Дорис и другие неприятности

Глава 1

Задумчиво рассматривая похоронную процессию, я гадала, кто из присутствующих действительно скорбит, а кто мысленно пересчитывает неожиданно свалившееся наследство. Недавно от сердечного приступа скончался местный бизнесмен — владелец популярных винных лавок. К слову, я сама не раз брала у него портвейн.

Жена обнимала маленького сына. Слёзы стекали по её лицу, смывая остатки макияжа. Брат погибшего едва не кидался в гроб, причитая о любви и дружбе. Партнёр поглядывал на вдову с нескрываемым беспокойством.

— Гадаешь, кто первым побежит к нотариусу? — спросил Нойман, присаживаясь рядом.

— Брат уже на низком старте.

— А жена?

— Она действительно скорбит.

— А вот помощник уже строит планы по завоеванию скорбящего сердца, — усмехнулся появившийся из ниоткуда Ларме.

Я не стала отвечать. Процессия закончилась. Гроб опустили в землю. Гости разошлись. Могильщики укатили в кабак.

— А это ещё кто? — нахмурился Нойман.

У свежей могилы стояла девочка. Лет десяти. В грязном платье, босиком. Она не плакала. Просто смотрела на холмик земли, прижимая к груди истрёпанную тряпичную куклу.

— Ты чья? — спросила я, подходя ближе.

Девочка подняла голову. Взгляд — пустой, не по-детски тяжёлый.

— Я ничья, — ответила она и побежала прочь, скрывшись за склепами.

— Странно, — сказал Арно, материализуясь за моей спиной.

— Здесь все странные, — вздохнул Ларме, — кроме меня, разумеется.

Вместо ответа я направилась к сторожке, а Ларме испарился в неизвестном направлении. Мысли о девочке не отпускали — но их пришлось отложить. Потому что у крыльца меня ждал сюрприз.

— Паршивое животное! Я покажу тебе, кто здесь обделён мозгами!

— Тут и думать нечего, дурак ты и точка.

Сидя на траве, Ларме держал за рога белую козу. Коза говорила человеческим голосом.

— Кажется, наш шут нашёл собрата по разуму, — усмехнулся Нойман.

— Говорящих животных мне не хватало, — пробормотала я.

— Она меня оскорбляет! — возмутился Ларме.

— Дурака учить — только портить, — важно заявила коза и гордо вскинула морду.

Калитка с грохотом отворилась. На территорию вбежал взлохмаченный парень — красные волосы, съехавшие очки, полные лёгкие, сбитые бегом.

— Дорис! — крикнул он, сгибаясь пополам. — Ты почему убежала?

— Мне стало скучно, — ответила коза.

Парня это нисколько не удивило.

— Выходит, не я одна сошла с ума, — иронично заметила я.

Он выпрямился, поправил очки и уставился на меня. Потом перевёл взгляд за мою спину — туда, где маячили полупрозрачные фигуры Ноймана и Арно.

— Простите, я всё объясню, — торопливо заговорил он. — Дорис действительно говорящая, я… я не специально.

— Вы их видите? — спросила я, кивнув на призраков.

— Не полностью. Как тени. С очертаниями людей… Я сначала подумал, что это последствия магии, а оказалось, они реальные…

— Кто вы?

— Гай Монвуазен. Моя мать была ведьмой. Пару месяцев назад она умерла, и я решил продолжить семейное дело. Держу лавку с травами на окраине.

— И это ты наделил козу разумом и речью?

— Я хотел понять, о чём думают животные. Не думал, что она ещё и разум обретёт, — виновато признался Гай.

— Кому-то тоже не помешало бы обзавестись разумом, — заметила коза, покосившись на Ларме. — Обращайся, красавчик.

Шут побагровел. Король, до этого молча наблюдавший из тени, расправил плечи.

— Не престало королю разговаривать с козами, — надменно произнёс он.

— С шутом же своим общаешься, — парировала Дорис. — Я ничем не хуже. Даже поумнее буду.

— Ах ты, рогатая нечисть!

Ларме бросился на козу. Та — наутёк. И понеслось: по могилам, между крестов, с воплями и блеянием.

— Пусть развлекаются, — махнула рукой я. — Гай, ты говорил, что хочешь всё исправить?

— Да, но мне нужны книги. Они дома.

— Оставляй Дорис здесь. Принесёшь книги — вернём ей нормальный вид. Только быстро.

Гай кивнул и исчез за воротами.

Я уже собиралась вернуться в сторожку, когда меня едва не сбил с ног рыжий пёс.

