Доппельгангер

Глава 1

Мексика. Масатлан, портовой город.

Его разбудило пришедшее сообщение. Лежавший на краю ночного столика старенький смартфон мерзко пискнул, зажёг экран, завибрировал, упал на пол и ускакал куда-то под кровать, где пискнул снова. Диего Альварес, шестидесяти лет от роду, вскочил с подушки, отбросил в сторону одеяло, чертыхнулся. Он долго пытался нащупать в темноте ночник, а потом так же долго пытался дотянуться до телефона под кроватью. Прежде чем он сумел выудить беглеца из темноты, телефон пискнул ещё дважды.

Диего устало выдохнул, сел на краю кровати, протёр пыльный и исцарапанный экран смартфона рукавом пижамы, надел очки для чтения, и начал читать.

"Покажи ему море!" гласило сообщение. "Ну, пожалуйста!". Затем шёл смайлик, сердечко, ещё сердечко и значок поцелуя. Каждый отдельным сообщением.

Диего встал, тяжело прошёлся по комнате. Взглянул на тикающие на стене механические часы. Четыре часа утра. Он зло нахмурился, снова сел на кровать, разблокировал телефон и начал строчить ответ.

"Четыре часа утра. Какое ещё к дьяволу..."

Он остановился, когда заметил, наконец, кто отравил сообщение.

С картинки профиля смотрела маленькая девочка в милом платье, и жизнерадостно улыбалась. Мария Альварес. Его дочь. Диего стёр сообщение и тяжело вздохнул, потёр виски.

В голове потоком хлынули воспоминания. Свадьба, священник перед алтарём читает клятву. Его невеста улыбается. Маленькая ручка младенца тянется к нему. Маленькая девочка бегает по палубе корабля, жизнерадостно смеётся, показывает в даль. Взрослая дочь уезжает в далёкий город, учиться...

Последний раз она звонила ему год назад. Последний раз после того, как он овдовел. Диего закрыл глаза, и просидел несколько минут, неподвижно. В комнате тикали механические часы. Он посмотрел на экран телефона. Сообщение отправлено недавно. Наверное, не спит. Он нажал кнопку вызова.

Знакомый серебристый голос, как ни в чём ни бывало рассыпался в дежурных приветствиях, защебетал про работу, про дела. Будто не прошёл год, будто ничего не изменилось. Будто всё как раньше, будто сейчас войдёт жена и спросит "как там она".

Диего подождал, и аккуратно, вежливо поинтересовался:

— Так кого тебе нужно утопить?

Монолог на другом конце провода прервался, сменился звонким смехом и связь прервалась. Она уронила телефон, наверное. Сразу последовал новый вызов.

— Папа, ну ты что. Это Ян.

— Он нашкодил, а ты просишь макнуть его в океан? — уточнил Диего.

На другом конце беспроводной связи снова раздались смешки.

— Нет, пап. Я хочу чтобы он провёл у тебя лето. Покажи ему большую воду.

Яна, своего внука, Диего видел только в младенчестве и раннем детстве. Семья должна держаться вместе. Так и было во время Диего, отца Диего, и его предков. Но тогда люди не уезжали в большой город учиться, не заводили там всё больше новых друзей и знакомых. Не проводили с ними больше времени, чем с семьёй.

— Что случилось? — спросил Диего.

— Он не слушается меня. — возмущённо сказала Мария. — Пытается не слушаться.

Диего прикинул возраст внука в голове.

— Подростки так часто делают.

— Он утыкается в свой телефон, и не общается ни с кем. — продолжала дочь.

"Как и ты. Как и все вы", — подумал Диего, но не сказал это вслух. Он взглянул на календарь на стене, подумал.

— Мы выходим в рейс через пару дней. Я возьму его на борт. Надеюсь, ему нравится запах рыбы, и он умеет плавать.

В разговоре вдруг повисла пауза.

— Значит, научим плавать. — добавил Диего. — Привози его прямо в порт перед выходом. Через пару дней.

— Отлично! — обрадовалась дочка. — Я буду через два часа. Два-три, не больше.

Диего моргнул. А если бы его не было дома? Если бы он вышел в море?

— Я уже собрала Яна и мы в дороге, — щебетала дочь. — Я всё продумала.

Диего потёр лоб. Он надеялся, что дочка сейчас не говорит за рулём, а хотя бы припарковалась на обочине.

— Жду. — сказал он.

Его дочь ещё пару минут трещала по телефону, рассказывала о чём-то, как ни в чём ни бывало, потом торопливо попрощалась и отключилась. Диего положил исцарапанный старый смартфон на стол и встал. Подошёл к окну и приоткрыл толстую штору, выглянул наружу.

Из-за горизонта прорывались первые лучи солнца. Окна его дома выходили на запад, и он не видел восходящее светило, но он видел, как медленно окрашивается светом гора Серро-дель-Крестон и стоящий на её вершине маяк. Эль-Фаро-де-Масатлан, едва видимый из его окна. Скоро город оживёт, будут кричать чайки и громче станет шуметь порт, начнут сновать туда-сюда грузовики, откроются кафе. Скоро, через пару-тройку часов.

Спать больше не хотелось. Диего распахнул шторы и осмотрел свою небольшую комнату. В свете ночника и отблесках начинающегося рассвета смутно виднелся массивный дубовый стол, со старым компьютером и сваленными рядом вещами. Над столом, на стене висел старинный компас, бинокль, а в ящиках можно было найти подзорную трубу. В большом дубовом шкафу где-то лежит его диплом, стоит лишь поискать как следует. Он снял бинокль со стены и достал его из футляра. Внимательно посмотрел в окно через бинокль и довольно хмыкнул. Это подойдёт.

Диего сел за стол, кивнул фотографии своей жены, аккуратно вытер с рамки и стекла пыль, запустил компьютер. Старое оборудование запускалось несколько минут, и за это время он успел обдумать детали. В сети он проверил погоду, пролистал новости. "Продолжается спор с США по поводу маркировки тунца", "Новый корабль введён в рыболовный флот". "Новая запись падения метеорита". Страницы грузились медленно. Диего потёр глаза, снял очки для чтения, выключил компьютер, и задумался. Потом поднялся, начал собираться. Он выйдет в море чуть раньше. Или проведёт на борту чуть больше времени. Это не важно.

Ведь здесь, в уютной комнате его больше никто не ждёт.

Когда утро уже началось, и люди проснулись, Диего ждал внука у причала. Чуть полноватый, с поседевшей короткой бородой. Он был одет в непромокаемую одежду для моря. Времена красивых капитанских кителей давно прошли, и даже франты предпочитали не промокать на палубе. За спиной Диего стояло его судно — небольшой рыбный траулер. Его гордость и личная собственность.

Модный новый автомобиль, похожий чем-то на большую мыльницу, лихо подкатил к трапу пришвартованного рыболовного судна, резко затормозил, взвизгнул шинами. Дочка, Мария Альварес почти не изменилась, с прошлого раза, когда он её видел. Осталась такой же взбалмошной и импульсивной. Она очень напоминала теперь свою мать в молодости. Только говорила она без остановки, в отличие от молчаливой Рафаэллы Альварес.

Мария выскочила из машины пулей и выволокла из салона сонного подростка с телефоном. Поставила рядом с машиной, по-хозяйски отряхнула его одежду и начала наставлять. Подросток немедленно уткнулся в телефон.

— Дедушку слушай, работать дедушке не мешай, тёплую одежду я тебе положила, постельное бельё я добавила, там две тарелки и столовые приборы...

Ян Альварес стоял и механически кивал головой. Затем хрупкая на вид Мария вытащила из багажника рюкзак и здоровенную сумку с пожитками Яна Альвареса. С глухим и тяжёлым звуком она поставила её на землю. Потом надела на подростка рюкзак и тот покачнулся под его весом.

— Еда там тоже есть, на всякий случай, и питьевая вода. Всего четыре бутылки по литру каждая. Будь молодцом и осторожней! Всё, я поехала. Пап, не скучай!

Она села в машину, помахала рукой, подмигнула Диего и быстро укатила по улице вдаль.

Человек-тайфун. Именно так можно было бы описать её характер. Деятельная, активная, уверенная, с множеством идей, а также привычкой не слушать никого. Ещё она была очень и очень упряма. Она была человеком, что может позвонить ранним утром и внезапно попросить поднять сейф на второй этаж, потому что сейф уже привезли. Возможно, поэтому от неё сбежал отец Яна Альвареса. Вроде бы даже не с первой попытки.

— Ну, здравствуй. — сказал Диего подростку и протянул руку.

Худой, слабый на вид. Черноволосый и лохматый Ян Альварес стоял перед ним, уткнувшись в телефон. Он вздрогнул, когда Диего заговорил, и недоверчиво уставился на деда. Под лохмами мелькнул расчётливый взгляд серых глаз.

Телефон Яна заиграл навязчивую мелодию. Ян попытался спрятать его, и Диего улыбнулся.

— Это что?

Он указал на экран Яна. Там перед камерой, запинаясь что-то рассказывал человек. Ян. Чуть более уверенный. Неуклюжий. Поверх картинки мелькали неаккуратно наложенные броские видео эффекты.

— Это... социальная сеть. Туда можно залить видео. — осторожно сказал Ян.

Снова подозрительный взгляд из-под тёмной чёлки.

— Зачем? — уточнил Диего.

— Там можно заработать... если набрать подписчиков... — осторожно сказал Ян, остановил видео и спрятал телефон в карман, как будто бы собираясь бежать.

Диего чуть нахмурился. "Если набрать подписчиков". Потом к этому добавится "Если я стану популярным", "Если мне повезёт", и быть может "У меня обязательно всё получится".

Если всё получится, то тогда можно стать самым популярным шутом в сети. Клоуном.

Диего шумно выдохнул. Ян чуть заметно напрягся. Но Диего не сказал свои мысли вслух.

— Пойдём. — он махнул в сторону трапа. — Там пахнет рыбой, но ты привыкнешь. У нас хорошие каюты.

Диего приподнял сумку с земли и охнул. Он заподозрил, что Мария Альварес положила туда гантели. На всякий случай. Вдруг понадобится через несколько дней на рыболовном судне. На случай, если первую гантель кто-нибудь украдёт, она могла добавить вторую. Тоже, на всякий случай. Быть может, она даже подписала их своими инициалами. Чтобы украденную гантель было проще найти.

— Алонсо! — выкрикнул Диего в сторону палубы. Из-за борта высунулся человек и молча уставился вниз. — Помоги нам занести вот это вот.

Алонсо молча кивнул и спустился по трапу. Алонсо Мартинес. Он был крупным, высоким и сильным на вид. И неразговорчивым. Молчаливый гигант, как в старых сказках. Когда он подошёл, Диего отступил назад. Алонсо взял сумку и приподнял. Чуть заметно, с удивлением приподнял брови, перехватил сумку удобнее, закинул на плечо и унёс на борт.

— Пойдём. — повторил Диего, и пошёл вслед за Алонсо.

Подросток кивнул и осторожно поднялся вслед за ним. На палубе действительно пахло рыбой. Ещё два наёмных матроса возились со снастями. Один из них приветливо помахал рукой. Ян осторожно осмотрелся.

— Когда я был маленьким, — сказал Диего, — отец научил меня плавать, просто скинув за борт.

На мелководье. Но это можно не говорить. Пока.

— А ты умеешь плавать? — улыбнулся Яну Диего.

Ян вытаращил глаза и отступил на шаг назад. Диего беззвучно рассмеялся, а потом указал пальцем на карман с телефоном.

— Заверни его в целлофан. И учти, в море не будет связи.

Подросток нервно кивнул, выудил из кармана телефон и торопливо начал что-то нажимать на экране.

***

Судно Диего было траулером. Под гордым названием "Эль Гато Марино", двадцать пять метров в длину, и с командой до восьми человек. Не самый новый корабль, который обновляли несколько лет назад, не самой новой, но современной электроникой.

Диего решил не торопиться с выходом в море, а попытался дать внуку время — привыкнуть, освоиться. Мария, "человек-тайфун", как и всегда, пронеслась через мир, и исчезла, оставив других разбирать последствия своих действий. Она обещала вернуться в конце лета, и в сообщении Диего она добавила сердечки и смайлики. Опять, каждый отдельным сообщением.

Ян недоверчиво осмотрел траулер. Чуть ли не обнюхал предоставленное ему место, аккуратно задвинул огромную сумку в угол и уткнулся в смартфон. Ему одному досталась каюта с четырьмя кроватями одному, в основном потому, что Эль Гато шёл в море с неполной командой. Не пропадать же месту зря? Внук капитана всё-таки особый случай, особенно если этот внук неразговорчивый, тихо сидит в своём углу, а не путается под ногами.

Тихо сидеть в каюте Диего внуку не позволил. Он быстро понял, что Ян собирается прятаться в каюте как можно дольше, и вытащил его оттуда.

— Пойдём. — сказал Диего Альварес лохматому подростку. — Прогуляемся. С собой можешь ничего не брать.

Подросток сглотнул. Взгляд деда напомнил ему взгляд Марии Альварес. Тот взгляд, который не принимает возражений.

Они спустились по трапу на берег.

На берегу было шумно. Оживлённо. По дороге носились туда-сюда автомобили и грузовики, а неподалёку стояли ряды невысоких зданий с транспортными компаниями. Ян нервно оглядывался по сторонам, иногда что-то фотографировал своим телефоном. Диего направился решительным шагом вдаль, за ряды коммерческих зданий, к небольшим улочкам. Он пытался рассказывать про город, про суда, про знакомых капитанов, короткими фразами. Про истории, но когда они дошли до конца улицы он вдруг понял, что Ян просто устал. Молча и без жалоб. Подросток выдохся от небольшой прогулки, которая не доставляла Диего никаких неудобств, несмотря на возраст.

Он стоял и смотрел, как Ян пытается восстановить дыхание, и задумчиво чесал в затылке.

— Хорошо. — сказал он в конце концов. — Идём назад. Я понял.

Они долго шли назад, останавливались, пока Ян приходил в себя, а Диего лишь качал головой.

На следующий день он попросил Алонсо о помощи. У брата Алонсо была машина, и он согласился прокатить их по городу, провести по ярким местам. Вторая вылазка прошла лучше. Испуганный подросток залез в машину, но скоро заинтересовался видами, и снова что-то снимал. А потом снова утыкался в экран телефона и нажимал что-то на экране.

Они вышли через несколько часов на дороге, что вела к горе, Серро-дель-Крестон, и маяку на её вершине. Из сумки Диего достал заранее приготовленный бинокль и вручил Яну, показал как пользоваться.

— Посмотри вот туда. — он показал на вершину горы.

Маяк был едва виден. Маленькое, невысокое здание, двухэтажный дом на высоте в сто пятьдесят метров. Ян навёл на него телефон, и попытался приблизить картинку. Изображение увеличилось, а потом стало размытым.

— Теперь попробуй бинокль, — усмехнулся Диего.

Ян послушался. Молча и без возражений.

— Наверху отличный вид, — говорил Диего, — но туда надо подниматься по длинной лестнице, серпантину. Хочешь попробовать?

Ян отчаянно замотал головой. Диего неслышно вздохнул.

— Хорошо. Тогда мы вернёмся назад.

Когда он садился в машину, он заметил, как Ян сфотографировал гору.

Он не стал никуда выдёргивать внука на следующий день. Позволил тому дальше прятаться в свободной каюте. Подросток осторожно выбрался из логова за едой. Осторожно, короткими репликами ответил на пару вопросов команды. Также аккуратно обошёл судно, будто кот на новом месте. А потом он долго фотографировал и разглядывал что-то в бинокль с носа корабля, оглядываясь на резкие и близкие звуки.

Поздно вечером Диего задержался на камбузе, и сидел на стуле за чашкой кофе в раздумьях. Он кивнул Алонсо, который протиснулся мимо и что-то начал готовить для себя. Он так и не нашёл решения своих забот.

На следующий день "Эль Гато Марино" вышел в море. Диего провёл судно через залив, затем медленно прошёл вокруг горы Серро-дель-Крестон, показал маяк и далёкую площадку. Он отметил что Ян теперь чуть реже использует телефон, и чуть чаще смотрит в бинокль. По крайней мере, внук не страдал морской болезнью.

День обещал быть солнечным, и прогноз погоды не предвещал проблем. Эль Гато направился на запад, в сторону тихого океана. Диего хмурился. На душе висела неясная, беспочвенная тревога, она превращалась в желание вернуться назад, в порт. Срочно, и немедленно.

— Алонсо. — скомандовал Диего, — Пусть парни проверят всё. Двигатель, снасти, припасы. Всё.

Алонсо уставился в хмурое лицо капитана и затем кивнул.

Четыре человека обошли траулер. Осмотрели все помещения, прислушались к двигателю, проверили припасы на ближайшие дни. Но они не нашли ничего, и с этой новостью вернулись к капитану.

Когда берег начал исчезать за восточным горизонтом, погода испортилась. Она не стала опасной, не требовала возврата в порт, но небо скрыли тучи, по поверхности воды ходили небольшие волны, и моросил мелкий дождь. Видимость упала до нескольких километров, горизонт исчез во серой мгле.

Ян вернулся в рубку вместе с забрызганным солёной водой биноклем. Теперь он был одет в такую же водонепроницаемую куртку, как и команда. Он стряхнул воду с бинокля и исчез в своей каюте.

Диего проверил барометр, карты, записи прогноза погоды. Причин возвращаться не было. Он отдал команду: "Продолжаем. Идём по приборам", но беспокойство так и не покинуло его. Тарахтя двигателем, Эль Гато Марино плыл в серую неизвестность.

Глава 2

***

Дождь моросил не переставая уже несколько часов подряд. Волны покачивали Эль Гато Марино, напоминая, что океан неспокоен. Горизонт давно исчез за пеленой далёкой серой мглы, небо скрыл покров облаков. Сквозь серую пелену не было видно ничего интересного, и Ян опустил бинокль, уселся на стул в рубке управления, и снова уткнулся в телефон. Уткнулся и тут же обнаружил, что в океане действительно нет мобильной связи. Он начал смотреть какие-то видео без звука. Диего отметил, что подросток всё-таки послушал его и где-то успел достать футляр для устройства, предположительно водонепроницаемый. За все предыдущие дни Ян почти не говорил, умудряясь обходиться кивками и жестами.

Диего вздохнул. Он сидел у пульта управления, смотрел в далёкую серую пелену, и поглядывал на приборы. Не самый новый морской навигатор стабильно показывал положение корабля на схематичной карте мира, здесь же беззвучно работал АИС, блок автоматической идентификации. Рядом с Эль Гато Марино не было никого. Диего покачал головой. Нехорошее чувство всё никак не уходило.

Именно сегодня, в богатых обычно водах было очень мало рыбы. Эль Гато сбросил рыболовный трал и проплыл несколько миль, но улов набирался непривычно медленно, и трал вернулся полупустым. Ян с интересом наблюдал, как команда из четырёх человек краном затаскивала трал на палубу, как они расстёгивали сеть, как отправляли улов в трюм. Он не высказал желания выйти и помочь. Возможно из-за частых брызг воды, и непрекращающегося покачивания. Эль Гато поднял трал и продолжил путь на запад.

День перевалил за полдень и погода и не думала улучшаться. Диего так и продолжал сидеть у пульта, и Ян по-прежнему смотрел в телефон. Два наёмных матроса прошли к камбузу и ушли в свою каюту с двухъярусными кроватями. Они будут отсыпаться до заката, чтобы ночью следить за приборами. Молчаливо прошёл Алонсо, лишь на мгновение бросив взгляд на экран телефона Яна. Потом в камбуз прошёл Хосе, и вернулся в рубку с закрытым крышкой пластиковым стаканом кофе. Вернулся, сел на откидной стул, и начал травить байки, пытаясь разговорить Яна.

Хосе Морилло было под сорок. Он работал на Эль Гато дольше остальных и Диего помнил его ещё двадцатилетним. Невысокий, с хитрым взглядом карих глаз, Хосе любил выпить на берегу, и ни к чему особенно не стремился, а продолжал работать годами на рыболовных судах, полностью довольный своей жизнью. Любовь к выпивке заканчивалась на борту судна, и он вёл себя хорошо. Единственным его недостатком была болтливость. Начав говорить, Хосе долго не мог остановиться. Как и сейчас.

Диего прислушался к разговору, потом обернулся назад.

— Говорят, что глубокой ночью, когда останавливается ветер, когда небо ясно, когда выходит луна, бывает странный час, — говорил Хосе. Он размахивал руками и плёл очередную историю.

— Странный час, когда океанская гладь разглаживается, становится ровной, как будто озеро. Вода окрашивается серебром, и превращается в зеркало, в котором отражаются неподвижные звёзды. Паруса обвисают, а моторы глохнут, и корабль стоит неподвижно в воде.

Диего повернулся полностью и стал слушать историю. Он заметил, как в дверях замер Алонсо. Он тоже внимательно смотрел на Хосе. Хосе увлечённо продолжал:

— Тогда спускается непривычная тишина, и издали раздаётся музыка, потом плеск воды, который медленно приближается. А затем за кораблём всплывает огромный морской змей.

Диего приподнял бровь.

— На спине змея стоит наездник, в тёмном как ночь костюме, и широкой шляпе. Под ночным светом тень шляпы скрывает его лицо и сквозь тень видна лишь его сверкающая улыбка. Он подплывёт к кораблю, остановится за бортом и протянет руку, предложит отправиться вместе с ним. Незримые музыканты будут играть музыку.

Диего вздохнул. Ян слушал открыв рот и наморщив лоб.

