Дорога к замку

Глава 1

Блаженны милостивые,

ибо они помилованы будут.

Матфея 5:7

Вспорхнула с ветви грецкого ореха синичка. Кристоф провёл её долгим взглядом, потом, вздохнув, опёрся о грабли и оглядел старый замковый сад. Ранее заброшенный и позабытый, теперь он выглядел помолодевшим, когда его с любовью коснулись заботливые, трудолюбивые руки садовода. Дорожки были вычищены и в свете закатного солнца влажно блестели, не успев просохнуть после утреннего дождя. Стволы деревьев больше не укрывали лишайники, с древних статуй исчез белёсый мох. Аккуратно подстриженные кустарники готовились к зиме. Радовали глаз осенние цветы, кажущиеся особенно яркими на фоне тёмной вскопанной земли и низкого пасмурного неба. Астры, хризантемы и рудбекия ещё долго простоят нарядными, украшая засыпающий сад. Наступит день, когда уснут и они, но пока ещё можно любоваться их скромным очарованием.

Тихо улыбнувшись, Кристоф продолжил сгребать палую листву. В пламенеющем закатном небе пролетел, перекликаясь, гусиный клин. С тихим шелестом опадали с веток новые листья, золотистые, охряные и бордовые. Далеко на западе солнце катилось за горизонт, и вскоре последний его луч угас. На землю опустилась густая лиловая ночь.

— Вижу, ты неплохо поработал сегодня, молодой садовник, — послышался высокий голос, холодный, как могильная плита.

Кристоф обернулся. Вампир стоял за его спиной. Он больше не был одет в древнее тряпьё, как при первой их встрече. Теперь он носил обычную людскую одежду, и если бы не огромные крылья летучей мыши за спиной да ещё глаза, наполненные неземным светом, он мог бы сойти за человека.

— Вообще-то, Йонас, я уже не так и молод, знаешь ли. — Отставив грабли, Кристоф снял плотные садовые рукавицы. — В этом году мне исполнится тридцать пять.

Йонас снисходительно взглянул на него, приподняв тонкую бровь, и Кристоф улыбнулся. По сравнению с вампиром, прожившим уже не первую сотню лет, он действительно был юнцом.

Улыбнувшись в ответ, Йонас сел на деревянную скамейку и похлопал по сидению рядом с собой, приглашая человека присоединиться к отдыху. Кристоф сел, вытянул ноги и блаженно вздохнул. Только сейчас он понял, что безумно устал за долгий день, проведённый в трудах. Он поднял голову, глядя на тёмное небо. По его лицу бродила слабая бессмысленная ухмылка, мысли текли в голове легко, ни на чём не задерживаясь. На душе было свободно и хорошо.

Потянуло едва слышно дымом костра. Стены замка мешали обзору, но Кристоф всё равно машинально взглянул туда, где в неглубокой долине лежал городок, выросший из крохотной некогда деревушки.

— Листву жгут, — пробормотал садовник себе под нос.

Йонас покосился на него, но промолчал. А Кристофу вспомнился городской сад, где он работал раньше, и излюбленный кабачок на углу Винодельной улицы. Как там, интересно, поживают Хильда и её муженёк?..

— Когда ты был в городе в последний раз? — спросил вампир, словно отгадав его мысли.

Кристоф задумался на мгновение, припоминая, пожал плечами.

— С полгода назад, наверное, или чуть больше. Не так уж и давно...

— Сходи-ка туда завтра.

— Зачем? Мне вроде ничего не нужно. Урожай выдался славный, так что с голоду не помру, даже выпивка ещё не кончилась.

— Всё равно сходи, — настойчиво повторил Йонас. — Пообщайся с живыми, что ещё дышат и чьи сердца всё ещё бьются. У тебя ведь, помнится, был друг, вот и навести его.

— Хорошо, схожу, — немного удивлённо согласился Кристоф.

— Людям нужно общество людей, — добавил Йонас, — а не только кровососов.

— Не смей себя так называть! — возмутился Кристоф, но вампир лишь усмехнулся, обнажив кончики длинных зубов.

Утром следующего дня Кристоф покинул стены замка и не спеша спустился с холма. Над крышами домов курился дым множества печей и каминов, в воздухе разливался запах провинциального городишки: смесь ароматов прокисшего пива и лошадей, угля и сажи, овощей с рынка и хлеба.

Шум и толчея поразили отвыкшего от суматохи садовника. На все лады голосили торговки, зазывая покупателей оценить их товар, отовсюду доносилось конское ржание и топот копыт. Извозчики щёлкали кнутами и орали на ротозеев, что мешали проехать. Где-то стучал молотком кузнец, надрывался от плача чей-то младенец, а в подворотне бренчала лютня. Горожане спорили, смеялись, ссорились. Городнабросился на Кристофа, окружил его со всех сторон, норовя сбить с толку.

Растерявшись, он даже не сразу понял, как пройти к своему старому дому. Те несколько месяцев, что он безвылазно просидел в замке, город жил своей жизнью. Вот сменилась вывеска у портного, теперь здесь работает шорник. А там и вовсе новый дом выстроили, и не деревянный, а из камня, добротный, в целых три этажа. Изменилось многое. Кристоф брёл по улицам, где прошла большая часть его жизни, а они казались ему совершенно чужими.

Дойдя, наконец, до своего домишки, он с облегчением ввалился внутрь и запер дверь, отгородившись от шума. Но родной дом, вопреки ожиданиям, не принёс ни утешения, ни радости. Кристоф прошёл в комнату и остановился, растеряно оглядываясь. Он думал, что вернуться сюда будет приятно. Рассматривая слой пыли на мебели, паутину, безжизненный холодный очаг и пустые полки, Кристоф чувствовал себя где угодно, но только не дома. С удивлением он осознал, что при мысли о доме ему на ум приходит лишь серый замок, старый сад, полуразрушенные крепостные стены — и сверкающий взор вампира.

Оставаться в четырёх стенах было мучительно даже по сравнению с уличным хаосом. Едва войдя, Кристоф выскочил из дома и направился к своему излюбленному кабаку в надежде обрести покой хотя бы там. Он шёл торопливо, уставившись под ноги, стараясь отгородиться от городского шума. Кто-то налетел на него, Кристоф с трудом удержался на ногах.

— По сторонам не учили смотреть, дубина?! — рявкнул знакомый голос. — Да я тебе... Ба! Кристоф!

Не веря своим глазам, садовник уставился на того, с кем так нечаянно столкнулся в толпе, и улыбка сама собой расползлась по его лицу.

— Селвин, дружище!

С радостными возгласами Селвин налетел на него и стиснул в крепчайших объятиях. Кристоф рассмеялся, похлопывая его по спине.

— Задушишь ведь!

— А тебя, мерзавца, и задушить мало, — погрозил ему кулаком лучший друг. — Пропал невесть куда, ни ответа, ни привета. Я уж думал, ты по пьяни в озере утоп.

Голос Селвина дрогнул, и на Кристофа накатило мучительное чувство вины.

— Прости...

— Пойдём-ка!

Приятель шустро подхватил Кристофа под руку и повёл в кабак, тот самый, где раньше они вместе выпивали почти каждый вечер, тратя порой последние монеты на стакан вина.

К огромной радости Кристофа, внутри ничего не изменилось. Под закопчённым потолком всё так же плыл табачный дым, от дальних столов доносились взрывы смеха, и, как прежде, пышнотелая Хильда приглядывала за посетителями, подменяя у стойки кабатчика-мужа.

— О-о-о, да это же наш Кристоф! — воскликнула она радостно. — И Селвин с ним! Ну надо же, как в старые-добрые времена!

