Дорога мимо кладбища

Глава 1

Больница располагалась на окраине села Акуличи за речушкой Сенной, которая впадает в реку Опороть. Больница была деревянной, окрашенной в голубой цвет, с широкими окнами. Когда появилась новая больница, в центре села, то за этой закрепилось название «Старая Больница» (так и называется эта местность в наши дни, хотя на том месте и строений нет, остались только деревья, ямы от погребов и остатки старого фундамента).

Ольга Афанасьевна посмотрела на маленькие часики на руке, через пятнадцать минут полночь. На дворе 10 ноября. Нужно было снова идти рядом с кладбищем и это её пугало, холодком на душе появлялась тревога. Дело в том, что она работала медсестрой в этой больнице, но ночью ей приходилось ходить домой для того, чтобы покормить грудью маленького сына. В летнее время всё было хорошо, она была в трудовых заботах и даже не думала о том, что каждый день её дорога лежит рядом с кладбищем, но вот осенью началось что-то странное. Всё чаще ее мучало жуткое ощущение. «Воторопно» - как говорят бабки.

В селе было два кладбища. Одно на юго-западе с краю села, а другое на востоке тоже с краю села, рядом с дорогой идущей из Акулич вдоль Опороти к деревням Коршево и Бульшево.

На этом кладбище, рядом с больницей, нашли покой убитые в годы войны солдаты. Погибли они недалеко от больницы и совсем рядом с кладбищем. Если взглянуть из окна больницы на Сенную, то можно заметить старинный курган, Городец его люди называют. Вот тут, возле него солдат немцы и поубивали в 1941 году. Ольга это помнила. Жителям потом приказали закопать их возле реки. Кто веровал тот молитву над воинами прочитал, а так ни креста, ни гроба. Поговаривали, что после того боя люди часто возле реки всякое слышали и видели, но где нет таких баек?

Ольга Афанасьевна всегда про себя думала: «Да басни это, россказни». Но вот прошлая глухая и тёмная ночь, её очень сильно переубедила.

Шла она в прошлую смену замученная домой. В уме роились мысли о Петьке из Слободы. Не хотел лечиться мужик, от уколов отказывался, думал воспаление легких «растирой» лечить. Рвал глотку, а Ольга Афанасьевна ему не уступала. Так и шла в голове отправляя к лешему этого больного. Думала: «Ну и пускай идеть двору. Нихай потом не жалиться, что бока болять».

С этими мыслями наша медсестра перешла по мостику через реку, поравнялась с кладбищем, уже и первый двор завиднелся черной спиной, но вдруг что-то привлекло внимание, Ольга Афанасьевна стала вглядываться вперед. В середине дороги, откуда ни возьмись, появился огромный куст. «Может дерево упало, или ветка откуда. Как днем шла не было этого куста» - думала про себя, Ольга Афанасьевна. Идет она на этот куст, идет, и словно кипятком ошпарило! Начинает осознавать! Ведь куст тоже движется в ее сторону!

Остановилась. Смотрит, а куст действительно идет к ней. Забилось сердце в висках Ольги Афанасьевны, рука выронила сумку, разбилась об замерзшую землю. Закрыла глаза испуганная баба, стала креститься быстро и читать «Отче». Затрещали придорожные кусты в темноте, будто по ним кто-то побежал, не разбирая дороги. Ударило звонко что-то на кладбище, словно в медный таз камень кинули.

Это было прошлую смену, а сегодня ей снова нужно идти домой. На небе сквозь чёрные и серые быстро бегущие облака искорками мелькали звезды. Земля под ногами была твёрдая, но ледок как стекло ломался под ногами. Одно неверное движение, хрустнет лёд, и провалишься в тракторную колею. А ведь здесь шла дорога на Коршево, и трактора постоянно зимой что-то возили туда-сюда.

Аккуратно перешла она мостик через речушку, оглянулась на пару светлых окошек больницы и стала подниматься на горку, где находилось кладбище. Тёмная громадина кладбищенских деревьев угрюмо стояла окутанная тьмой, только между ними белел как призрак, памятник Алеше с автоматом, там, собственно, и находилась братская могила солдат. Шла Ольга Афанасьевна, да и думала всё о том, как быстрее справиться с делами и додержать суточное дежурство. Звезды резко загорались, выскакивая из плена чёрных туч, и мигом гасли, как искры от костра в воздухе. Ледок хрустнул, Ольга Афанасьевна глянула на белеющий в темноте памятник. Лицо обдало холодком. Шла она и смотрела на памятник, кое-где на кладбище развивались рушники на крестах. Взгляд тянуло туда, щекотало нервы. «Да что за искушение! Отвернись!» - говорила она про себя.