— Если спустится к нему, он увезёт далеко-далеко, в страну вечной жизни и празднеств, с вкуснейшей едой, лучшей выпивкой. Но оттуда никогда нельзя будет вернуться назад. И поэтому ночью, если спускается странная тишина, если замирает вода, если отказывают паруса и моторы, лучше спуститься вниз, в трюм или скрыться в кабине, чтобы Тёмный Наездник не забрал тебя с собой.

Хосе довольно улыбнулся.

— "А если ты не согласишься, то на борт поднимется красивая девушка, и попросит отвезти её домой." — раздался чуть насмешливый голос.

В кабинку зашёл самый молодой матрос из команды, откинул капюшон. В рубке сразу стало довольно тесно. Это был совсем недавно нанятый Рикардо Гарсия, возрастом лет двадцать пять. Светловолосый улыбчивый парень. Немного нахальный.

— "И если подвезти её до дома, она пропадёт, а в доме скажут, что сегодня была годовщина её смерти". — предположил Рикардо.

— Мне рассказывал о нём мой дед! — обиделся Хосе.

— Сеньор Морилло, — беззлобно улыбнулся Рикардо. — Вы смешали несколько историй. Тёмный всадник, Эль Чарро Негро не выходит в море, не повелевает гигантскими морскими змеями, вокруг него не играет музыка, и его скакун не движется по воде.

— Я видел пустые корабли посреди океана. И слышал эту историю раньше. — спорил Хосе.

— Мой был дед родом из Чили, он рассказывал похожую легенду. Про корабль, на борту которого идёт вечный праздник. Он назывался "Калеуче". Не обижайтесь, сеньор. Просто ваша история очень похожа. — улыбался Рикардо.

— Это ведь легенда. — вдруг сказал Ян. — Миф. Выдумка.

Группа уставилась на него. "Хоть заговорил", подумал Диего, и задумался над его словами. Миф ли?

В море случаются странные вещи. Поэтому над иллюминатором был аккуратно прикреплён католический крест, рядом с компасом лежал крестик с чётками, и в углу приборной панели ютилась иконка Девы Марии Гваделупской. Для спокойствия его команды.

— Ну вас всех, — окончательно обиделся Хосе, встал и протиснулся к каютам. — это было на самом деле!

Он часто верил в свои собственные фантазии.

— Как снасти? — Диего повернулся к Рикардо.

— Всё как должно быть, ни единой проблемы — деланно, по-военному вытянулся Рикардо и ухмыльнулся. Диего кивнул в ответ.

— Я видел его. — вдруг сказал Алонсо. — Я видел Эль Чарро Негро.

— Расскажешь? — поинтересовался Диего.

Алонсо замялся. Ян уставился на него.

— Я был маленький. Мать меня вела за руку, мы шли домой поздно. Стало тихо. Я услышал цокот копыт. Он прошёл на чёрном коне в свете фонаря. Точно такой, как его описывают. Оглянулся на нас, улыбнулся. Исчез в темноте.

— Это просто всадник? — предположил Ян. Алонсо пожал плечами.

Судно качнуло сильнее чем обычно, и Ян дёрнулся на стуле. Диего посмотрел на барометр. Погода обещала испортиться ещё больше.

— Если начнёт совсем сильно болтать, спустишься в каюту. — бросил он Яну. — Просто так на палубу не выходи, дверь в рубку не открывай. Понял?

Тот неуверенно кивнул.

— Чтобы случайно не смыло за борт. — пояснил Диего. — Рикардо. Свободен, отсыпайся, вы двое будете следить ночью за штурвалом.

Рикардо кивнул и тоже направился к каютам. Вслед за ним ушёл и Алонсо.

Диего недовольно смотрел на приборы. Барометр падал, но не сильно. Будет чуть-чуть болтать, но всё ещё не опасно. Дождь моросит, и серая мгла не уходит, но это не смертельно. Вернуться в порт? С почти пустым трюмом? Он забарабанил пальцами по штурвалу, привстал, но судно качнуло и он приземлился в кресло. Надо будет рассказать Яну больше про безопасность.

Краем взгляда он заметил, как Ян снова поднял бинокль и посмотрел сквозь него, через иллюминаторы, во серую даль. Диего продолжал обдумывать. Вернуться или нет, что нужно объяснить.

— Корабль. — вдруг сказал Ян.

— Не "Калеуче". — хмуро пошутил Диего и вгляделся внимательнее в даль.

— Военный. — сказал Ян и продолжил смотреть в бинокль.

Вдали, на границе видимости, маячил угловатый знакомый контур. Серое судно, будто сошедшее со старых фантастических фильмов. Острые грани, серые поверхности, обвешанная антеннами башня. Военный корабль. ПОЛО-101, АРМ Реформадор. Диего потёр переносицу, и вспомнил, что корабль хотели переименовать. Тогда бы он стал АРМ Бенито Хуарез, названный в честь 26го президента, но потом почему-то решение отменили, имя осталось неизменным. АРМ Реформадор, дальний патрульный корабль, который направляется куда-то по своим делам. Дела эти к рыбному траулеру отношения явно не имели.

— Хочешь, подойди поближе, посмотришь. — сказал Диего внуку.

Ян подошёл к иллюминатору и почти прислонил бинокль к стеклу.

— Что значит один-у-один? — вдруг спросил он.

Диего уставился на Яна.

— Код на борту. 1U1. Один, "У", один...

Беспокоящее весь день предчувствие вдруг взвыло в полную силу.

— Дай. — протянул к биноклю руку Диего.

Он взял старый бинокль, и уставился сквозь стекло. Военный корабль шёл куда-то вдаль, и курс не пересекал движение Эль Гато. На борту с трудом можно было разглядеть знакомый номер 101... Нет, нельзя. Верхняя перекладина ноля отсутствовала. Там где она должна быть, виднелась серая поверхность корпуса.

Диего подскочил со своего сиденья. Из одного из ящиков в кабине он достал подзорную трубу, навёл её сквозь стекло на далёкий силуэт.

Далёкий серый корабль крадётся на грани видимости. Над палубой развевается мексиканский флаг. Нет никого на палубе, но это обычно для военных кораблей. Нет никого рядом, нет сопровождения, но и в этом ничего особенного. Сотня метров в длину, десяток в ширину. Неправильный номер гордо нарисован на его борту, будто всегда таким должен быть. Он полным ходом куда-то движется, и издали кажется, что движется слишком быстро.

— Ян. — говорит Диего, и смотрит на транспондер, который должен показывать ближайшие суда.

— Слушай внимательно. Возьми трубу и бинокль, и сфотографируй его. Так, чтобы хорошо было видно номер. Понял? Сфотографируй, сними, запиши. Как можно лучше.

Ян кивает.

— Из рубки на палубу не выходи. Можешь приоткрыть дверь, высунуть трубу, но не выходи на палубу. Давай. Быстро.

Ян направляется к двери, наводит телефон на корабль, потом пытается заснять его через бинокль. Возится с телефоном. Далёкое судно движется к своей цели. Перед Диего экран транспондера. На нём указан корабль. "АРМ Реформадор, ПОЛО-101", и точка на карте, координаты. В полусотне миль от места, где Диего видит корабль, точка движется совсем в другом направлении.

Сзади по лестнице поднимается Алонсо и собирается выйти на палубу. Диего останавливает его.

— Стой. Всем сидеть в каютах. Мы срочно возвращается.

На лице Алонсо непонимание.

— Вот из-за него. — капитан указывает вдаль, на серую махину, с неверным номером и неверными данными морской системы позиционирования. Но теперь вдали нет ничего. Только далёкая серая мгла и продолжающийся дождь.

— Ян! Ты его заснял?

Внук стоит рядом, растерянный.

— Он исчез. Но я его заснял...

Он протягивает телефон и показывает последнее видео.

Серый корабль движется на краю видимости. Поднимается чуть более сильный ветер, видно как сильнее становятся волны. Диего замечает вдруг что даже для большого судна корабль движется слишком ровно. Дождь усиливается на несколько мгновений, скрывает едва видимый контур корабля, а когда отступает, то судна больше нет. Как будто его не было никогда.

Алонсо чуть слышно ругается, кивает и бросается вниз, в каюты. Ян стоит рядом в растерянности, когда Диего начинает медленно, неторопливо разворачивать корабль. Он спотыкается, когда судно качается на волнах. Диего бросает на него косой взгляд и объясняет.

— Этот корабль, был очень похож патрульного. Который я знаю и видел. Но у него неправильный номер. И он, — Диего показывает на транспондер, автоматическую систему морских данных, — лгал о своём положении. А потом исчез.

Ян задумывается на мгновение.

— Фальшивка? — предполагает Ян.

Диего пожимает плечами.

— С этим будут разбираться другие. Но как ты думаешь, что означает военный фрегат с неправильным номером и неверным сигналом о своём положении.

Ян открыл рот.

— В каюту иди. — посоветовал Диего. — Мы возвращаемся. Не стирай фотографии и записи. Они ещё понадобятся.

В неспокойной воде, Эль Гато Марино разворачивался к берегу.

Глава 3

***

Мобильная связь появилась неподалёку от берега. Значок соединения мигнул первым, потом вторым делением, телефон переключился на скоростной протокол. Появился выход в интернет, заработало потоковое видео, и Ян привычно погрузился в хорошо знакомый ему мир сети.

"Шок! Не утихает очередной скандал в киноиндустрии!", "Самый простой проект с открытым кодом!", "Я собрал автоматическую турель на микроконтроллере!", "Как разбогатеть и похудеть!". "Невероятно! Новые кадры падения метеорита!". "Вы не поверите, что случилось...". Ян листал видео одно за другим, задерживаясь на каждом не больше секунды. Он покачал головой, и открыл приложение с фотографиями, начал листать снимки.

Улицы города, когда дед вытащил его на прогулку. Интерьер автомобиля, в котором их возил брат Алонсо. В салоне не нового авто пахло старой обивкой. Придорожное кафе и коктейль в стакане. Дед, смотрящий куда-то в даль. Яркий солнечный день, синяя вода, и дюжины небольших корабликов, сбившихся в кучу у причала. Кажется, корабли здесь просто останавливались и бросали якорь, где хотели. Вроде бы так делать нельзя.

Гора Серро-дель-Крестон возвышается городом, на ней чуть виден невысокий маяк, а внизу сверкают на солнце белые прогулочные яхты. Палуба "Эль Гато". Маленькая кабинка с кроватями. Фотографии рыболовных снастей, фотография камбуза. Алонсо с чашкой кофе. Дед стоит за штурвалом. Вид на город с борта. Вид на море из кабины. Серый туман.

Ян чуть заметно кивнул. Он нажал кнопку и его телефон начал загружать снимки в облачное хранилище, резервная копия в дополнение к тысячам других фотографий. За несколько дней он сделал несколько тысяч снимков. Он взглянул на картинку серого корабля на фоне дождливого неба и открыл видео.

Корабль ожил на экране смартфона. Судно, как будто сошедшее из старых фантастических фильмов. Острые грани, неправильный номер на борту. Оно движется невероятно ровно по неспокойной воде, и на палубе нет людей. Его дед тогда всполошился, и Ян не сразу понял, почему, пока он не сказал про "фрегат с неправильным номером и неверным сигналом". Ян задумчиво уставился на видео. У него был не самый популярный видеоканал в сети. Если его опубликовать в сети, наверное, будет интересно? Можно ли его опубликовывать в сети? Ян продолжил думать, когда его потрясли за плечо.

— Ян! — наконец услышал он и оторвался от телефона.

Они стояли на большом бетонном причале размером с несколько стадионов. Не на том, с которого они отправлялись, а на причале для коммерческих кораблей. Вдали виднелись большие здания в несколько этажей, грузовые контейнеры, маячила припаркованная техника. Ян оглянулся, увидел, как у пришвартовавшегося "Эль Гато" остановилась машина, и водитель что-то обсуждал с Андре. Рядом с Андре стоял Рикардо, он что-то объяснял и жестикулировал, а водитель чесал в затылке. Ян смутно помнил, как дед сказал идти следом, как они вышли из кабины, как он начал листать телефон...

— Ян. — повторил его дед, Диего и тяжело вздохнул.

Ян уставился на деда и молча ждал продолжения. Моряк смотрел на него острым взглядом. Ян думал в первые дни, что Диего Альварес будет таким же, как его мать — человеком, который не слышит возражений. Но пожилой моряк, хоть и выглядел грозно, оказался более понимающим. Он пытался что-то показывать, рассказывать, но сразу же вернулся назад, когда понял, что Ян быстро устаёт. В голове мелькнуло воспоминание — "Наверху отличный вид", "хочешь попробовать?" Недостижимый маяк на вершине горы, на которую у Яна не хватило бы сил подняться. В душе кольнуло чувство досады и быстро погасло.

— Не публикуй это видео. — сказал дед.

Ян чуть заметно приподнял брови. Дед махнул рукой и пошёл по причалу. Ян заторопился следом.

— Нам туда. Дойдёшь? — Диего показал на далёкое зелёное здание с башенкой наверху. От здания бежал мостик к другой, похожей постройке.

Ян неуверенно кивнул. Диего молча посмотрел на него, и недовольно покачал головой.

— Отдохнёшь внутри. Не публикуй пока что это видео.

Снова внимательный, оценивающий взгляд.

— Будет расследование и люди, которым интересен этот корабль, — пояснил дед и замолчал.

"И если ты опубликуешь видео слишком рано, то ты им помешаешь", понял Ян и быстро кивнул. Они пошли к далёкому зданию. Большая зелёная коробка в четыре этажа высотой, рядом стояла такая же. Между ними шёл пешеходный мост, под которым могли проехать машины. На вершине одного из зданий виднелась башенка. Ян быстро взглянул на карту в телефоне. На карте вспыхнул маркер "Пуэрто де Масатлан".

У дверей ему пришлось остановиться и перевести дух. Дед терпеливо ждал его, когда дверь распахнулась. На встречу им вышел счастливый взъерошенный человек с огромной серой кошкой в руках, вслед за ним донеслась хриплая музыка. Животное презрительно посмотрело на Яна испачканной чем-то физиономией, и отвернулось в сторону, чуть дёрнув роскошным пушистым хвостом. Человек заторопился куда-то в сторону, повторяя "Роза, не убегай больше", и нервно поглаживая животное. Дед бросил взгляд вслед уходящему человеку, и они зашли в офис, прошли сквозь небольшой коридор и попали в "приёмную".

Их встретили чуть потёртые стены и слегка обшарпанный пол, несколько стульев. Напротив входа стояла невысокая стойка, на которой хрипел старый аналоговый радиоприёмник, из выцветшей розовой пластмассы. За стойкой сидел полноватый человек в мятой рубашке, лет тридцати. Он широко улыбнулся и помахал им рукой. В руке он держал розовую щётку-расчёску, забитую кошачьей шерстью.

— Сеньор Альварес! Сеньоры. Приветствую вас в этот отличный день! — он спрятал расчёску куда-то под стол.

На рубашке блеснула табличка с именем. "Луис Валерио". Вечно жизнерадостный и слегка ленивый секретарь Начальника Порта.

— Меня должны были ждать. — хмуро сказал Диего. — Я предупредил по радио.

— Конечно, Сеньор! — заулыбался Луис. — Но сначала заполните формы. Это просто формальность!

Он вытащил откуда-то снизу несколько листов бланков, и положил на стойку, затем предложил Диего шариковую ручку, на которую Ян уставился. На бланке мелькнуло "...de Accidente Maritimo".

— Формальность! — радостно повторил Луис. Рядом с ним за стойкой виднелся плоский экран не самого нового компьютера.

Диего молча взял ручку и начал привычно строчить текст. Он щурился при письме, потом достал из кармана небольшие, аккуратные очки, надел их и продолжил писать. Ян разглядывал аналоговый радиоприёмник с вытаращенными глазами. Из приёмника сквозь треск доносилась музыка — аккордеон, мужской голос певца и лёгкие ударные.

— Присядь. — кивнул Диего Яну и продолжил заполнять бланки.

Ян уселся на один из стульев, оглянулся по сторонам. В углу стояло непонятное растение в горшке. Ян наклонился и потрогал листок. Листок был пластиковой. Луис привстал и с интересом смотрел на Яна.

— Кофе, Сеньор? — предложил он Яну. Ян замотал головой.

Луис облокотился на стойку, и воодушевлённо заговорил.

— Сегодня такой интересный день, Сеньоры. Представляете, опять рассыпали груз при выгрузке. А потом Сеньор Наварро снова решал вопрос с неправильной швартовкой.

Луис говорил и не собирался останавливаться. Про разбитый груз, про яхту, что без разрешения попыталась остановиться на пирсе для грузовых судов. Луису было лет тридцать и похоже он начинал лысеть. Он размахивал руками, и рассказывал, рассказывал... Диего поморщился, и резким росчерком поставил подпись на бланке.

— Валерио. — хмуро бросил он. — много говоришь.

— Привычка, Сеньоры! — улыбнулся Луис и забрал бланки. — Капитан порта ждёт вас на самом верху. У нас работает лифт!

— Обойдусь. — сказал Диего и оглянулся к внуку. — Ян. Пойдём.

Подросток подскочил и пошёл вслед за дедом. Начальник порта, он же капитан порта, находился на самом верху здания, в той самой башенке. Диего посмотрел на лифт, и хмуро начал подниматься по лестнице, Ян пошёл следом, и наверху лестницы он опять тяжело дышал.

Дед постучал в дверь, услышал "входите" и зашёл внутрь.

Это место больше всего напоминало мостик космического корабля. Огромное окно покрывало всю стену, вместо иллюминаторов. Гора аппаратуры стояла около окна, вместо приборных панелей. Экраны приёмников АИС, автоматической идентификационной системы, экраны систем видео наблюдения, радиостанция. Рядом стоял стол с небольшим компьютером, кипами бумаг, принтером, который что-то печатал. Ян заметил несколько телефонов на столе, один из них стилизованный под дисковый. Не было только космического штурвала.

У стены в углу ютился кулер для воды, у входа ждали посетителей стулья. Хозяин кабинета смотрел в огромное окно, обернулся и положил рацию на стол.

— Приветствую, Сеньор Альварес, — сказал Мануэль Наварро, Начальник порта. Дед хмуро кивнул в ответ.

Начальнику Порта было пятьдесят лет. Он был высоким, жилистым, седым, подтянутым и без бороды. В нём виднелась морская выправка, и его рубашка до сих пор сидела на нём как военная форма. Он выглядел как Морской волк. Морской волк, оставшийся на берегу, сторожить свои владения. Мануэль выдернул из принтера листок бумаги и бегло просмотрел его, всё больше хмурясь. Он положил листок на стол, и Ян увидел копию бланка, который заполнял его дед.

— Вы утверждаете, что у вас есть запись. — сказал Начальник Порта.

В этот момент что-то негромко запищало. Мануэль бегло взглянул браслет на руке, бросил "Прошу меня извинить", подошёл к кулеру с водой, достал из кармана небольшую коробочку с пилюлями, проглотил одну из них, запил водой в пластиковом стакане.

— Я бы хотел видеть запись. — сказал он, когда вернулся.

— Ян. — бросил дед.

Подросток достал из кармана смартфон, быстро нашёл запись, запустил и передал телефон Мануэлю. Тот хмуро смотрел на видео судно.

— Фотографии? — спросил он.

Ян осторожно взял телефон, пролистал, и вернул начальнику порта.

Серый корабль с неправильным номером. Чёткая фотография, которую Ян умудрился сделать через бинокль. Точная копия "АРМ Реформадор", без людей на палубе.

— К западу от побережья. Вчера днём. — уточнил Мануэль у Диего. Диего кивнул.

Мануэль вернул телефон, и внезапно тяжело сел в кресло и вытер лоб. Диего молча стоял и ждал.

— Сеньор Альварес. — сказал Начальник Порта.

Сидевший в кресле "Морской Волк" выглядел теперь очень усталым.

— Спуститесь вниз, и ждите в одном из свободных кабинетов. Вам покажет его Луис. — сказал Начальник Порта. — С вами поговорит "агент". Никуда не уходите. Это серъёзно.

Диего молча кивнул и они отправились на выход. Ян успел увидеть, как Начальник Порта набирает на одном из телефонов номер.

За дверью Ян не выдержал:

— Агент? "Это серьёзно"? — спросил он.

— Разведка или флот. — хмуро ответил ему дед. Подросток задумался.

Они медленно спустились по лестнице. Когда они вернулись к стойке, где сидел Луис, Ян понял, что музыка замолчала и кто-то выключил радио. Луис стоял на своём месте чуть побледневший, а перед стойкой ждал человек в бежевом костюме и небольшой сумкой на плече.

— Прекрасный день, Сеньоры, вы не находите? Сеньоры Диего Альварес и Ян Альварес. — улыбнулся человек и протянул им удостоверение — Лоренцо Гарсия, к вашим услугам.

Он был невысокого роста. Его лицо скрывали зеркальные очки, и трудно было сказать, сколько ему лет. Двадцать пять? Тридцать? Сорок? В толпе его можно было принять за туриста или прохожего и только очки могли ненадолго привлечь взгляд, отвлекая внимание от лица. В его удостоверении мелькнуло "Национальный разведывательный центр". Разведка.

— Мы одолжим вот тот вот кабинет, — улыбнулся Лоренцо Луису. — Вы же не против?

Луис кивнул, потом замотал головой, потом протянул ключ, и хрипло сказал:

— Конечно! Как вам будет удобно, сеньор.

— Прекрасно, сеньор Валерио. — улыбнулся Лоренцо. — Пройдёмте, Сеньоры.

Кабинет, в котором они оказались, давно не открывали. Лоренцо покачал головой, смахнул пыль, положил свою сумку на стол и открыл. Внутри оказался небольшой ноутбук. Он жестом указал на стулья, и сел за стул сам.

— Я бы хотел увидеть те фотографии и записи, о которых сообщил Сеньор Наварро. — спокойно говорил Лоренцо. Он улыбался чуть меньше.

Снова засуетился с телефоном Ян. Снова показал видео. Лоренцо покивал, и вытянул из сумки кабель.

— Сеньор Ян. — с улыбкой заговорил он. — Эти файлы необходимы для расследования. Как и все записи за последние дни путешествия. Вы ведь будете сотрудничать и поделитесь ими?

Ян оглянулся на деда. Тот ничего не говорил.

— Нас интересуют только последние дни и выход в море. Раньше мы могли бы попросить ваш телефон и удержать его как улику. Но в наши дни это больше не обязательно. Если, конечно, вы согласитесь сотрудничать. — спокойно говорил человек в бежевом костюме. В его очках Ян видел себя.

— Я согласен. — кивнул Ян.

— Прекрасно! — широко улыбнулся Лоренцо, взял телефон, и подключил кабель к нему. — Разблокируйте, пожалуйста. — Продолжил он. Ян ткнул пальцем в экран, и смотрел, как человек привычно перекачивает фотографии корабля в свой компьютер. Фотографии, видео запись, фото в день выхода из порта. Все фотографии, которые сделал Ян.

— Благодарю! — Лоренцо вернул телефон Яну.

— Сеньор Альварес. — он повернулся к Диего. — Нашим людям надо будет снять показания с вашего оборудования. Это займёт несколько дней, в течение которых вы не сможете покинуть порт. К сожалению, мы не сможем компенсировать издержки, но просим вас сотрудничать. — улыбался Лоренцо.

Диего хмурился и кивнул.

— Причина?

Человек задумался на мгновение.

— Как вы понимаете, я могу не отвечать на этот вопрос, но я поясню. АРМ Реформадор, номер 101 заходил в порт нашего славного города вчера вечером. И никак не мог быть там, где вы его встретили. — внезапно серьёзно сказал Лоренцо. — И эту информацию я очень прошу вас никому не разглашать.

— Будем сотрудничать. — хмуро сказал Диего.

— Прекрасно. А теперь... — Лоренцо подвинул ноутбук, и открыл в нём редактор. — Расскажите, пожалуйста, в деталях об этой встрече.

Разговор затянулся на пару часов. Гражданские машины подъехали к пришвартовавшемуся Эль Гато. Люди в гражданской одежде продемонстрировали удостоверения удивлённой команде корабля, взошли на борт и принялись возиться с корабельным оборудованием, пока команда стояла в стороне.

Ещё через пару часов, в океан направились патрульные корабли. С тяжёлым шумом моторов, в океан вылетел тяжёлый двухмоторный самолёт, с радаром на борту. К вечеру, в социальных сетях и программах пробежала новость, что в океане усилились патрули, и военные объявили в океане закрытую зону.

Глава 4

Тихий Океан

В боевом информационном центре стояла привычная полутьма. В темноте поблёскивали и мигали десятки индикаторов, светились экраны, над которыми склонились люди. На стене сиял большой монитор тактической карты. Ничего не пищало, только негромко шумели охлаждающие вентиляторы компьютеров. Приборы, полутьма, закрытые окна, и люди за мониторами. Пока кто-то не откроет дверь, не узнать, день снаружи или ночь.

Джо Перри отпил кофе и уставился невидящим взглядом в монитор, со значками кораблей их ударной группы. Под глазами его виднелись явные чёрные круги и он осунулся. Что-то сломалось в его режиме сна, и он несколько дней не мог нормально поспать, а на посту клевал носом. Кофе помогало, но помогало не сильно. Джо зевнул сквозь стиснутые зубы, снова уставился в монитор. Он смотрел, как один из кораблей сдвигается чуть в сторону, корректируя курс.

Они возвращались с учений, Экспедиционная Ударная Группа, из нескольких кораблей шла через лёгкую непогоду, слабый дождь и лёгкий туман, который не мог помешать большим кораблям. Эту группу назвали в честь исследователей американского фронтира. Десантный вертолётоносец, USS Джон Уэсли Пауэлл, класс "Wasp". USS Вильям Кларк, ракетный крейсер, класс "Тикондерога". Два эсминца, класс Арли Бёрк. USS Зебулон Пайк и USS "Боат"... то есть USS Роберт Грей.

Джо Перри медленно моргнул и попытался отхлебнуть кофе из пластикового стаканчика, но стаканчик, который он аккуратно пронёс в БИЦ, оказался пустым. Экран монитора двоился перед его глазами, а в ушах раздавался шум. Бессмысленные обрывки фраз и музыки. Шум, который возникал перед сном. Кажется, сейчас он вырубится. Он больно сжал кожу на запястье, но это не помогло.

USS Роберт Грей, DDG-137. Флот решил тогда провести кампанию, позволить публике выбрать название голосованием через Интернет. Неизвестно, чего они хотели добиться. Наверное, повысить популярность флота. Простая незащищённая страничка на сайте легко и просто позволяла предложить вариант названия нового корабля, и советовала выбрать имена одного из известных американцев. Введи свой вариант и нажми "отправить". Столько раз, сколько хочешь.

Результат был предсказуемым. В первом туре голосований, в списке названия в честь знаменитых американцев, на первом месте оказалось "USS Мао Цзэдун", после которого шли "USS Иван Грозный" и "USS Нельсон Мандела". Командование флота напряглось, признало результаты недействительными, уволила программиста и тщательно обсудила ситуацию с создателем сайта. Новая версия тщательно проверяла входящее соединение, требовала регистрацию в одной из соц сетей, и могла запросить личные данные.

Во втором туре голосований участвовало меньше людей. На третье место вышло "USS Чак Норрис". На втором оказалось "USS Дагон". А на первое, с огромным отрывом, "USS Боат". То есть "Лодка", "Корабль". Кажется кто-то провёл кампанию в соц сетях, с призывом голосовать за него.

После этого командование голосование закрыло, назвало новый корабль "Роберт Грей", а на сайте опубликовало обиженное заявление. "Мы очень сожалением, что наши сограждане не подошли к этому вопросу ответственно".

С лёгким стуком, стаканчик упал на стол, и покатился, оставляя след кофе. Джо Перри дёрнул головой, и вынырнул из навалившегося сна, снова уставился в экран монитора. Он пытался думать о далёком порте, об увольнении, о визите домой, в небольшой домик на западном берегу. Экран расплывался в глазах. Чуть заметное покачивание корабля убаюкивало. Джо пытался думать о земле, о семье, а не о жёлтом значке предупреждения, что мигал в углу экрана.

Джо моргнул и впился в экран глазами. Автоматическая система пыталась разрешить какую-то ошибку, не справилась и теперь старалась привлечь внимание человека. "Роберт Грей" сдвинулся влево относительно флагмана, будто пытался обойти какое-то невидимое препятствия. Его значок скакал по экрану, между двумя позициями. Он замер, зафиксировался в одной точке, и на мгновение значка стало два.

Сон исчез, как будто его не было. Джо застрочил на клавиатуре перед компьютером, на экране появилось изображение со смотрящей назад камеры. Он потянулся к рации и связался с капитаном.

— Капитан, Сэр. Наблюдаю лишний корабль в построении. Наблюдаю второй "Роберт Грей".

На другом конце повисла пауза. За ней последовало. "Принято". На экране Джо видел как в построении вместо двух эсминцев плывут три. Два из них точная копия друг друга. На тактическом экране замигал сигнал тревоги.

По внутренней связи несётся приказ "Наблюдатель, подтвердить визуальный контакт". На одной из палуб моряк с биноклем смотрит на море. Лёгкий туман, лёгкий дождь. И три эсминца вместо двух.

"Контакт подтверждаю".

Капитан отступает от штурвала, лично выходит наружу, смотрит через свой собственный бинокль вдаль. Лишний эсминец держит построение и следует за головным кораблём.

"Всем постам, повышенная боевая готовность"

"Так точно". Ритм движения меняется, люди замирают на постах, тщательно смотрят в экраны систем наблюдения, оглядываются, прислушиваются.

"БИЦ, который из них наш".

Один из индикаторов на тактической карте подрагивает, и вдруг меняет форму. Одна за другой машина перебирает все символы известных ей корабли, не может остановиться, ни на одном из них и наконец заменяет лишний корабль вопросительным знаком.

"Роберт Грей, человека на палубу, немедленно. Пусть машет руками, флажками. Боевая готовность. БИЦ, информацию о двойнике".

На палубу "Роберт Грей" выбегает матрос, становится на мосту корабля размахивает откуда-то взятыми сигнальными флажками. По почти забытым кодом передаёт по буквами имя корабля, бортовой номер.

"БИЦ, подтверждаем, двойник по правому борту"

"Подтверждаем отсутствие людей на палубе"

"Аномальная сигнатура. Радарный отклик нестабилен."

"Все камеры на двойника. Тепловые камеры. Записи всего! Аудио, микрофоны, всё! Связаться с двойником!"

Включается передатчик спутниковой связи, и в далёкий командный центр на суше отправляется рапорт. В далёком командном центре в Сан Диего оператор удивлённо читает его.

"Аномальная тепловая сигнатура."

В операционном центре идут звонки. Люди движутся чуть быстрее, по каналам связи идёт рапорт о ситуации. Оператор тепловой камеры удивлённо смотрит на полученное изображение.

"Не вижу теплого пятна от дизеля. Корабль холоднее наших. Пульсация теплоты по корпусу"

"Связь с двойником!"

"Не отвечает на связь. Излучает треск. Передаёт копию данных позиции Роберт Грей"

В радио диапазоне бессмысленные щелчки. В них нет логики и структуры. Капитан флагмана утирает лоб, на него оглядываются рядом стоящие подчинённые.

"Полный ход вперёд."

Группа разгоняется, и двойник следует за ними, игнорируя все попытки связи. На его палубе нет никого, ничего не видно сквозь тёмные окна. Он точная копия Роберт Грей, вплоть до бортового номера 137. На мачте развевается флаг США. Его бомбардируют запросами на связь по всем радиодиапазонам.

Корабль молчит и следует в построении, будто всегда был его частью.

"Не регистрирую шум двигателей"

"Аномальное поведение на воде"

"Курс на правый борт!"

Построение начинает разворот на полном ходу. Покачиваются корабли, Роберт Грей с трудом поспевает за построением. Двойник же спокойно разрезает волны, будто нет вокруг воды и непогоды. Далеко на земле, в командном центре, нарастает напряжение.

"Предполагаю превосходящие характеристики"

"Полный стоп!"

Группа начинает медленно останавливаться, вместе с ней тормозит и двойник. Он держится в построении, как влитой. Люди осторожно выглядывают на двойника. Те, что не заняты в текущей суете. Камеры, радары датчики прощупывают корабль всеми возможными сенсорами. Внимательно слушают микрофоны, и по прежнем продолжаются попытки связи. На палубу выходит человек с мегафоном. Включается громкая связь. Раздаются слова на нескольких языках.

"Наблюдаю туман"

Непогода вдруг ухудшается и белесый туман поднимается из воды, ползёт, и расползается.

"Аномальный туман"

Облако поднимается, покрывает двойника и ударную группу.

"Визуальный контакт потерян."

"Тепловой сигнал потерян."

"Аномальный сигнал эхолота. Аномальный сигнал исчез"

Туман рассеивается. На том месте, где только что был двойник, нет ничего. Двойник исчез, не оставив после себя даже следов на воде.

Капитан снимает свою фуражку и выдаёт крепкое, витиеватое ругательство. Его помощники переглядываются, один из них пытается ругательство запомнить. Затем поступает сигнал спутниковой связи.

"На связи командование Индо-Тихоокеанское командование Вооружённых сил США, доложить обстановку"

Люди переговариваются по связи, пересылают данные, снимки. Обсуждают. Срочно собирают все записи, которые могут, и шлют в командование, с борта "Джон Уэсли" взлетает, невзирая на дождь вертолёт, пытается что-то разглядеть в непогоде, работает сонар.

Но двойник исчез. Осталась чуть беспокойная вода, туман, дождь и ни одного следа неизвестного корабля.

***

Сан Диего. База ВМС США

Лиз Андерсон занималась бумажной работой. Составляла расписания, обрабатывала почту, и разбиралась с заданиями, которые на неё часто пытались свалить вышестоящие офицеры. Бумажная работа, в которой теперь почти не было бумаги — на её столе стоял новенький компьютер с усиленной защитой, а рядом с ним покоился планшет со стилусом. Лиз откинулась назад на кресле потянулась, встряхнула коротко подстриженными чёрными волосами, зевнула и взглянула на часы.

Есть несколько минут на перерыв. До того момента, пока не придёт её начальник и снова не начнёт бередить её дурацкими вопросами. Каким образом "босс" и "шеф" умудрился до сих пор не научиться пользовать компьютером и при этом не вылететь со службы было очень большой загадкой, которую Лиз когда-нибудь обязательно разгадает. Наверное. Она встала со своего места и направилась к кулеру с охлаждённой водой. Взяла пластиковый стаканчик и оглянулась по сторонам.

Её рабочее место походило больше на стол секретарши в большом офисе. Прямо напротив неё стояли стеклянные двери, мимо них иногда проходили люди, напротив виднелась дверь конференц-зала, а по соседству располагались небольшой архив, и дверь в кабинет её непосредственного начальника.

Обычный офис. Обычный офис, на глубине нескольких этажей под землёй. С пуленепробиваемыми стёклами, укреплёнными стенами, бронированными кабинетными дверями, особо прочной техникой и с электронными замками на каждый двери. На каждой двери и вообще на всём, на что можно было прикрепить замок. Сослуживцы рассказывали иногда, что одно время замки даже пытались ставить на крышку унитаза, пока кто-то не намудрил с настройками. В тот день туалет не открывался ни для кого рангом ниже адмирала флота. Правда, чем закончилась история знакомая не рассказала, но смеялась.

Лиз протянула стаканчик к кулеру, привычно махнула карточкой доступа, и задумчиво потёрла рукав со значком орла на своём рукаве и двумя полосками под ним. Уставилась на пустой стаканчик и внимательно посмотрела на пустую бутыль для воды.

Где-то вдали зазвонил телефон. Десять минут до того, её босс вернётся. Десять кулеров поблизости, ближайший из них в зале для конференций. Она вышла из офиса, за ней пискнула электронным замком стеклянная дверь. Провела карточкой по сканеру на двери напротив. Дверь открылась. Вдали снова зазвонил телефон, мимо торопливо прошёл незнакомый офицер, она привычно отсалютовала ему. Зашла в зал. Дверь закрылась за ней со щелчком.

Лиз оглядела ряды стульев, трибуну с орлом, завешенные шторами окна, подошла к кулеру. Она налила себе стакан воды, вспомнила, кто должен менять воду в кулере, и почему она перестала носить напитки в холодильник. Она задумчиво кивнула. Соду и газировку она перестала приносить после того, как шеф выпил все двенадцать банок, которые она принесла. Выпил за один день.

За дверью снова зазвонил телефон, потом ещё один. Лиз нахмурилась, подошла к двери и провела по ней карточкой. "Доступ запрещён", сообщила дверь красной надписью и не открылась.

Лиз вскинула брови, попробовала снова, и снова. На третий раз дверь сообщила. "Карта доступа заблокирована". За дверью снова зазвонил телефон, и послышались торопливые шаги. Лиз достала коммуникатор и попыталась связаться со своим начальником. "Доступ заблокирован. Обратитесь к вышестоящему офицеру", сообщил коммуникатор и выключился.

Лиз прошлась возле внезапно закрывшейся двери, затем тяжело выдохнула.

Повышенная готовность. Права доступа изменились пока она была в конференц-зале, и дверь теперь не открывается. Она попыталась пройти несколько раз в запретную зону, и система аннулировала её карточку и коммуникатор. Защита. На случай, если её карточку украдут.

Она подошла к окну и распахнула шторы. Вместо неба за окном виднелся бетон. Покрашенный синим цветом. По краям окна светились светодиодные лампы. Какой-то умник нарисовал на бетоне ромашку. Можно не проверять остальные окна, там будет то же самое. Быть может быть, даже с ромашкой.

Она задумчиво прошлась вдоль стены и посмотрела на вентиляцию. Толстые решётки, приваренные на совесть, которые не получится выломать. Внутри вентиляционные шахты такие же. Ей рассказывали про мины в вентиляции и лазерные датчики. Ни один нормальный человек не поставит в вентиляцию мину. Так думала Лиз до того, как попала сюда на службу и увидела первый раз холодильник с электронным замком, который открывался только карточкой или двадцатизначным кодом доступа, что менялся каждые три дня.

Она подошла к двери и начала барабанить по двери. Вдали опять зазвонил телефон, но мимо двери никто не проходил. Она взглянула на наручные часы. Пять минут до того, как должен прийти шеф. Если он опять не задержится. Пять-десять минут до того, как посыпятся новые задания, потоки писем.

Она задумчиво посмотрела на датчик двери. Если бы здесь разрешали бы носить нож, то можно было бы было попытаться его вскрыть. Она присмотрелась и быстро поняла, что вскрыть его бы не получилось. Что теперь? Кричать? Она осмотрела углы и отметила, что именно в этом помещении не было камер.

Она задумалась. Ходили слухи, что если хорошо треснуть по датчику, на пульт администратора придёт предупреждение. Она посмотрела на свою руку, подняла с пола стул и замахнулась.

Со щелчком дверь открылась и широко распахнулась. Человек за дверью среагировал мгновенно и вскинул пистолет.

— Не двигаться! — заорал человек.

Лиз замерла с поднятым стулом. Два человека в чёрном, без опознавательных знаков. Между ними седой человек с жёлтыми погонами и большими звёздами на них. Вице-Адмирал.

— Лиз Андерсон, Петти Офицер, второй ранг, Сэр! — отрапортовала Лиз, удерживая стул над головой. Стул оказался тяжёлым и теперь опасно подрагивал.

— Забрать стул. — спокойно сказал вице-адмирал.

Человек без опознавательных знаков спрятал пистолет, и аккуратно взял стул из рук Лиз. Лиз осторожно, медленно отсалютовала.

— Вольно. — сказал Вице Адмирал. За ним толпились люди с высокоранговыми погонами.

— Доложить причины поведения.

— Оказалась заперта при изменении доступа, сэр! — отрапортовала Лиз.

Вице-Адмирал быстро пробежал взглядом по комнате. Серые глаза остановились на открытой шторе, метнулись к вентиляционной шахте, к датчику на двери.

— Свободна. — объявил Вице-Адмирал, — Вернуться к исполнению обязанностей.

— Есть, Сэр!

Он отступил в сторону, Лиз проскользнула мимо и вернулась на своё место. Мысленно она пообещала надрать уши и не только придурку, который не заменил воду в кулере, но сначала его надо найти.

Она села на своё место и вдруг заметила, что в коридоре стало очень много людей. Они проходили мимо её обычно спокойного стекла торопливым шагом, чуть ли не бегом, и всё больше и больше мелькало высокоранговых погон. Адмирал зашёл в конференц-зал, вслед за ним отправились многочисленные офицеры. Дверь захлопнулась за ними. А потом на планшет посыпались лавиной запросы, сообщения и задания, и Лиз стало не до странных изменений.

Она торопливо разбирала сообщения на своём месте, а в командном центре третьего атлантического флота всё чаще звонили телефоны.

Глава 5

???

Ян Альварес проснулся от телефонного звонка. Шмыгнул носом, вытер капающие из носа сопли, уставился на пропущенный вызов. Звонила его мать, Мария Альварес. На телефон пришло сообщение: "открой дверь, я внизу". Тут же кто-то начал звонить во входную дверь.

Он встал и покачнулся. Его комната показалась вдруг огромной, как футбольное поле. За окном шумел большой город и стояла ночь. На каком этаже он? "Я жду внизу", тренькнул телефон снова. "Ну же", повторял телефон. "Спускайся!". Мысли путались в голове, и кажется у него был жар. Голова кружилась. В дверь безостановочно звонили. Он открыл дверь, и за дверью не было никого.

С телефоном в руке, он вышел из квартиры, захлопнул дверь за собой. По невероятно длинному коридору он доковылял до лифта, несколько раз нажал на кнопку, но лифт не отзывался. "Спускайся, Ян, я тебя жду!" — тренькнул телефон снова. За сообщением шёл смайлик с сердечками. Каждый отдельным сообщением.

Он пополз по лестнице, пошатываясь от жара. Почему-то здесь было слишком много этажей. Вроде бы он жил на третьем? Или же на шестом? Он спускался и спускался, и ему казалось, что он прошёл уже три десятка этажей. Телефон в его кармане безостановочно трезвонил новыми сообщениями. Когда он вывалился из подъезда, он осознал, что сейчас всего лишь пять часов утра.

Мария Альварес, его мать, стояла у подъезда и мило разговаривала с каким-то незнакомым мужчиной. Рядом с ней на земле стояло пианино. Массивное акустическое пианино, несколько сот килограмм весом. В лучах раннего солнца оно зловеще поблёскивало чёрными полированными поверхностями. Ян вдруг почувствовал нехорошее предчувствие и сглотнул. Мария обернулась к нему и улыбнулась. Её улыбка напоминала свет в конце тоннеля, который оказался встречным локомотивом.

— Ян! Я по дороге нашла потрясающий музыкальный магазин, и вот решила купить его. Совсем недорого! — она хлопнула по пианино и то чуть слышно отозвалось гулом струн. Стоявший рядом незнакомец кивнул. Почему-то его лицо не удавалось разглядеть.

— Но доставка слишком дорогая, и я от неё отказалась. Они слишком много взяли бы за подъём на этаж. Ты же сможешь его поднять?

Ян моргнул и чуть покачнулся. Нечто похожее уже случалось несколько раз, но пианино? Он уставился на незнакомца.

— Я забыла тебя представить! — улыбнулась Мария жизнерадостно. — Это мой новый муж и твой новый отец! Мы поженились полтора часа назад!

В ушах зазвенело. "Новый отец" кивнул, качнул огромной традиционной шляпой. Он носил тёмный как ночь костюм, и в тени шляпы не было видно его лицо. Только жёлтые глаза и ослепительная белая улыбка. Ян узнал его. Эль Чарро Негро.

— Вы обязательно поладите! — щебетала Мария Альварес.

Она была одета в роскошное бальное платье. Неизвестный музыкант играл на пианино, позади ему вторил оркестр. Под ногами покачивался пол, и Ян снова стоял на борту "Эль Гато Марино". Вокруг расстилалась ровная, как ртуть океанская гладь. Рядом с бортом плыл морской дракон. Его мать, оркестр, пианино и Эль Чарро Негро стояли на его спине.

— Пойдём, Ян! Это совсем несложно! — сказала его мать в мегафон и дракон превратился в АРМ Реформадор. — Всего одно пианино и путь в институт тебе обеспечен!

Эль Чарро Негро улыбнулся, наклонился через борт военного корабля и подхватил Яна за шкирку, невзирая на расстояние. Ян видел как внизу на него задумчиво смотрит дед. Ян пытался кричать, но голос не появлялся. Он куда-то упал...

Ян упал и проснулся.

Он лежал на полу гостиной рядом с диваном, уткнувшись носом в ковёр. На полу лежал его телефон с загоревшимся экраном. Он снова заснул с телефоном руке. Наверное, мазнул по экрану пальцем когда падал.

Ян подобрал телефон и аккуратно встал. Стояла полутьма, в которой тикали старинные механические часы с маятником. На диване он заметил плед, в дополнение к одеялу и простыне. Диего хотел выделить ему комнату, но Ян почему-то отказался. Он не был уверен до конца, почему. Кажется это была комната, которую давно не открывала. Селиться в ней показалось неправильным.

Ян закутался в плед, нащупал на полу тапочки, и медленно побрёл в темноту. Эль Гато Марино стоял в порту, пока люди в серых гражданских костюмах что-то делали с его оборудованием и в очередной раз снимали записи и что-то искали. Пока корабль стоял на причале, дед привёл его в свой дом.

Здесь веяло дыханием прошлого. На полках стояли сувениры и вещи, которых Ян не видел даже в сети. Те же часы с маятником он видел раньше только на картинке, как и телевизор с кинескопом. Физические фотографии на бумаге тоже выходили из моды, в мире где существовали цифровые рамки. Планировка была запутанной, хотя домик был не очень большим. Здесь было уютно. Но на сувенирах, полках, фотографиях, кружевных салфетках лежал толстый слой нетронутой пыли.

Ян чихнул. Подсвечивая телефоном путь, он продолжил плутать по комнатам. У него не было простуды и жара, и никто не заставлял его поднимать пианино. Это ему просто приснилось. Он закрыл глаза и прислушался.

Откуда-то доносился чуть слышимый знакомый шум. Он пошёл на него, добрался до двери, из-под которой сочился свет, и постучал.

— Входи, — ответил дед из-за двери.

Ян зашёл внутрь. Шумел вентилятор старенького компьютера, потрескивал чуть слышно жёсткий диск, мигал зелёный индикатор сети. Дед сидел за столом в очках и пижаме, и что-то делал на старом компьютером, неловко управляясь мышью. На стенах висел компас, у стены стоял шкаф с сувенирами. На полке Ян увидел знакомый бинокль.

— Не спится? — не глядя спросил дед.

— Пить. — соврал Ян.

— Кухня напротив. В холодильнике есть эти ваши напитки. — дед сделал неопределённый жест рукой.

Ян кивнул, прошёл на кухню. В пустом холодильнике с одиноким пакетом рыбы, он нашёл блок газировки в банках. Дед взял что-то непонятное и пёстрое, может быть и не глядя. На банке в разноцветном взрыве были разбросаны фрукты и ягоды. Посреди ни стоял человек в мексиканском костюме. Ян осторожно открыл банку и попробовал. Вкус был таким же пёстрым, как и упаковка. Виноград, апельсин, манго, ягоды. Пить было можно. Он вернулся в комнату с дедом. Тот оглянулся, но ничего не сказал, и Ян просто смотрел, как дед работает, потягивая пёструю шипящую жидкость из банки. Наконец, он не выдержал.

— Можно? — спросил Ян.

Дед внимательно посмотрел на внука, потом на экран, где был открыт табличный редактор. Похоже, с отчётом по кораблю. Молча передал мышь. Ян показал выделение рамочкой. До этого Диего выделял ячейки по одной.

— И где это объяснено? — спросил Диего.

— Не помню. — ответил Ян.

Диего покачал головой, забрал мышь назад и продолжил возиться с таблицами. Газировка в банке закончилась.

— За простой.... заплатят? — вдруг спросил Ян.

— Он же говорил, не заплатят. Поблагодарят за сотрудничество. — хмуро сказал Диего.

Ян задумался. Диего обернулся назад и с лёгким интересом посмотрел на внука.

— У них, — он явно имел в виду людей в гражданской одежде, что сейчас возились с Эль Гато, — полно своих дел. Контрабандисты, картели, налётчики. Мы помогаем им, они не мешают нам. "Ты мне, я тебе".

Взаимопомощь. Или взаимное ненападение. Диего повернулся назад к компьютеру.

— Нам стоять ещё пару дней, так что спи. В море патрули, поплывём в другое место...

— А корабль... нашли? — спросил Ян.

— Раз в море патрули, значит нет. Но они никогда не скажут, что не нашли...

Ян кивнул и поплёлся назад в гостиную, кутаясь в плед и с банкой напитка в руке. Он улёгся на диван, и снова уснул с телефоном в руке, на странице с новостью об очередной видеозаписи падения метеорита, что случилось месяцы назад. Он спал и ему снилось, как по застывшей ртутной поверхности океана катился огромный рояль за которым сидел Эль Чарро Негро и играл. Вдали маячил фальшивый "Реформадор" с номером 1U1, на борту стояла его мать и что-то кричала Яну в мегафон. Поток несвязных образов закончился лишь под утро.

***

Вашингтон

Автомобиль остановился на Висконсин Авеню, 2650, дождался пока перед ним откроются ворота, и заехал внутрь. Довольной обычный, увесистый SUV автомобиль. Тёмного цвета, с тонированными стёклами, и очень тяжёлый, судя по тому, как качнулся его корпус на повороте.

Вильям или Билл Смит сидел внутри на пассажирском месте, и мрачно смотрел на здание снаружи. Посольство Российской Федерации. Когда ещё существовавший СССР решил строить посольство, русские почему-то решили построить бетонный квадрат. Белое здание в шесть этажей высотой, с узкими вертикальными окнами, что напоминали бойницы в старинных замках. Кажется, это был какой-то стиль тех времён, который Билл не помнил и не изучал. СССР пал, здание осталось, вместо советских дипломатов в нём сидели теперь дипломаты российские, но годы спустя бетонный квадрат с бойницами почему-то всё ещё был самым высоким строением в округе. Здание виднелось сквозь кроны деревьев и раздражало Билл своим существованием.

Билл провёл по лицу темнокожей рукой и вздохнул. Водитель его неправильно понял.

— Скоро будем, Сэр!

Билл кивнул. Тёмный автомобиль остановился на территории, вдали от входа. Билл вышел, с небольшим чемоданчиком в руке. Водитель остался ждать в машине. Билл привычно отметил несколько хмурых охранников, что смотрели в его сторону, но никто не попытался его остановить или помешать. Он направился внутрь здания, и по дороге он отметил пустоту.

Единственный человек остановил его у входа. Молодая улыбчивая девушка с острым пытливым взглядом поприветствовала его, расспросила кто он, уточнила пару деталей, и, мило улыбаясь, направила его на третий этаж. Глаза её не улыбались. Серые глаза внимательно следили за ним, стрельнули по его форме, в сторону двери, остановились на погонах, на чемоданчике, за долю секунды. Ему было позволено войти внутрь.

В коридорах здания бежали ковры. В паре полуоткрытых помещений виднелось убранство в стиле 19го века. Роскошные столы и стулья ждали гостей, будто вот-вот начнётся бал. Но не было почти никого на этажах, будто здание опустело, очень и очень давно. Казалось, открой дверь, и на стенах будет расти мох или плющ, и заброшенные сотни лет назад комнаты. Впечатление прерывали охранники. Редкие, серьёзные, неулыбчивые, но подчёркнуто вежливые и очень похожие друг на друга. Билл хмурился, но не говорил ничего вслух. Нужно лишь встретиться с военным атташе, подполковником Кузнецовым, и передать "сообщение". Он остановился перед указанной дверью и мигнул. Вместо привычного имени, табличка гласила "Журавлёв Максим Александрович".

Билл вошёл внутрь. За столом его ждал гражданский.

"Журавлёв" напоминал больше университетского пожилого профессора. Безобидный на вид, в очках, немолодой и, как оказалось, очень дружелюбный.

— Приветствую вас в нашем посольстве. Журавлёв Максим Александрович, к вашим услугам. Присаживайтесь — Журавлёв указал на стул.

— Билл Смит, Капитан, морской флот США. — Билл стрельнул глазами по сторонам. Никого, кроме гражданского перед ним. — Я запросил встречу с Подполковником Кузнецовым.

Откуда-то тянуло сладковатым запахом. Чай? В голове возникла абсурдная картина, где этот безобидный на вид человек спрашивает "Чаю" и возвращается с самоваром и связкой пончиков. Кажется так их переносили Русские — связками.

— К сожалению, встретиться с нашими атташе на данный момент невозможно. По просьбе вашего президента, они все были отправлены домой. Вместе с остальными дипломатами. Новые сотрудники ещё не прибыли. Вам придётся обсуждать ваши вопросы со мной. Я постараюсь вам помочь.

Журавлёв дружелюбно улыбался. Билл очень захотел выругаться, но человек не лгал. Действительно, Белый Дом отправлял запрос, на выдворение очередной порции дипломатов. Как обычно, левая рука не знала, что делает правая, а правая не знала, что рук на самом деле три и третья рука напакостила им всем.

— Присаживайтесь! — жизнерадостно добавил Журавлёв, привстал и протянул руку для рукопожатия. — Как ваша жизнь, как поживают ваша семья? Кажется ваша старшая дочь, Софи, поступает в Принстон?

Лёгкий укол, уловка, что показывает "мы знаем, кто ты". "Мы знаем, кто твоя семья". Не угроза, нет, просто напоминание. Билл пожал протянутую руку и сел на стол. И вдруг понял, что не знает о "Журавлёве" вообще ничего.

— Софи всегда была очень старательной, — ответил он. — А как поживаете вы?

Журавлёв ответил с улыбкой.

— Весь в работе, как вы видите. Количество бумаг всё увеличивается и увеличивается.

Совсем не тонкий намёк на количество оставшихся сотрудников в посольстве.

— Ваши семья, дети? Быть может кто из них интересуется спортом? — заходил окольными путями Билл.

— Фигурное катание было очень популярно одно время, — кивнул Журавлёв, — к сожалению, возможности для выступления стало значительно меньше.

Журавлёв посмотрел задумчиво в сторону.

— Молодые люди в наши дни выбирают более практичные направления. Инженерами становятся. Представляете, есть всплеск интереса к постройке ракетных двигателей.

Билл очень хотел выругаться.

— Быть может кто-то заинтересован в плавании или судоходстве? — снова попытался зайти окольными путями Билл.

— Конечно заинтересованы. Плавание довольно престижно и полезно, а наши весьма обширные берега требуют новых капитанов. — улыбался Журавлёв.

— Быть может есть интерес в научных миссиях? — пытался найти подход Билл.

— Конечно! Вы, наверное, читали о недавних исследованиях озера Байкал. Глубоководный беспилотный аппарат с удалённым управлением.

Казалось, что с каждой репликой Журавлёв улыбался только шире.

— Но ведь есть и океаны. — не сдавался Билл.

— Да, например, Северный Ледовитый весьма интересен для исследований. — парировал Журавлёв.

— Наверное, как и Тихий? — предположил Билл.

— Естественно! — согласился с ним Журавлёв, — всего в десятке километров от Камчатки уже можно найти очень много интересно. Причём все это, не покидая наши территориальные воды.

— Позиции России заключается только в исследовании своих территориальных вод?

Очки Журавлёва блеснули.

— Российская Федерация придерживается установленных границ и норм.

Повисла тишина.

— Хотите, я угощу вас чаем? — вдруг предложил Журавлёв. Точно так, как представлял это Билл.

— Пожалуй, я откажусь. — ответил Билл. В голове его промелькнули минимум шесть веществ, которые он сам мог бы добавить в чашку в такой ситуации.

— Как желаете. Вы не возражаете, если мы прервёмся ненадолго?

Билл не возражал. Журавлёв встал, подошёл к шкафу, взял из него графин, и налил себе воды в хрустальный стакан. Неторопливо выпил её и вернулся в кресло.

— Я считаю, — начал говорить Журавлёв, — что у действий есть мотивы. Человек действует, что-то получает взамен. Иногда не совсем то, что хотел. Моя прошлая секретарша, например...

Билл пытался понять, куда разговор идёт.

— ... весьма неплохо готовила чай и справлялась с частью приходящих документов. Но вот ей пришлось вернуться назад, как и части других сотрудников. Было действие, у него был желаемый результат.

Билл осторожно кивнул.

— Но практический, а не желаемый, результат этого действие таков, что вы не можете встретиться с Кузнецовым. И это сейчас, когда это необходимо вам, когда вы пришли к нам лично.

Журавлёв снова блеснул очками.

— Я думаю, было бы неплохо в такой ситуации пытаться договориться. Это, конечно же, моя личная точка зрения, а не официальная позиция. Найти точку соприкосновения, совпадающих интересов, а потом обмен. А как считаете вы?

Разговор продлился ещё чуть дольше, и в конце концов закончился ничем. Журавлёв уводил все темы для обсуждения в сторону, отвечал нейтральными фразами, обрывками информации, что только запутывали ситуацию. В конце обсуждения он заверил Билла, "Конечно же, я передам о вашем визите". Билл подозревал, что о его визите уже передали тогда, когда он подъезжал к зданию. В результате вместо грозного послания получилось непонятно что. Но свою задачу Билл выполнил. Лично появился, лично объяснил неправоту, зачитал грозное предупреждение. Или попытался.

Билл вышел из кабинета Журавлёва, так и не попробовав чай. Он прошёл по пустым коридорам, яркому ковру. На стене висели картины. Он остановился и всмотрелся в одну из них.

На картине, на тёмном ночном небе сияла луна. Её окружали облака, чёрные, тяжёлые, угрюмые. Непроницаемые облака сливались в чернильную мглу, что уходила в горизонт, становясь беззвёздным небом. Под хмурыми облаками расстилалось неспокойное море с небольшими волнами, и в отражении лунного света, сквозь тьму плыл корабль. Неразборчивый парусник с мачтами, плывущий через зловещее море.

Картина угрюмо смотрела на него и сулила неприятности. Билл поморщился. Русские и их вкусы. Он бы ожидал здесь увидеть портрет президента.

Билл покинул здание, и вскоре чёрный, тяжёлый автомобиль, что спокойно мог бы выдержать попадание из гранатомёта, выехал за пределы посольства и скрылся на Висконсин Авеню. Журавлёв, в своём кабинете, тяжело вздохнул, вытер свой чуть вспотевший лоб, прошёл в соседний кабинет. Там он открыл шкаф, достал оттуда старинный телефон без диска, снял трубку и начал надиктовывать кодовые фразы.

Глава 6

Сан Диего. База ВМС США

Люди напряжённо работали, дни напролёт, часто без перерыва. Высокоранговые офицеры заполнили помещения штаба. Ранее пустовавшие залы оказались теперь полностью забитыми. За закрытыми дверями с высоким уровнем допуска люди, десятки людей переговаривались, отвечали на звонки, принимали и передавали информацию, раздавали приказы. Специалисты разведки торопливо перебирали кипы документов на своих планшетах, с чёрными кругами под глазами. У стен часто можно было заметить людей, свалившихся спать прямо здесь. Кто-то пошутил, "как в японии", но над шуткой никто не смеялся.

Мрачный и уставший Вице-Адмирал сидел за столом, и пил ледяной кофе. Прибывшие офицеры выпили весь запас кофе на базе за два дня, а потом опустошили полки в магазинах наверху, на земле, закупив годовой запас всего кофе, который смогли найти. Это было бы смешно, если бы не было необходимо.

В комнате чуть слышно гудел цифровой проектор, На хаотично расставленных столах лежали листы бумаги, тянулись провода, стояли ноутбуки, лежали защищённые планшеты. Проектор высвечивал на стене карту Тихого Океана, на которой мигали красные и жёлтые точки. Новые добавлялись в реальном времени, многие из них с пометкой вопросительного знака. Вице-Адмирал посмотрел в свой планшет и развернул на нём карту мира, потом откинулся назад, на кресло и закрыл глаза.

Мир стал шахматной доской. Сеткой координат, на одной стороне которой его страна. Берег, предприятия, военные базы, прибрежные города, миллионы мирных жителей в них. Сотни шахматных фигур, готовых к ходу. Пешки рядовые. Офицеры, рангом выше. Корабли становились ладьями, ферзями, но на этом аналогия рассыпалась. Над шахматной доской кружили самолёты разведки, а на статических позициях дремали и ждали своего часа стратегические ракеты. Вице-Адмирал надеялся, что этот час никогда не придёт. Великая шахматная доска. Глобальная стратегия с реальными жизнями на кону. Где, конечно же, его страна должна достичь величия. Так это часто видели политики. Великая игра.

Многие годы страны переставляли свои фигуры, занимали позиции, и ждали удобного случая. Объединялись в блоки и враждовали. Делали удачные и неудачные шаги. Даже с позиции Вице-Адмирала можно было увидеть привычные ходы, почерк, движения каждого флота, отражение сознания страны и человека, отдавшего приказ. Привычная, хотя и опасная картина.

Картина, в которую не вписывались новые данные.

За несколько пару дней разведка подняла на уши всех, до кого смогла дотянуться. Пристально проверила все истории и слухи, даже самые безумные, и внимательно рассмотрела всё, что могли списать на сбой оборудования и ошибку.

Теперь карта мира пестрила новыми отметками. За ними Вице-Адмирал видел новый, незнакомый почерк.

Около двух месяцев назад в десяток раз увеличилось количество "ошибочных сигналов". Сонар выдавал бессмысленные данные. Операторы подводных лодок слышали что-то непонятное. Данные были нечёткие, их списывали на сбой, так как никто не сопоставил количество этих сигналов.

Первый двойник, судя по всему, был замечен два месяца назад, но не опознан. Круизный лайнер в условиях непогоды видел американский крейсер. Погода была плохой, и люди сидели по каютам, несколько человек сфотографировали его на память, но упомянутый крейсер находился в ремонтном доке. Таких случаев были дюжины.

Вице-адмирал поднял голову на карту мира. В зоне тихого океана мерцали маркеры, дюжины отметок. Как будто на шахматной доске появился новый игрок, с незнакомым почерком, и теперь аккуратно прощупывал обстановку.

— Контакт! — вскинулся один из операторов.

— На экран. — устало скомандовал Вице-Адмирал.

Поверх карты вспыхивает рваный видеопоток, карта мира переводит фокус на патрульную группу. Мелькают маркеры на карте, и посреди группы снова лишний корабль. Патруль встретил двойника.

— Приказ: врассыпную. Взять неизвестный объект в кольцо. Попытаться выйти на контакт. — отдаёт приказы Вице-Адмирал. В руках его чуть подрагивает чашка кофе. Хочется спать, но нельзя.

На рваном изображении виден корабль "USS Роберт Грей". Тот, который чуть не назвали "USS Дагон" и "USS Боат", но в этот раз фальшивый. Самозванец пытается участвовать в построении, движется плавно и ровно, и останавливается, когда корабли начинают расходиться в стороны, образуют кольцо. Как будто бы в недоумении.

Моросит дождь, и на небе серые облака. Связь нестабильна, по экрану проскакивают квадратики, артефакты потерянного сигнала. Корабль стоит неподвижно, и не реагирует на движение воды.

— Термальный сигнал на экран. — командует Вице-Адмирал и пытается отхлебнуть кофе из пустой кружки.

Неподвижный корабль как будто недоумевает. Будто безмолвно говорит, "я свой", "я один из вас", "я следую за вами". Но в сотнях метров от него стоит настоящий "Роберт Грей", неотличимый от него. Они встретились снова. Ударная группа не вернулась в док, а была отправлена в срочный патруль. И снова капитан "USS Роберт Грей" видит свой корабль со стороны.

— Термальный сигнал получен.

На экране вспыхивает изображение термальных камер. Постройки на палубе холодные. Сквозь корпус не виднеется тепловое пятно двигателя. Медленно, изображение обновляется кадр за кадром. Корпус медленно пульсирует теплом, оно неторопливо циркулирует под поверхностью.

— Отправить инженерам. Переслать выше. Попытаться выйти на контакт. Приготовить десант.

Люди суетятся, на всех радиочастотах пытаются связаться, докричаться до неизвестного. Над неспокойным океаном разносится громкая связь. На разных языках, по очереди звучит "Неизвестное судно, внимание". Двойник молчит. На тепловой камере не мелькают привычные пятна людей. Быть может, они в командном центре, глубоко в трюме? Если они есть на борту. Если на борту есть хоть кто-нибудь.