Несколько таких же завсегдатаев оглянулись и шумно приветствовали закадычных друзей. На пару с Селвином Кристоф пил и веселился, слушая байки своих старых знакомых. Вечером пришёл музыкант — и начались танцы. Кристоф лихо отплясывал на столе, позабыв обо всём, со всеми вместе горланил песни и шуточно боролся на локотках с парнями.

Глубокой ночью они с Селвином, пошатываясь, брели домой. Улицы опустели, лишь изредка встречался им припозднившийся прохожий.

— Слушай, — спросил Кристофа его товарищ, — и всё же... Где ты пропадаешь постоянно? С тех пор, как ты уволился из городского сада, ты такой загадочный стал, тихий какой-то... А? Вот тебя полгода не было, и до этого тоже надолго пропадал. Что с тобой творится, друг?

— Путешествовал я, говорю же, — пробормотал Кристоф, отводя глаза.

Селвин фыркнул:

— Ну да, ну да, как же. Это ты тем пьянчугам рассказывай, с кем ты сегодня песни горланил, а я ведь тебя знаю. Дружим с самого детства, и отцы наши дружили. Так что знаю тебя как облупленного! — Он пьяно икнул. — Говори давай. Что, врагов себе нажил, долгами обвесился, как дурак, и прячешься от ростовщиков? А может, в карты проигрался?

— Да ты что, — поморщился Кристоф, — ещё чего не хватало.

— Ну а что тогда? — допытывался Селвин. — Всё равно ведь узнаю!

Кристоф помолчал. Он пытался что-нибудь придумать, но в пьяную голову дельные мысли не шли. И тогда, собравшись с духом, он выпалил:

— Я живу в замке на холме!

Он услышал, как у Селвина перехватило дыхание.

— Что? — тихо спросил его друг гораздо более серьёзным и трезвым голосом.

— Я там живу уже два года, — еле слышно ответил Кристоф, на которого вдруг накатил страх пополам с раскаянием: он уже пожалел, что вообще пришёл в город.

— Матерь Божья!

Селвин остановился посреди дороги и пошатнулся. Кристоф поспешил поддержать его.

— Ты живёшь в том самом замке?! — Голос Селвина опасно взлетел и тут же упал до испуганного шёпота: — Там ведь... Та тварь!

— Вовсе он не «тварь», — горячо возразил Кристоф.

Селвин изумлённо вытаращился на него, а потом, поглядев по сторонам, решительно потащил друга вперёд.

— Идём ко мне. Там всё расскажешь.

И Кристоф рассказал. Сидя в кресле в доме Селвина, он поведал своему другу историю жизни, смерти и нового существования принца Йонаса, о том, как они познакомились и как Кристоф поселился под одной крышей с существом, которому нет места среди живущих.

— Неужели ты совсем не страшишься его? — поражённо спросил Селвин.

— Да пойми ты, — терпеливо втолковывал ему Кристоф, — его бояться не стоит! Он только кажется страшным, но сердце у него доброе.

— Его сердце даже не бьётся, он нечисть!

— Что с того?! В нём нет ни капли зла. Он умён, многое знает и рассказывает такие потрясающие истории! И он любит деревья и цветы.

— Ох, так вам есть о чём поговорить, — с издёвкой промолвил Селвин.

— Да, есть, — подтвердил Кристоф. — С ним не скучно. А когда он спит, я работаю в саду или читаю... Ты бы видел, какая в том замке библиотека! Я очень к чтению приохотился, а раньше ведь мне и дела до книжек не было. Если чего не понимаю, Йонас объясняет.

— Вот как, — тихо произнёс Селвин. И ещё тише повторил: — Вот как.

В комнате повисло тягостное молчание. Кристоф видел направленный на него взгляд лучшего друга, и в прищуре голубых глаз было что-то, чего там никогда не бывало прежде.

— Мы с тобой, — сказал Селвин наконец, — всегда были не разлей вода. Два бобыля, ты да я. И вот ты сперва становишься странным, молчишь всё время, сам не свой. То и дело пропадаешь где-то. А потом, — он тяжело сглотнул, — и вовсе с концами исчезаешь. Что я должен был подумать, Кристоф? Я с перепугу бреднем всё озеро церковное прошёл. Я теперь там каждую кочку, каждый источник знаю. Жердиной всё дно обшарил, пока тебя искал. Думал, ты утоп! — Селвин сорвался на крик. — Да тут весь город надо мной смеялся, мол, твой приятель просто бабу какую-нибудь обрюхатил, а сам сбежал, чтоб не жениться, пока ты, дурачок, ночей не спишь. Но я-то знал, что ты не такой. Вернее, думал, что знаю. А ты просто-напросто нашёл себе нового приятеля — и сразу позабыл о старом.

Кристоф пришибленно молчал.

— Вот таким другом ты оказался. — Селвин горько усмехнулся. — Да и чёрт с тобой. Ступай к своему вурдалаку, раз ты теперь перед ним на задних лапках скачешь.

— Да нет же, выслушай, я...

Селвин покачал головой:

— Уже наслушался, хватит с меня. Катись отсюда.

Кристоф непожвижно сидел на месте. Лицо Селвина ожесточилось:

— Ты что, оглох?! Сказал тебе — катись!

Схватив Кристофа за ворот куртки, он вытолкал его из дома и захлопнул дверь. Лязгнул замок.

Кристоф долго стучал и звал друга, но тот не откликнулся. Садовник медленно побрёл прочь из города. Оглушённого печалью, его шатало, словно пьяного, и он едва видел, куда держит путь.

За городом лежала тьма. Беззвёздное осеннее небо было непроницаемо-чёрным. Кристоф двигался на ощупь, то и дело спотыкаясь о корни деревьев, скользя на мокрой траве. В какой-то момент он вообще перестал понимать, где находится. Дрожа, Кристоф озирался, но не узнавал этого места.

— Где я? — шептал он. — Где это я?

Запнувшись, он упал на землю и уже не нашёл в себе сил подняться. Лёжа лицом в землю, он слушал своё хриплое дыхание и стук сердца.

— Что ты тут делаешь? — услышал он изумлённый голос.

Кристоф поднял голову. Йонас подошёл ближе и опустился на колени возле него.

— Что случилось, друг мой? Ты болен?

От участия в его голосе Кристофу стало до того худо, что он начал задыхаться. Вампир недоумённо нахмурился, а потом поднял его, держа под спину, и встал на ноги.

— Полетим домой.

Распахнув крылья, Йонас немного пошевелил ими, словно разминая, потом взмахнул раз, другой — и взлетел. Кристоф глядел на его бледное лицо, избегая смотреть на землю, что стремительно удалялась от них. Кожистые крылья со свистом рассекали воздух. Длинные волосы вампира вились за его спиной, словно полупрозрачный плащ.

Вернувшись в замок, Йонас разжёг огонь в очаге.

— Налить тебе чаю?

Кристоф покачал головой. Йонас совершенно по-человечески вздохнул.

— Что случилось?

— Я просто самая настоящая свинья, — прошептал Кристоф и опустил голову.

Вампир вопросительно поднял брови.

— Я забыл о Селвине. Я пропал так надолго, а он решил, что я, наверное, умер. А потом он узнал, что я живу у тебя, и очень разозлился.

— Ты рассказал ему обо мне?

— Я... Да. Извини. Знаю, что не нужно было, но я напился, а он начал расспрашивать... Прости меня, — вымолвил Кристоф убито.

На него накатила новая волна раскаяния и грусти.

Йонас помолчал.

— Что ж, — наконец сказал он, — он в любом случае знал обо мне, просто не был в курсе нашего с тобой общения. А насчёт вашей с ним ссоры... В этом есть и моя вина. За годы одинокого существования я отвык от людей. Забыл, что такое людские чувства и как легко их ранить. Будь я мудрее, то мог бы подсказать тебе, что делать, направить тебя.

— Ты здесь не при чём. Я предал его. А ведь мы были лучшими друзьями. Не знаю, простит ли он меня когда-нибудь.

