Дорога в горах

Глава 1

Постепенно всё вокруг опускалось во мрак. Огни города и шум дискотеки под открытым небом остались позади. Дорога сначала лишилась асфальта, затем щебень сменился грунтовкой, а теперь и вовсе под ногами была лишь земля и камни с едва различимой двойной колеёй, местами полностью заросшей невысокой травой. Судя по навигатору, дальше дорога заканчивалась, и чтобы дойти до шоссе в ущелье, мне предлагалось сделать крюк и обойти долину справа. А вот и перекресток с уходящей на восток дорогой. Но я не сворачиваю, продолжаю идти дальше. Навигатор протестующе вибрирует, перестраивает маршрут, призывая меня развернуться и вернуться к повороту. Я выключаю телефон и кладу его в карман. Нужно экономить батарею, путь не близкий, а мой портативный аккумулятор сел ещё в автобусе.

Луна вынырнула из-за облака, и я оказался в лучах её света. Вдали появились до этого скрытые очертания гор. А прямо передо мной возникла моя тень. Повторяя мой силуэт, тень шла чуть сбоку от центра дороги, и бесстыдно копировала мои движения.

- Привет приятель! – кивнул я в сторону темного спутника. – Давно не виделись.

Отвечая мне немым кивком, тень невозмутимо шагала вперед. Мне показалось, что ее кивок был на секунду позже моего. Но я списал это на неровный свет луны, снова погрузившейся в дырявое, словно решето облако. Тем временем подножье гор становилось всё ближе.

Через полчаса я уже огибал редкие деревья и тяжело дыша шагал в гору. Судя по карте, мне оставалось ещё минут пять до реки. Она отделяла город и его окрестности от гор и трассы, к которой я стремился. Трасса врезалась в горную гряду правее города и словно змея вилась сквозь молчаливые пики. Прямо напротив города, на севере, она круто брала вверх и уже практически прямо выходила с другой стороны гор. Именно там, за рекой, горы расступались и уступали место долине. Пройдя сквозь нее, можно было выйти прямо на трассу, что по моим подсчетам сэкономило бы мне до четырех часов пути.

Река встретила меня неожиданно. Ещё секунду назад я шагал вверх, как вдруг подъем резко прервался и я оказался у обрыва. Мерные, редкие всплески воды были еле слышны. Река пересохла за лето, и теперь узкой полоской лежала на дне русла, лениво отражая свет звезд и луны. До дна обрыва было добрых метров пятнадцать, перейти реку здесь, да ещё и ночью было бы глупостью, граничащей с самоубийством. Я снова сверился с картой, и оказалось, что я вышел к реке немного левее, чем вел меня навигатор. Поднимаясь по склону трудно все время идти по прямой, хочешь не хочешь, а приходится огибать валуны, деревья и слишком крутые места. Изредка я корректировал маршрут по навигатору, но экономя батарею не мог позволить делать это часто.

Карта холодно светилась в темноте, я приблизил синюю точку и понял, что промахнулся не на много. Повернув голову направо, я внимательно вгляделся в темноту. Лунный свет тускло освещал реку, но и этого слабого источника хватило, чтобы рассмотреть правильной формы линии, пересекающие реку. Мост издалека казался частью гор, словно природа сама решила соединить два берега над рекой. Чтобы добраться до него, мне предстояло пройти метров сто по вершине обрыва. Конечно, можно было бы спустится назад и попытаться пройти по склону, но идти назад совсем не хотелось. Тем более путь к мосту выглядел достаточно ровным, главное держаться подальше от края обрыва.

Я сунул телефон в карман и медленно двинулся в сторону моста. Ноги уже начало покалывать от усталости, однако шаг мой был по-прежнему тверд и уверен. Когда до моста осталось не более двадцати метров, каменная глыба на которую я наступил, обходя куст и опасно приблизился к краю обрыва, с чавкающим звуком ушла у меня из-под ног и полетела вниз. По инерции я ещё двигался вперед, однако оставшись без опоры, устремился напрямую к мосту и полетел вниз на встречу реке.

Все произошло настолько быстро, что у меня не было времени закричать или даже испугаться. Схожие чувства я уже однажды испытывал. Тогда, будучи семилетним сорвиголовой я залез почти на самый верх березы и, услышав предательский щелчок ветки, сорвался вниз. Мне казалось, что я слышал свист ветра и хруст веток, но ручаться за это не могу. Одно знаю точно, береза была высотой с пятиэтажку, и шансов выжить у меня было не много. Но эти мысли пришли уже после. А сразу за хрустом и началом полета на меня опустилась темнота. Затем я понял, что темнота вызвана тем, что у меня закрыты глаза. Я осторожно разомкнул их, и нашел себя висящим на последней перед голой землей ветке. Не знаю каким чудом, но перед самым окончанием падения мне удалось зацепиться за последнее спасение. Даже не просто зацепиться. Я практически сросся с этой веткой. Вцепившись нее руками так, что под пальцами у меня оказались мои лопатки, а ноги каким-то чудом так же обвивались вокруг моей деревянной спасительницы. Все мое тело будто само превратилось в дерево, или даже в камень, настолько оно было напряжено. Тогда, пролетев почти десять метров вниз, я отделался разодранной штаниной и рваной раной на бедре, которую даже и зашивать не стали. Шрам со временем уменьшился и почти исчез, но небольшая, еле заметная полоска на ноге осталась со мной на всю жизнь.

Теперь же у меня не было ни единого шанса спастись. Обрыв был как минимум пятнадцать метров в высоту и спасительных веток на отвесной скале пока я шагал к мосту не наблюдалось. И тем не менее, мои глаза были плотно зажмурены, а пальцы рук намертво впились в камень. Открыв глаза, я нашел себя висящим на вытянутых руках, на краю обрыва, сразу за зияющей полостью, из которой вывалился злосчастный валун. Не знаю каким чудом, но в последний момент мне удалось развернуться в полете и схватиться за край.

Положение было безвыходное. Пальцы уже начали неметь, а ноги беспомощно пытались найти хоть какую-то опору. Я давно забросил занятия спортом, подтянуться на руках у меня не было никакой возможности. Однако, собрав последние силы, тихо подвывая я попытался согнуть руки и подтянуть себя к краю. Дойдя до самого верха, мои глаза оказались на уровне моих пальцев. Ещё чуть-чуть и я смогу перекинуть локоть и попытаюсь втащить себя наверх. От напряжения гулко стучало в голове, но я, не замечая этого, все тянулся и тянулся вверх. Вот уже глаза преодолели кромку, нос зацепил шершавый край, а губы в страшной гримасе готовы были выплюнуть сжатые зубы и впиться в камень в последней попытке спастись.

Внезапно я отчетливо осознал, что я не смогу больше подтянуть себя вверх ни на миллиметр. Я отдал этой попытке спастись все силы, что у меня были, но их было недостаточно. Стараясь не делать резких движений, я медленно распрямил руки. Глаза лихорадочно пытались зацепиться за ускользающий край, но тщетно. Тяжело дыша, я попытался собраться с мыслями.

- Ну всё, приятель, похоже нам пиз**ц! – пальцы выли от боли, а ноги лихорадочно шаря по отвесной скале не находили опоры. – Как глупо…

- Успокойся. Соберись! Ты жив, пока ты не сдался. – сказал мне внутренний голос, хотя я готов поклясться, что слова звучали не из моей головы. Словно кто-то или что-то прошептали их мне прямо в ухо. Я даже повернул голову в сторону звука, однако на меня глядел лишь профиль моей собственной тени, окруженный серебристым ореолом лунного света.

- Я не сдался! – процедил я сквозь зубы, тень беззвучно вторила губами. – Я НЕ СДАЛСЯ!, - прорычал я, а на глазах выступили слезы. Плотно сомкнув губы, я попытался трансформировать подкатившее отчаянье в ярость.

- Докажи. – губы у тени продолжали шевелится, не смотря на мой полностью закрытый рот.

- Кукуха видимо уже отъехала, - подумал я и непроизвольно засмеялся. Однако звуки, вылетевшие из моего рта, больше походили на рычание, нежели смех. Я выдохнул, закрыл глаза и начал осторожно исследовать ногами скалу подо мной. Гладкая, слегка шершавая, она чем-то напоминала яичную скорлупу. Подошвы кроссовок тщетно шарили по сторонам, надежды зацепится не было. Оставалось попробовать переместится в сторону, переставляя руки, и попытать счастья рядом. Справа зияла дыра от отколовшегося валуна, кромка заканчивалась в нескольких сантиметрах от моих пальцев. Значит буду двигаться влево.

Повернув голову, я изогнулся и попытался рассмотреть скалу из-за плеча. Долго изучать камень не было сил, да и лунного света было явно недостаточно. Придётся попробовать найти выступ наугад, если, конечно, он вообще там есть. Пальцев рук я уже не чувствовал, однако они продолжали держать мое тело. Было невероятно сложно сознательно оторвать руку от кромки, и переставить ее левее. С третьей попытки мне все же удалось протащить ее левее на несколько сантиметров. Для этого пришлось перенести часть веса на правую руку. Рука тут же протестующе заныла. Но каким-то чудом пальцы не разжались.

Повторив маневр с правой рукой, мне удалось сантиметров на десять сместится влево. Предстояло продвинутся ещё на несколько сантиметров и я, подвывая, снова перенес часть веса на правую руку. В этот раз у меня получилось сделать сантиметров двадцать. Больше сил на дальнейшее продвижение у меня не было. Если я сейчас же не найду опору, пальцы разожмутся, и я полечу вниз, вслед за предательским валуном.

Немного отдышавшись, я начал осторожно исследовать поверхность. Скала была по-прежнему гладкой, как стекло, и я снова почувствовал подкатившее к горлу отчаянье. Слегка согнув левую ногу в колене, я продолжил шаркать подошвой в поисках спасительной опоры. И вдруг мне повезло. Подошва наткнулась даже не на выступ, на трещинку, и прервав скольжение остановилась. Я все ещё не веря удаче, осторожно надавил на трещину ногой, пробуя ее на прочность. Ступня напряглась, и я почувствовал, что могу опереться.

Перенеся большую часть веса на левую ногу, я снова попытался подтянутся. Так как трещина была на уровне колена, я смог достаточно легко согнуть руки, и вот уже не только глаза, но и мой подбородок нависли над краем. Полностью выпрямив ногу, я ещё больше согнул руки и край оказался на уровне моих плечей. Теперь дело оставалось за малым – втянуть мое стокилограммовое тело наверх.

Руки почти не слушались, а выпрямленная нога больше не могла меня поднять выше. Если природа не наградила меня сильными руками, то по крайней мере даровала мне гибкость. И хотя я уже лет двадцать не садился на шпагат, я все ещё мог поднять ногу выше головы. Пристав на цыпочки на левой ноге, я завел за нее правую и выстрелил ее вбок и вверх. Мне снова улыбнулось удача, кроссовок преодолел кромку и, больно стукнувшись, ступня на половину ушла над краем обрыва. Теперь, пусть и в раскорячку, я держался всеми четырьмя конечностями. Следующим шагом мне нужно было руками и правой нагой подтянуть себя наверх. Было большим вызовом отпустить левой ногой спасительную трещину. Я собрался с духом и рванул вверх…

Раскинув руки и ноги в разные стороны, я молча смотрел на луну. Наверное, впервые в жизни, я не о чем не думал. Просто лежал и смотрел в яркий кружок на звездном небе. Облака ушли за горизонт, и луна светила теперь ровным, ярким светом. Вокруг меня тихо шептал легкий ветерок, разбавленный мерным журчанием вод горной реки. В остальном природа хранила тишину. Наконец, мое сознание вернулось в мое тело, и я почувствовал боль и жажду.

Перекатившись на бок, я непослушными пальцами справился с молнией рюкзака и припал губами к бутылке. Стараясь пить маленькими глотками, я смаковал каждую каплю живительной влаги. В голове уже не стучало, теперь на место гулким ударам пришел мерный звон. Все тело вторило этому звону, и каждая клеточка выла от боли в страшном унисоне. Хуже всего пришлось пальцам рук. До сих пор я не мог ни выпрямить из полностью, ни согнуть в кулак.

Прокручивая в голове недавние события снова и снова, я каждый раз удивлялся своему спасению. Если бы кто-то сказал бы мне, что я могу провисеть на руках, цепляясь за край скалы, больше двух минут, я бы как минимум рассмеялся. «Ты жив, пока ты не сдался.» Эти слова врезались в мою память и глубоко вошли в мое сознание. И теперь, вспоминая эти слова, я все больше и больше обретал уверенность, что я действительно слышал их, а не сказал или подумал про себя. Повернув голову на право, я встретил взглядом свою тень.

- Ты был прав. Спасибо, что спас меня, - хрипло сказал я обращаясь к темному силуэту.

- Ты сам себя спас. Я просто дал тебе сосредоточится на жизни, а не паниковать, думая о смерти, - ответил мой темный спутник.

- Иногда и слова достаточно. Ты ведь мог промолчать, - по инерции продолжил я, глядя в черное очертание своей головы.

- Ты сам заговорил со мной. Я просто ответил.

В голове моей на смену звону, пришло жужжание роящихся мыслей. Готов поклясться, я слышу этот голос, и он не принадлежит мне. Может так и начинается шизофрения?

- Но я ведь много раз говорил сам с собой, и ты никогда не отвечал.

- Ничего странного в этом не вижу. Ты не шизофреник. Я не отвечал, потому что ты говорил не со мной, а с собой. А сегодня, впервые за 35 лет ты сказал мне привет. И даже решил попрощаться, - спокойно ответил голос.

- Я думал, это одно и тоже. Выходит, у тебя своё собственное сознание?

- Не совсем. Если вкратце, не смотря на собственное сознание, я часть коллективного разума. А твое сознание индивидуально. Оно продукт моей индивидуальности, что позволяет мне жить в этом измерении.

- Хмм... То есть, получается, не ты моя тень, а я твоя?

- В некотором роде. Твои мысли и решения базируются на опыте моего сознания, - ответил силуэт немного спустя. - Если угодно, можешь считать меня своим «надсознанием»

- Значит, все что со мной случилось сегодня, твоих рук дело? – с надеждой спросил я, пытаясь оправдать свою неосмотрительность.

- Отчасти. Это сложно объяснить.

- Я, знаешь ли, не спешу, - с улыбкой сказал я.

- Знаю, - невозмутимо ответила моя тень. - Дело не во времени. Сложно подобрать слова. Это как описывать словами музыку. Или любовь.

- Хорошо, давай начнем с самого начала. Кто ты? Я уже понял, что ты не плод моего воображения. Значит ты кто-то или что-то большее, чем тень и голос в моей голове.

- Хорошо, можем попробовать. Для начала, я точно не что-то, а кто-то.

- У тебя есть имя?

- У меня много имен. Ты можешь называть меня Скиа.

- Если у тебя много имен, я полагаю тебе и лет не мало?

- Я не знаю точную цифру. Я себя осознал по вашем меркам в подростковом возрасте. Где-то около двадцати тысяч лет назад. Рождение и детство помню, как будто сквозь туман. Так что точную цифру не назову. По этой же причине не могу сказать, кто и когда меня создал.

- Ого! Видимо, я не первый твой собеседник.

- Да, - коротко ответил Скиа.

- Так-с. У меня в голове прямо рой вопросов. Если я не первый, значит тебе подобные вопросы задают как минимум каждые лет сто. Может поможешь мне и сам расскажешь, что считаешь нужным?

- Я редко говорю с людьми из этого мира. Последний раз это было где-то 900 лет назад. Как ты понимаешь не каждый мой попутчик обращается ко мне на протяжении своей жизни.

- Попутчик? То есть мы с тобой в некотором роде в одной лодке? Ты был со мной с рождения? И как ты выбираешь себе нового попутчика?

- Да, можно сказать и так. Мы не выбираем. Когда приходит время, мы просто становимся… чей-то тенью, если угодно.

-Ага, значит ты не один такой! И сколько вас всего? Откуда вы пришли? Хотя ты и говоришь, что не помнишь, вы же наверняка общаетесь между собой? Неужели более старшие не передали никакой информации молодым?

- Нам нет нужды общаться. Как я уже говорил, я часть коллективного разума, все что знаю я, знают и все остальные. Но одновременно с общим разумом у меня есть и личное сознание. Ты его проекция в этот мир. Касательно цифры мне так же сложно сказать. Тень отбрасывают не только люди и не все из нас выбирают быть людьми.

- То есть выбор все же есть? Но тень может отбрасывать и дерево. Неужели и у него есть свой попутчик?

- Выбор лишь в том, какую форму мы хотим принять. Тень отбрасывает и камень у дороги. Каждое воплощение, это своего рода перерождение.

- И какая проекция сознания у камня? Он может миллионы лет лежать на одном месте и ничего не делать. Как камень думает? Что чувствует? Как вообще это всё устроено? И что насчет животных, рыб, насекомых? Если вы идете с каждым живым и не живым существом и предметом, тогда вас должно быть немыслимое количество! И что насчет бактерий, вирусов?

- Не каждый предмет или существо имеет попутчика. Иногда тень, это просто тень. И поверь, иной раз у того же камня у дороги жизнь гораздо более интересная и насыщенная, чем у большинства людей. Мы пришли из другого мира. И продолжаем приходить. Что же касается числа, я бы сказал нас где-то около двух триллионов. Микроорганизмы как правило живут в симбиозе с носителем. Они сами в некотором роде тени. Так что мы отбрасываем тень только с носителя.

- Не хрена себе… То есть человечество со своими восемью миллиардами вообще не о чём.

- Совершенно. Только одних мух приходиться около 17 миллионов на одного человека. Если посчитать всех насекомых, то тут и мы не о чём.

- Хорошо, ты говоришь вы пришли из другого мира. Он далеко от Земли или это какое-то другое измерение?

- Он далеко от Земли, и он в другом измерении. Это очень не просто объяснить. На человеческом языке просто нет таких слов. Это как объяснить ноту или вкус Солнца. Можно попытаться подобрать слова, но значение всё равно не передать.

- Так кто же всё-таки ты, и такие как ты? Ты моя душа? Ангел? Дьявол? Инопланетянин?

- Это все ярлыки. Я мог бы сказать, что я инопланетянин, но я не с другой планеты. Я в принципе не с планеты. У нас нет понятий добра и зла, поэтому ваши верования тоже мимо. Скорее я ближе к так называемой душе. Но если ваша душа, это отражение вашего сознания, то это ты скорее моя душа. Ты моя проекция в этом мире. Ты зеркало моего разума, можно сказать отражение моей души.

- Но я вижу тебя как тень. Даже лица твоего не рассмотреть.

- Ты когда-нибудь смотрел на кого-то напротив себя, а позади него был яркий свет? Ты ведь тоже увидишь только контур. Так и со мной. Ты видишь лишь то, что позволяют увидеть тебе твои глаза. Вне твоей власти увидеть то, что за пределами твоих органов чувств.

- Если мне не дано понять кто ты, ответь тогда зачем вы здесь?

- В твоем понимании для нас этот мир своего рода чистилище. Пройдя путь длинною в сотни жизней и воплощений, мы оказываемся в физическом мире и собираем знания для нового воплощения. От того, как будет пройден этот путь, зависит наше и ваше будущее.

- Что-то вроде кармических перевоплощений?

- Что-то вроде. Но как я тебе уже сказал, у нас нет понятия добра и зла. Так что наш если угодно «грешник» не будет жить жизнью таракана в наказание за свои проступки. Тут дело в другом. Чтобы понять земную жизнь, нужно пройти огромный путь. Как я уже говорил, человек ограничен рамками своего разума и чувств. Ему не дано понять масштаб и суть окружающего его мира. Именно в тот момент, когда картина мира будет нам ясна, мы двинемся дальше.

- И что дальше?

- Дальше мы сможем создавать свои миры и вселенные. Для этого мы были созданы.

- И ты знаешь кто вас создал?

- Не больше, чем вы знаете о Боге.

Голова моя шла кругом. Один вопрос сменял другой, а Скиа продолжал неторопливо отвечать. Он поведал мне, что был со мной с самого момента моего рождения. Рассказал о том, что все эти годы был наблюдал со мной, проживая самые мои счастливые и ужасные моменты.

- Итак. Ты, и такие как ты, пришли в незапамятные времена. Вы соединены в коллективный разум, но при этом у каждого своя воля и сознание. Мой разум в свою очередь является твоим отражением, «надсознанием». А как насчет моей воли и сознания? И как быть с моим подсознанием? Вот сейчас я иду, смотрю по сторонам, сверяюсь с картой. Это делаю я или ты?

- Всё что ты делаешь и думаешь плод твоего сознания. Мое отражение в тебе, это некий фундамент, начальная база, в которую вплетены твоя генетическая память и твой опыт. Сформировавшееся из этих факторов подсознание делает тебя практически полностью самостоятельным в мыслительной деятельности и принятии решений. Так что сейчас, когда ты решил не наступать на палку, а перешагнуть её, это был лично твой выбор, - ответил Скиа все так же терпеливо подбирая слова.

- Практически полностью? То есть в чём-то я не самостоятелен? – удивился я.

- Ты когда-нибудь видел музыкантов, настолько погруженных в игру на инструменте, что кажется их пальцы живут своей жизнью? Знаю, что видел. Так вот, в такие моменты ваш разум словно выключается и вливается в общий поток сознания, и мы можем на время завладеть вашим телом. Иногда достаточно просто задуматься. Всякий раз, когда, уставившись в одну точку, ты перестаешь думать, а потом спустя время вдруг осознаешь, что взгляд твой не направлен на что-либо, а разум погрузился в тишину, мы только что соприкоснулись с твоим телом. Например, когда ты лежал и смотрел на луну после того, как спас свою жизнь. Я на мгновенье коснулся тебя, мне нужно было почувствовать боль твоего тела и ликование твоего разума. Иногда, таким образом рождаются мысли, которые в обычном состоянии не пришли бы в голову. Можно назвать это вдохновением, или сигналом из космоса, но так или иначе, эти мысли будут основаны уже полностью на моем сознании. Таким образом, в некоторых случаях, твои мысли, выбор или действие не основаны на твоем подсознании или разуме - подытожил Скиа.

– Ты сам кузнец своего счастья, но иногда не только ты держишь в руках молот и раздуваешь огонь, - добавил он.

- Получается, если я захочу, я могу воспользоваться общим потоком вашего сознания? Получить знания, опыт, вдохновение, ответы на вопросы мироздания?

- Получается можешь. Только одного желания недостаточно. Нужна практика. И если ты все ещё никуда не спешишь, я научу тебя этому, - сказал Скиа, прекрасно зная, что я отвечу.

…Я проснулся. Мое тело ещё сковывала дрёма, а разум уже впитывал звуки, запахи и ощущения. Медленно открыв глаза, я потянулся в постели. Было ещё темно, как, впрочем, и в каждое моё утро. Уже много лет я просыпаюсь в одно и тоже время. Для этого я так же ложусь спать каждый день в один и тот же час. Конечно, раз в полгода стрелки часов меняются на один час, но это никак не влияет на ритм моей жизни. Однако сегодня глянув на часы, понял, что впервые за десятилетие проснулся раньше обычного. Привычным движением осушив стакан воды, заранее оставленный рядом с кроватью, я просунул ноги в штаны, накинул рубашку и вышел в сад.

Легкий туман скрывал мокрую от расы траву. Скоро должен быть рассвет. Обычно я его встречаю на террасе, однако сегодня мне захотелось прогуляться. Влажная трава приятно холодила ступни, а вот дувший с моря ветерок напротив проникал под рубашку холодными иглами. Хотя и это доставляло мне удовольствие.

Достигнув небольшого леса, отделяющего дюны от луга, я направился дальше. Трава под ногами сменилась опавшей хвоей и мхом, а ветер стал сильнее. Стало слышно мерное покачивание волн и потрескивание веток, вторящих моим тихим, едва слышным шагам. Тропинка забрала вверх и вскоре я уже видел покрытое дымкой море и узкий песчаный пляж.

Присев на вершине холма на редкую траву, припорошенную сосновыми иголками, я уставился в даль на зарождающийся рассвет. Тонкая полоска неба на горизонте начала светлеть. Облака окрасились сначала в темно фиолетовый цвет, затем сиреневый и лиловый, переходя в ярко розовый, красный и оранжевый ближе к горизонту. Через мгновенье в палитру добавился желтый.

- Привет.

Я непроизвольно вздрогнул. Этот голос я знал как себя, но за все эти годы он не разу не заговаривал первым. Неужели пора?

- Ты прав. – Скиа, как всегда, предвосхитил мой вопрос своим ответом.

- Здравствуй, мой друг. Неожиданно. Я думал у меня есть ещё время.

- У тебя есть всё время этого и другого мира. Просто наш с тобой сосуд прошел свой путь, и теперь ты готов.

- Ты знаешь, я это почувствовал, как только открыл глаза сегодня утром. Я готов.

Внезапно стало трудно дышать и я опустился на траву. Лежа на боку, я смотрел в даль на утро зарождающегося дня, дня которого мне не суждено увидеть. Иголки покалывали мою щеку и ухо, ветер ленива трепал мою рубашку и штаны, а первые лучи солнца, ещё слишком слабые, чтобы ослепить мои глаза, касались моего лица.

- Спасибо тебе, Скиа. Это была долгая, славная, удивительная жизнь. Даже сложно представить, насколько серой, обыденной и короткой она была бы, если бы ты не заговорил со мной тогда в горах.

- Ты, как всегда, забываешь, что это ты заговорил со мной.

В груди как будто ударила молния. Теперь к спертому дыханию, добавилась тупая и одновременно острая боль в области сердца. Я из последних сил протянул ладонь в сторону горизонта и лучи солнца безуспешно попытались пронзить ее. Обогнув морщинистые пальцы и пробившись таким образом дальше, они ударили меня по лицу, и я прикрыл глаза. Вместе с согревающими прикосновением солнца, я впервые почувствовал прикосновение своей тени. Тень от ладони легла на мое лицо и тут же боль и удушье отступило.

Открыв глаза, я впервые увидел Скиа. Это его рука, не моя, касалась моего лица. Его лицо было самым прекрасным, что я когда-либо видел. Глаза были преисполнены мудростью и добром, а на лице светилась открытая, радостная улыбка. Вдруг все вокруг взорвалось мириадами цветных осколков, а я, оторвавшись от земли, с огромной скоростью полетел на встречу яркому и вечно юному рассвету.