиция.
– Папа хотел машину новую купить, но дал часть отложенных денег тебе, мол, чтобы дочка в столице зацепилась, а ты из-за гордыни – между прочим, это грех – и детской обиды отказываешься от своего шанса? Хочешь вернуться ни с чем?
– Нет, я останусь в Москве. Пока устроюсь бариста, например, или официанткой, буду параллельно что-то искать, потом попробую найти творческую компанию…
– Что-о?! Опять та же песня! Вспомни, через что мы прошли, чтобы ты стала юристом… какую боль ты нам причиняла… И собираешься опять это делать, Снежана? Хотя бы ради нас с папой могла бы…
– Мам. Спасибо вам за то, что вы мне помогали все эти годы. Хотели как лучше. Простите, я не смогла оправдать ваших надежд. Своих – тоже. Я перед вами в долгу. Надеюсь, когда-нибудь его отдам. Только больше я не хочу, чтобы за меня решали, давили! Ни вы, ни этот дядя Гена, ни какие-то создатели фильма!
– Опять ты про фильм какой-то?! Сколько можно жить в вымышленном мире? Это хорошо, что ты интеллектуально развита, читаешь книги, хочешь творить, но надо зарабатывать! Или уж мужа найти богатого, чтобы быть эксцентричной творческой личностью и не беспокоиться о финансах. Но таких парней на всех не хватит... Лучше самой себя содержать.
– Именно! Этого я и хочу! Не желаю зависеть ни от вас, ни от мужа… гипотетического. Я хочу стать режиссером и кинодраматургом хотя бы своей судьбы! Решать сама, понимаешь, сама, а не отчитываться и оправдываться, мам! Пожалуйста, дай мне эту возможность!
Что-то в голосе дочери заставило мать отступить:
– Делай как знаешь! – вздохнула она. – Только потом пожалеешь, я уверена…
– Но это будет моя ответственность. Спасибо! – Снежа положила трубку.
Она ощущала себя свободной. Это ощущение пьянило!
Позвонили в дверь. Девушка пошлепала открывать, уверенная, что вернулась Тая – небось осознала, что не хочет терпеть своего неуравновешенного супружника, только потому что так кто-то с экрана ей это навязал.
Снежа посмотрела в глазок. За дверью никого не было. Девушка увидела конверт, торчащий из почтового ящика. Снежа открыла, взяла письмо. Оно было адресовано ей, Верзуновой С. Ю. На конверте изображена видеокассета.
Так-так, интересно!
Снежа вскрыла конверт за чашечкой кофе. Руки ее подрагивали от приятного волнения и предвкушения.
Каллиграфическим почерком было выведено сообщение: «Снежана, приглашаем вас на оплачиваемую стажировку в компанию «Судьба», в отдел кинодраматургии. Попкорн за счет работодателя. Успешные кандидаты будут официально приняты на должность младших сценаристов судеб…»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге