Доска памяти

Глава 1

Признаться, я никогда не был религиозен и в мистику верил лишь по детской наивности. И едва ли поверю в неё сейчас.

В некоторых балканских странах есть довольно необычная традиция - вешать уличные некрологи. Когда человек только умирает или наступает одна из поминальных дат, близкие и родственники печатают некролог - листок с именем, фотографией и словами скорби - и крепят его на дверь дома, либо к стволу неподалёку стоящего дерева.

“Мементо мори” во плоти. Упоминания о смерти встречаются на каждому углу, в каждом небольшом дворике.

Как-то я спросил одного местного старика, какой смысл кроется за этой традицией? На что он улыбнулся мне морщинистым лицом и ответил: “Человек жив, пока жива память о нём”.

Это многое объясняло. Сложно найти место в городе, где не встретишь листы со “скорбной вестью”. Для местных они стали своеобразным способом если не шагнуть в вечность, то хотя бы прожить ещё какое-то время в умах и сердцах других людей.

Но есть места, где уличные некрологи вывешивают десятками. Недалеко от церквей и кладбищ устанавливают специальные доски - доски памяти. Множество имён и лиц на такой доске обретают возможность остаться в этом мире ещё на какое-то время, немного продлить своё бессмертие.

В небольшом курортном городке, где я тогда жил, одна из досок памяти была установлена недалеко от кладбища, через дорогу. Она была сделана из толстых прочных листов металла и украшена коваными симметричными завитками сверху и снизу. Чёрная краска густым слоем покрывала конструкцию целиком, в том числе две пары мощных металлических ножек. На широкой поверхности доски, с лицевой стороны, размещались десятки листов-некрологов - одни посвящены тем, кто ушёл совсем недавно, другие - напоминали о старой утрате.

Место было достаточно оживлённым: поблизости располагались автобусная остановка, небольшой бизнес центр и популярный супермаркет. Люди, погружённые в собственные мысли, обычно проходили мимо, но порой кто-нибудь стоял, молчаливо изучая имена и лица, смотрящие на мир вокруг с навеки застывшим взглядом.

Однажды, прогуливаясь по тихим дворикам, я вышел на узкую тропинку, которая вела из глубины спального района к той самой дороге. Тропинка тянулась под раскидистыми ветвями молодых клёнов и упиралась прямиком в тротуар, который покорно повторял дорожные изгибы.

И прежде чем я сошёл с тропинки, мой взгляд зацепился за нечто необычное. Как раз в этом месте была установлена доска памяти. Она была обращена ко мне своей голой тыльной стороной. То что я увидел на ней, мне показалось довольно странной и бессмысленной шалостью: по всей ширине металлической поверхности мелом было написано имя - “Георги Димитров”.

Почерк был аккуратным, но детским. Буквы хоть и были выведены старательно, но им недоставало уверенности: даже если почерк взрослого человека выглядит как наскальная живопись троглодита, в нём всё равно чувствуется твёрдость взрослой руки.

Тогда я не придал этому значения и лишь мельком взглянул на лицевую сторону доски - как обычно, она вся была обклеена уличными некрологами.

Через два-три дня я снова проходил по той же тропинке. На этот раз никаких надписей с обратной стороны доски не было. Последствия детской шалости были устранены, и от них не осталось и следа. Как и прежде, я ступил на тротуар и снова прошёл мимо развешанных мозаикой лиц. Словно притянутый магнитом мой взгляд пал на один из крайних листков. Большими печатными буквами в заглавии значилось “Георги Димитров”.

Скорбная весть,

На 54 году жизни от нас ушёл

Георги Димитров

Только небеса способны осознать всю горечь нашей утраты.

Ты был для нас любящим мужем и братом, заботливым отцом и верным другом.

Покойся с миром!

3.6.1965 - 28.10.2019

Процессия состоится 29.10 в 9.00

Это ввело меня в лёгкий ступор. В голове сразу закружилась карусель из мыслей:

- Вздор какой-то!

- А может быть…

- Нет, полнейшая ерунда!

- Ну, всё же, кто его знает?

- Простое совпадение. Мало ли на свете Георгиев Димитровых?

Совпадение было ответом. Действительно, мало ли существует людей с одинаковыми именами и фамилиями, особенно если эти имена и фамилии достаточно популярны? В этом небольшом курортном городке семью Димитровых можно найти практически в каждом доме. А отыскать среди них Георгия - это лишь вопрос времени.

И всё же, совпадение не отвечало на вопрос, кто и зачем сделал ту надпись. Ни мотив, ни предпосылки этого поступка не были мне очевидны. Тайна, возникшая на пустом месте, ведёт себя как вирус, проникая в твоё сознание и нарушая привычный ход мышления.

Простая детская шалость? Вполне вероятно, что это сделал ребёнок. А если судить по почерку, то я был практически в этом уверен. Но в чём смысл такой шалости? Напугать своего школьного приятеля тем, что его имя неожиданно появилось на зловещей доске, где висят портреты мёртвых людей? Может и так.

В таком случае, юный тёзка ныне почившего Георгия Димитрова стал жертвой нелепого розыгрыша, и с тех пор не может спокойно спать, ожидая что именно в эту ночь за ним придут призраки тех, чьи лица кровожадно смотрят с чёрной траурной доски.

Звучит нелепо, в стиле детских страшилок, а значит вполне подходит на роль детской шалости.

Есть, конечно, и другой вариант, более серьёзный в своём проявлении, но оттого не менее вероятный. Дети искренне любят и также искренне ненавидят. Для этого им не нужны серьёзные причины. Пожелать обидчику смерти в отместку за толчки, тычки и оскорбления - достаточно суровая мера, но в понимании ребёнка она зачастую не ощущается как нечто непоправимое. Скорее, как сильная взбучка, которую необходимо задать обидчику, чтобы он понял, что поступал неправильно.

И именно для этих целей он и прибегнул к мистическому ритуалу: написал имя неприятеля, в надежде на помощь потусторонних сил.

В общем-то, механизм взаимодействия доски и надписи в обоих предположениях был один - вера детского разума в нечто сверхъестественное. Такое объяснение меня, в принципе, устраивало.

Есть, правда, один нюанс, который слегка выбивался из общей картины: насколько я помню, надпись была сделана посреди доски, до куда не дотянется рука ребёнка. По крайней мере, обычного ребёнка, среднестатистического.

Как вариант, он мог на что-то взобраться. Но поблизости не было ничего подходящего для таких целей. Конечно, это мог сделать и взрослый человек. Но в таком случае, у меня возникало ещё меньше вопросов: взрослые совершают глупые бессмысленные поступки гораздо чаще детей. И как правило, за этим не кроется какая-либо логика - просто очередной скачок напряжения в электроцепи больного сознания.

Решив все беспокоящие меня противоречия, распутав таинственный клубок, я спокойно зашагал дальше по своим делам.

После этого я ещё ходил пару раз той тропинкой, чтобы удостовериться в своих выводах, но никаких надписей или иных странностей мной замечено не было.

Всё изменилось на третий раз. Ещё издали я заприметил белые завитки на широкой чёрной поверхности. Оказавшись ближе, я наконец смог их прочесть: “Зербина Стойчева”.

Как и прежде, буквы словно перекочевали из тетради первоклассника. На лицевой стороне доски как и прежде было прикреплено около сорока листов, но среди них не было ни одной Зербины. В этот раз шутка мне показалась ещё более нелепой.

В какой-то момент я даже ощутил лёгкое раздражение от невозможности рационально объяснить увиденное: Какой от надписи прок? Попугать своих суеверных знакомых? Совершенно нелепо и едва ли смешно.

А если это всё-таки сделал ребёнок? Хулиган продолжает измываться над своими сверстниками, пугая тем, что их имена оказываются на чёрной доске рядом с мёртвыми? Или это несчастный школьник, который пытается с помощью потусторонних сил поквитаться с обидчиком?