— Не думай об этом сейчас, не мучай себя. Уже скоро рассвет. Попробуй немного поспать, — посоветовал Йонас. — И я тоже отправлюсь отдыхать до вечера.

С того дня всё потекло по старому, но в город Кристоф больше не ходил. Вскоре наступила зима. Большую часть дня Кристоф спал, подобно вампиру, а длинные ночи проводил за разговорами с Йонасом или чтением в библиотеке. И пищи, и дров у него было припасено достаточно, чтобы прожить несколько месяцев. Порой он выходил на охоту в близлежащий лес, и всегда возвращался с хорошим уловом. Кристофу не было ни скучно, ни одиноко, но печаль, поселившаяся в сердце, так и не оставила его.

Когда пришла весна, Кристоф с радостью окунулся в свои обычные заботы, соскучившись по саду. Работы было хоть отбавляй. С утра до вечера он белил стволы, обрезал ветви, вскапывал землю и удобрял её, сажал культурные растения и выпалывал сорняки. К ночи он валился с ног от усталости, но всё равно находил время на то, чтобы побыть рядом с Йонасом. И порой в глубокой тьме ночи они выходили в сад, чтобы поработать там или прогуляться вдвоём.

Кристоф многое рассказал вампиру о мире трав, деревьев и цветов. Больше всего он жалел, что Йонас никогда не сможет насладиться утренним щебетом птиц или игрой солнечных бликов и теней в кронах берёз. Но и в ночи таилась ни с чем несравненная красота. Не было ничего лучше, чем сидеть плечом к плечу с другом на каменной скамье на древнем замковом кладбище и слушать пение соловья или любоваться тем, как луна прячется в облаках.

Жизнь шла своим чередом. Кристоф не скучал по людскому обществу. А потом пришло лето, зацвели розы, и всё переменилось. Годы спустя Кристоф не раз спрашивал себя, мог ли он хоть как-то предотвратить случившееся, но так никогда и не нашёл ответа.

Солнце стояло высоко в небе, и Кристоф отдыхал после обеда, растянувшись на травке в тени крепостных стен, когда непривычный уху шум разогнал его дремоту. Встрепенувшись, он вскочил на ноги и прислушался. Ему не показалось: к замку шли люди, и их было много. Под их ногами хрустел и ломался валежник, трещали кусты, разлетались в стороны испуганные птицы. От гула их голосов даже воздух как будто дрожал. Кристоф сперва попятился, а потом, развернувшись, побежал в замок со всей возможной скоростью. Появление людей на холме не сулило ничего хорошего.

— Йонас!

Его встревоженный голос разнёсся гулким эхом по коридорам и комнатам древнего замка.

Кристоф кубарем скатился по ступеням, что вели в подземелье, и бросился туда, где в скрытой нише на простой деревянной кровати спал его друг. Будить вампира средь бела дня — дело неслыханное и опасное; Йонас не раз предупреждал, что спросонок может наброситься на нежданного гостя, ведомый инстинктами. Но сейчас Кристофу было всё равно, насколько это опасно.

— Проснись, Йонас! Друг мой! Прошу, просыпайся!

Кристоф грубо встряхнул Йонаса за плечи. Вампир медленно открыл глаза. Но тяжёлые веки, дрогнув, снова смежились.

— Нет. Нет! Проснись!

Оскалившись сквозь сон, Йонас издал низкое горловое рычание. Кристоф содрогнулся.

— Пожалуйста, Йонас! Это я, твой друг! Ну же, проснись!

Неожиданно раздался приглушённый удар. Кристоф замер. Рот его приоткрылся, глаза расширились, когда он со страхом уставился в потолок, с которого посыпалась пыль. Там, наверху, люди тараном ломали главную дверь.

Обернувшись к вампиру, Кристоф увидел, что тот уже сидит в кровати и мучительно борется со сном.

— Ч-что происходит? — хрипло пробормотал Йонас, с трудом шевеля языком.

— Пришли люди и хотят ворваться в замок. Они выбивают двери!

Сверху донёсся новый удар, сотрясший стены замка.

Несколько долгих мгновений Йонас молча глядел в пространство, собираясь с мыслями. Его лицо было непроницаемо, в глазах не горел обычный огонь — они были тусклыми, словно бельма.

— Ты должен уйти, — сказал вампир в конце концов.

Кристоф растерялся:

— Что? Почему?

— Потому что люди пришли уничтожить нечисть. А ты живёшь с ней под одной крышей. Они могут убить тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты ушёл и спрятался.

— А как же ты?

— Что-нибудь придумаю. Может, напугаю их, как бывало раньше, и они уйдут.

— Но...

Йонас медленно встал и расправил крылья, его голос посуровел, а вглазах вспыхнул, наконец, знакомый бледный огонь:

— Не спорь со мной, дитя, и не пререкайся. Иди. Я буду в порядке, — мягко добавил он, видя, как нерешительно мнётся Кристоф. — Я ведь бессмертный.

Большая дверь наверху трещала и стонала под мощью ударов.

По секретной винтовой лестнице, спрятанной в стенах, Кристоф покинул подземелье, но не сбежал, а притаился на галерее второго этажа, укрывшись в тени за колонной.

Он видел, как старинная дверь поддалась тарану и с оглушительным грохотом рухнула, подняв клубы пыли. Толпа горожан ворвалась в просторный холл, осветив его многолетнюю тьму огнями факелов и ламп. Кристоф прикрыл руками рот. Там были сплошь мужчины, большинство молодые и крепкие, и все до единого были вооружены — кто топором или вилами, а кто и ружьём.

— Выходи, тварь, убийца детей и женщин! — заорал кто-то в толпе, и люди яростно взвыли, потрясая оружием. — Твой час настал, проклятый кровосос!

Кристоф думал, что Йонас вот-вот упадёт на толпу откуда-то сверху, словно коршун на кур, напугает их оскаленными клыками и горящими глазами, и они разбегутся. Но этого не произошло.

— Ищите хорошо, — раздался знакомый голос. — Тварь наверняка прячется внизу, в своём гробу!

«Селвин!»

Кристоф тихо охнул. Его некогда лучший друг стоял посреди холла с видом полководца, ведущего армию на врага. В руке он сжимал большой деревянный крест. По пятам за Селвином шёл их приходской священник.

Толпа бросилась врассыпную. Большинство устремилось на поиски подвала, но многие остались и начали ломать доски, которыми были заколочены изнутри окна, крушить остатки мебели и срывать со стен выцветшие гобелены.

Селвин крикнул:

— Кристоф! Выходи, тебе ничто не угрожает! Мы пришли спасти тебя!

Кристоф почувствовал, как что-то внутри него перевернулось. Спасти его?! Что всё это значило?

Может быть, он сможет всё уладить.

Он медленно вышел из своего укрытия. Кто-то вскрикнул, несколько человек навели на него ружья. Кристоф беспомощно поднял руки.

— Не стреляйте! — рявкнул Селвин. — Не забывайте, что он околдован!

Кто-то в толпе с ненавистью процедил:

— Это мы ещё посмотрим.

— Иди сюда, Кристоф, — позвал его Селвин. — Не бойся!

— Что здесь происходит? — спросил Кристоф, медленно спускаясь по лестнице.

Его взгляд метался по лицам пришельцев. Вот Джуд, сын мельника, а это Гарри, мясник. Позади стоят Олдвин и его брат Алфрик. С Биллом они частенько выпивали вместе в кабаке... Кристоф знал всех этих людей и многих других, стоящих в толпе, а они знали его, но сейчас все они взирали на него неприязненно и с подозрением. Его не покидало чувство, что всё это — не более чем дурной сон.

— Проверим его, — сказал Никлас, мясник.

Селвин протянул священнику крест:

— Да, проверим.