— Герцог? — я присела, поглаживая его по голове. — Ты с хозяином?

Пёс радостно гавкнул и устремился вдоль тропинки. Я выпрямилась. За поворотом показался Герхарт — тот самый, с серо-голубыми глазами. Он шёл не спеша, но что-то в его лице заставило меня насторожиться.

— Добрый вечер, — он остановился в паре шагов. — Герцог привёл меня сюда. Соскучился, наверное.

— Рада вас видеть, — ответила я автоматически, поглядывая на погоню вдалеке, — проходите. Кофе?

— Не откажусь.

В сторожке я заварила кофе. Герхарт сел на табурет, Герцог устроился у его ног. За окном продолжалась комичная погоня: Ларме, король и Дорис носились между могилами.

— Вы завели козу? — удивился Герхарт.

— Забрела... Временно.

— Герцогу нравится.

— Животные, что с них взять.

Повисла пауза. Герхарт вертел чашку в руках, не поднимая глаз. Я ждала.

— У меня сегодня был странный день, — наконец сказал он. — Я гулял по городу и вдруг понял, что иду именно сюда. Не знаю зачем. Ноги сами принесли.

— Иногда тело помнит то, что разум старается забыть.

Он поднял голову. В его взгляде мелькнуло что-то — узнавание, смешанное с тоской.

— Виктория, я… — он запнулся, провёл ладонью по лицу. — Есть кое-что, о чём я никогда никому не рассказывал.

— Я слушаю.

— Пять лет назад я попал в аварию. Тяжёлую. Меня везли в реанимацию, и по пути… сердце остановилось. На несколько минут. Врачи сказали — клиническая смерть. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Я не помню ничего. Ни света в конце тоннеля, ни ангелов. Но когда я очнулся в больнице, то первое, что спросил у медсестры: «Где кладбище?»

Я замерла.

— Она не поняла. Я и сам не понял. Но меня тянуло сюда. К вам. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Я тогда не знал, почему. Думал — бред, последствия шока…

-Почему вы решили рассказать об этом мне?

-Сам не знаю, рядом с сами я ощущаю какое-то спокойствие, облегчение, словно все мысли и чувства приходят в гармонию. В той аварии погибла моя дочь, именно поэтому я оказался в ту ночь на кладбище, когда мертвые восстали…

В голове мелькнул образ девочки с тяжелым взглядом. Я ничего не ответила, задумчиво нахмурив брови.

В сторожке стало тихо. Даже Ларме за окном прекратил гоняться за козой.

— Ты едва не стал постояльцем этого кладбища, — медленно произнесла я. — Граница пропустила тебя обратно… но оставила метку.

— Какую метку?

— Ты принадлежишь обоим мирам. И ни одному полностью. — Я замолчала, собираясь с мыслями. — Поэтому ты помнишь. Поэтому ты видишь призраков. Ты уже наполовину здесь.

— Наполовину мёртв? — спросил он без страха, скорее с любопытством.

— Не знаю. — Я покачала головой. — Никогда не встречала таких, как ты.

— И что теперь? — он чуть подался вперёд.

— Теперь… — я взяла его руку, он не отдёрнул. — Теперь я наконец начинаю понимать, с кем имею дело. И это меняет правила игры.

Герхарт посмотрел на наши переплетённые пальцы, потом на меня.

— В хорошую сторону?

— Пока не знаю. — Я честно встретила его взгляд. — Но, возможно вскоре, мы оба получим ответы на вопросы, которые боялись задать.

За окном взошла луна. Где-то вдалеке Ларме наконец догнал козу и теперь они сидели на могильной плите, тяжело дыша, но уже без злости. Король ворчал о потере достоинства. Арно стоял в тени склепа и смотрел на сторожку. Я видела его профиль в отблеске лунного света — и в который раз поразилась, как много боли может вместить одно лицо.

Но сейчас я не могла думать об Арно.

— Расскажи мне всё, — попросил Герхарт. — Что ты такое? Откуда взялась? Почему ты здесь?

— Это долгая история.

— У нас есть ночь.

Я вздохнула, закурив, размышляя, что ответить на это вопросы и стоит ли вообще отвечать. Я так до конца и разобралась над тем, почему мы связаны, и кто такой Герхарт. То, что он пережил клиническую смерть лишь косвенно наталкивало на мысли о том, почему он видит больше, чем обычные люди. Но это далеко не все причины, тайн еще оставалось предостаточно.

