Дорожная

Глава 1

Тормозить за один прогон до Питера не хотелось, остальные все зависли у Пауля-придорожника, и он имел все шансы сорвать куш. Ну или хотя бы премию от шефа, что тоже не помешает.

Несмотря на штормовое предупреждение, движение по трассе шло - дорога была прокатана тяжелыми колесами грузовиков. Юрий про себя довольно хрюкнул, представив, какой за ним идет «колодец», и тут вдруг прямо перед собой увидел черную фигуру с поднятой рукой, дернул колесом влево, потом, опомнившись, назад, вправо, и надавил на тормоз. Огромная махина «MAN»-а встала, перегородив половину трассы.

— Твою же мать, - пробормотал Петрович, воровато взглянув по сторонам, и вывалился из кабины на дорогу.

Машин в округе не наблюдалось, однако габаритные фонари отлично подсвечивали задние номера на прицепе.

Неожиданный попутчик был жив. Сидя в сугробе, он отплевывался, и, вполне характерно, по-славянски, матерился.

— Мужик, ты там как, жив?

— Хрен знает...

— А куда шел?

— В Питер...

— А, ну так садись, по пути!...

Радостно выдернув из сугроба попутчика, Петрович воровато озернулся, и потащил того к кабине. Затолкнув его вверх, обежал снаружи, и запрыгнул внутрь.

— Ну, часа за четыре домчим! - радостно провозгласил Петрович, отъезжая от злополучного места.

— Тебя как звать-то?

— Меня? - удивился попутчик. Помолчал, и как-то неуверенно сказал: — Виктором... Витей....

— Отлично! А вот Ю.... - на Юрия внезапно напал кашель, и он испуганно посмотрел на попутчика, — Петровичем все кличут!

— Не, - сказал убежденно попутчик.-- Айм но петрович. Айм.... робертович, наверное.

Эту информацию нужно было обдумать. Петрович выжал сцепление, прокатился пару километров на самоходе, и только потом вернул передачу.

— Не, братан, ты не догнал - доверительно сказал он. — Петрович - это я.

И в доказательство врубил повышенную.

Помолчали.

— И ведь не поспоришь, - пробормотал попутчик, стаскивая с головы шапку. Петрович только сейчас понял, что его раздражало в неожиданном попутчике - невозможность видеть глаза из-под капюшона и шапки.

Хотя и сейчас из под косм он, как ни старался, не мог разглядеть глаз.

— Гы, - вдруг раздался смешок, — а я догнал!

Заржали оба.

— Ну ты, Витек, и шутник, - отсмеявшись, сказал, Петрович.

— А что я? - сказал Витек, и странно замолчал.

— Ну как же, - сказал Петрович, — Ну вот Петрович это я, а не ты, а ты не Петрович....

— А, - ответил Витек, — в этом смысле ты, ну ваще....

Помолчали.

— Витек, ты в Питер по делам?

— Не, живу я там... Наверное...

— Почему наверное?

— Давно не был... Сам знаешь, когда давно не был, считай, что и не жил....

— А что так?

— Да так получилось... Поехал по делам в прибалтику...

— И тут затянуло, - Петрович кивнул сам себе. — Понимаю.

— Не. - Витек замялся. — Ну., понимаешь...

Посмеялись.

— Да не, понимаешь, какая фигня, - начал Витек... — Не, не смейся. Ехал я назад на машине ,и тут...

— Ну?

— Понимаешь, не помню. Вот напрочь. Только вот рукой вот....

Помолчали.

— Свезло тебе, Витек. Место там гиблое, и вообще...

— Что «вообще»? - спросил как-то жадно Витек.

— Ну, - продолжил Петрович, объезжая очередную наледь, — сам понимаешь, всякое могло случится....

— И что именно?

— Убиться бы мог напрочь, - отрезал Петрович.

— А если я и убился? - вдруг вырвался вопрос.

— Тогда сиди и не вякай! - неожиданно для себя рявкнул Петрович.

За стеклом буран заметал следы, и Петрович поймал себя на том, что он смотрит на дорогу во все глаза и боится ее потерять больше, чем что либо другое.

— Прости, - буркнул он. — обстановка вон видишь какая....

— И ты меня, - сказал Витек, — чем смогу, тем и помогу.

— Глянь на карту в бардачке, - попросил Петрович. — Сколько там хотя бы до заправки...

Витя понятливо зашуршал картой.

— Да вроде километров через двадцать что-то должно быть... - неуверенно сказал он. — Тут же в этом снегу хрен что разберешь...

— А, Лехина заправка, точно! - Петрович воспрянул духом.

Витек странно покосился.

— А что, сейчас реально завести свою заправку?

— Да ты что, просто Леха оператор у Роснефти! - Петрович заржал. — Ну ты скажешь, даже... Давно не был дома?

— Изрядно... - Витек прижал к груди свой чахлый сидор и сутулился.

— А что так?

— Да так получилось... То работа, то вот еще что...

— Ну ты даешь! Взял бы отпуск на недельку да поехал бы!

— Да я и взял... Ехал-ехал, и вот...

— И что? Ссадили?

— Нет, вот на встречку вылетел вроде как....

Петрович перекрестился.

— В сугроб?

— Не помню... Машина в хлам.

— Ясен пень, - Петрович помолчал. - Тут дело-то такое... Сам-то как?

Витек неопределенно повел плечом.

— Ясно. Может, в больницу тебя?..

— Нет, - Витек вдруг неожиданно выпрямился, и Петровичу почудилось что-то знакомое в этом движении. — Домой.

— Я понимаю, - мягко сказал Петрович. — Но может...

— Не надо, - твердо сказал Витек, и отвернулся в сторону. — А что там у тебя играло, кстати?...

Петрович пошарил рукой по панели.

— Да ничего, - сказал он. -- Вот ведь погода, весь FM вынесла.... Ща, тут от напарника кассеты оставались.

Он запустил руку за спинку сиденья, и действительно нашарил там несколько кассет. Выхватив первую попавшуюся, он воткнул ее в щель магнитофона.

— «...уппа крови на рукаве..» - понеслось из динамиков. Петрович скривился. — Прости, братан, со старой жизни осталось. Ща чегой-нить посвежей врублю...

— Оставь, - тихо попросил Витек.

— Нравится? - поинтересовался Петрович. И, не дожидаясь ответа, продолжил. — Вот и мы с моей на этом деле познакомились. Фанатами были... У стены Цоя на годовщину пересеклись как-то, сцепились, так и живем....

— У стены Цоя? - странным голосом переспросил Витек.

— Ага, у нее самой, на Арбате. Ну как обычно, сидели, орали песни, потом пару бутылок «Арбатского», потом я на поезд опоздал и у нее завис... М-да, было время....

И Петрович замолчал, думая о чем-то своем. Витек тоже помалкивал, скрючившись над своим сидором, и по птичьи наклонив голову к колонке.

Кассета доиграла и включилась на реверс.

— А сейчас слушаешь? - вдруг спросил Витек.

— Сейчас? - рассеянно отозвался Петрович, всматриваясь в дорогу. — Не, сейчас только по случаю вот, как с тобой...

— Больше не фанат?

— Да не... Сейчас время другое.. Получается, и песни другие...

— А какое сейчас время?

— Ну а то сам не знаешь, - Петрович невесело хохотнул. — Сирия, санкции, Крым

наш-не наш... Капитализм вокруг, мать его за ногу.

— Капитализм.. - Витек покрутил головой.

— Ну да, человек человека люпус эст! - поднял вверх палец Петрович. — Вот почему я сейчас один еду, да в такую погоду? Потому что на коротких маршрутах напарник мне не положен. И мне не расслабиться, и напарник дома сидит, мерзнет. Мы вон, - он кивнул на магнитофон, — «перемен требуют наши сердца» пели, да и допелись, мать их...

Витек поерзал, усаживаясь поудобнее.

— И что, думаешь все было напрасно? Не надо было ничего менять?

— Вот так не надо! - отрезал Петрович. — Вот я шоферю, и батя мой шоферил. Но раньше батя и дом нормальный отстроил, и нас оболтусов вырастил, и вообще как сыр в масле катались. А я тут тоже не на последнем счету, едва концы с концами свожу, а что будет завтра, еще хрен знает.

—- А как же свобода?

— А какая свобода? Свобода только в одном - сдохнуть. В остальном ты всем должен.

— Ну... А съездить куда, мир посмотреть?

— А на какие шиши? Можно съездить, если бабки и время есть, а когда крутишься, чтобы не сгинуть... Ну бываю я у тех же финнов, но от маршрута никуда не отхожу, чтобы бензин не жечь, да бутербродами питаюсь, чтоб поэкономней. Лучше уж у нас ездить, ей Богу.... Да детей как-то раз в Турцию вывез лет пять назад, когда посвободней было. Ну и там из отеля особо не выйдешь, смотреть не на что... Так что вот такие дела, брат. И музыка у нас сейчас другая... Ща погодь, у меня там еще что-то было....

Он пошуршал в кармане, выцепил следующую кассету и ловко заменил ее в магнитофоне.

— Во, Лепс. «Рюмка водки на столе...» - Фальшиво подпел он. -- Так и живем...

Дальше ехали молча. Петрович сосредоточенно рулили, а Витек сидел, сжав пальцами виски.

— Да когда ж этот буран закончится, мы ж так Питер проскочим и не заметим! - пошутил Петрович, и повернулся к Витьку. — Эй, Витек, ты что?

— Да ничего, - хрипло ответил Витек. — Голова что-то..

— Пошарь в двери, там вода была.

— Не, - с хрипом ответил Витек, — потерплю. Разве что тормозни, воздуху глотну да поссу...

— Сейчас заправка будет, заедем, поссышь. - Он вгляделся в мрак за окном. — Километров пять еще продержишься?

— Продержусь.

Заправка неожиданно сверкнула огнями во мраке. Петрович аккуратно зарулил к колонке и остановился.

— Вон, видишь дверь внутрь? Там сортир теплый на три кабинки. Сам тут часто... торможу по этому делу. - хохотнул он.

— Ага, - сказал Витек. — Вижу. Спасибо.

Он открыл дверь и неловко сполз по ней на землю.

— Давай, я тебя ща догоню.

Петрович выскочил из кабины, подошел к колонке, вставил заправочный пистолет в бензобак и пошел за Витьком ко входу.

Внутри было тепло и уютно.

— О, Петрович, здорово! - воскликнул дежурный кассир. — Не думал, что кого сегодня принесет, погода вон какая. По радио даже предупредили...

— Здорово, Женек, - ответил Петрович. — Сам знаешь, нас ни дождь, ни ветер...

Сдержанно посмеялись.

— Тебе как обычно? - спросил Женек.

— Да, полный бак, и кофейку пару стаканчиков сваргань.

— Не вопрос, - Женек выбиль трель на клавиатуре компьютера и повернулся к кофеварке.

— Я пока посещу места уединения, - сказал Петрович и под веселое фырканье Женька прошел к задней двери.

Зайдя в туалет и справив малую нужду, Петрович позвал:

— Эй, Витек, ты там как?

Не получив ответа, он нахмурился и легонько толкнул дверь в следующую кабинку. Пусто. Также пусто оказалось и в третьей.

— Все страннее и страннее, - пробормотал он, сполоснул руки и пошел назад.

— Вот твой кофе, Петрович, - сказал Женек, толкнув к нему по стойке пару стаканчиков.

— Да и черт с ним, - буркнул Петрович. — Скажи, а передо мной парень заходил?

— Да ты что, Петрович, - с обеда никого не было.

— Уверен?

— Да сам посмотри, - сказал Женек и кивнул головой на пол.

Петрович глянул. По полу змеились мокрые следы Петровича, отражая его маршрут по залу туда и обратно.

— Твою же мать! - сказал в сердцах Петрович, бросил на стойку купюру и побежал к грузовику.

Грузовик был в порядке. Петрович вытащил заправочный пистолет, с подозрением посмотрел на него и даже понюхал. Закрыл горловину и пошел по кругу, проверяя. Постоял сзади, придирчиво проверив пломбы. заглянул в сцепное, фонариком посветил на суппорта.

Посветил вокруг, но снегопад уже завалил свежим снежком все следы.

Пришлось вернуться обратно.

— Эх, - с притворной печалью сказал Женек, протягивая сдачу. — Думал, что вот никогда я таких чаевых не зарабатывал, даже когда работал в…

— Заработаешь, - буркнул Петрович. — Если дашь посмотреть на камеры.

— На кой тебе? - удивился Женек. — Да и запрещено это, сам знаешь....

— Да какой-то хрен непонятный около машины вился, думал, что он тут у вас новенький, - соврал Петрович. — Так тебе чаевые нужно или как?

— У нас? - поразился Женек, бодро зацокав клавишами. — В такую погоду?... Не, нету ничего, сам смотри. - И повернул к Петровичу монитор.

Петрович посмотрел. На мониторе, сквозь рябь снежных помех было видно, как грузовик вкатывается к заправке, с небольшой паузой из него выпрыгивает Петрович, исчезает за бортом грузовика и идет ко входу.

— Значит, привиделось, и слава Богу, - Петрович глотком осушил стаканчик. — В такую погоду, сам понимаешь, тени всякие мерещатся... - И протянул Женьку купюру.

— Понимаю, - Женек кивнул и потянулся за купюрой.

— Только тени.... И никаких разговоров. - Петрович не выпускал купюру из пальцев.

— Понял, - вздохнул Женек.

Петрович отпустил купюру, и прихватив второй стаканчик, пошел к выходу.

Едва отъехав от заправки, снегопад внезапно прекратился, и Петрович поднажал. Оставшиеся километры до Питера он то и дело морщился, и непроизвольно косился на пассажирское сиденье, сохранившее черты сидящего человека.

У поста ДПС на КАД он притормозил, прижался в правый ряд, но, выругавшись, проехал мимо.

***

Виктор вышел на трассу и чертыхнулся. Сквозь закружившуюся метель не было ничего видно, и он несколько минут стоял, стараясь сориентироваться по сторонам света.

«Ну почему», - думал он. - «Что мне стоило еще немного потерпеть? Оставались считанные километры, так далеко я никогда еще не заходил... Открыть окно, высунуть голову... А теперь все сначала»

Мысль его перескочила на другое.

«Люди есть люди. Все меняется, все проходит. Но неужели я никогда не встречу того, кто помнит, кто еще верен нашим идеалам? С каждым разом такого найти все трудней, и напомнить кто есть мы, тоже. Но я не сдамся, я должен вернуться домой»

Он закрыл глаза, представив лица семьи, и, встав на краю дороги, поднял руку.

Из снежного марева выплывали огни грузовика.

За Псковом пошел густой снег, и Юрий, как он сам себя называл «Петрович», выругался.