Кристоф приблизился, и отец Кевин приложил крест к его лбу, прошептав одновременно короткую молитву. Люди напряжённо наблюдали за этим. Ничего не произошло. Кевин обернулся к людям с выражением полного удовлетворения на лице и заявил:

— Господь не отвернулся от него!

— Даже если он и не продал дьяволу душу, — мрачно сказал Никлас, — он может быть до сих пор околдован исчадием ада. Нельзя спускать с него глаз.

— Не дури, — отрезал Селвин. — Он не злодей, а жертва. И даже ты мог оказаться на его месте.

Никласа передёрнуло. Неприязненно косясь на Кристофа, он отошёл от него подальше.

Где-то внизу, под полом, раздались дикие крики. Люди в холле заволновались, нервно оглядываясь и крепче сжимая в руках оружие. А потом произошло то, чего Кристоф боялся больше всего: мужчины, спускавшиеся в подвалы, вернулись, ведя Йонаса.

— Нет!

Кристоф рванулся вперёд, но кто-то резко схватил его за плечи и удержал на месте.

— А ну стоять, упырский прихвостень!

— Нет, — поражённо шептал Кристоф. — Нет... Нет...

Они сковали вампира цепью и тащили за собой, как собаку на поводке. Во рту Йонаса находился металлический прут, который удерживал кожаный ремень, туго обмотанный вокруг его головы. Руки его, как и крылья, были грубо вывернуты за спиной и связаны ремнями.

При виде пленённого вампира люди торжествующе взревели. Кто-то с силой дёрнул цепь, и Йонас упал на колени. Пряди волос закрыли его лицо, когда он бессильно опустил голову.

— Вот так, тварь, — с мрачным наслаждением произнёс Селвин, — на колени перед человеком!

— Ты жрал наших детей! — надрывно закричал стареющий, уже наполовину седой Хет. — Где теперь их кости?!

Люди завыли. Кто-то бросился вперёд и, коротко размахнувшись, прикладом ружья ударил Йонаса по лицу. Словно по команде, толпа набросилась на вампира и начала избивать его. Кристофа отшвырнули в сторону.

— Нет, что вы делаете?! — дико вопил он, тщетно пытаясь пробиться к Йонасу. — Остановитесь! Стойте!

Коротко, болезненно вскрикнул Йонас — и люди разбушевались ещё пуще.

Святой отец стоял чуть в стороне и молился, зажмурившись.

Кристоф ничего не понимал. Он не мог взять в толк, почему Йонас не сопротивляется, почему вообще он позволил этим людям схватить себя, ведь он был стократ сильнее любого из них. Его обезумевший взор метался по толпе и наконец остановился на Селвине, что отчуждённо наблюдал за происходящим со стороны, сложив руки на груди. Заметив взгляд Кристофа, он подозвал к себе пару дюжих парней.

— Уведите его во двор.

Те понятливо кивнули и подхватили Кристофа под руки. Он начал было противиться и рваться из крепкой хватки, но пара зуботычин охладили его норов. Его не столько вывели, сколько волоком вытащили наружу, и швырнули на землю.

Селвин в скором времени присоединился к ним. Он что-то сказал парням, и они ушли.

— Эй, дружище, ты как?

Он тронул Кристофа за плечо, и тот схватил его за грудки, пригибая к себе.

— Зачем вы сюда пришли? Для чего ты это творишь?!

Селвин скинул его руки и отшатнулся.

— Не горячись. Не я это устроил.

— Эти люди слушают тебя, как главаря!

— И очень хорошо, — резко ответил Селвин, поправляя ворот рубахи. — Иначе сейчас ты валялся бы рядом со своим дружком-вурдалаком.

— Почему вы делаете всё это? — бессильно прошептал Кристоф.

Селвин, помедлив, сел на землю около него.

— Тебя давно не было в городе и ты не знаешь, что там произошло... В самом начале весны, когда ещё не сошёл снег, в сумерках пропали две девочки, что ходили в лес за пролесками. Сонье было девять лет, а Маришке — шесть. Их долго искали. Потом в лесу нашли обглоданную руку младшей девочки, и ещё башмак одной из них. Все решили, что их задрал медведь. Примерно в то же время люди из окрестных деревень стали жаловаться, что у них кто-то ночами ворует скот, а потом раскидывает кости по округе. — Селвин искоса поглядел на Кристофа. — Ты сам говорил, что твой дружок-де скотом и питается.

— Что?! С чего ты взял, что это он?

Селвин покачал головой:

— Это ещё не всё. Какое-то время всё было тихо и спокойно, но потом снова пропал ребёнок, на этот раз деревенский мальчик, что вышел в ночное с лошадьми. Его так и нашли — ни одежды, ни следов, ни единой косточки. Ему было двенадцать. На следующий день его мать пошла искать его в поле у леса — и не вернулась. Несколько мужчин, из города и деревенских, взяли псов и пошли в лес на медведя, их не было три дня. Среди тех мужчин был сын Хета.

— Томек, что ли?..

— Да, он. И он пропал. Все пропали. Вернулись только две собаки. А потом в городе прямо из колыбели украли грудного ребёнка. И все поняли, что никакой это к чёрту не медведь.

— Это не Йонас. — Кристофа затрясло. — Он вампир, а не людоед! Это ты рассказал им о нём? Йонас никогда бы...

— Мне плевать на твоего упыря, — оборвал его Селвин. — Я никому ничего не говорил о нём. Но люди знают, что с этим замком что-то нечисто, Кристоф, и знают давно. Ты что, уже забыл, как мы сами пришли сюда в первый раз, когда поспорили с Хильдой? Она верила, что тут живёт леворукий, сам дьявол. Пока ты торчал в своём занюханном замке и плевать на нас хотел, весь город жил в страхе, дети сидели под замком, потому что матери боялись и на шаг их отпустить. По ночам ходили патрули... Ты думаешь, это помогло? На этот раз ребёнка сожрали прямо в его спальне, вся постель была залита кровью! Кто-то из стариков сказал, что детей ворует тварь из замка. Что раньше такое уже было. И они сказали, что нужно пойти в замок и убить то, что там сидит. Понимаешь? А там был ты. Разве я мог такое допустить? Я должен был что-то предпринять, пока они не пришли и не прикончили тебя, решив, что это ты убийца. Поэтому я ворвался в кабак, где все они сидели — Хет, Гарри, мельник со своим сыном...

— И что ты им сказал?

— Я сказал, что тебя забрал вурдалак. Сказал, что ты зачарованный сидишь у него в плену.

— И они... Они что, поверили?

— Поверили, как видишь, раз ты до сих пор жив, — мрачно ответил Селвин. — Ты нравился людям, Кристоф. Но, боюсь, после всего этого тебе придётся уехать куда подальше. Сам понимаешь.

— А Йонас? Что будет с Йонасом?

— Это не важно, — сказал Селвин, и в голосе его плеснулась злоба. — Он, чёрт меня раздери, вампир. Вампир!

— Он мой друг.

— Нет, Кристоф, — разъярённо прошипел Селвин, его лицо потемнело, — это Я твой друг! Я пришёл сюда и спас твою задницу, и даже не жду от тебя благодарности! Да Никлас и остальные тебя бы попросту растерзали!

Но Кристоф уже не слышал его. Неотрывно он смотрел на замок, откуда постепенно выходили люди. Вслед за ними из окон и развороченной двери потянулся к безоблачному небу чёрный дым.

Вскочив на ноги, Кристоф понёсся к замку.

— Держите! — резко закричал за его спиной Селвин. — Проклятая тварь зовёт его к себе!

Несколько человек бросились на Кристофа, сбили его с ног. Кристоф ударился головой о землю и потерял сознание.

Приходил в себя он тяжело и долго. Ему казалось, он плывёт в лодке по бушующему морю; мир вокруг качался, вращался вокруг своей оси. Временами он слышал голос Йонаса: он стелился по воздуху, словно доносимый слабым порывом ветра.

