Дорога во мраке

Глава 1

Кап-кап, тяжелые капли воды с деревьев падают на плотную ткань капюшона. Шлеп-шлеп, вторят им шаги девушки, идущей впереди, чуть поодаль. Ее маленькую фигурку то высвечивает рыжий свет фонарей, то прячет густая тень.

Я уже давно иду следом. Мое терпение почти на исходе. По логике вещей, она уже давно должна была дойти до точки назначения: своего или родительского подъезда, или учреждения, в котором работает в ночную смену. До магазина, в конце концов! Но, как назло, пигалица петляет по улочкам уже битых два часа, как будто ей приятен мерзкий осенний дождик, с переменным успехом моросящий уже несколько дней.

Меня она заметить не могла. Я очень осторожен. Годами отработанная практика преследования позволяет мне выслеживать и гораздо более опытных персонажей.

Напряжение все нарастает. Я чувствую, что все случится сегодня. Не знаю только точно место и время. Но это не страшно, я готов. В этот раз все пройдет гладко. И я наконец обрету долгожданный покой.

Перед нами открывается промокший и выстывший лесопарк. Последние фонари остаются возле покрытых незамысловатыми надписями бетонных блоков, обозначающих вход. Широкая сумрачная аллея уходит вдаль. Мокрые желтые листья как будто мерцают собственным светом, поэтому на дороге еще хоть что-то можно разглядеть. Под деревьями царит непроглядная темень.

Ни секунды не замешкавшись, девушка проходит импровизированные ворота. Неужели не чувствует нависшей опасности?

Спустя минуту я воровато прошмыгиваю следом.

***

Предчувствие скорой добычи будоражит кровь. За долгие годы… нет, за века, это – единственное ощущение, которое не притупилось, не стерлось, не было переосмыслено.

Жертва беспечно шагает по опавшим листьям все дальше вглубь леса. Редко мне выпадает такая удача! Обычно приходится таиться, прятаться, неожиданно выскакивать, зажимать рот… Сегодня все не так. Бери, да лови.

Когда все это началось? Я точно помню.

Грязная закопченная землянка. Вечный, въедливый запах дыма и подгнивших овощей. Озноб, не спадающий уже несколько дней, жуткая боль во всем теле. И, наконец, благословенная тишина. Сколько времени я пребывал в ней – не представляю. Это было непередаваемое ощущение покоя, полета, довольства существованием.

И тут нирвану, это слово я узнал гораздо позже, разорвал омерзительный визгливый голос: «Он жив! Он жив, небо услышало наши молитвы! Мой сын вернулся!».

Шум, суета. Грохот упавшей посуды.

Я с трудом разлепляю опухшие глаза. Жалкие остатки ресниц склеены гноем. Свет, проникающий в дверной проем, кажется мутным и больным. Женщина продолжает голосить. Единственное, чего мне хочется, чтобы она наконец заткнулась.

Холод и слабость ушли, но намного легче не стало.

Кто-то здоровенный всматривается в мое лицо, расплывается в широкой улыбке и выбегает наружу. Я слышу, как он несется по деревне, вопя от радости. «Отец», – отвлеченно понимаю я.

Женщина тискает меня, качается из стороны в сторону, что-то бормочет. От нее кисло пахнет застарелым потом и луком. Я пытаюсь отстраниться, но она не понимает. Тыкается сальными патлами, выбившимися из-под косынки мне в лицо.

Тогда я принимаю единственно верное решение и вцепляюсь зубами в ее тощую шею со вздувшимися от тяжелой работы темными венами. Человеческие зубы плохо приспособлены для разрывания мяса, но я очень стараюсь. Кровь, стекающая мне на грудь, кажется прохладной и уносит с собой всю боль, всю ярость и тоску. Теперь я чист, я могу жить дальше. Так, как никогда раньше не жил. Свободным от этой мерзкой повседневной мышиной возни, ведущей в итоге в вонючую яму на сельском погосте. Свободным от всего.

Медленно поднимаюсь, вытираю подбородок рукавом и выхожу наружу. Перед домом уже собралось человек шесть. Отец стоит ко мне спиной и что-то увлеченно втолковывает им, размахивая руками.

Все глаза обращаются ко мне, и наступает тишина. Кто-то из женщин крестится. Я молча беру стоящий у колоды топор, обвожу всех взглядом и направляюсь к ближайшему лесу. Их правила больше не для меня. Я был за завесой тени и вернулся. И точно знаю, что теперь стану жить совсем иначе.

Как и ожидалось, никто не посмел остановить меня.

С тех пор прошли десятилетия. Иногда я жил как зверь, иногда выходил к цивилизации. Не старея, я смотрел, как меняется мир. Перепробовал десятки профессий. Стал успешным политиком, стал известным серийным убийцей, так никогда и не пойманным. Побыл волком-одиночкой и примерным семьянином.

Машины приходили на смену конным повозкам, небоскребы росли, как грибы после дождя, и только вкус охоты всегда оставался прежним.

Сегодня он приправлен горчинкой прелых листьев, льдистой свежестью дождя и легкими духами незнакомки, идущей по темной аллее. Уже совсем близко…

***

Моя подзащитная бредет по дороге, как загипнотизированная. Впрочем, может, это и к лучшему. Я смогу разобраться с монстром, крадущимся по ее следу, не опасаясь зацепить случайных свидетелей. Сегодня охоте будет положен конец. Она длится, сколько я себя помню, а это – очень и очень долго.

Унылые серые села Румынии, запуганные жители которых на ночь подпирают ставни небогатой мебелью. Страшные байки Украины. Взбудораженный Лондон конца девятнадцатого века. Сколько лет я иду по следу? Неважно. Здесь и сейчас я как никогда близок к завершению дела всей жизни.

Низко нависшая ветка ели справа от дороги вздрагивает. Она находится всего в трех-четырех метрах от девушки. Одно легкое движение, но этого хватает мне, чтобы понять: хищник готов к прыжку.

Ускоряюсь, выхватываю длинный изогнутый и зазубренный нож. Мое любимое оружие. Он оставляет страшные раны, с которыми нелегко справиться даже в условиях современной медицины.

Будущая жертва убийцы останавливается, видимо, что-то почувствовав. Поздно, дорогая моя. Слишком поздно.

Мы с хищником прыгаем одновременно. Сцепляемся в сдавленно рычащий клубок. Мой нож летит в сторону. В левое колено больно впивается острый камень. Все занимает мгновения. Кажется, я слабею в этой борьбе, перед глазами кружатся искры, не хватает воздуха.

Ну что же, у меня хотя бы был достойный противник.

Бессмысленное завершение бессмысленной, по сути, жизни, состоящей из одной погони. Темнота.

***

Мрак постепенно отступает. Я стою на коленях в придорожных кустах. Холодная вода, стекающая с веток, пропитала одежду, попала за воротник и сбегает вниз по позвоночнику. Ногам холодно и жестко. В руках я крепко сжимаю легкую девичью фигурку в коротком темном пальтишке. Ее руки вывернуты и заведены назад.

Что за ерунда?

Внезапная догадка настигает меня, как гром. Внутри все холодеет. За кем я охотился все эти годы? Нет, не может быть. Он – не я. Надо вспомнить.

Когда это началось? Как я появился, как стал сыщиком? Каким было мое детство?

Холодная пустота, и ехидная ухмылка судьбы.

Девушка открывает огромные, черные, как зимнее небо глаза.

– Здравствуй, – говорит она. – Я давно искала тебя.

И ее губы расползаются в ироничной улыбке.