Но и в таком случае, после первой же неудачной попытки, даже малое дитя способно понять, что подобные вещи так не работают - обидчик не получит по заслугам, даже если его имя тысячу раз написать на всех досках мира. Если, конечно, попытка была действительно неудачной… Ну это вздор! А какой ещё она могла быть? Допускать иного - всё равно, что расписываться в собственном невежестве.

Теперь эта надпись меня не отпускала. При одном лишь воспоминании о ней, внутри всё зудело и жаждало ответов. Даже не знаю, что на меня так повлияло: я, конечно, как и прочий обыватель, порой неровно дышу к различным загадкам, тайнам и секретам, но случайные надписи народного творчества обычно привлекают моё внимание лишь до тех пор, пока находятся в поле моего зрения. Но в этот раз что-то внутри не оставляло меня в покое.

Отныне, всякий раз, даже если мне для этого приходилось совершить крюк, я ходил этой тропинкой и всякий раз наблюдал за тем, что станется с злополучной надписью.

Два дня с ней всё было в порядке. На третий день, как и полагается, надпись исчезла. Словно её и не было.

Ещё в начале тропинки, заприметив отсутствие следов мела, я спешно зашагал к доске. Десятки неподвижных лиц глядели на меня не моргая с белых ламинированных листков. Кто-то смотрел уставшими глазами с серьёзным выражением лица, кто-то грустно улыбался - и у каждого из них была своя тайна, своя история. Но меня интересовало лишь конкретное имя.

Взгляд прыгал по заголовкам за доли секунды считывая имена: Ивайло, Радка, Стоян, Димитр… Листов оставалось всё меньше, а непонятное чувство накатывало всё сильнее - я никак не мог понять, чего же мне хочется на самом деле: найти или не найти? И вот, когда очередь дошла до последнего столбца, на одном из нижних листов я увидел:

Скорбная весть,

...

Зербина Стойчева

...

Покойся с миром!

У меня не было слов - я не знал чего и думать. Я просто молча брёл в сторону дома, словно напрочь лишённый сознания. Нельзя сказать, что мной овладевали какие-то мысли или эмоции - ничего такого, даже напротив - голова была совершенно пуста.

Я шёл, движимый выученным автоматизмом, и не заметил как оказался возле подъездной двери собственного дома. Лишь когда я поднялся на этаж и начал копошиться никелированным ключом в замочной скважине, режим радиомолчания в моей голове был наконец нарушен. “Бывает же, - подумал я. - Такие совпадения - большая редкость”.

Да, совпадения. А что ещё? Ничего другого не приходило и не могло прийти мне в голову. Я пока ещё был в здравом уме и мыслил рационально.

Итак, как говорится, я взял эту “мистическую” чёрную доску памяти на карандаш. Я ходил мимо неё каждый день, иногда по несколько раз - смотрел, наблюдал, отмечал.

Я был уверен, что рано или поздно на глаза мне попадётся тот, кто ответственен за эти надписи; тот, из-за кого я теперь не могу ни о чём другом думать, ведь эта глупая шалость не выходит из моей головы. Но никого, кто подходил бы под мои подозрения, я так и не увидел. У меня сложилось впечатление, что кроме меня этой доской больше вообще никто не интересовался.

Примерно через неделю появилась новая надпись. Не знаю откуда она взялась - словно частички мела проступили изнутри сквозь толстый слой чёрной краски - и вновь ровный, каллиграфический почерк девочки-отличницы складывался в новое имя.

И снова через два дня доска поглотила надпись и выплюнула ламинированный лист ко всем остальным. “Златко Казаков” - тоже самое имя, что и было написано сзади доски днём ранее.

Отныне мой сон был изрядно нарушен: я либо не мог уснуть, либо мне снилась эта проклятая доска.

Сюжет снов не блистал разнообразием. Мне снилось, как всякий раз я подхожу к этой доске и вижу десятки различных лиц: молодых-старых, худых-круглых, мужских-женских. Недвижимые в реальности, во сне они словно обретали свободу. Им больше нет надобности притворяться - здесь они двигаются, моргают, общаются между собой, - но я никак не могу разобрать, что они говорят.