— Десант готов — подаёт голос один из операторов.

Группа вооружённых людей готова к высадке на неизвестное судно. Люди проверяют оружие и внимательно рассматривают орудия двойника. Главное орудие легко разнесёт десантный катер в клочья. Но за всё время оно ни разу не шевельнулось, как будто это просто декорация. Для вылета готов вертолёт.

— Аномалия вокруг судна. — вдруг подаёт голос один из операторов.

— На экран. — отвечает Вице-Адмирал.

Камера фокусируется. Вода странно бурлит вокруг двойника. Вице-адмирал вскидывает брови.

— Это тоже инженерам. Инженерам, учёным. — командует Вице-адмирал.

Невероятно быстро поднимается туман. На тепловой камере видно, как обманчиво лёгкая дымка скрывает корпус корабля, и скрывает тепловой сигнал полностью. Дымка держится несколько мгновений, потом редеет, исчезает в воздухе, и на её месте больше ничего нет. Вице-адмирал зло выдыхает. Неизвестный игрок дразнит его, нагло демонстрируя технологии.

— Данные сонара, радара, всего. — раздаёт команды Вице-Адмирал. — патрульный самолёт. Передать данные...

Если двойник не виден, это не значит, что его нет. Чудес не бывает, корабли не растворяются в воздухе. И данные подтверждают это. В момент исчезновения сонар зарегистрировал аномальные данные. Странный сигнал, что сбила электронику с толку. Такой же, как и в десятках странных случаев до этого.

— Мы его можем определить. — скалится Вице-Адмирал и садится на стул. — распространить данные, передать наверх.

Тридцать минут не происходит ничего. Где-то над тихим океаном кружит тяжёлый разведчик, обшаривает море внизу радаром. Проносится над морем поднятый по тревоге истребитель.

— Контакт. — сообщает один из операторов.

На экране возникает фальшивый Роберт Грей, вокруг него неспокойное море.

— Расстояние от прошлой точки контакта?

— Шестьдесят миль... сэр. — голос оператора чуть вздрагивает.

Шестьдесят миль, почти сто километров. Полчаса времени, даёт скорость... больше ста узлов или больше двухсот километров в час. Вчетверо быстрее любого корабля ударной группы. Вице-адмирал смотрит на молчаливый корабль, который движется в сторону берега США. И в голове складывается картинка.

Непонятное поведение. На борту нет людей. Превосходящая скорость. Полное игнорирование связи. И упорное движение к берегу. К берегу, где находятся города с и сотни тысяч, миллионы людей.

— Потопить! Немедленно! Дальнобойными ракетами! Выполнять! Визуальный контроль!

Безмолвный корабль движется к берегу, сверху кружит истребитель, и вдалеке маячит чуть видимый самолёт АВАКС — радиообнаружения и наведения.

На палубе настоящего "Роберта Грея" раздаётся хлопок, в воздух поднимается облако дыма. Вспыхивает пламя, и вдаль отправляются одна за другой ракеты. Молчаливый корабль продолжает путь к берегу. Выплёвывая дым, ракета разворачивается, уходит за горизонт, приближается к далёкому кораблю-двойнику. Двойник не пытается сбить её.

На мгновение прерывается связь с кораблём. С тактической карты исчезают значки самолёта АВАКС и истребителя. Несколько мгновений в командном центре стоит мёртвая тишина.

— Связь от разведчика, Сэр.

"Системы повреждены". "Возвращаюсь на базу". "Истребитель потерян". "Пилот катапультировался". "Наблюдаю эффект от взрыва". "Наблюдаю..."

Над неспокойным океаном поднимается знакомое облако в форме гриба, а от него расходится в сторону могучая волна. Она быстро затухает, и через десятки километров становится незаметной.

Пилоту истребителя повезло. В момент попадания он смотрел на приборы и только поэтому не потерял зрение. Как он сказал, в момент попадания из приборной панели пошёл дым, и вся электроника разом отказала. Он быстро бросил попытки взять истребитель под контроль, и катапультировался. Катапультировался только благодаря механической резервной системе. Самолёт ушёл на дно океана, а пилота через несколько часов подобрали.

Разведчик АВАКС дал более полную картину. При ударе ракеты, корабль вспыхнул, и мгновенно превратился в пылающий шар. Вместе с ним пришёл электромагнитный пульс, тот, что сжёг системы истребителя и повредил на большом расстоянии самолёт АВАКС.

— Это торпеда. Автоматическая или дистанционно управляемая торпеда. — ошарашенно говорит Вице-Адмирал.

Торпеда, которая почему-то притворяется кораблями и пытается присоединиться к построению, даже когда там есть оригинал. Бессмысленный, нелогичный и неэффективный подход. Кто стоит за новыми фигурами на доске? Русские? Китай? Северная Корея? Кто-то ещё? Информация немедленно уходит на самый верх военной верхушки.

На месте взрыва не нашли следов радиации. Силу взрыва оценили в пятнадцать-двадцать килотонн. Русские в обмен на какую-то уступку прислали огрызок информации о встрече с похожим кораблём. На их видео, тщательно замазанный боевой корабль кружил вокруг своего отражения, а потом сделал предупредительный выстрел. Двойник ответил тем же и выстрелил в воздух, но чем-то странным и явно не пороховым. То есть "безмозглая торпеда" оказалась ещё и вооружена и орудия на палубе не были декорацией.

Пока министерство обороны и пентагон пытались разобраться в мотивах, искали виновных и разрабатывали операцию противодействия двойникам, телевизионные каналы выпустили тщательно проверенную и отредактированную новость. "Проводятся учения в тихом океане", "Инцидент с неизвестным кораблём", "Власти работают над проблемой". Затем новостные каналы намекнули на работу враждебных сил, посоветовали соблюдать осторожность, не беспокоиться, а также избегать зону "учений". Публика не обратила на предупреждение внимания.

Военную операцию назвали "Аегис", отклонив варианты названия вроде "Дагон", и "Летящий кит". Когда один из высших рангов поинтересовался, кто предложил название, возникла новая проблема.

Названия прислал некий Фредерик Дж Томпсон. Высший офицер, что успешно шёл на повышение, получал зарплату. Его биография была безупречна, и с достаточным допуском, можно было ознакомиться с его историей жизни, посмотреть его фотографии, несколько видеозаписей, где он общается с подчинёнными, как он получает награждение. Фредерик выполнял свои обязанности, участвовал в обсуждениях и решении вопросов. На бумаге.

В реальности, этот человек не существовал. По адресу его дома находился пустой участок. В училище, которое он закончил, не было его фотографии. Ошибки находились в бумажных записях. В электронных же была видна тщательно составленная, безупречная биография, человека, которого никогда не было.

Глава 7

Тихий океан. Неподалёку от побережья Мексики

Бескрайняя вода расстилалась под ярким синим небом. Волны сверкали в солнечных лучах, на небосклоне не было ни облачка. Солнце не жгло, а грело тёплым светом. Эль Гато Марино чуть покачивался на волнах и, тарахтя двигателем тащил за собой рыболовный трал.

Ян сидел в тени, в рубке, и листал на телефоне новости. У штурвала стоял Диего, его дед, и смотрел вдаль. Иногда сквозь рубку пробегали Алонсо, Хосе, Рикардо. На экране телефона мелькали заголовки. "Очередной скандал на съёмках голливудского фильма", "Возобновляется спор по маркировке тунца", "Ликвидировано вооружённое формирование", "Очередная запись падения метеорита".

Это был информационный шум, по большей части. Знаменитости судились, разводились, женились, ссорились и скандалили. Страны обменивались дипломатическими и не очень тычками. Где-то шли конфликты, проходили очередные выборы. На глобальной арене политики делали заявления, пытаясь заработать очки, усилить или ослабить чью-то позицию. Между новостей шла реклама. В потоке шума Ян заметил два необычных заголовка. Они выбивались из привычного ритма шума, скандалов и громких высказываний.

"Китайская Народная Республика осуждает ядерные испытания в Тихом Океане" и "Представитель США указывает на статью 51 устава ООН". Ниже бежал фрагмент текста. "Согласно представителю КНР, китайский исследовательский спутник зарегистрировал вспышку, в тихом океане, которая, со слов представителя, не может быть ничем иным...". Ян привычно нажал на новость, и телефон выдал сообщение об ошибке. В океане по-прежнему не было сотовой связи, и страница осталась с момента, когда они вышли из порта. Ян беззвучно вздохнул и сунул телефон в карман. Дед глянул в его сторону.

— Закончил? — спокойно поинтересовался Диего. Ян кивнул.

Внук по прежнему проводил за своим телефоном много времени, несмотря на отсутствие связи. Небольшое устройство хранило много игр, фильмов, музыки, и книг. Но за несколько дней Ян начал чуть чаще откладывать телефон в сторону. Чуть больше появляться на палубе. Чуть медленнее уставал. Мелкие изменения, мелкие, неуверенные шаги вперёд.

— Хочешь, объясню, как пользоваться сонаром? — спросил Диего. И Ян кивнул снова.

Диего подвёл его к устройству. Плоский жидкокристаллический экран был прикреплён сбоку на приборной панели, на противоположной стороне от иконки Девы Марии Гваделупской. Он плохо вписывался в кабину уже не нового судна, несмотря на выцветший и потускневший экран. Диего прошёлся по пульту, указал на каждую кнопку, и собирался объяснять, но Ян схватывал управление устройство на лету. Диего лишь покачал головой, вспоминая, сколько усилий у него ушло в своё время на освоение телефона и этого сонара. Внук освоил прибор за пару минут, и осталось только объяснить параметры.

— Хочешь посмотреть остальные приборы? — спросил Диего и чуть заметно улыбнулся.

Они вышли из Масатлан несколько дней назад, когда "Люди в гражданском" перестали возиться с Эль Гато. Эль Гато напоминал теперь Диего дом, в котором побывал грабитель. Дотошный грабитель, который открыл каждый ящик, заглянул на каждую полку, проверил каждый угол, но ничего не взял, а старательно разложил вещи на свои места, а потом тщательно вытер всю пыль в доме.

Диего всё время натыкался на следы чужого присутствия. Заржавевшая когда-то гайка, которую кто-то смог свинтить, отчистить, и вернуть на место. Чуть иначе подогнанная пластина приборной панели. Участок пульта, который раньше чуть поскрипывал, а теперь перестал это делать. Агенты, проверили, казалось, каждый миллиметр судна, но ничего дополнительного не нашли, поблагодарили Диего за сотрудничество и уехали. А потом поступила новость, что выходить в океан не рекомендуется. Из-за "повышенной опасности".

— Теперь смотри вот сюда, — Диего объяснял Яну работу транспондера. Того самого, на котором появился тогда фальшивый Реформадор.

Из-за "повышенной опасности", Эль Гато не вышел в привычную зону ловли. Диего пришлось разбираться, куда теперь Эль Гато может плыть, где он может ловить рыбу. Он подумывал заменить снаряжение на трал для ловли креветок, но передумал в последний момент. Эль Гато Марино обогнул гору Серро-дель-Крестон, направился на север, и начал аккуратно искать рыбные зоны в устье Калифорнийского залива.

Высоко в небе, пролетел самолёт. Тяжёлый, двухмоторный и военный. Судя по компасу Эль Гато, он направлялся на запад. В Тихий Океан. Они молча проследили его взглядом, дед и внук. Внук как раз смотрел на корабельный навигатор.

— В океан... нельзя? — предположил Ян.

Диего молча кивнул. Не "нельзя", а "нежелательно", "не рекомендуется", но смысл от этого не меняется. Не выходите в открытые воды, пока военные там что-то очень старательно пытаются найти. "Это для вашей безопасности".

— Почему... океан? — спросил Ян. — Есть креветки.

Он указал на Калифорнийский Залив. Эль Гато мог поставить донный трал, и собирать креветок в прибрежной полосе, как это делают многие другие. Диего задумался.

Он вспомнил, как когда-то рыбачил с отцом, ещё маленьким ребёнком. Вспомнил своего деда. Его лицо в памяти становилось размытым, забывалось. Но есть фотоальбом, в котором можно найти старую, бумажную фотографию его деда. Где-то лежал ещё более старые фотографии.

Диего вспомнил как отец восторженно рассказывал ему про широкие воды океана. Он тоже, в своё время, рассказывал легенды. О Летучем Голландце. Дед Диего был молчалив и лишь хмыкал. Вспомнил, как впервые взошёл на палубу Эль Гато. Тогда ни отца ни деда уже не было в живых, они не могли оценить его достижения.

Он ожидал, что его сын будет управлять судном после него. Но вместо сына родилась дочь, Мария Альварес. Взбалмошная, своевольная. Она не слушала никого, и уехала в большой город, учиться. И традиция прервалась. Станет ли Ян управлять рыбацким судном? Вряд ли.

— Традиция. — сказал Диего. — Привычка.

Нескладный подросток стоял в рубке Эль Гато, и смотрел вслед улетающему военному самолёту. Рядом стоял его дед, и хмурился. Оба молчали и каждый думал о своём.

***

Тихий Океан. К востоку от Камчатского полуострова

Над океаном стояла лёгкая непогода. Моросил дождь, чуть волновалась вода, в небе парили облака. Ничего необычного, ничего опасного для военного корабля. Одинокий эсминец неторопливо шёл через неспокойную воду. Сто пятьдесят шесть с половиной метров в длину, Водоизмещение шесть тысяч тон. Один из последних судов проекта 956, "Сарыч". Под названием "Владивосток".

В рубке было людно. Люди дежурили на постах, следили за приборами, вглядывались в даль сквозь иллюминаторы. Немолодой капитан стоял на мостике и смотрел вперёд, с видавшим виды биноклем в руках. Был он от природы неулыбчив, немногословен, и его возраст постепенно приближался к максимальному возрасту службы. Андреев Сергей Михайлович, капитан первого ранга.

— Старший помощник. Данные по объекту, ещё раз. — хмуро заговорил капитан, ни к кому не обращаясь.

— Так точно! — ответил старпом, выудил откуда-то потёртый планшет.

Объект номер 6. Район появления — несколько сот километров от берега камчатки. За пределами внутренних вод, за пределами экономической зоны. Появляется в непогоду... Будто Летучий Голландец. Капитан незаметно и беззвучно вздохнул.

— Гражданские специалисты? — уточнил капитан.

— Проинструктирован и разо... размещены по каютам. Аппаратура установлена на борту. Несколько специалистов следят за приборами, за ними присматривают.

Он явно хотел сказать "разогнаны". Люди в гражданской одежде сновали по борту, действовали не по правилам, и доставляли головную боль. Но так было надо. Довести специалистов до точки, развернуться назад, с чувством выполненного долга и внимательно проследить, чтобы какое-нибудь потенциальное светило науки не смыло за борт. Если они не встретят Летучий Голландец. Если он не выстрелит. Так как приказ был в бой не вступать.

Прозванная "Голландцем" пакость появлялась из ниоткуда, исчезала в никуда, играла с кораблями в салочки, и не отвечала на связь. Голландец мог быть и не один, но за раз появлялся один и тот же корабль, в одном и том же районе. При попытке припугнуть подкравшийся незамеченным корабль выяснилось, что орудия на палубе настоящие. Корабль-призрак пальнул в воздух и исчез в тумане. Несколько НИИ пытались понять, чем именно пальнул и жалели что снаряд не получилось найти. Искать иголку в океане бесполезно, особенно над тихоокеанскими впадинами.

Оставалось надеяться, что плавучая пакость не выстрелит. Если выстрелит, то по ней отработает флот. Но им уже будет всё равно, особенно если подтвердятся данные, что разведка утянула у американцев. Американцы один из этих кораблей уничтожили, и теперь носились по тихому океану как угорелые. При уничтожении корабль "бахнул". Очень и очень сильно.

— Вода... кипит, — не по правилам отрапортовал один из наблюдателей.

Корабль ощутимо качнуло, и несколько человек на палубе пошатнулось. Палуба просела вниз, и эсминец закачался на волнах. На поверхности океана поднимались и лопались пузырьки. Маленькие пузырьки, будто кто-то действительно сунул в океан кипятильник. Но воздух был холоден, и в нём поднимался неестественно густой туман.

— Боевая готовность. — хмуро скомандовал Капитан. — Полный ход вперёд.

Несколько привычных подтверждений разносятся по связи, клацают механизмы. На экране радара ничего. Нет новых сигналов на системах обнаружения. Тяжёлый, молочный туман липнет к окнам, стекает каплями по стёклам. Наверное, сейчас на палубе бегает один из учёных с пробиркой, пытаясь захватить образец. А за учёным бегает матрос, на случай если тот подскользнётся и булькнет за борт.

Туман редеет и на радаре появляется новый сигнал. Точка с постоянно меняющимся откликом, от которого может свихнуться современная система автоматического распознавания. Но здесь, в кабине немолодого корабля с немолодым капитаном, есть только отметка на приборах. На старых приборах. Новая, дублирующая система распознавания сходит с ума и меняет значки цели.

— Контакт! — сообщает один из наблюдателей. Ему вторит эхом рычащее сообщение по рации.

Он появляется на четыре с половиной часа от "Владивостока", в пятистах метрах. В точке куда корабль не должен был добраться незамеченным. Двойник.

— Наблюдаю двойника. Набирает ход.

Капитан подходит к иллюминаторам, всматривается. Вслед за "Владивостоком" следует ещё один "Владивосток". Легко движется. Он почти не качается на волнах, и без натуги, играючи, набирает скорость выше максимальной допустимой для кораблей серии 956, точной копией которых он сейчас выглядит.

— Зараза. Красуется. — мрачно говорит Капитан, и начинает раздавать приказы. Первый из них: "засечь время".

По правому борту Владивостока носятся гражданские учёные, одетые в водонепроницаемые, морские дождевики, за ними следят с мрачным выражением матросы. Двойник идёт нос в нос параллельно "Владивостоку". Новая система обнаружения радостно пищит, и отмечает на карте себя вторым маркером. Об этом тоже надо будет сообщить наверх.

Владивосток чуть сбавляет ход, и двойник сбавляет ход вслед за ним. Ускоряется, и двойник не отстаёт. Начинает поворот в сторону, и двойник повторяет манёвр, но разворачивается в сторону другую, корабли расходятся, расстояние увеличивается. Двойник отходит вдаль, и вдруг, будто опомнившись возвращается и догоняет "Владивосток" снова.

Капитан стоит у иллюминаторов и смотрит на корабль вдали. Он чувствует, как по спине его бегут мурашки. Давно забытое чувство. Хриплым голосом оно говорит:

— Курс на сближение. Медленно, осторожно.

Владивосток поворачивается. Медленно сокращается расстояние между кораблями. Двести метров. Сто метров. Пятьдесят. Он останавливает сближение, и замедляет ход. Двойник замедляется вместе с ним. Он идёт с ювелирной точностью, борт в борд, но почти не покачивается на волнах. Люди напряжены, но те, кто могут, сейчас бросают любопытствующий взгляд на двойника.

— Гражданских в помещения. Приказ. Пусть фиксируют записывающую аппаратуру.

Недовольных учёных вежливо загоняют внутрь эсминца. Капитан смотрит на копию своего корабля. Копия точная, вплоть до царапин, пятна от разлитой краски, потёртостей на корпусе. Двойник молчит. "Владивосток" сигналит гудком, двойник не отзывается. Владивосток светит на двойник сигнальным фонарём, отправляет радиосигнал, но двойник не отвечают. В эфире редкие щелчки и помехи, но они бессмысленны. Капитан смотрит наружу, на вращающуюся антенну на вершине корабля, подходит двери и выходит на палубу. Он пытается рассмотреть антенну системы "Фрегат". Отдаёт команды по рации, и быстро выясняет, что они вращаются синхронно. Антенна его корабля и двойника. Он вскидывает брови и возвращается на мостик.

— Орудие на пятнадцать градусов от курса, повернуть.

Носовая пушка чуть поворачивается в сторону двойника, и останавливается. И двойник отвечает тем же. Капитан снимает фуражку и утирает лоб. В голове неясная картина, которая вот-вот сложится в полный образ.

Он наклоняется к иллюминатору и сквозь бинокль пытается взглянуть в окно двойника. Взгляд скользит по палубе, обшивке. Он уверен, что даже пятна ржавчины совпадают с его кораблём до последней детали. В голове возникает безумный образ. Что он стоит на палубе своего корабля, и вдоль борта тянется огромное зеркало. Зеркало, в котором отражается его корабль, близко только протяни пальцы и можно коснуться его. Он протягивает пальцы, касается зеркала, и не видит в зеркале себя. За поверхностью только его корабль, пустой и без людей на палубе. Он пытается нажать на поверхность зеркала, но пальцы упираются в поверхность зеркало. Он не чувствует поверхности. Нет чувства прикосновения, гладкой поверхности стекла, холода или тепла. Просто будто что что-то просто не позволяет ему пройти. Его ладонь лежит на невидимой поверхности, и не отражается в ней. Зеркало стоит перед ним непреодолимой гранью.

Наваждение исчезает. За тёмными стёклами рубки двойника нет никого. На двойнике, он не видит себя, наклонившегося к стеклу. Не видит старпома, людей на палубе. Внутри сквозь стекло двойника он видит контуры приборов, но ни один из них не горит.

— Вода снова кипит! — выкрикивает один из наблюдателей.

Снова появляются пузыри на воде, но их очень много, поднимается густой туман и перекрывает видимость. В последний момент капитан видит как мгновенно, будто провалившись, еле видимый неясный силуэт двойника уходит вниз. А затем палуба Владивостока проседает на несколько метров, корабль кренит, несколько человек падает. Вода заливает палубу и звучат сирены тревоги. Двойник бесследно исчезает.

"Владивосток" не затонул. С палубы никого не смыло, хотя корабль и зачерпнул океанской воды бортом. Машины выкачали воду, и один из радостных и мокрых учёных, протирая очки, широко улыбаясь, быстро выдал идею. "Кавитация". Насыщение воды газом, снижение плотности. Конкретно этот учёный почему-то держал в руках обычную магазинную трёхлитровую стеклянную банку с пластиково крышкой. С "образцами воздуха", заподозрил Капитан.

Когда закончилась суета, когда откачали воду, "Владивосток" развернулся и направился назад домой. К концу дня, капитан отправился в свою каюту, где начал писать отчёт. Иногда он прикидывал оставшееся количество лет до увольнения. Но снова и снова в его голове возникало то странное видение с зеркалом.

Глава 8

США, округ Сан Диего

Джерардо Фернандес прожил долгую и успешную жизнь. Успешно учился в школе, успешно поступил в институт. Успешно начал карьеру учёного, и многого добился на этом поле, став специалистом в морской биологии. Пусть и не самым ярким мировым светилом, но довольно крупной рыбой в изучении океана. Он неплохо зарабатывал, вышел на пенсию, купил себе небольшой дом, в округе Сан Диего. Его небольшой ярко окрашенный домик окружал зелёный газон, в гараже стоял неплохой автомобиль. Домик был кирпичным, влетел в круглую сумму, но покупка стоила того. Мимо бежала улица, вдоль которой стояли домики его соседей. Такие же светлые и яркие.

Просторное здание было красиво обставлено. Посетителей ждали удобные кресла, и просторная гостиная. В доме располагалась спальня с большой кроватью, кабинет. На стенах висели награды, красовались муляжи рыб, на полках сервантов лежали куски кораллов, ракушки.

Его дом был воплощением американской мечты, в которой он жил один. Когда-то давно он успешно женился, и так же успешно развёлся, а потом пошёл по пути науки и моря один. Теперь Джерардо часто бродил по дому, рассматривал сувениры, садился в кресло, и иногда думал, не ошибся ли он где-нибудь. Но потом он смотрел на награды и достижения, и улыбался. Он не жалел о своём выборе, хотя выглядывал иногда на улицу, услышав пробегающих соседских детей.

С улицы донёсся шум и непривычная, смутно знакомая мелодия. Она вызывала воспоминания о детстве, солнце, далёких друзьях тех времён. Джерардо подошёл к закрытому шторкой окну и выглянул наружу. По улице неторопливо двигался голубой фургон с мороженным, приветственно играл мелодию. На борту красовалась старомодная реклама в ярких тонах. Но к нему не сбегались дети, как это было раньше. Только шедший куда-то подросток в наушниках и с телефоном в руках оглянулся на фургон и остановился.

Джерардо пожал плечами, и направился к кухне. Забытая мелодия манила его из-за двери, потом вдруг пискнула и заглохла. Джерардо оглянулся на дверь, и продолжил путь на кухню, где заварил себе ароматный кофе. С чашкой в руках, он подошёл к двери снова, опять выглянул наружу.

Фургон с мороженным остановился прямо напротив двери Джерардо. Немолодой водитель, стоял рядом с открытым капотом фургона и о чём-то спорил с проходившим раньше по улице подростком. Тот размахивал руками, показывал телефон. Доносились слова "беспроводная оплата", "всегда хотел попробовать", "жалко что ли". Водитель оглядывался на открытый капот и чесал затылок.

Джерардо отошёл от двери, направился в сторону своего кабинета. Можно будет снова вернуться к разглядыванию прошлых работ, предаться воспоминаниям. Быть может, связаться с коллегами.

В дверь позвонили. Джерардо с удивлением обернулся, потом достал телефон, включил приложение дверной камеры, и уставился на человека у двери.

У двери стоял мороженщик. Он был молод, полноват, невысок. Из под его кепочки выбивались волосы соломенного цвета, на пухлых щёках виднелись веснушки. Он напоминал персонажа компьютерных мультфильмов для детей, или рекламы. Добродушный, улыбчивый, беззлобный увалень. За его спиной стоял фургон. Джерардо увидел, как из задней двери фургона вышел водитель и отдал подростку рожок с мороженным. Он попытался вспомнить, всегда ли мороженщики работали парами. В голове медленно ворочались воспоминания далёкого детства, и пожилой продавец, который продавал ему мороженное. Кажется, он всегда...

Мороженщик позвонил в дверь снова и прервал воспоминания. Он широко улыбнулся в камеру, и заговорил в камеру:

— Мистер Фернандес. Если вы дома, вам доставка! Получите, пожалуйста, иначе растает.

Мороженщик приподнял коробку и продемонстрировал яркие цвета и старый дизайн.

Кто ему мог отправить коробку мороженного? Джерардо задумался, поставил чашку кофе на ближайшую полку, подошёл к двери, и открыл её. Мороженщик широко улыбнулся.

— Распишитесь, пожалуйста, — он протянул ему ручку и положил поверх коробки листок бумаги.

Джерардо подписал его, пытаясь вспомнить пожилого мороженщика из детства, и только потом заметил необычный бланк с официальной печатью. С добродушной улыбкой мороженщик достал значок и продемонстрировал его.

— Федеральное Бюро Расследований. Вы можете называть меня агент Оливер Джонсон. Мы можем поговорить внутри? Вам ничего не угрожает, но не хотелось бы беспокоить ваших соседей.

На бланке для получения красовался орёл. А под ним круглый герб с буквами ФБР.

— Вы же разрешите мне войти? — добродушно поинтересовался безобидный на вид Оливер и спрятал удостоверение.

— Конечно... — автоматически ответил Джерардо. Оливер широко улыбнулся и прошёл внутрь здания, закрыл дверь за собой.

Вежливо и дружелюбно он посоветовал убрать мороженое в холодильник. Пока Джерардо торопливо шёл на кухню, Оливер остался стоять в прихожей. Он ничего не трогал, ни к чему не прикасался, и вообще как будто старался не оставлять следов ни на чём. Только серые глаза бегали по сторонам, будто пытались уловить каждую деталь помещения.

Джерардо предложил ему пройти в гостиную, где Оливер обрисовал ему ситуацию. "Чрезвычайное положение", "это нельзя рассказывать другим", "нужна помощь специалистов", "вы оказались ближе". А также "ваши неудобства компенсируют и вам хорошо заплатят", "это небольшой подарок, знак дружбы" и "за домом присмотрят". Оливер зачитал всё это по памяти, ни разу не взглянув в телефон или записи. Не похоже, что у него вообще был телефон.

Конечно, Джерардо согласился. Он быстро собрал небольшой чемоданчик, взял с собой документы, оделся в старомодное пальто и шляпу и вышел вслед за Оливером, замкнул за собой входную дверь. На пустой улице никто не заметил, что он зашёл в фургон с мороженым и уехал в неизвестность. Как в детских сказках, когда волшебник приходит в гости, и уводит с собой на встречу приключениями, только вместо волшебника был агент ФБР.

На место уехавшего фургона приехал новый. Он простоял тут несколько дней и высокий, неулыбчивый и широкоплечий продавец иногда продавал прохожим мороженое. Когда фургон стал слишком популярен, он исчез, и вместо него приехала сначала служба уборки помещений, а потом, по очереди, фургоны дезинсектора и ассенизатора. Но это было позже.

Джерардо стоял внутри фургона и с удивлением смотрел по сторонам. У стены стоял холодильник, стол для приготовления мороженого. Окно для продаж закрывало пуленепробиваемое стекло и бронированный щит. Рядом с холодильником шла штора и сейчас она была открыта. За шторой ютился оружейный шкаф, и стол с компьютером перед ним.

— Присаживайтесь — указал на стол с компьютером Оливер, и включил компьютер. — ознакомьтесь с материалами, пока мы едем. Я советую пристегнуться.

Джерардо кивнул, склонился над немного непривычным интерфейсом. Оливер прошёл вперёд, сел на пассажирское кресло. Вскоре вернулся и водитель, коротко спросил "Едем?", получил утвердительный кивок в ответ, сел на кресло. Оливер обернулся назад.

— Я должен вам сказать, что вся эта информация представляет тайну. Вы можете подписать соглашение о неразглашении информации, если желаете, но пересказывать её в любом случае не рекомендуется. Государство серьёзно защищает свои интересы.

Он жизнерадостно улыбнулся, махнул рукой. Фургон взревел мощным двигателем и помчался по дороге, быстро набирая скорость и обгоняя нескольких удивлённых водителей. Оливер обернулся к Джерардо и заговорил:

— Кстати, если захотите, угощайтесь! — и показал на холодильник с мороженым.

***

Сан Диего. База ВМС США

Лиз Андерсон осваивалась на новом рабочем месте. Её перевели сюда несколько дней назад, и сначала тут не было довольно пусто. В пустой комнате стоял её стол, защищённый военный компьютер, холодильник с едой. За дверью можно было найти санузел, и к стене зачем-то была прикреплена мойка с краном холодной воды.

Вначале, здесь больше не было ничего. Только её рабочее место у двери, мойка, запечатанные трубы, торчащие из стены, и огромная комната размером не то с футбольное поле, не то с целый стадион. Огромная пустая комната с единственным столом у стены.

Стены поднимались на высоту двух-трёх этажей. Потолок подпирали огромные опорные колонны, что шли одна за другой на регулярных интервалах. По потолку бежали коммуникации, квадратные трубы воздуховодов, провода. Сверху падал искусственный свет. Здесь не пахло даже пылью, лишь иногда воздух доносил чуть заметный запах машинного масла. Здесь было довольно прохладно. Пустой гигантский зал или хранилище, с огромной грузовой дверью на дальней стене, через которую мог бы спокойно проехать грузовки.

Позже Лиз узнала, что зал построили по ошибке. Был план расширения базы, была потребность в новом складе, хранилище. Склад построили, но к моменту окончания строительства оказалось, что склад больше не нужен, и зал остался пустым.

В день, когда Лиз перевели на забытый склад, зал заполнили военные, инженеры, которые немедленно принялись строить. Люди с огромной скоростью возводили модульные конструкции, не обращая особого внимания на Лиз. Она тоже не мешала им. Эти люди не входили в её обязанности.

Через несколько часов работы, возникли контуры построек. Временные жилые ячейки, с простыми удобствами. К коммуникациями на стене подвели водопровод и канализацию, и в зале возник жилой блок. А затем возник блок нежилой, и военных инженеров сменили люди в белых халатах, которые руководили перемещением оборудования. В центре зала устроили что-то вроде конференц-комнаты, под потолком повисли гигантские экраны.

Потом экраны заработали, Лиз пришлось подписать очередное соглашение о неразглашении и приниматься за работу. В зале стали появляться учёные. Обычные, гражданские, недисциплинированные учёные, которые забывали номера своих жилищ, умудрялись заблудиться, были недовольны уровнем обслуживания, и по всем вопросам обращались, конечно же, к Лиз. Лиз Андерсон, стиснув зубы, выслушивала претензии очередного "светила науки", о котором она никогда не слышала. Ей запомнился только почему-то пожилой учёный в шляпе и пальто, с чемоданчиком и сумкой на плече. Он принёс с собой мороженое, послушно направился в назначенное ему жилище и тихо там сидел и никого не беспокоил.

За несколько дней пустой склад превратился в маленький научный городок. Временный. Потом началась работа, к которой уже Лиз отношения не имела. Люди бегали между жилых и лабораторных блоков, что-то гудело в лабораториях, иногда мигал свет, были частые споры. На потолке появились новые экраны, кто-то притащил гигантскую доску и приставную лестницу на колёсах для неё, кто-то уже успел с этой лестницы упасть. Пост Лиз перенесли ближе к месту сбора конференций и невольно она начала прислушиваться и обращать внимание на темы обсуждений.

На экранах мелькали корабли, отметки на карте мира. Мексиканский фрегат, ARM Реформадор. Американский USS Роберт Грей. Российский эсминец, китайское судно. Фальшивые корабли двойники, что появлялись там, где оригинал не мог быть. Точки на карте, и абсолютно непонятные термальные снимки. Фотографии взрывов, очень похожих на ядерные.

Во время одного из перерывов Лиз удалось посмотреть фрагмент новостей. В них, представитель Китайской Народной Республики обвинял США в ядерных испытаниях в Тихом Океане. Представитель США спокойно отвечал: "слухи", "ложь", "обман". Лиз вспомнила фотографии с экранов и вздохнула. Появился риск, что дальше её переведут на какую-нибудь секретную должность, с которой уже просто так не уходят.

Работа продолжалась, люди бегали по подземному мини-городку, что-то обсуждали, и сегодня они расшумелись особенно сильно. Лиз подошла чуть поближе к месту спора.

Посреди комнаты столы были выстроены в ряды, будто школьные парты. Перед ними стояла огромная доска, место для выступлений. Здесь бежали провода, висели на стойках дополнительные экраны. Два немолодых учёных яростно спорили.

— Сигнал не имеет смысла! Это! Просто! Треск! — доказывал один из них.

— Нужен другой подход! Мы неправильно интерпретируем! — спорил второй. Моложе и энергичнее.

— Где он, ваш подход? Где повторяемые экспериментальные данные? Мы ничего до сих пор толком не знаем! — кипятился первый.

Лиз стояла молча у колонны, рядом с одной из "парт". На неё не обращали внимания. Несколько человек сидело неподалёку, следили за спором, кто-то делал заметки на планшете или бумаге.

— Интересуетесь? — спросил её немолодой голос.

Она сдержалась и не вздрогнула. Неподалёку от неё сидел немолодой человек. Тот самый беспроблемный тихий учёный. С мороженым.

— Немного. — тактично ответила Лиз.

— Похвально. — безразлично ответил немолодой человек. — Будем знакомы? Вы решаете все наши проблемы, а я даже... не спросил как вас зовут. Джерардо Фернандес, морской биолог, доктор наук...

Он протянул руку и немного смутился.

— Лиз Андерсон. — ответила она, пожала протянутую руку. Человек чуть поморщился. Его пальцы были очень слабыми.

— Я, знаете, не совсем понимаю, зачем меня пригласили, но не жалуюсь. — заговорил Джерардо негромко и оглянулся в сторону спора.

Лиз осторожно кивнула. На экранах мелькали военные корабли. Записи сигналов. Треск. Иногда — данные о погоде, но ничего связанного с морской живностью.

— Скажите, Мисс Андерсон. — вдруг обернулся к ней Джерардо, — вы мороженное едите? Или ваши сослуживцы? Вы ничего не подумайте, у меня просто весь холодильник им забит, я уже...

Лиз моргнула. В жилых помещениях стояли холодильники. Принимать еду от гражданских не рекомендовалось, но если выяснить происхождение? Она собиралась ответить, открыла рот, когда раздался раздосный выкрик.

— Запись! Запись получили! Подводную! Поймали! На камеры поймали!

Невысокий человек, вроде бы азиатского происхождения, бежал, чуть не спотыкаясь, к спору. В руках он держал маленький носитель. Повисла тишина, потом начался невероятный гвалт, и было уже не до мороженного.

Люди сбежались, требовали детали, торопливо переключали провода, разбирались с носителем, на котором они немедленно обнаружили и удалили вирус. Потом на большом экране они запустили запись.

Очередной американский эсминец, Арли Бёрк, но не настоящий. Фальшивый. Пустые окна, отсутствие людей на палубе, темнота внутри помещений. Снято с дрона? Похоже на то. Дрон летит рядом с корпусом корабля-обманщика. Видно, как вскипает вода. Поднимается ставший знакомым за всё это время туман и видимость падает. Еле видно надстройки на палубе. По линзе дрона текут капли воды, с взвесью внутри. Они уже успели собрать много образцов этой взвеси.

Палубные надстройки корабля вдруг складываются, как карточный домик, или детская книжка с объёмными картинками. Сдвигаются одна в другую, сжимаются. Тут же камнем падает в воду, уходит вниз фальшивый эсминец. Его плохо видно, но его форма уже почти не похожа на оригинал. Вода на месте исчезновения почти неподвижна. Нет расходящихся волн, как будто не было здесь только что огромного корабля. Видео обрывается.

Тишина. Потом кто-то кричит:

— Подводную! Подводную съёмку покажите!

Люди опять возятся с оборудованием, и запускают следующий файл.

Темнота. По изображению бежит шум и помехи, рябь. Видео снято с какого-то подводного дрона. Доносится звук, слышно бульканье, шум моторов. Аппарат разворачивается, смотрит вверх. Вверху плывёт фальшивый Арли Бёрк. Точка съёмки неудачная, против света. Но ясно видно, что у корабля отсутствует винт.

Вода становится мутной, и аппарат переворачивается, начинает тонуть. "Кавитация". Управляемая кавитация которую вызывают корабли-двойники. Дрон крутится, показывает размытую картинку, и наконец, останавливается, случайно оказывается нацелен в том направлении, где "тонет" корабль двойник. На записи можно рассмотреть его подводную форму.

Оно похоже на эллипсоид, на очень сильно вытянутое яйцо, морское животное. На его поверхности видны следы рисунка поверхности Арли Бёрк, его номер. Корпус распадается на сегменты, будто рассыпанная головоломка. Между ними пульсируют отверстия, как будто оно, чем бы оно ни было, дышит. Это длится мгновения. Рисунок искажается, поверхность блестит несколько раз серебром, а оно быстро бросается вперёд. Будто огромная рыба, что почти беззвучно мчится сквозь океанскую воду, не оставляя за собой пузырей.

— Матерь божья. — кто-то шепчет в зале. — Что это?

Джерардо вдруг встаёт.

— Простите. — говорит он. — Я не участвовал в ваших дебатах, но я думаю, я могу помочь. Это связано... с моей экспертизой. У меня есть идеи по тому, как оно движется...

Он кивает Лиз, идёт вперёд к ошеломлённым людям, начинает негромко говорить.

Лиз качает головой и возвращается на свой пост. Она сидит за ним, как и раньше, а из головы у неё не выходит запись.

По крайней мере, это точно не китайцы.

Глава 9

Тихий Океан

Джо Перри стоял на палубе со стаканчиком кофе в руке. Он осунулся ещё больше, круги под его глазами стали ещё заметнее, а пальцы на чашке кофе чуть заметно дрожали. Сломанный режим сна никак не хотел возвращаться в свой привычный ритм. Несколько дней назад его состояние, наконец-то, заметил офицер и чуть не пинком отправил в медотсек.

Темнокожий доктор посмотрел его, проверил пульс, и выдал упаковки таблеток. "Смотри. Эту принимаешь перед сном, эту перед постом". Синяя и ... белая таблетки. Синяя, чтобы спать, белая, чтобы проснуться. Доктор добавил: "Если почувствуешь сильную боль в сердце, или не будешь просыпаться, мы встретимся снова". Он улыбнулся добродушно, белозубой улыбкой, и добавил "Завязывай с кофе, парень. Максимум ещё одну чашку. Один раз. Последний". Джо Перри допивал свою последнюю чашку кофе и осоловело смотрел по сторонам.

Его корабль, Джон Уэсли Пауэлл, шёл сквозь Тихий Океан. Вокруг двигалась эскадра. Та же самая группа, что встретила одного из первых двойников. USS Джон Уэсли Пауэлл, USS Вильям Кларк, USS Зебулон Пайк и USS Роберт Грей, без подлодки сопровождения. Они шли на увеличенном расстоянии друг от друга, на случай если ещё один корабль появится. На борту "Роберт Грей" красовалось новое, наспех установленное приспособление. Два крана с подвешенными на них подводными глубоководными дронами.

Джо улыбнулся и посмотрел вверх, на небо, потом вдаль, на океан. И удивлённо замер. Он впервые понял, что погода была... неправильной.

По океанской воде шла рябь и мелкие волны, что, казалось, меняли направление каждые несколько минут. В небе нависали нескончаемые тучи. За последние дни ни разу не выглянуло солнце, безостановочно моросил дождь, и часто поднимался туман. Обычный, не тот, непроницаемо густой. Тучи порождали грозы. В облаках часто грохотали разряды молний. Иногда они били в воду, в случайную её точку, вдали от эскадры. Несколько раз, когда они включали сонар, он показывал очень мало рыбы — морская живность как будто пряталась. Небо по вечерам алело, странным и непривычным, чуть ли не кровавым светом.

Джо Перри допил кофе и поплёлся к каютам. Его смена закончилась, и медик отправил его спать. В каютах стояли двухъярусные кровати и железные шкафчики. Здесь не горел свет и было пока что безлюдно. Джо нащупал свою кровать, завалился на своё место, и проглотил выданную ему таблетку без воды. Только потом он вспомнил, что мешать кофе со снотворным не стоит, что надо бы оставить записку, и много других важных деталей. Таблетка обожгла рот мерзким химическим вкусом и начала действовать подозрительно быстро. Не перепутал ли он дозировку? Джо отключился, не успев испугаться.

Смесь кофе и снотворного породила сон. Он видел пылающий огненный шар в космической пустоте. Планету. Море из расплавленного камня, планета, вращающаяся вокруг светила. Море камня затвердело, на нём появилась корка континентов, в воздухе возник пар. Он превратился в дождь. Дождь породил океаны, в которых было нечем дышать. Земля. Земля, много миллионов, миллиардов лет назад, с трудом смог понять Джо. Когда-то давно он читал об этом.

Он осознал себя, и перестал быть наблюдателем. С огромной высоты он рухнул вниз, будто метеорит. Он пролетел сквозь атмосферу, раскаляясь, но не умирая, упал с мощным ударом в океан, поднимая огромные волны. А потом барахтался в воде, посреди первобытного океана, хватая ртом воздух, в котором ещё не было кислорода. Вокруг него в океане плескался органический суп.