Очнувшись, Кристоф долго не мог понять, где находится. Он лежал в постели, в чёрном от копоти камине плясал огонь. Наконец Кристоф осознал, что находится в своём собственном доме, и что он тут совсем один. Оконная рама отбрасывала на потолок тень в форме креста, и Кристоф, казалось, долгие часы неотрывно глядел на этот огромный сумеречный крест, нависающий над ним, и почти физически ощущал его давление. Нестерпимо болела голова. Подняв руку, Кристоф нащупал на лбу повязку. Кто-то принёс его сюда, позаботился о нём, перевязав рану, разжёг пламя в очаге... А потом ушёл. Наверное, Селвин. Больше он никому не был нужен.

Кристоф закрыл глаза и уснул, чтобы проснуться среди ночи. Огонь в камине погас, тени исчезли, поглощённые тьмой. Тихо стрекотал за окном сверчок.

Поднявшись на ноги, Кристоф снял с головы повязку, покрытую засохшей кровью, сунул в карман спички, подхватил лампу и вышел из дома. Аккуратно притворив за собой дверь, он огляделся. Узкие улицы, казалось, вымерли. Ни звука, лишь старая вывеска скрипит на ветру и поют ночные насекомые. Камни мостовой серебрятся в свете луны. Все окна накрепко закрыты ставнями, двери заперты, ночные гуляки не спешат в трактир, не слышны шаги запоздалых прохожих. Пусто и тихо. Страх, что опутывал город, всё ещё был силён. Но это было на руку Кристофу, которому никто не помешал свободно покинуть его пределы.

Он быстро добрался до леса. Замок чёрной громадой высился над деревьями в бледном свете луны. Сейчас он казался Кристофу невероятно далёким — далёким, как звёзды, и таким же недосягаемым. Сжав кулаки, Кристоф ринулся вперёд.

Одолев крутой холм, он поднялся на вершину. Замок был цел, выбитая дверь зияла чёрным провалом на фоне светлого камня серых стен. Кристоф зажёг лампу и шагнул вперёд.

— Йонас? — тихо позвал он.

Ни звука в ответ.

Он медленно пошёл в глубину замка, прокладывая путь сквозь разгромленные людьми помещения. Пол был усеян щепками разбитой мебели, но её самой, заметил Кристоф, нигде не было. Он не успел толком задуматься об этом, когда вышел в банкетный зал — и остолбенел, замерев у самого порога. Когда-то это место было сердцем замка. Йонас не раз рассказывал о славных пиршествах, что закатывал его отец в этих стенах, о сотнях знатных гостей, сидящих за длинными столами и прославляющих короля-вдовца и его сына. А сейчас посреди зала посреди прогоревшего кострища высился огромный деревянный крест с обугленным, чёрным основанием. На кресте висел распятый вампир.

Несколько секунд Кристоф стоял неподвижно, глядя, как завороженный, на окровавленное, тощее тело Йонаса. Оба его крыла были растянуты на поперечной перекладине, приколоченные к дереву большими гвоздями, в то время как руки были вздёрнуты над головой и прибиты в районе запястий. Обгоревшие ноги висели неподвижно, покрытые копотью и потёками крови. Из груди вампира торчал длинный деревянный кол. Йонас выглядел мёртвым.

— Не-е-ет... — выдохнул Кристоф, не веря своим глазам. — Нет, нет, о нет...

Его горло сжалось, дыхание перехватило. Взгляд судорожно метался, выхватывая из ужаса общей картины отдельные кусочки, которые останутся с Кристофом до конца его дней, чтобы посещать в ночных кошмарах или неожиданно являться средь бела дня: слипшиеся от крови пряди волос, приоткрывшийся рот, похожий на чёрный провал, без единого зуба в нём, переломанные пальцы рук и осколки костей, белеющие в проломленной грудной клетке.

Самым страшным было то, что Йонас не мог умереть.

В сарае в глубине сада Кристоф хранил свои инструменты. Несколько раз обернувшись туда и обратно, он принёс всё, что могло ему понадобиться: лестницу, гвоздодёр, верёвку и нож. Приставив лестницу к монструозному кресту, Кристоф вскарабкался наверх и начал с того, что привязал вампира к перекладине.

— Всё будет хорошо, дружище, вот увидишь...

Подцепив гвоздодёром металлический штырь, он начал освобождать одно из крыльев Йонаса. Гвоздь был вбит прямо меж двух крупных костей, и Кристоф передёргивался каждый раз, когда металл царапал кость вампира. Наконец гвоздь с громким звяканьем упал на грязный пол, крыло серой тряпкой повисло вдоль тела. Из большой круглой раны в нём не вытекло ни капли крови. Кристоф переставил лестницу и занялся другим крылом. Всё это время Йонас висел на кресте без движения, бессильно опустив подбородок на грудь.

Освободив второе крыло, Кристоф поднялся по лестнице выше, чтобы вынуть гвозди из рук вампира. Коснувшись бледного запястья, он ощутил, как Йонаса сотряс приступ дрожи.

— Йонас?

Кристоф слегка опустился, чтобы видеть лицо друга, и снова позвал его по имени. Вампир коротко простонал, это был едва слышный, больше похожий на выдох жалкий звук. Кристоф сглотнул.

— Сейчас будет больно, но ты держись. Не бойся.

Резким движением он вырвал гвоздь из правого запястья Йонаса. Он ждал брызг крови, крика боли, но не последовало ни первого, ни второго. Бледная плоть Йонаса была похожа на рыбье мясо.

— Господи, — прошептал Кристоф и содрогнулся.

Во всём этом не было и следа присутствия Господа.

Когда он освободил вторую руку вампира, тело того соскользнуло вниз, но верёвка, которой его предусмотрительно обвязал Кристоф, не дала ему упасть.

Кристоф спустился ниже по лестнице и аккуратно перерезал верёвку, поддерживая лёгкое, почти ничего не весящее тело Йонаса, и медленно сошёл с лестницы. Из груди вампира всё ещё торчал деревянный кол. Кристоф бережно уложил Йонаса на пол. Кол был грубо оструганным, сделанным наспех. Кристоф представил себе мужские руки, нож в руке, затачивающий острие... Интересно, кто смастерил этот кол? А кто вогнал его в грудь агонизирующего на кресте создания? А может, наоборот: сперва пронзили колом, а потом, обессилевшего от боли, истекающего кровью, распяли. Подожгли кучу сломанной мебели и дров под крестом, может ещё и маслом облили, чтоб уж наверняка. И потом стояли, наблюдая за тем, как вурдалак извивается и кричит, дёргаясь на кресте, пока огонь пожирает его бледное тело.

Кристоф ухватился за кол и медленно, с трудом вытащил его из груди вампира. Тело Йонаса конвульсивно содрогнулось. Тяжёлые веки приподнялись.

— Уходи, — прошептал вампир.

— Ещё чего, — с негодованием ответил ему Кристоф. — Без тебя я никуда не уйду.

Не медля больше ни секунды, он вспорол своё запястье и прижал к губам Йонаса. Кровь полилась на лицо вампира, и в тот же миг в его тело вернулась жизнь. Его рот жадно прильнул к кровоточащему порезу. Кристоф вздрогнул, когда холодный язык скользнул по тонкой коже запястья. Словно загипнотизированный, он смотрел, как горло вампира дёргается при каждом глотке крови.

Прошло лишь несколько секунд, когда Йонас упёрся ладонью в его грудь и с трудом отстранил от себя.

— Нет, — просипел он. — Ты должен уйти. Пожалуйста.

— Хватит уже, а? Никуда я не пойду.