В какой-то момент лица замечают меня. Их глаза, прежде грустные, усталые, но лишённые всякой злости, внезапно становятся серьёзными. Они смотрят на меня с ярко выраженным презрением. Кто-то ухмыляется, кто-то просто сверлит тяжёлым взглядом. И внутри становится так не по себе, словно я и вправду в чём-то виновен.

Пытаешься убежать - но ноги не идут. Хочешь отвернуться - но кто-то незримый держит тебя своими длинными сухими пальцами, не давая возможности повернуть голову.

В какой-то момент, когда думаешь, что уже не в силах вынести этот давящий взгляд, мощный порыв ветра срывает все листки, кружит их вихрем и уносит куда-то далеко, в беспросветную мглу.

Я по-прежнему стою перед доской, но впереди меня лишь ровная чёрная поверхность. Тишину нарушает едва слышимое постукивание и скрежет мела. Я медленно обхожу доску, чтобы увидеть, что происходит с обратной стороны. Но там - никого. Лишь белым мелом на чёрной поверхности написано имя. Моё имя.

В те дни погода заметно ухудшилась. Практически целыми днями шёл дождь, лишь изредка давая передышку. Его сменял сильный ветер, который пытался склонить к своим ногам упрямые стволы молодых деревьев. От злости он срывал с тонких веток остатки пожелтевших листьев, разнося их по округе и смешивая с блестящими фантиками и полиэтиленовыми пакетами.

Тогда я работал дома и мог позволить себе не выходить на улицу в такую непогоду. Похоже, что это сыграло мне на пользу. Я перестал мозолить себе глаза чёрным полотном поминальной доски, перестал пытаться постичь природу таинственной надписи.

В конце концов, жуткие кошмары постепенно стали отступать. Изредка во сне я ещё возвращался к этому месту, где наспех сделанная тропинка врезалась в асфальтовый тротуар, но с каждым разом сон терял прежнюю красочность, становился расплывчатым, словно десятки раз перезаписанная видеокассета.

В одном из последних снов, связанных с доской, мне вообще приснилась вместо чёрной траурной конструкции - яркое жизнеутверждающее полотно с лицами героев социалистического труда, которые гордо улыбались белизной своих ровных зубов, подмигивали и одобрительно кивали.

С обратной стороны полотна, живой портрет Владимира Ильича лишь на мгновения отрываясь от написания своих трудов, громко декламировал лозунги рабоче-крестьянского движения: “Вехной дохогой идёте, товахищи!” В общем, даже не смотря на этот сюрреализм, внутреннее спокойствие стало возвращаться.

Через несколько дней дождевые тучи мигрировали дальше на запад. Вновь показалось солнце, и хоть уже было не так тепло, люди как и прежде выходили на улицу, чтобы ещё чуть-чуть захватить робкие лучи, почти растворившиеся в вязкой прохладе. Прозрачное чистое небо над головой вселяло надежду, что пасмурные дни вернутся ещё нескоро. Воздух был пропитан свежестью и оптимизмом.

Лишь спустя две недели чёрное полотно вновь попалось мне на глаза.

В тот день я сильно спешил и даже не обратил внимание, как оказался на той самой тропинке. Стремительно шагая по небрежно раскиданной каменной брусчатке, я уже практически добрался до тротуара, когда в поле моего зрения попала белая надпись.

Я продолжал идти, не сбавляя шаг. Это не было бегством: прежнее жгучее любопытство мирно дремало где-то в глубине. И всё же, сознание невольно расшифровало вереницу округлых закорючек, и новое имя предстало перед моим внутренним взором: Диляна Ангелова.

В этот самый момент меня вдруг осенило. Идея, которая всё это время томилась где-то на задворках сознания, внезапно обрела форму и была готова выплеснуться наружу.

Ну, конечно! Как я сразу до этого не догадался? Всякий раз я видел сделанную мелом надпись и обычный напечатанный листок. Да, с именем, с фотографией, со словами наполненными скорбью - но всего лишь листок.