Вернувшийся с книгами Гай освободил меня от обязанности отвечать прямо сейчас на сложные вопросы. Дорис к этому моменту успела облаять короля, обозвать Ларме «дешёвым шутом из дешёвого королевства» и выиграть в споре у Ноймана, коза оказалась знакома с «Критикой чистого разума» Канта.

— Вы не поверите, — сказал Гай, — я нашёл в маминых записях способ вернуть всё как было. Нужно просто прочесть заклинание…

-Предлагаю переместиться в часовню, там будет удобнее – предложила я, выходя из сторожки на свежий воздух.

— Так, давайте быстрее возвращать её в исходное состояние, — проворчал король, помогая шуту затащить упирающуюся козу в часовню — негоже королевской особе участвовать в колдовстве сомнительного свойства.

— Ваше величество, вы просто боитесь, что Дорис окажется умнее вас, — парировал Ларме, наступая козе на хвост.

— Не окажется, а уже, — поправила коза, лягнув шута копытом.

Гай тем временем разложил книги на алтаре. Толстые, в потертых кожаных переплётах, с закладками из высушенных трав. Пальцы у него дрожали. Он явно нервничал.

— Я, честно говоря, не очень уверен… — начал он.

— Это мы уже заметили, — перебил Нойман, занимая место на скамье в первом ряду. Арно встал у двери, скрестив руки на груди. Я прислонилась к стене и закурила. Ларме с королём удерживали Дорис за рога.

— Начинай, — сказала я.

Гай глубоко вздохнул, открыл книгу и прочитал первую строчку.

Зря.

Вспышка была зелёной, едкой, как аптечная зелень. Когда дым рассеялся, Дорис стояла посреди часовни… зелёная. От рогов до копыт. Идеального, неестественного, травяно-кислотного оттенка.

— Ты меня покрасил, — констатировала коза тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Это… это побочный эффект, — заикаясь, выдавил Гай, лихорадочно листая страницы.

— Побочный? — Дорис повернула голову, оглядывая собственное тело, — я выгляжу как газон, как инопланетянин в дешевых фильмах ужасов, как…

— Молчи, сейчас исправлю! — Гай взмахнул рукой и прочитал второе заклинание.

На этот раз вспыхнуло синим. Дорис открыла рот… и запела.

«O sole mio…»

Итальянский был идеальным. Дикция — оперной певицы. Абсолютный слух. Коза пела серенаду с такой страстью, что у Ноймана упали очки, а Герхард открыл рот от изумления.

Ларме рухнул на пол, схватившись за живот. Король побелел.

— Останови это, — прошептал он.

— Я пытаюсь! — Гай перелистнул десять страниц сразу.

«…Che bella cosa na jurnata 'e sole!» — Дорис взяла высокую ноту. В часовне задребезжали стёкла.

— Она лучше любого придворного певца, — выдохнул король, и в его голосе, кажется, прозвучало уважение.

— Не отвлекайтесь! — рявкнула я.

Гай нашёл нужное заклинание. Прочитал. Третья вспышка — розовая, в форме сердца.

Дорис замолчала. Опустила голову, медленно перевела взгляд на короля… и шагнула к нему.

— Ваше величество, — томно произнесла она, — я никогда не встречала такого величественного мужчины.

— Что? — Карл попятился.

— Ваши глаза… как два омута, в которых хочется утонуть. Ваша осанка… как у настоящего льва, — коза прижала копыта к груди, — Я люблю вас, ваша светлость, как не будет любить вас ни одна. Вы смысл моей жизни, мои копыта подгибаются и трясутся от вашего присутствия, от мыслей, что не должны посещать голову приличной козочки…

— Она меня любит, — тупо повторил король.

— Отойдите от него, паршивое животное! — заорал Ларме, пытаясь встать между королём и козой.

— Не лезь, шут! — Дорис боднула его в колено. — Это судьба! Карл, я буду верна тебе до гроба!

— Ты и так в шаге от него! — завопил шут, хромая.

Началась погоня. Король бегал вокруг алтаря, Дорис — за ним, Ларме — за Дорис, а Нойман наконец не выдержал и расхохотался. Громко, взахлёб, до слёз.

— Ты ещё смеёшься? — прошипел король, перепрыгивая через скамью.

— Простите, ваше величество, — выдавил Нойман, вытирая глаза, — но я не видел ничего смешнее со времён… ну, со времён жизни.

Арно тоже улыбался — краем губ, сдержанно, но его плечи подрагивали. Я затушила сигарету и шагнула к Гаю.

— Дай сюда.