Кристоф прекрасно понимал, почему Йонас гонит его, но мысль о том, чтобы бросить здесь вампира в одиночестве была для него мучительна. Йонас и без того уже прожил целые сотни лет совершенно один. Конечно, ничто не обязывало Кристофа быть здесь, и он не чувствовал, что должен оставаться в этом тёмном, продуваемом сквозняками замке, где постоянно царил жуткий холод. Он не был должен, он просто хотел остаться.

— Нужно спрятать тебя, — пробормотал Кристоф.

Он задумался. Йонас проклял себя на могиле покойной жены, он не мог надолго покинуть пределы замка, иначе его сводила с ума глубокая душевная мука. Он был прикован к этому месту. Это значило, что Йонас не сумеет скрыться в какой-нибудь окрестной деревушке или даже просто в лесу. Оставалось лишь одно: спуститься в подземелья и надеяться, что люди сюда больше не вернутся.

— Давай, дружище, поднимайся на ноги.

Он помог вампиру встать. Йонаса шатало, он сильно дрожал, словно от холода. Кристоф осторожно перекинул через своё плечо руку Йонаса, поддерживая его, и повёл к лестнице, ведущей вниз.

— Ты должен оставить меня, — задыхаясь, выговорил Йонас, пока они медленно спускались по ступеням. — Ты же знаешь, что... Что я не умру. Я же... Бессмертный.

При каждом слове в его груди что-то клокотало и похрустывало.

— Ты бы лучше помолчал, — посоветовал ему Кристоф, силясь побороть тревогу.

Йонас слабо качнул головой.

— Это... Срастаются раны и... Кости... становятся на место. Боль скоро уйдёт.

— Всё равно помолчи. И я, конечно, помню, что ты не можешь умереть, но я не хочу, чтобы ты страдал, Йонас. Не хочу, чтобы тебе было больно.

Вампир коротко засмеялся, но смешок перешёл в кашель.

— Как же мне с тобой повезло, — еле слышно прошептал он, отдышавшись. — Ты слишком добр, Кристоф. К такому, как я, ты... Слишком милосерден. Я тебя не заслужил.

— Глупости, — сердито сказал Кристоф. Его горло внезапно сжалось и запершило. — Каждый заслуживает немного доброты. А ты её заслуживаешь побольше многих.

Послав другу очередную слабую усмешку, вампир обессилено опустил голову.

В глубинах самого тёмного из подземелий, служивших некогда казематами, Кристоф постарался обустроить Йонаса со всем возможным удобством. Во время погрома горожане, к счастью, не добрались до самых верхних этажей замка, где располагалась комната Кристофа, так что все его постельные принадлежности остались целы и невредимы. Он спустил в подвал одеяла, принёс воду и бережно смыл с худого тела Йонаса следы насилия. Вампир вздрагивал каждый раз, когда его кожи касалась влажная тряпица.

— С тобой уже случалось такое раньше? — осторожно спросил его Кристоф.

Переломы Йонаса зажили, зияющие раны затянулись, но там, где они были, остались монструозные фиолетово-багровые синяки.

— Такое — нет. Но люди приходили два или три раза. Я просто пугал их как следует, и они уходили.

— Но почему ты не попытался напугать их и теперь?

— Они были слишком злы, друг мой. Будь ты подобен мне, ты бы почувствовал их жажду крови. Они пришли убивать. Я дал им то, чего они хотели. Кроме того, я... Я испугался.

Сказав это, вампир умолк, словно смутившись. Кристоф не мог поверить своим ушам.

— Кого испугался — их? Ты испугался их?!

В направленном на него взгляде Йонаса появилось нечто новое, чего Кристоф раньше не замечал.

— Да, дитя моё, я испугался, что они могут тебе навредить. Ты был там, с ними. Я побоялся тебя потерять, потому как дорожу тобой более всего на свете.

Он сказал это совершенно просто, как нечто само собой разумеющееся. Кристоф откашлялся, отводя взгляд. Никто прежде не говорил ему подобных слов. Он чувствовал, как от шеи вверх поднимается волна жара, заливая лицо краской.

— Спасибо, дружище, — наконец ответил он. — Я тоже, э-э-э... Ну, это...

— Я знаю, — мягко улыбнулся Йонас.

С наступлением утра Кристоф оставил вампира отдыхать и залечивать раны. Ему и самому не мешало бы поспать, но времени не было: он хотел накормить Йонаса, а это значило, что нужно отправиться на охоту. У Кристофа было ружьё, но он побоялся брать его, ведь выстрелы могли привлечь внимание горожан. Оставался лишь арбалет. Кроме того, пару дней назад Кристоф расставил несколько силков, и планировал первым делом пойти и проверить их.

День радовал чудесной погодой, безоблачное ясное небо сияло чистой голубизной. В вышине с щебетом носились птицы. Но под пологом леса было сумрачно и очень тихо. Даже зимой тут не царила такая могильная тишина: прозвенит синичка, белка с цоканьем промчится по верхушкам елей, сбивая снег... Сейчас же лес казался вымершим и абсолютно пустым.

Кристоф медленно шёл среди деревьев, крепко сжимая в руках арбалет. Ему всё время казалось, что позади него кто-то есть, он то и дело оглядывался, вскидывая оружие. Конечно, каждый раз там никого не оказывалось, но сверлящее чувство уставившегося в спину тяжёлого взгляда не пропадало.

Он обошёл пять ловушек, что были расположены поблизости. Ему не повезло: четыре из них оказались пусты, причём ни одна даже не сработала, а вот в пятой Кристоф обнаружил лапку угодившего в силок крупного зайца. Садовник нахмурился и присел на корточки, изучая лапку. Она была откушена, судя по гладкости среза на тонкой косточке, одним махом. Больше всего было похоже на работу тяжёлого топора, но человек не стал бы рубить животному лапу, когда можно просто снять силок и забрать добычу целиком. Нет, здесь был какой-то зверь... Зверь, который одним махом проглотил целого зайца, лязгнув зубами, и начисто откусив тому конечность, застрявшую в петле силка.

Кристоф поднялся на ноги и тревожно огляделся. Еле слышно зашелестела на ветру листва. Кристоф, прищурившись, уставился в чащу леса. Там, среди стволов, в глубокой тени... Показалось ли ему, или же там действительно виднелся чей-то силуэт?

В небе закричала сбитая коршуном горлица. Кристоф вздрогнул от резкого звука и отвёл взгляд от деревьев, а когда вновь посмотрел туда, где заметил чью-то фигуру, то уже ничего и никого не увидел.

Интуиция вопила, что нужно уходить отсюда, и поскорее. Кристоф сжал зубы. Вернуться домой с пустыми руками он не мог: Йонаса нужно было напоить свежей кровью. Той пары глотков, которой поделился с ним Кристоф, не хватило, чтобы вампир полностью восстановился. Пить его кровь снова Йонас отказался наотрез, сколько бы Кристоф его не уговаривал.

Кроме того, самому Кристофу тоже нужно было что-то есть. Ягодами сыт не будешь.

Осторожно ступая по траве, Кристоф углубился в лес. Он знал расположение некоторых звериных троп, и уже давно обустроил на парочке деревьев хорошие укрытия. Но крупного зверя из арбалета не уложить, тут и надеяться было не на что. К тому же, что-то подсказывало ему, что ждать добычу в засаде сейчас бесполезно. Всё живое словно затаилось, боясь дышать. Но в самой чаще Кристоф расставил ещё несколько ловушек, и тут ему могло повезти.

И повезло. Одна из ловушек находилась у огромного валуна в корнях дуба. И сейчас в верёвочной петле, пойманная за шею, отчаянно трепыхалась полузадушенная лисица. Она была ещё молода и неопытна: старая лиса не позволила бы так легко изловить себя. При виде человека животное припало всем телом к земле и оскалило зубы, рыча и хрипло визжа. Чёрные уши плотно прижались к голове, тонкий хвост напряжённо замер. Лисьи бока тяжело вздымались, земля вокруг была изрыта когтями. Несчастное животное томилось в петле уже не первый день, и медленно умирало от удушья и жажды.