Я понятия не имею о том, существовал ли этот человек на самом деле! Может это просто чья-то злая шутка, чтобы разыграть любопытного зеваку вроде меня? Кто-то просто выдумал имя, взял первую попавшуюся фотографию и… Повесил листок на доску. Кто захочет это проверять?

На моём лице проступила улыбка полная решимости. От этих мыслей стало так непривычно легко, словно впервые за всё время снял неудобные ботинки, которые носил всю жизнь.

Я знал, что приду сюда завтра, чтобы убедиться в своих словах. Меня наполняла твёрдая уверенность: я не испытывал ни малейшего сомнения, оставалось лишь просто поставить точку.

На следующий день я отправился к доске с самого утра. Надписи уже не было, но меня это ни капли не удивило, напротив - это играло мне только на руку. Необходимо было увидеть некролог, и я был уверен, что найду его среди многообразия тех, что уже висели какое-то время. Так и оказалось: новенький, ещё пока абсолютно чистый, он был надежно приклеен на аккуратно отрезанные полоски скотча.

Диляна Ангелова

23.12.2016 - 12.11.2019

Ты была всем, что мы имели.

Ты настоящий Ангел.

Прости нас.

Ниже была информация, которая в этот момент меня интересовала больше всего:

Процессия состоится 13.11 в 9.00

Похоже, что я вовремя. Я поймал себя на мысли, что рассматриваю листок с некоторым цинизмом, словно нет и малейшей вероятности того, что написанные слова отражают истинную скорбь и утрату людей, которые потеряли близкого человека.

От этого стало как-то не по себе, но я сразу постарался отогнать эти мысли прочь. Не стоит забывать зачем я сюда пришёл.

В этот день на кладбище было необычайно тихо. Не то, чтобы я часто бывал здесь и мог отличить обычную тишину от необычной. Но иногда, в моменты задумчивой меланхолии, прогуливаясь вдоль шумной дороги, я забредал под кирпичный свод арки и оказывался в тихом парке среди множества лиц, безмолвно смотрящих с мраморных плит.

Трудно сказать, чем сегодняшняя тишина отличалась от любой другой. Не было ни птиц, терпеливо ожидающих ритуальных подношений, ни лёгкого шелеста листьев.

Я прошёл по главной аллеи до самого конца и не встретил ни одной даже самой скромной процессии. Абсолютный покой. Внутри по-прежнему было как-то не по себе. Словно вот-вот что-то явится мне на глаза и пошатнёт уверенность в рациональном. Я ещё раз огляделся вокруг - ничего. Непоколебимый абсолютный покой.

Покой начал постепенно проникать внутрь меня. Я глубоко вдохнул и сам себе кивнул. Мои подозрения сменились твёрдой уверенностью: какой-то шутник решил посмеяться над тем, как люди стремятся объяснять любые странности мистикой и потусторонними силами. Надо признаться, шутка получилась достаточно жуткой. Но в какой-то момент я и сам улыбнулся, размышляя над тем, как ловко я попался на столь банальный розыгрыш.

Улыбаясь от нелепости ситуации, я брёл обратно, наслаждаясь тишиной и безмолвием. Задул лёгкий ветерок, словно струны перебирая сухие листья деревьев. Как нелепо, что порой мы становимся заложниками собственных предрассудков, зачастую абсолютно глупых и ни на чём не основанных.

Откуда-то сверху, из центра пушистой хвойной кроны послышалось звонкое щебетание. Плотное покрывало оглушающей тишины окончательно спало. Птицы и ветер привнесли жизнь в холодное царство вечного сна.

Преодолев половину пути назад, я вновь обернулся, чтобы убедиться, что мне не показалось, что я ничего не оставил незамеченным. Но пейзаж бережно хранил своё безмолвие - никакого движения, лишь проснувшийся ветерок гонял опавшие листья между каменными памятниками. Солнечные лучи нежно согревали мои покрасневшие от холода щёки.

Наконец, почти у самого выхода, я услышал осторожные голоса людей: на небольшой параллельной аллейке, мужчина и женщина средних лет заботливо украшали яркими цветами небольшую свеже насыпанную могилку.