Вдруг что-то пятнышком тёмным скользнуло по белизне памятника. На мгновение заслонило его. Сильно дунуло ветром, засвистело где-то в небе, завыл ветер. Пятнышко рухнуло под подножие памятника, словно разбилось об землю.

Испугалась Ольга Афанасьевна, отвернулась от кладбища и быстрее побежала по дороге, чтобы скорее выйти к первым домам, которые были уже совсем рядом. Что-то шарахнулось у неё за спиной. "Видимо нечистый шутит»-в испуге подумала женщина и зашептала молитву которой её научила баба Лапиха:

-Отче наше иду я в бой, я, матерь Божия и Исус Христос со мной.

Ноги словно семенили на месте, платок давил голову, под фуфайкой тело словно окоченело.

Смотрит Ольга Афанасьевна на дорогу, а ей навстречу человек идёт. Живая душа, не разобрать в темноте, черный высокий силуэт, а хоть живой.

" Видимо гуляка какой-то в Коршево идёт! Во хорошо». В эти минуты любого человека не было страшно, страшно было того что гналось за ней.

Фигура человека приближалась, но как не хотела Ольга Афанасьевна сдвинуться к обочине, фигура эта шла на неё. В темноте что не покажется, всякая жуть. Вот уже метр до фигуры, один шаг...

А в темноте и не разобрать ни лица, ни глаз, да и ноги какие-то длинные. Врезался в плечо Ольги Афанасьевны этот человек сильно, чуть не упала, в страхе обернулась, а человека и нет! И как на зло звезды предательски выскочили из облака, словно специально подсветили Ольге, чтобы сердце её дрогнуло. Завизжало что-то в стороне кладбища, засвистело. Загудело, и послышались три удара глухих.

Прибежала в страхе домой Ольга Афанасьевна, старушка мать, заспанная открыла дверь, а дочь её и слова сказать не в силах. Как пришла в себя, утром рассказала всё. Мать же ей сказала:

- Ты ти не знаешь? В двенадцать ночи нельзя выходить за ворота, в такое время и речка перестаёт течь. Либо за пять минут до двенадцати, либо после.

От испуга у Ольги Афанасьевны пропало грудное молоко, сын плакал голодный, а она не могла его накормить. Ничего не оставалось делать, хоть и медик, хоть и коммунистка, как идти к бабке. Её мать сказала, что иначе может «всякое быть».

В те времена проще было, чем сейчас. В Акуличах жило несколько бабок, которые могли вылечить от сглаза или испуга. Самым частым явлением, конечно, был испуг. Человек после испуга мог серьезно заболеть, если вовремя не обратиться. Так, в начале 90-х, от испуга умерла совсем молодая, семнадцати лет девушка Анжела. Ее испугала соседка, и она через некоторое время сильно заболела и умерла в больнице.

Ольга Афанасьевна отправилась на улицу Котовку, так в народе называли западную часть современной улицы Северной, к бабке Лапихе, от которой многим «помогало». Люди, обращавшиеся к бабкам, уже знали от какой им помогает «лека», а от какой нет. Бабка вообще могла быть в прошлом не святой жизни, но каким-то образом в старости у нее открывалась способность помогать людям. Иногда они всячески сопротивлялись просьбам человека, это было что-то вроде обычая, но отказывали очень редко.

Ольга Афанасьевна постучала в черную, обитую со всех сторон рубероидом, хату. У Лапихи была маленькая дворняжка, она лаяла из-под крыльца, но трусила показаться на глаза. Ее дребезжащий лай видимо разбудил старушку.

-Хто там? Петь, ты? Заходите – выкрикнула Лапиха откуда-то из глубины хаты.

Ольга Афанасьевна приоткрыла покосившеюся дверь в сени, отворила дверь в хату:

- Тёт, здравствуй! Это Вольга Солоднихина, у мяне молоко пропало, дитёнка не могу кормить. Почитай что-нибудь, - она шагнула в темную, душную хату.