Несколько секунд Кристоф смотрел в её жёлтые, как у кошки, мутноватые глаза. Жалость и чувство вины боролись в его душе с чувством долга. Собравшись с духом, он поднял арбалет и выстрелил в лисицу. Взвизгнув, она бездыханной упала на землю.

Засунув тушку зверя в мешок, Кристоф не стал расставлять ловушку заново. В ближайшее время на это место никто не придёт: запах лисы отпугнёт любого. Вместо этого он вынул из поясной сумки болт и принялся перезаряжать арбалет, что было делом не особо-то быстрым т нелёгким даже для физически сильного садовника, привыкшего тяжело работать в саду.

В глубине леса послышался слабый стук. Кристоф поднял голову и замер. Что-то захрустело и защёлкало там, в темноте, скрытое в тени густой листвы и веток. А потом начало стремительно приближаться.

Кристоф попятился, сделав несколько шагов назад, потом развернулся, подхватил с земли мешок с добычей и бросился бежать. Его затопило бесконечным глубинным ужасом: он был совсем один в лесу, и что-то шло за ним по пятам. Что-то хищное. Что-то злое.

Он никогда ещё не испытывал такого страха.

Он мчался, не разбирая дороги; ветви деревьев хлестали его по лицу, кусты цеплялись за одежду. Преследующая его тварь не отставала и ломилась через бурелом, не замечая преград. Кристоф слышал её тяжёлое, жаркое дыхание, с шумом вырывающееся из пасти, слышал позади удары сильных лап о землю. Он не мог оглянуться: даже самый краткий миг заминки грозил ему смертью, и потому он бежал изо всех сил.

Кристоф не хотел умирать.

Коротко свистнул рассекаемый когтистой лапой воздух. Кристоф ощутил сильнейший толчок в спину и, сбитый с ног, кубарем покатился по земле и уткнулся в траву лицом.

«О нет, о нет, нет, нет!»

Всё тело свело судорогой. Кристоф чувствовал, как разодранная когтями ткань рубашки на спине пропитывается кровью. Боли не было — один лишь страх, бездонный и леденящий душу. Кристоф пытался отползти подальше, встать на ноги, снова побежать, сделать хоть что-то, но вместо этого лишь бессильно задёргался, охваченный ужасом. Огромная хищная морда приблизилась к нему. Кристоф закрыл рукой голову — и в тот же миг лишился руки по локоть. Кристоф в изумлении уставился на истекающий кровью обрубок. Боли по-прежнему не было. А тварь, облизываясь, издала утробное ворчание. «Теперь-то она откусит мне голову», — обречённо подумал садовник. В этот момент что-то стремительно пронеслось мимо него. Задыхаясь, он обернулся, страшась и ожидая увидеть новую напасть, но вместо этого увидел сгусток пламени.

Кристоф заморгал, не понимая, на что именно он смотрит. В клубах дыма и огня раздался полный ярости крик, развернулись огромные пылающие крылья. У Кристофа перехватило дыхание. То были крылья Йонаса.

Тварь, похожая на огромную куницу из преисподней, раздражённо била длинным хвостом. Шерсть на её загривке угрожающе вздыбилась, а жёлтые глаза не отрывались от человека.

Чудовище совершило головокружительный прыжок вперёд, к Кристофу, но в эту секунду Йонас бросился ей наперерез. Они столкнулись с оглушительным рёвом ярости и сцепились, кромсая друг друга когтями и зубами.

Объятый пламенем вампир снова закричал от злости, его голос сорвался на визг, когда существо, что он сдерживал, рванулось к лежащему на земле человеку. Напрягая силы, Йонас поднял создание над головой и отшвырнул в сторону, а оно, по-кошачьи изогнувшись в воздухе, приземлилось на все четыре лапы и оскалилось. И затем с громким рёвом чудовище вновь бросилось на Йонаса.

Вампир распахнул горящие крылья. Он кинулся навстречу твари, и, когда она распахнула пасть, Йонас схватил её за челюсти и рванул их в разные стороны. Куница завыла, забилась, мотая мордой. Вампир упирался, пропахивая ногами борозды в земле. Послышался омерзительный влажный треск. Чудище захрипело. Лапы его подогнулись, оно тяжело осело на землю.

Небрежно отшвырнув оторванную челюсть монстра, Йонас приблизился к сжавшемуся на земле Кристофу.

— О нет, ты ранен, — выдохнул вампир, и из его рта вырвались клубы чёрного дыма.

Нагнувшись, он осторожно подхватил Кристофа под спину и поднял на руки. От его тела шёл жар, на покрытой глубокими ожогами пузырящейся коже плясали языки пламени, но Кристоф не ощущал боли, когда этот огонь касался его.

— Лететь я не смогу, — тихо сказал ему вампир, — но постараюсь дойти быстро. Не бойся, друг мой. Всё будет хорошо.

— Куда мы… Куда ты меня несёшь?

— К людям.

— Нет, — взмолился Кристоф, — пойдём домой, Йонас!

— Не будь дураком. Ты умираешь. Я отнесу тебя к людям.

Кристоф зажмурился, придавленный сводящим с ума чувством вины. Боже, он горел. Он вышел посреди белого дня, чтобы в очередной раз спасти шкуру нелепого и бестолкового человечишки, дрался за Кристофа с адской тварью, и теперь сгорал заживо.

Кристоф знал, что ни капли этого не заслуживает.

Из его груди вырвалось рыдание.

***

Солнце встало лишь недавно, а городок уже гудел. Селвин любил это время. Кузнец раздувал горн — слышно было, как вздыхают мехи, шипит горящий уголь. Открылась лавка булочника, оттуда тянуло такими ароматами, что слюна набегала сама собой.

У колодца возле площади ругались две женщины: одна пролила воду, вторая наступила в лужу, и обе орали так, что уши закладывало. Селвин ухмыльнулся, проходя мимо… И резко остановился.

— Э, гляньте-ка, — громко сказал он. — Никак пожар?

Женщины умолкли, повернувшись в ту сторону, куда казывал его палец. Впереди, меж домов, клубился густой чёрный дым, в глубине которого танцевал огонь.

Ахнув, женщины побросали свои пожитки и бросились туда. А Селвин, подхватив брошенное ведро, что было мочи заколотил по нему подобранной с земли палкой.

— Огонь! — заорал он во всю мощь лёгких. — Пожар!

Словно откликаясь на его зов, зазвонил позади колокол. Женщины спешно сгоняли детей по домам, словно курицы — цыплят, и с тревогой выглядывали из окон, в то время как мужчины устремились к источнику огня. В их городе не было отдельной пожарной службы, и с подобными невзгодами горожане привыкли справляться сообща.

Селвин вместе со всеми мужчинами торопился вперёд. Люди уже выстраивались в цепочку, готовые передавать вёдра с водой. Однако было во всём этом что-то выбивающее из привычной картины. Что-то неправильное. Селвин не мог понять, что именно. Поэтому ему хотелось посмотреть на источник огня. Узнать, что горит и почему.

И очень скоро он узнал.

Добравшись до окраины города, он замер, как вкопанный. Рядом так же неподвижно стояли другие люди. Все взгляды были устремлены на странное создание, живой столб огня, что стоял перед ними. Существо что-то протягивало им. Какой-то непонятный тёмный свёрток. Затем свёрток шевельнулся.

— Спасите его, — простонало пылающее создание. — Прошу, спасите его.

С каждым словом из его рта вылетали клубы дыма. Огонь трещал, облизывая уже не плоть, а голые кости, но он всё ещё стоял перед изумлёнными людьми — вампир, которого лишь несколько дней назад они, как им казалось, уничтожили.