Он задыхался, но воздух становился чище, дышать стало легче. Кто-то подхватил его, выдернул из воды, поставил на ноги и Джо вдруг оказался на привычной палубе USS Уэсли Пауэлл. Наверное, наступила его смена, подумал Джо, и направился в БИЦ, боевой информационной центр, привычно, как это делал всегда, но остановился.

Где-то глубоко, внутри корабля гудели механизмы. Работала вентиляция. Срабатывала автоматика, там где она была, но нигде, ни в одном помещении не горел свет, и нигде не было людей. Он попытался добраться до своего места, до сиденья у привычного, и долго плутал внутри, в коридорах, пытаясь на ощупь найти свой путь в темноте. Джо чувствовал привычную поверхность корабельных стен, привычные запахи, звуки, но вокруг царила непроницаемая тьма, в которой он не видел ничего.

Он вырвался наружу, тяжело дыша, увидел снова небо и первобытный океан, и только тогда понял, что не ослеп. Он закричал, попытался позвать хоть кого-нибудь, но никто не ответил. Уэсли Пауэлл плыл в древнем океане за миллиарды лет до рождения людей. Джо заметил тень вдали. Корабль! Он побежал к краю огромной, прямоугольной палубы Уэсли Пауэлл, встал на краю, принялся махать руками.

Далёкий корабль приближался. В море неторопливо двигалось зеркальное отражение вертолётоносца. Прямоугольная палуба, такая же как у корабля Джо. Но надстройка на палубе у другого борта, и выступы, детали — все развёрнуты в другую сторону. Отражение, а не копия. Будто он смотрел в зеркало.

Корабль-двойник приблизился, медленно и неторопливо поравнялся и стал сближаться пока два корабля чуть не коснулись бортами. На палубе двойника Джо увидел человека, тот прыгал и махал руками. Джо побежал, и человек побежал навстречу, к границе между кораблями, радостно что-то выкрикивая, так же как и Джо.

У границы, на расстоянии вытянутой руки, Джо увидел себя. Отражение себя, в мятой военной униформе, с чёрными кругами под глазами и безумной улыбкой. Он протянул руку вперёд, со своей палубы на палубу корабля отражения, и человек ответил тем же.

Джо не увидел своей руки. Он посмотрел вниз, и не увидел своё тело. Его "отражение" посмотрело вниз, так же как это сделал бы он, испуганно. Джо осознал, вдруг, что никогда не существовал, и реальным было лишь отражение. Он пытался кричать, размахивать руками, но у него не было тела, и вместо него кричал его двойник. Он никогда не существовал, никогда не будет существовать. Он не существует. Он осознал это и наступила тьма.

Джо проснулся.

Проснулся в холодном поту, на полу, вокруг него стояли его сослуживцы и кто-то тряс его за плечи. Кажется, он только что кричал.

— Джо! Джо, на меня посмотри. Сюда смотри. Меня помнишь? Сколько пальцев на руке? — Перед ним склонился матрос с соседней койки.

— Я... я ведь настоящий? Я существую? — спросил Джо, и матрос нахмурился.

— Сколько пальцев на руке. Как меня зовут. — спокойно, очень спокойно повторил он.

— Захария Уоттс. На каждой руке по пять пальцев. — ошарашено сказал Джо.

— Не Захария, а Зак, не Уоттс, а Коллинс, и показываю я тебе не пять пальцев.

Кто-то вздохнул в толпе: "Опять док с колёсами переборщил".

— Три пальца показываешь. — попытался выкрутиться Джо.

— К врачу потащим? — спросил кто-то из толпы.

— Ага. — кивнул Захария, он же Зак. — Поднимайся. Пойдём к доктору.

— Я ведь настоящий? — со странным отчаянием повторяю Джо.

— Не знаю. — честно сказал Захария/Зак. — Вдруг я бабочка, которой снится, что она работает на флоте, а ты лишь плод моего воображения. Пойдём.

***

Пока упирающегося Джо Перри несли к доктору, эскадра двигалась к цели. Над кораблями сгущались облака, снова поднимались невысокие волны, несколько раз начиналась и тут же заканчивалась гроза.

Срочно созданный исследовательский городок, специалисты, которых выдернули со своих мест, огромный поток данных и работы, информация со спутников, кораблей, подводных лодок, данные разведчиков, усилия множества людей. Всё это вместе дало свои плоды.

Люди могли теперь узнать, что "двойник" где-то поблизости. "Помехи" сонара превратились в узнаваемый сигнал. Люди по-прежнему не знали, где именно двойник появится, по-прежнему не удавалось триангулировать его, возникли сложности. Патрульные самолёты над океаном помогали им с поиском, и всё чаще поступали сигналы о странных, меняющихся откликов радара.

Люди собрали данные, прогнали их через фильтр, расставили на карте мира флажки с отметками. Когда флажков набралось много, они выделили центральную точку активности и забеспокоились.

В океане, на глубине нескольких километров, в сотнях километров к западу от берега США, по океанскому дну тянулся разлом. Его окружали бесконечные равнины океанского дна. Абиссальные равнины, что занимают большую часть океанов на земле.

В эти глубины никогда не опускается солнечный свет, свет возникает здесь только от биологического свечения. Здесь живут рыбы-удильщики, морские огурцы, стеклянные губки, полупрозрачные рыбы и другие причудливые донные обитатели. С недостижимой поверхности падает снег — хлопья мёртвого планктона, которые поедают донные обитатели. Хлопья накапливаются за многие годы, превращаются в толстую, мягкую поверхность.

Внутри этой мягкой оболочки, десятилетия назад, исследователи нашли скопления марганцевых камней, с уникальным набором очень полезных и необходимых для всех минералов. Страны мира застолбили участки, приготовились к разработке, но так и не взялись за неё. Слишком сложно было достать до морского дна, слишком слабыми были технологиями.

Именно вокруг этой зоны и кружили корабли двойников, и в последние месяцы, исследовательские корабли, что изучали похожую на другую планету поверхность океана, стали часто ломаться, испытывать трудности и всё чаще возвращались домой раньше срока.

У США тоже был свой застолбленный участок в регионе, И поэтому флот немедленно отослал исследователей с глубоководными дронами. Их доставила ударная группа. Двойники были вооружены, как это показали записи русских. Они были опасны, как показал опыт их уничтожения. Эскадра оказалась той же самой, что встретила и подбила раньше двойника "Роберт Грей". Это была случайность, одна из многих.

В небе царила странная, аномальная погода. Тучи как будто не рассеивались, ветер менялся, и исследователи заинтересовались кровавым цветом местных закатов. Связь работала намного хуже, чем обычно, даже спутниковое соединение оказалось нестабильным и всё время рвалось. Связисты сообщали о щелчках в эфире. Несколько раз поднимался туман и вдали мелькали корабли. Те, которых здесь не должно было быть. Эскадра следовала приказу: "первыми не стрелять".

Когда с борта "Роберт Грей" спустили первый зонд, стояла ставшая обычной непогода. Моросил дождь, поднимался лёгкий туман, казалось, вот-вот, и снова он сгустится, и опять выйдет из него ещё один "Роберт Грей". Как во время той первой встречи. Двойник не появлялся, вместо него рвалась связь и связисты сообщали, что по радио раздаются щелчки. Несколько раз громыхнула молния, но буря не поднималась.

Они спустили глубоководный дрон на воду, отпустили его. Он напоминал неуклюжую коробочку. Несколько металлических отсеков, закрытые решёткой из труб, два манипулятора. Дрон булькнул и начал спускаться в глубину. За ним тянулся длинный кабель — оптический канал связи и резервное питание. Океан не пропускает радиоволны, и свет не достигает его глубин, а управление звуком, через сонар, слишком ограничено.

Люди столпились у экранов наблюдения. Люди на кораблях, и люди на далёкой базе в Сан-Диего. Когда связь возобновлялась, на короткое время, рваный поток видео отправлялся через спутник на материк.

На экране мелькнула поверхность воды, спускающийся вслед за дроном кабель. Машина включила мотор, наклонилась, направила камеру вниз. Микрофон работал и исправно передавал наверх лёгкое бульканье, а вокруг становилось темнее.

Двести метров глубины, и свет почти пропадает. Ниже уже не встречаются растения и зелёные водоросли, так как света слишком мало. Чуть заметные лучи света рассеиваются, гаснут и остаётся лишь темнота вокруг. Подводный дрон передаёт лёгкий шум, который всё ещё слышит его микрофон, данные о положении, о давлении. Но на экране не меняется ничего. Темнота и шум. Кто-то спрашивает, не сломался ли аппарат, тогда оператор ненадолго поворачивается вверх, мигает лампой. Пару секунд видно, как разматывается кабель, и мелкую взвесь в воде.

А потом картина возвращается, и долгое время ничего не происходит. Медленный спуск во тьме, где неясно, движешься ли ты, или нет. Только давление возрастает всё сильнее и слышно иногда поскрипывание металлических деталей. Вода пытается раздавить человеческое творение, но безуспешно. Одна атмосфера каждые десять метров. Сотня каждый километр. Несколько сотен атмосфер давления на глубине, в конце пути.

Под ними дно океана, так говорит датчик глубины. Аппарат включает свет и вокруг не видно ничего. Ничего необычного. Блеклая серо-жёлтая поверхность океанского дна. Несколько полупрозрачных донных обитателей. На поверхности, припорошённые донными отложениями, те самые "камни", из-за которых люди заинтересовались этим разломом. И больше ничего.

Люди молчат, дрон поворачивается из стороны в сторону. Мелькает какая-то полупрозрачная рыба и удирает от слепящего непривычного света. Зонд не обнаружил ничего. Значит, придётся поднять его, перейти на новое место, продолжить. Он не должен был дать результат с первого раза. Оператор собирается поднимать зонд, но стоящий радом с ним офицер вдруг говорит: "Звук".

Он показывает на чуть дрожащий индикатор акустического сигнала. Оператор выкручивает громкость на полную мощность, из динамиков льётся треск. Сквозь него пробивается чуть слышимый ритм. Далёкий, слабый, будто пульс, его еле улавливают микрофоны. Люди склоняются над картами, сравнивают данные. Делают пометки на планшетах, поворачивают дрон, пытаясь определить направление. Они отправляют дрон вперёд, но сигнал не становится громче. Слишком далеко, ведь под водой звук движется со скоростью в полтора километра в секунду.

Люди поднимают дрон из океана, и остаются здесь, в месте со странной погодой, на несколько дней. Передвигаются от точки к точке, снова и снова спускают дрон, пытаются уловить странный, ритмичный звук. Раз за раз они отмечают направление, достают из воды дрон, триангулируют данные. На горизонте же, в тумане, мелькают иногда контуры кораблей, они появляются на радаре меняющейся отметкой и исчезают.

Они добились успеха в конце концов. Пока Джо Перри лежал в лазарете, они вычислили возможной источник подводного пульса. В предполагаемой точке они снова спустили зонд.

В очередной раз они увидели погружение во тьму. Пустоту, в которой можно было разглядеть только идущий наверх кабель. Но в этот раз в динамиках раздавался звук. Медленно усиливающий ритмичный звук, что всё больше напоминал пульс.

Прозвучал приказ: "Камеру вниз, выключить свет". Долго на экране виднелся только цифровой шум. Потом в темноте возникло свечение. Лёгкое синеватое свечение, похожее на биолюминесцентное. Оно пульсировало, текло из одной точки в другую, едва заметное в темноте. Рисунок из светящихся нитей, линий, который всё рос и приближался.

Зонд повис в темноте, над точкой где должно было быть дно, уставился камерой на зелёные, пульсирующие потоки, прямые линии. Они едва отбрасывали свет на морское дно, но видно было как на фоне их движется что-то большое. Зонд медленно развернулся, осматриваясь по сторонам, проплыл десяток метров. Внизу двигались контуры светящихся нитей. Один из офицеров указал пальцем вдаль.

Над океанским дном поднималось синее свечение, вокруг которого с интересом крутились мелкие рыбы. Оно было ярче зелёных нитей, и походило на пролом, светящуюся трещину в морском дне. Дрон медленно поплыл вперёд. Записи с его камер сейчас получали несколько лабораторий. Он подплыл к краю разлома и заглянул внутрь.

Глубокая прорезь уходила вниз, вглубь морского дна. Прямоугольный вырез с глубокими стенами, в десятки метров шириной и в сотни длиной. Синий свет сверкал по очереди со всех сторон, освещая содержимое. В центре выреза висел обтекаемый объект, в сотню метров длиной. Такой же, как на записи погружения корабля-двойника. Такой же, но недостроенный. Сотни щупов, огромных, в метры длинной тянулись к незаконченному кораблю, и суетились, будто лапы паука, опутывающего жертву. Пульс доносился из впадины. Он стал грохотом, грохотом неизвестного тяжёлого оборудования. Один из щупов метнулся в сторону камеры.

Сигнал прервался. "Связь потеряна", сказал оператор. Заверещала сирена тревоги. В воде появились пузырьки из них поднялся тяжёлый, молочный туман. Люди засуетились, разбегаясь по своим местам. Когда туман спал, на воде люди увидели копии своих кораблей. Две фантомные эскадры, копии ударного звена, копии каждого из кораблей. Выстроившись в полукольцо, двойники начали медленно теснить ударную группу, без единственного выстрела, медленно приближаясь к кораблям.

Глава 10

По спутниковой связи неслись обрывки фраз:

"Зонд потерян."

"Наблюдаю две копии Уэсли Пауэлл."

"Две копии нашей группы."

"Оттесняют, не открывая огонь."

"Отходим! Отходим, отходим."

"Не открывать огонь!"

Две эскадры двойников, полная копия ударной группы, на вид. Восемь безмолвных кораблей просто приблизились к ударной группе и начали выдавливать их в нужном направлении. Они шли ровно, будто не обращая внимания на воду, и при попытке свернуть с курса, начинали опасно сближаться. Они не открывали огонь, не открывали огонь и люди — они уже видели, что случилось при попадании ракеты в двойника.

Фальшивая эскадра выдворила настоящую за пределы невидимой границы, и остановилась. Корабли будто смотрели вдаль, ожидали, пока ударная группа наберёт расстояние. Потом в очередной раз поднялся туман, и двойники исчезли. Сразу после этого начался шторм.

В командных центрах на континенте ошарашенные люди смотрели на экраны. Они начинали звонить, и быстро по цепочке командования информация уходила вверх. "Неизвестная сила", "Подводная база". Звонки шли по уровням командования вверх, прошли Индо-Тихоокеанское Командование, Центральное Командование, Пентагон, и достигли Президента Соединённых Штатов Америки. Начинался тихий, сосредоточенный поиск решения и нового действия.

В научном же подземном городке Сан Диего царил полный восторг. Учёные, как дети, радовались записям с подводного дрона, и сейчас, в "зале" для совещаний, на самом большом мониторе красовались остановленные кадры с полученного видео. На доске для записей пестрели заметки, гипотезы, несколько пожилых светил науки яростно спорили над карандашным наброском недостроенного "двойника", сравнивали их с прошлой записью. По нечёткой, покрытой артефактами картинке пытались восстановить картину внутренностей недостроенного аппарата, рисовали наброски рабочих механизмов, и спорили об источнике энергии.

Снова и снова звучали слова "Открытия", "Неизвестные технологии" и "Технологическое превосходство". В это время военные внимательно изучали карту зоны Кларион-Клиппертон, с разноцветными значками, разметкой, и проверяли, кто заявлял права на тот или иной участок. Засевшее на океанском дне "нечто" устроилось в разломе, огромной, в километры шириной, "царапине" на морском дне, к западу от одной из зон особого экологического интереса, и к северу от участков, принадлежащих Германии и Великобритании. Люди отметили на карте точку базы и, расстояние, на которое "двойники" отогнали ударную группу, вычертили круг. Круг заходил в особую экологическую зону, в зарезервированные участки дна, и проходил впритык к участку во владении Британских компаний.

Люди задумались: "Что, если оно начнёт расширять территорию?"

Несколько дней спустя было срочно созвано внеочередное, закрытое заседание совета безопасности ООН. Представитель США распространил карту и попытался обвинить хоть кого-нибудь в строительстве кораблей-двойников. В пламенной речи также прозвучали упоминания норм международного права, слова о ценности зоны Кларион-Клипертон, важности сохранения экологии редкого глубоководного региона.

В ответ, со стороны Китая, прозвучали встречные обвинения в проведении ядерных испытаний в международных водах, аргумент что они ставят под угрозу стабильность мира. Представитель Китая добавил, что Китаю известно о проблеме "гу чуань", "кораблей-призраков", и что Китай не имеет информации об их происхождений. США попытались провести инициативу о патрулях и сдерживании неизвестных кораблей, на которую Китай и Россия немедленно наложили вето.

После заседания, Российский дипломат долго обдумывал, стоит ли сообщать американской стороне, что двойников необязательно взрывать, а можно просто отвести от берега, за счёт того, что они пытаются встать в построение. В конце концов он решил придержать эту информацию до лучших времён. Американский же дипломат пытался решить, что делать с лоббистами от частных компаний, что положили глаз на одну из зарезервированных зон. Тех самых, что оказались внутри нового "круга" на карте.

В это же время публика наконец-то обратила внимание на постепенно накапливающуюся в сети информации о странных кораблях. Толчком стало видео одного из не очень известных видео блоггеров.

Молодой парень, почти подросток, стоял на палубе круизного лайнера, в непромокаемой накидке. Моросил лёгкий дождь и огромный корабль слегка покачивало. На палубе было пусто, пассажиры прятались по каютам.

— Здравствуйте, с вами канал "Необъяснимое", добро пожаловать на мой стрим. Я заплатил кучу денег за этот рейс, потому что о нём рассказывают странные слухи. Подписывайтесь на мой канал, если хотите узнать больше историй! Это совершенно бесплатно, но очень мне поможет!

Он театрально повернулся к серому горизонту и показал рукой вдаль, при этом расположил камеру так, чтобы его лицо оставалось в кадре.

— Ходят слухи, что здесь, в этом месте появляются корабли, которых не должно быть! Представляете, поднимается туман, и из него выплывает корабль.

Блоггер обернулся назад к камере.

— Обычно это большой военный корабль! Сша, Мексики, иногда китайское судно. Поднимается туман, он выходит из него, и никого нет на борту! И если потом посмотреть по картам, выяснится, что он на самом деле был не здесь. Но давайте посмотрим комментарии зрителей! ... В смысле, "назад оглянись"?

Блоггер нахмурился, вчитываясь в телефон и посмотрел назад.

Из молочного, густого облака тумана величественно выплывал фрегат. Будто сошедший с кадра фантастического фильма. На борту у него красовался номер. 101. АРМ "Реформадор", в этот раз без ошибки в номере. Ровно, бесшумно, он двигался вдали, не обращая внимания на волны, не покачиваясь на воде. Ошалевший блоггер безостановочно тарахтел на камеру.

Видео набрало миллионы просмотров. За ним всплывали новые. Но публика не знала о подводной базе на океанском дне. Пока что. В любой момент эта информация могла всплыть. Пока люди восторженно обсуждали новую диковинку, шла закулисная борьба, и группы компаний, что планировали разрабатывать зарезервированные зоны, аккуратно, но сильно давили на правительство США, лоббируя свои интересы. Они каким-то образом узнали правду об инцидентах со взрывом "двойника". Искажённая информация пошла по политическим каналам. Добралась до верхушки правительства.

"Неизвестные силы строят управляемые супер-торпеды, которые маскируются под наши корабли", "это угроза безопасности страны". Кто-то сделал красочную компьютерную демонстрацию взрыва двойника на берегу Сан Диего. И пока учёные обсуждали возможности, потенциал, неизвестные знания, сверху поступил сигнал: "Ситуацию разрешить, проблему устранить, не поднимая шума". Он пошёл по менее официальным, закрытым, каналам, и дошёл до особых подразделений, действия которых не афишируются.

Спокойные, неулыбчивые люди, в засекреченных штабах склонились над картой, и принялись искать решение проблемы. Их не волновали открытия и технологии, тайны подземной постройки, только выполнение поставленной задачи, без оглядки на мелочи вроде этики и морали.

Океанское дно недосягаемо для большинства человеческих орудий. Несколько метров воды останавливают пули и артиллерийские снаряды. Некоторые из них просто разбиваются об водную толщу. Лучшие подводные лодки не опускаются ниже пятисот метров в глубину, но уже там почти нет света. "Нечто" построило свою фабрику двойников на дне, в глубине четырёх-пяти километров. И люди теперь пытались разобраться, как доставить на океанскую глубину подарок.

Они нашли решение, взяв планирующую управляемую бомбу за основу. Получилась крылатая подводная бомба, что тонула за счёт своего веса, и нацеливалась на точку назначения крыльями—плавниками. Под водой не работает система позиционирования, но небольшой компьютер справится с задачей наведения, на основе инерциальных данных и расчётов. Сборка прототипов не заняла много времени.

Глубокой ночью с одного из островов выдвинулся небольшой корабль. Совсем крошечное судно с небольшим тралом и краном для управления им. На борту было всего два человека. Туристы, арендовавшие катер, и решившие порыбачить прямо посередине океана. Туристы, с фальшивыми документами, и смертоносным грузом на борту.