Лапиха с трудом зашевелилась на полку, поднялась скрипя досками. Свесила ноги на изъеденную червем, всю в черветочинах колодку. У Ольги катился пот по телу, от печки шел угар. Старые люди часто закрывали печь с углем, чтобы теплее было. Часто это приводило к тому, что они угорали, и не редко это могло служить причиной смерти. Ольга оперлась о дверной косяк, чтобы крут в голове прошел. В руке у нее был кулек, в тряпке буханка хлеба и десяток яиц.

- Вольга, ти ты это? Обожди, доча. Сейчас слезу. Спина ети дни болит сильно. – Лапиха с дрожью, через силу, спустилась на серые, грязноватые, но застеленные половиками. «Сама наверное их вязала из старых тряпок»- подумалось Ольге.

Зеленый платок, весьма затертый, наехал прямо на глаза Лапихи, на морщинистых щеках у нее были коричневые пятнышки, то-ли стариковские какие то-ли грязь. На теле у нее была безрукавка, в которой бабка утопала. Лапиха подрагивающими, кривыми от болезни суставов, пальцами взяли с окна черную толстую тетрадь. Повернув ее к свету, долго разбирала буквы на желтых страницах, наконец произнесла:

- Сянни праздника нима, лячить можно. Садись на лавку.

Ольга села на лавку возле двери, устланную таким же половиком, как и на полу. Лапиха долго чиркала спичкой зажигая свечку возле боговни, как только получилось, она отвесила занавески, и оттуда на Ольгу Афанасьевну взглянул суровый, но любящий, материнский лик Богородицы с младенцем. Икона была вся почерневшая, только лики блестели, отражая свет ели теплившейся свечи. Занавеси на окнах Лапиха медленно закрыла.

- А воду принесла? – спросила бабка у Ольги, поправляя свечку в медном подсвечнике на боговне.

- Тёт, мне мамка сказала взять, а я так на столе и оставила. Во голова дурная.

Лапиха заворчала:

-Где мне яе шукать. Ладно, у столе вроде была поллитровая. Только приняси потом.

Взяла корцом воды из ведра, около печки наполнила банку.

- Значить так, слухай мяне и молись. Отче читай.

Лапиха стала напротив икон. Перекрестилась, поклонилась медленно, начала читать на память «Отче наш»:

-Отче наше, иже еси..

Ольга про себя пыталась повторять слова, но у неё не получалось, жуткая сонливость грузом закрывала ее глаза.

После этой молитвы, бабка стала читать на воду другую:

-Добрый день, колодец, вода, и ты камень Петра, дай мне воды- слова произносились едва различимым шёпотом, медленно лились по маленькой хате. Что-то зашевелилось за печкой, заерзало, моментами словно шипело. Ольге показалось что на неё смотрит оттуда большая черная кошачья морда, но тут же исчезает – Во имя Отца и Сына отрекись нечистая сила с рабы божьей Вольги навеки вечно. Аминь, аминь, аминь!

Лапиха перекрестилась, и низко поклонилась. В сенцах что-то задребезжало и словно выскочило, скрипнув дверью на улицу. Бабка медленно поднесла баночку с водой к Ольге:

-Бяри, испуг у тябе сильный был. Иди двору, три дня утром и вечером умывайся. Остаток вылей под красный вугол.

Ольга стала благодарить и сунула в руки Лапихе кулек с угощением за лечение. Лапиха, по обычаю, стала отказываться:

-Не надо мне ничёга, доча. Не дури.

- Спасибо тёт. Бяри, это табе за помощь- сказала Ольга и быстро вышла в сени.

Как только Ольга Афанасьевна пришла домой, её сразу стало клонить в сон, и она легла на кровать в одежде. Во сне ей снилась какая-то старуха, хватавшая её за руки. Ольга еле вырвалась от нее.

Вечером у Ольги Афанасьевны появилось молоко и она наконец накормила голодного сына.

***

Много историй рассказывала Ольга Афанасьевна о старом кладбище. Как-то ей ночью привиделся там у забора молодой парень, которого незадолго до этого убило током. С тех пор у нас в селе ходит молва, что кладбище сторожит покойник мужчина, пока его не сменит следующий. Женщины кладбище не сторожат.

Мой дед рассказывал о том, как проходил мимо кладбища этого и слышал три удара как по металлическому листу. От страха он намотал солдатский ремень на руку, но всё затихло.

Да и мне довелось кое-что увидеть на том кладбище, но всё это потом расскажу может.