Медленно, как сломанная игрушка, он наклонился и положил на землю то, что так бережно держал в обугленных руках. И в тот же миг рухнул, обратившись в груду пепла с несколькими торчащими из неё обгоревшими до черноты костями. Толпа ахнула и качнулась назад, подальше от этой мерзости. Зрелище было слишком жутким: праведники боялись смотреть на кару Господню.

Израненного Кристофа унесли в дом врача. Постепенно люди разошлись. Селвин остался один. Он не верил в чудеса и не боялся пепла. В конце концов, он знал, что это такое. В подступающих сумерках он собрал самые крупные куски костей в ведро, и туда же сгрёб пепел. Никто не обратит внимания на парня с ведром: мало ли кто золу выносит.

Спрятав ведро у себя дома, он направился в лес. По натуре своей он был любознателен, и всегда стремился докопаться до истины, какой бы она ни была. Именно это любопытство заставило его отправиться в замок на холме несколько лет назад. И сейчас он снова жаждал понять, что произошло.

Всюду, где прошёл вампир, оставались обрывки его плоти и крупные хлопья пепла, капли крови Кристофа, поэтому нетрудно было пройти по следу и выйти на то самое место, где всё и произошло.

Селвин не сдержался и ахнул при виде туши исполинского, размером с корову, чудища. Вокруг уже сновали мухи. Нетрудно было догадаться, что именно вампир убил мерзкую тварь, когда она напала на бедного Кристофа.

«Что ж…»

Чтобы выполнить задуманное, Селвину пришлось наведаться домой. Вернувшись затем к мёртвой кунице, он с огромным трудом отрезал ей голову. Это была тяжёлая, вонючая работа. Но на рассвете он принёс свой трофей в город и бросил к ногам мэра.

Весь городок в тот день был сам не свой. История мгновенно обросла деталями. Селвин, благородный Селвин, сын простого могильщика, выследил чудовище! Пока все прохлаждались, он один вышел в лес и сразил тварь, убивавшую детей. И принёс с собой голову монстра!

Селвина качали на руках. Целовали. Благословляли. Называли героем. Девушка, что год назад отказала ему, теперь глядела на него с собожанием.

Селвин улыбался и принимал почести. Но в душе его зияла пустота, и в эту пустоту завывал леденящий ветер.

Несколько дней спустя он взял ведро с останками вампира и пошёл в замок, к тем самым стенам, где его лучший — некогда — друг жил бок о бок с чудовищем.

Подвал встретил его холодом, сыростью и ни с чем не сравнимой тишиной. Селвин высыпал пепел на каменный пол, сложил сверху кости. Он долго смотрел на эту жалкую кучку мёртвого праха. Вынул из кармана перочинный нож, взвесил его в руке, раздумывая. А потом, решившись, одним движением рассёк ладонь и сжал кулак, орошая пепел кровью.

Кровь шипела, как вода на раскалённой сковороде. Селвин добрую минуту проливал свою кровь и уже начал чувствовать головокружение: рану он себе нанёс глубокую, и кровотечение было сильным. Но ничего не проиходило.

«Должно быть, на сей раз для него это действительно стало концом», — подумал Селвин. И он бы никогда не признался в этом, но всё же к своему собственному удивлению Селвин ощутил слабое разочарование. Он перевязал ладонь тряпицей, оторванной от собственной рубашки.

А потом пепел зашевелился. Кости начали двигаться и срастаться с дикой скоростью, взамен недостающих частей вырастали новые. Выстроился на полу хребет. Пепел налился плотью, плоть обросла бледной, полупрозрачной кожей, под которой переплетались вены. Сформировался череп. Судорожно забилось в распахнутой грудной клетке сердце — и тут же спряталось за вздыбившимися рёбрами. Самыми последними появились глаза. Они резко открылись — и Селвин отшатнулся, врезавшись в стену.

Вампир, обнажённый, но живой и невредимый, медленно встал на ноги, шатаясь, словно от ветра. Он сделал глубокий вдох, словно впервые за сотни лет попробовал воздух на вкус.

«А продолжал ли он чувствовать, когда стал просто пеплом?» — вдруг со страхом подумал Селвин. «Мыслил ли он? Помнил ли, кто он есть и что с ним стало?»

Должно быть, эти несколько часов и в самом деле показались вампиру вечностью.

Йонас глядел на Селвина. Во взгляде его бесцветных мерцающих глаз не было ничего, кроме тяжёлого любопытства.

— Ты меня воскресил, — заметил вампир.

Селвин сглотнул и прижал к груди перевязанную руку. Ладонь пульсировала от боли.

— Я это сделал не ради тебя, — сказал он хрипловато, — а ради Кристофа. Он выбрал тебя. Значит, ты должен его защищать. Он… Он теперь без руки.

Йонас сделал шаг вперёд. Селвин напрягся, но остался стоять на месте.

— И ещё одно, — процедил он, глядя вампиру прямо в глаза. — Если ты обидишь его… Если причинишь боль… Я тебя прикончу. Не знаю как, но я найду способ, уж поверь. Ты бессмертный, но не неуязвимый. Ясно?

Йонас замер. А потом его лицо озарила улыбка — усталая и очень печальная, но, тем не менее, светлая. Он засмеялся, и его смех походил на шорох осыпающихся в усыпальнице камней.

— Ты забавен. Ты принёс меня сюда, в дом моего отца, и дал мне свою кровь — мне, которого ненавидишь. Разве не ты ранее пронзил колом мою грудь? А теперь ты вернул меня к жизни — и тут же грозишь мне смертью. — Он снова засмеялся. — О, Селвин. Ты и представить себе не можешь, как давно я не слышал подобных речей. Благодарю тебя, друг моего друга.

Не понимая, как реагировать на такие слова, Селвин резко развернулся и пошёл прочь, бросив на прощание:

— Он придёт, как только окрепнет. Жди его здесь.

***

Кристоф пришёл в себя через два дня. Чувствовал он себя прескверно: его мучила боль и грызло чувство вины.

Селвин пришёл к нему под вечер второго дня.

— Он… — начал Кристоф, но Селвин тут же перебил его.

— Он в замке. Ждёт тебя. Целый и невредимый. Я его воскресил.

Кристоф ошеломлённо уставился на него.

— Ты — что?.. Почему?

— Потому что ты страдал бы без него, — жёстко ответил Селвин. — А я не хочу тебя хоронить. И не смотри на меня так! Я это сделал не для него! Может, и не для тебя. Я ради себя это сделал, понятно?

Крисоф молча взял его за руку здоровой рукой и крепко её сжал.

— Спасибо, — пробормотал он едва слышно.

Селвин нарочито громко прочистил горло.

— Хильда тут тебе своих фирменных лепёшек с сыром напекла, — неловко сказал он. — Ешь давай.

Спустя ещё неделю, когда Кристоф встал на ноги, он собрал немногие оставшиеся в его старом доме пожитки и вышел в ночь. Соседи и знакомые провожали его с сочувствием: бедный однорукий садовник, столкнувшийся с невиданным злом и свихнувшийся после гибели вампира, идёт доживать свой век в старый, полуразрушенный замок! Люди качали головой и крутили пальцем у виска.

Селвин провёл друга до околицы. В чернильно-синем небе сияли звёзды, и луна щедро делилась серебряным светом с засыпающим миром.

— Будешь нас навещать? — спросил Кристоф.

— Вот ещё не хватало! Я теперь герой, надо соответствовать. Наносить визиты упырю — это как-то не по-геройски. Лучше ты к нам заходи.

Кристоф усмехнулся. Они обнялись на прощание, а потом садовник направился к замку на холме. И пусть дорога будет непростой и длинной, она стоит того, ведь там, в замке, есть тот, кто ждёт его.

Март 2026, Донецк