Глубокой ночью, с потушенными огнями и выключенным транспондером, судно добралось до границы зоны патрулей "двойников". Два человека на борту открыли замурованный в палубу ящик, подцепили краном груз, подвесили за бортом. Они развернули "крылья" бомбы, с компьютера внесли данные цели. Тяжёлый, многотонный механизм покачивался, и шевелил закрылками, будто принюхиваясь. Люди спустили бомбу на воду, и с бульканьем "подарок" исчез в глубине. Корабль развернулся и начал уходить от цели. Где-то глубоко, в океанской глубине тяжёлый механизм выруливал, выходил на цель. Скоро сработает взрыватель, и его мощный уничтожит подводную фабрику. Его зарегистрируют сейсмические датчики. Толща воды поглотит массу удара, не будет ни цунами, ни опасности на берегу, хотя донная живность погибнет. Когда исследовательские зонды обнаружат следы радиации их можно будет списать на неизвестную силу, заявить, что на дне проводились опасные эксперименты, и один из них, увы, вышел из-под контроля. Они делали это всё, конечно же, из лучших побуждений.

"Во имя национальной безопасности".

Взрыв не произошёл. Не произошёл и взрыв следующий. После третьей попытки подорвать подводную базу, зона патрулей двойников увеличилась на сотни километров и поглотила кусочек немецких и британских донных территорий. Двойники больше не пускали в невидимый круг никого, оттесняя корабли в свободный океан. Давление на политиков усилилось. Снова прозвучало очередное "Во имя национальной безопасности".

Во имя безопасности... Во имя безопасности, мира, свободы и процветания, с побережья США с экспериментальными боеприпасами, поднялся стратегический бомбардировщик. США же объявило внеочередные тихоокеанские учения.

***

Ночь. Солнце зашло за горизонтом и нескоро поднимется из-за него с другой стороны земного шара. Немолодой самолёт равномерно гудит моторами. Это машина из ушедшей эпохи, возрастом больше шестидесяти лет. Стратегический бомбардировщик, Б-52.

Тесные помещения напоминает о временах холодной войны. Здесь мало современных экранов. В двух кабинах пилотов старые, механические индикаторы, и лишь местами их заменяют жидкокристаллические экраны. Современные экраны странно выглядят на почти старинных приборных панелях.

— Тишина в эфире вплоть до точки назначения. — объявляет пилот.

— Поверить не могу, что довелось полетать на одном из них. — Негромко говорит второй пилот. Шлем скрывает его лицо, но голос звучит молодым.

Первый пилот оборачивается на мгновение на явного новичка, но не говорит ничего.

— Это же самолёт-легенда... — говорит второй пилот.

— Как в одном очень старом фильме. — мрачно отвечает первый пилот. В том фильме полёт бомбардировщика не очень хорошо закончился.

Внизу, ниже этажом, переговариваются два навигатора, внимательно следят за системами радаров. Перед ними металлическая стена с несовременными кнопками, переключателями, несколько экранов, для одного из которых до сих пор используется кинескоп. Он чуть слышим свистит.

Внизу, за подрагивающими стенками из металла, за износившимися заклёпками, проносятся облака. Огни потушены, и бомбардировщик несётся в воздухе тёмной тенью, невидимой с земли. Наблюдатель увидит лишь мерцание звёзд, когда силуэт закроет их на мгновение.

— Координация по сигналу спутников — сообщает оператор радиоэлектронной борьбы.

На полу рядом с ним лежит рюкзак парашюта, по полу кабины бегут наспех проложенные толстые кабели. Уходят в стену, сквозь неё в отсек, где они подключены к двум непривычным тяжёлым снарядам. Две экспериментальные глубоководные планирующие бомбы.

— Данные о противнике? — интересуется второй пилот.

— Неизвестно. — чуть раздражённо говорит первый.

Ничего неизвестно. Ни силы, ни цель, ни причины, по которой командование решило сбросить "подарки" на ничем не примечательную точку океана.

Тянутся минуты и часы, второй пилот оглядывается иногда в окно, за которым сверкают звёзды. Вдоль горизонта виднеется голубоватая дымка. Если бы можно было подняться выше, она стала бы тонким слоем вокруг поверхности. Но B52 не может выходить в космос. Рык моторов начинает потихоньку убаюкивать.

— Приближаемся. — говорит навигатор.

Первый пилот смотрит в окно. Здесь. Поверхность океана, что казалась бы ровной, если бы её можно было разглядеть в ночной темноте. За окном тьма. Будто самолёт погружается в пустоту.

Пилот смотрит на приборную панель, в окно, ждёт сигнал. Навигаторы подают сигнал, и в несколько щелчков он сбрасывает вниз груз. На днище Б-52 открывается отсек и оттуда падают две увесистого вида бомбы. Он не видит их. Но на мгновение он задумывается, как чувствовал себя человек, который впервые в мире сбросил атомную бомбу. Наверное, он когда-то написал об этом в мемуарах.

— Разворачиваемся. — командует пилот. Огромная летающая машина кренится, и начинает медленный, величественный поворот, невидимый в ночной темноте. Снаряды упадут в океанскую воду, продолжат свой путь, и взорвутся намного позже момента, когда достигнут дна. Люди же полетят домой. Если им повезёт, когда они вернутся домой их встретит рассвет.

— Сигнал! — выкрикивают одновременно навигаторы и офицер радиоэлектронной борьбы.

Что-то проносится мимо кабины на огромной скорости, и тут же бомбардировщик сотрясает мощный удар, с двух сторон. В ушах звенит, неразборчиво слышно команды и выкрики. В кабине сверкают огни тревоги. Что-то неуловимо меняется, и он не сразу понимает, что именно, из-за свиста в ушах, что медленно отступает.

Звук моторов исчез. Первый пилот смотрит в окно, и видит слабые языки пламени на крыле, видит, как два пылающих блока моторов падают внизу, во тьму. Что-то пронеслось мимо и срезало их двигатели. Впереди, по курсу сверкает синеватая искра, и несётся на них, вместе с ударной волной. Вслед за ней проносятся ещё две. Старый самолёт лишается половины крыльев и неторопливо, величественно начинает падать. Обрезки крыльев изрыгают пламя, самолёт медленно заворачивается в штопор. Светящаяся искра приближается снова и останавливается на несколько мгновений у края падающего самолёта.

В свете горящего пламени первый пилот видит трёхкрылый силуэт, ассиметричный, неправильный и непохожий ни на один самолёт. В его зеркально поверхности отражается пламя. Через долю секунды он срывается с места, разгоняется почти мгновенно, и исчезает вдали.

Первым покинул кабину оператор радиоэлектронной борьбы — вышел через дверь и выпрыгнул с парашютом. В его блоке не было катапульты. Остальные катапультировались. Выстрелили по очереди блоки верхней и нижней кабины, и четыре сиденья вылетели в темноту, а потом повисли, качаясь на стропах парашютов, и люди смотрели, как во тьму падает Б-52, разбрасывая огненные капли горящего топлива, как вокруг него носятся с огромной скоростью синеватые искры — те "неправильные" аппараты, которые им никак не удавалось рассмотреть. Во вспышке пламени, на мгновение мелькнул мультяшный рисунок на носу Б-52 самолёта — старая традиция давно ушедшей эпохи. Затем рисунок исчез в темноте.

Подбитый бомбардировщик упал в океан и утонул. Соединённые Штаты лишились одной из дорогих "летающих крепостей". Отправленный разведать ситуацию истребитель отправился следом за ним. Он увидел предположительно враждебный сигнал и выстрелил. Сигнал исчез, что-то пронеслось мимо истребителя и, и пилот обнаружил, что у истребителя отсутствуют крылья. Его, вместе с экипажем "летающей крепости", подобрало обычное судно на следующий день, благо они ещё не вошли в зону патрулей "двойников". Их никто не остановил, и никто им не помешал. Но на зоне патрулей двойников поднимался густой, почти непроницаемый туман.

Эпилог

Много лет спустя

Он проснулся от того, что его трясли за плечо.

— Вставай, спящий ты наш красавец. У нас нес принцессы, чтобы тебя разбудить поцелуем. Лягушки тоже нет. Но могу поискать.

Вдали кто-то беззлобно хохотнул. Он сел на кровати, и слегка стукнулся головой об верхнюю полку. Снова раздался смешок.

— Миссию проспишь. Иди, не тяни время. Быстро одевайся, и топай слушать указания. "Комната готовности", знаешь где, гражданский ты наш Принц?

— Найду. — чуть хрипло ответил "Принц" и уселся на кровати потирая чуть ушибленный лоб.

Он сидел на нижнем ярусе двухэтажной кровати, в спальной комнате. Вмонтированные в стену кровати шли рядами, между ними стояли шкафчики. Его окружали светло-серые тона, вокруг мелькали люди. Перед ним стоял военный и терпеливо объяснял.

— Так не пойдёт. Я вас, гражданских, знаю. Вчера один из ваших профессоров заплутал. Нашли в машинном отделении через два часа, и как он туда попал, до сих пор объяснить не может. Смотри, выходишь прямо...

Он объяснял, а "Принц" кивал головой и старался внимательно слушать. В голове его всё ещё кружились обрывки странного сна. В потоке образов мелькал океан, ночное небо, ровная, зеркальная поверхность воды, далёкий корабль, с которого доносилась музыка. А также человек в традиционной мексиканской шляпе и с невидимым в её тени лицом.

"Принц" был худым, стройным, очень бледным и черноволосым. Прозвище он получил буквально в первый день. Когда он спросил почему, один из военных пилотов ухмыльнулся, вытащил из шкафчика электронную книгу и показал картинку, обложку какого-то комикса. Там черноволосый, чуть кудрявый принц обнимал строгую девушку с длинными рыжими волосами, а ниже бежало название закорючками. Кажется это был корейский.

Нарисованный "Принц" был действительно очень похож на новичка, только глаза у него были красного цвета, а ещё у него были вампирские клыки. Любителю комиксов пришлось тут же отвечать, как он пронёс устройство на палубу, он отпирался и утверждал, что оно не может выйти в интернет, "всё выключено и безопасно".

"Принц" быстро умылся, натянул на себя простую гражданскую форму, поправил рубашку с нашитым на груди именем, и заторопился в "комнату готовности". Поесть можно потом. Когда-нибудь. На нашивке красовалось имя: "Ян Альварес". Пилот гражданской авиации, случайно оказавшийся в составе научной миссии на военном корабле. Тот самый Ян Альварес, который много лет назад встретил один из первых призраков.

Далёкое лето на "Эль Гато" изменило его жизнь. К концу лета он стал крепче, сильнее, чуть вытянулся, и всё реже смотрел в свой телефон. Он, правда, не загорел, оказавшись от природы белокожим. Когда же Мария Альварес приехала забирать его назад в город, он огорошил всех присутствующих, заявив, "Я бы хотел остаться тут".

Его мать, Мария Альварес возмутилась и устроила скандал. Она, человек-тайфун, не привыкла встречать сопротивление. У неё были свои планы, и роль Яна изначально была только в том, чтобы следовать им. Но Ян впервые в жизни заупрямился. Он тоже был Альварес, и тоже унаследовал черты фамильного характера. И чудом, ему удалось её переспорить. Возможно, помог дед. Он усмехнулся и сказал "Да пусть".

Он окончил школу в Масатлан. Сумел-таки подняться по пешеходному пути на гору Серро-дель-Крестон и посмотреть вокруг, увидеть маяк Эль-Фаро-де-Масатлан. Вид, действительно был красив. Он посмотрел на маяк, на горизонт, посмотрел в небо. И в тот момент увидел, как по небу неторопливо летел тяжёлый двухмоторный самолёт. Вроде бы, военный. Тогда он задумался... а как город выглядит, если подняться ещё выше. Если смотреть сверху. С уровня облаков. Он посмотрел фотографии в телефоне, открыл карту мира, увидел на ней картинки реконструированного города. Трёхмерная карта, построенная из множества снимков, напоминала куски грубого папье-маше. Он попытался представить тогда... а что если бы это он сидел за штурвалом самолёта.

Когда он объявил, кем хочет стать, был новый скандал. Мария Альварес всё ещё имела готовые планы по образованию Яна. Дед же нашёл ситуацию забавной и Ян впервые увидел, как он смеётся. "Из рыбаков, в пилоты". За этими словами последовало "Попробуй. Я помогу".

Путь не был лёгким, но Ян со временем добился своего. Пока он пытался попасть в лётную школу, учился, он уже не вспоминал о корабле призраке, и не обращал внимания на то, что происходило в мире. Он был просто слишком занят. Воспоминания о встрече вернулись, когда по неожиданному выверту судьбы он оказался в гражданской научной программе в качестве пилота.

Ян сидел в "комнате готовности", перед ним стоял военный офицер с указкой. Офицер задумчиво смотрел на гражданского перед ним. На стене позади него, проектор показывал карту океана. Синева, с разметками морского дна. Контур красного круга и в центре красная точка. Офицер вздохнул и начал объяснять.

— Пролёт по вот этим точкам. — указка прошлась по карте. — Расстояния видишь на карте. Задача — облететь аномальную зону с безопасного расстояния, выманить одну из вражеских...

Офицер задумался.

— Из возможно враждебных птичек. Если они клюнут, можешь хулиганить. Оцени её возможности, пока приборы её читают. Если нет, то облетаешь по кругу. Внутрь зоны не лезть, а стрелять тебе всё равно нечем. Всё ясно?

— Мои действия при нападении? — уточнил Ян.

— Катапультироваться. — спокойно сказал офицер. — При атаке они сносят крылья, самолёт превращается в летящее бревно, которое падает вниз.

Ян кивнул.

— Готовность тридцать минут. Вперёд. — скомандовал офицер.

Ян по-военному отсалютовал, и вышел. Офицер тяжело выдохнул и попытался вспомнить, каким непостижим образом на палубу военного судно занесло гражданского пилота вместе с кучей гражданских специалистов. Кажется, очередная исследовательская миссия "потенциально опасной зоны", которая "представляет угрозу национальной безопасности" и "негативно влияет на судоходство". Совместная программа американских и мексиканских военных и учёных. Кажется, кто-то с мексиканской стороны заартачился, пожелал, чтобы был знакомый пилот. Офицер пожал плечами. Приказ есть приказ, лишь бы не пришлось отскрёбывать его с палубы, вместе с самолётом.

В комнате снаряжения военный с удивлением уставился на отсутствующие погоны Яна, с кем-то связался, сверился с компьютером, и только потом недоверчиво выдал комбинезон и шлем. Облачившись в них, Ян вышел на палубу. На палубу корабля под названием "USS Джон Уэсли Пауэлл". Десантный Вертолётоносец, класс "Wasp", из той самой ударной группы, которая уже сталкивалась с "двойниками" много лет назад. Из группы, которая потопила одного из них.

Посреди вертолётов на палубе его ждал старенький самолёт вертикального взлёта. "Харриер", с которого сняли всё вооружение и обвесили научным оборудованием. Очередной казус наспех скомпонованной программы исследования. Около самолёта крутился механик, он кивнул Яну. Тот вскарабкался в кабину и начал стартовую проверку.

Много лет назад, США потеряло бомбардировщик, но не остановилось. Против засевшего на океанском дне "нечто", вышли ещё корабли и самолёты. "Оно", чем бы оно ни было, отбилось от людей, с минимальными людскими потерями. Мощными электромагнитными импульсами оно сожгло электронику кораблей. Несколько дорогих крейсеров превратились в плавающие кирпичи. Странные летательные аппараты неправильной формы срезали крылья нападавшим самолётам и те падали в океан. Оно ни разу не напало первым. Ни разу не взорвало один из двойников, просто методично отвечало любому кораблю или самолёту, что пытался ударить под воду. По сей день оно ни разу не ответило ни на одну попытку связи.

Военные действия в океане стало слишком сложно скрывать. В сети всплыла неизвестно кем сделанная запись боя и падающих в океан самолётов. На совете ООН поднялся недовольный ропот, но когда представитель США попытался снова рассказать о национальной безопасности, Российский дипломат вздохнул и поделился, наконец, информацией об отводе двойников от берега. Вместе со схемами и видеозаписями.

Двойник практически всегда пытался вступить в построение и следовал за ним, пока не исчезал. С одиночными кораблями он действовал иногда как отражение, но оторвавшись от корабля пытался нагнать его снова. В обоих случаях его можно было медленно и аккуратно развернуть назад в океан. Ни разу корабли не подплывали близко к берегу, максимум заходили в эксклюзивную зону.

"Но гарантии? Гарантии безопасности?" возражал представитель США.

Гарантий не было. Ничто не мешало "двойнику" направится к берегу, вплыть в порт и сдетонировать, уничтожив город. Они просто не делали этого.

"Представьте, что это дельфин, следующий за флотом", посоветовал представитель России. Вооружённый дельфин с килотонной мощностью взрыва и техническим превосходством в скорости и оружии.

Попытки понять или уничтожить засевшее на дне непонятное существо продолжались, но постепенно сошли почти на нет. Фабрика на океанском дне отгрызла у человечества кусок зоны Кларион-Клиппертон и остановилась. Над этим участком океана висели теперь почти непрекращающиеся аномальные тучи с частыми грозами и туманом. Странные корабли стали... обыденностью. Необъяснимым явлением, которое перестало будоражить умы обычного населения, хотя инженеры и учёные пытались понять их принцип. Корабли-двойники не пускали в свой участок океана других, но никого больше не трогали, лишь появлялись иногда в океане и следовали за военными эскадрами. Люди привыкли к необъяснимому, и мир продолжил существовать как раньше.

Ян закончил проверки, дождался сигнала и взлетел. Старый Харриер взревел двигателями и поднялся над палубой "Уэсли Пауэлл". Набрал скорость и пошёл по маршруту. Ян по очереди включил навешанные на самолёт датчики и приборы — переключил тумблеры на утрамбованной в кабину дополнительной панели, осмотрелся, начал приближаться к далёкому облаку.

Над "запретной зоной" царила непогода. Аномальное облако редко когда рассеивалось и в нём часто случались грозы. Снимки издали показывали, что из поверхности поднимаются иногда странные ажурные структуры, и позже исчезают. Молнии били в них время от времени, но рассмотреть ближе их было нельзя. "Нечто" перестало пускать корабли внутрь.

Харриер накренился и начал широкий круг вокруг "запретной зоны". В облаке что-то блеснуло и стало быстро приближаться. Под солнечным небом сверкнула серебристая поверхность, мелькнул неправильный силуэт. "Птичка", как окрестил их офицер.

Оно пристроилось рядом с самолётом. Серебристая, неправильная, угловатая форма из острых граней, ассиметричная и неправильная форма, но с двумя крыльями, вместо обычной причудливой формы. По корпусу его пробегали иногда искры, и несколько поверхностей его светились синим светом. Оно летело рядом, крыло к крылу, точно следуя за Яном.

Оно начало меняться. Пластины корпуса изгибались одна за другой, меняли форму на лету. Ян видел как они рывками гнутся, перестраиваются, переползают с места на другое. Казалось, прислушайся и можно будет услышать скрежет серебристого металла. Листы металла сплелись, приняли привычную форму истребителя. Округлые формы около корпуса, отверстия воздуховода. Симметричные крылья. Нос сдвинулся рывком вверх, потом вниз, на нём сформировалась кабина.

Рядом с ним летела серебристая копия его самолёта. Поверхность дёрнулась рябью, и стала серой, на корпусе появился бортовой номер, царапины. Под крыльями возникли формы датчиков. Серебристый фантом стал точной копией. Но в прозрачной кабине не было никого, и с места Яна было видно, что приборная панель не горит. Ян помахал двойнику рукой. Тот не ответил.

"Можешь хулиганить", "оцени возможности", вспомнил он рекомендацию. Ян улыбнулся. Он наклонил самолёт в сторону и ушёл вправо. Фантом среагировал мгновенно, повторил его манёвр. Удержал позицию, остался в построении. В кабине не было никого, но Ян видел, как внутри передвигается точно скопированный штурвал управления. Он сделал следующий манёвр, затем ещё один. Бочку, иммельман, свечу, мёртвую петлю. Фантом повторял их за ним безупречно, и всё время держался рядом. В душе Яна загорелся азарт.

В синем небе танцевали две металлические птицы. В синхронном танце, с идеально скоординированными движениями. Одна из них повторяла движения другой, но с палубы вертолётоносца нельзя было сказать, кто из них кто. Радар отмечал их обе одинаково. Свободные от задач люди останавливались и смотрели иногда вдаль, на то, как два самолёта выписывают в небе круги.

Ян широко улыбался. Двойник превосходил его во всём, и было всё интереснее пытаться найти слабость, момент где он даст слабину, не сможет повторить движение. Но этот момент не наступил. Двойник был идеален, и его уровень недостижим. В конце концов Ян сдался, и устало выдохнул. Захрипело радио.

— Назад возвращайся, "Принц". — сказало радио.

— Приказ принял, — ответил Ян.

Он оглянулся на двойника, что так же летел рядом и качнул ему крылом. Тот повторил движение, но в кабине двойника по-прежнему не было никого. Ян поднял руку с приборов и прикоснулся к стеклу кабины.

Он представил, как если бы он смотрел в гигантское зеркало. Зеркало, в котором отражается весь мир, кроме него самого. Он представил, как прикасается к зеркалу, и не видит своей руки в нём. Он представил, как пытается надавить на него, но оно не поддаётся. Он представил себя, с другой стороны зеркала. Другого себя, что приложив руку к поверхности, смотрит в отражение мира, и не видит в нём себя

— Когда-нибудь, — сказал Ян, — когда-нибудь.

Качнув крылом на прощание он развернулся назад к Уэсли Пауэлл. Двойник следовал за ним несколько секунд, но потом оторвался, ушёл в сторону, и полетел в сторону облака на горизонте, быстро набирая скорость.

Самолёт и его двойник, Доппельгангер. Каждый из них возвращался к себе домой.

2025/01/10