Он протянул книгу. Я пробежала глазами латинский текст — и сразу увидела. Ошибка в произношении. Путаница в падежах. И неправильное ударение на третьем слове.

— Читай за мной, — сказала я.

Мы произнесли заклинание вместе. Чётко. Медленно. Без дрожи в голосе.

Вспышка была белой, чистой, как первый снег.

Дорис остановилась. Шерсть стала белой. Она моргнула, огляделась и села на пол.

— Больше никогда, — сказала она голосом, в котором не было ни капли итальянской страсти, — никогда не позволяйте этому балбесу колдовать в моём присутствии.

— Она всё ещё говорит, — констатировал Нойман.

— Да, — кивнул Гай, вытирая пот со лба. — Речь, похоже, останется навсегда. А остальное…

Он оглядел зелёные разводы на полу, сбитые свечи, опрокинутую скамью и короля, который пытался отдышаться в углу.

— Остальное я потом уберу, пусть говорит.

— Я согласна, — подала голос Дорис, — тем более в латыни я теперь разбираюсь лучше тебя. Слышала много от мамы Луизы, она в магии понимала побольше твоего.

Гай вздохнул, но спорить не стал.

— Поклянись, что не выдашь нашу тайну.

— Клянусь всеми своими рогами и копытами, — торжественно произнесла коза.

— Этого мало, — хмуро добавил Ларме, потирая ушибленное колено. — Поклянись, что не будешь петь до рассвета.

— Это ты уже перегибаешь.

— Поклянись!

— Ладно, — фыркнула Дорис. — Клянусь не петь до рассвета. Но только потому, что вы все мне нравитесь. Даже ты, шут. Немножко.

Ларме что-то буркнул, но, кажется, был доволен.

— Ну что, — я обвела взглядом компанию, — у кого-нибудь ещё есть желание поэкспериментировать с магией?

Все промолчали.

— Тогда — все свободны. Гай, забирай свою козу и приходи завтра. Без книг.

Кивнув, молодой колдун взял Дорис на поводок и направился к выходу.

— Мы ещё встретимся, красавчик, — бросила коза через плечо, глядя на Ларме. — Ты ещё полюбишь меня.

— Ни за что! — крикнул шут ей вслед, но я заметила, как уголки его губ дрогнули в улыбке.

-Поздравляю, Ларме, кажется, ты наконец обзавелся поклонницей – произнес Арно, удивив нас всех.

Арно, сама порядочность и честь, поддел Ларме. Да так, что тот не нашелся с ответом, ловя челюсть на лету. Я улыбнулась, смотря на рыцаря, отчего тот засиял, как новенькая монета.

Часовня опустела. Остались только свечи, зелёные пятна на полу и тихое эхо итальянской серенады, которое никак не хотело уходить.

Когда первые лучи солнца коснулись земли, Ларме с королём, наконец уставшие, растворились в утреннем тумане. Герцог тихо посапывал на пороге сторожки.

Герхарт сидел на скамейке, привалившись спиной к стене. Я смотрела на него и думала о том, что он сказал. Остановившееся сердце. Клиническая смерть. Граница, которая пропустила его обратно.

— Тебе пора, — сказала я.

— Да. — Он не двигался. — Я это забуду?

— Не знаю. Возможно, нет. Ты уже не совсем обычный живой.

Он поднялся, потрепал Герцога по голове, потом подошёл ко мне.

— Я вернусь, — сказал он. — Неважно, вспомню или нет. Моё тело знает дорогу.

— Это может быть опасно.

— Я уже был мёртв, Виктория. — Он улыбнулся. — Чего мне бояться?

Он ушёл до того, как я нашла, что ответить.

Я осталась стоять посреди кладбища, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

— Ты поняла, кто он? — спросил Арно, появляясь у меня за спиной.

— Он тот, кто пересёк границу и вернулся, — я не обернулась. — Такое случается раз в столетие, но на моей памяти никого так не тянуло к границе, как его. Стоит все же побольше узнать о нем…

— И что ты будешь делать?

— Выясню, почему это случилось именно с ним, и чем он отличается от тех, кто пережил клиническую смерть и вернулся — я повернулась к рыцарю — и почему судьба продолжает сводить нас вместе.

Арно посмотрел на меня долгим взглядом. В его гладах была тоска — и что-то ещё. Что-то, на что я пока не готова была отвечать.

— Будь осторожна, — сказал он и исчез.

Я осталась одна на рассветном кладбище. Спали мёртвые. Спали живые. Только я не спала — и думала о человеке, которого смерть отпустила, но и не оставила до конца...