Дом напротив

Глава 1

Он возненавидел его сразу, как только переехал с женой на новую квартиру.

Безотчётное чувство. Ненависть, питаемая инстинктом. Даже устроившись в красном кресле у психоаналитика, он не мог объяснить природу своего раздражения и страха. Он хотел разрушать, стоило только бросить взгляд из окна на дом напротив.

Было ли это чувство несовершенства из-за того, что здание портило вид из, во всех остальных отношениях, прекрасной новой квартиры. Квартиры, которая стала их первым собственным жилищем. Пусть и с висящей ипотекой. Позади остались многолетние скитания по съёмным, когда ты вечно зависел от арендодателя и не мог ни один обжитой угол назвать своим.

Наконец, их семья заимела место, которое могла назвать Домом.

Собственную входную дверь, перед которой хотелось положить половик с пошлой гостеприимной надписью. Собственный ламинат, на котором можно оставить сколько угодно царапин. И не обмирать, заметит ли хозяин и потребует ли плату за ущерб. Две комнаты, просторный коридор и даже балкон, который они собирались переоборудовать под кабинет, где можно хранить холсты.

Вот только вид из кухонного окна.

Прямиком на панельного урода из семидесятых годов прошлого века. Махина пачкала собою небосвод, но сколько ни три стекло, пятна не отмыть. Глядя на противоположный фасад, он вспоминал каждый день пятилетнего упорного труда, благодаря которому они смогли въехать в собственную квартиру. Все вечера, когда он возвращался из офиса опустошенным и еле доползал до кровати. Каждый безрадостный выходной, в который не хватало сил на творчество: только перевести дух перед очередной неделей. Стоптанные кроссовки: одни и те же летом, и зимой. Покупки в магазине только по красным ценникам.

Вспоминал их ребёнка, которому сейчас было бы уже три года. Они бы устроили ему отдельную комнату.

После выкидыша у них не получалось забеременеть снова. Они возлагали надежду на покой, который подарит собственная квартира. Но глядя на дом напротив, мужчина вспоминал, как нашел жену на полу в ванной. Грязный половик побурел от крови. И думал, что у них так ничего и не получится.

Он подолгу застывал перед окном и разглядывал своего врага.

Четырнадцать на двенадцать — сто шестьдесят восемь оконных переплётов. Ста шестидесяти окая морда. Он глядел пристально в каждое оконный проём, и монотонно пересчитывал, держа в руках чашку с кофе. Когда оцепенение спадало, кофе остывал и мерзко кислил. Он с раздражением опрокидывал чашку в раковину. Что происходит по ту сторону ста шестидесяти восьми окон? Он не знал, но не ожидал ничего хорошего.

В первый же день он сделал фотографию дома напротив на старый плёночный «Зенит».

Из-за неправильно подобранной экспозиции изображение получилось тёмным. Окна зияли чёрными провалами, а тени резко прочерчивали каждую линию. Истинное лицо, как подумалось ему. Он отсканировал фотографию, вывел в иллюстратор и немного обработал при помощи графического планшета. Затем распечатал на кальке. С остервенением смял до состояния, когда продрались сгибы. После разгладил и прикнопил на пробковую рабочую доску. Получилось что-то вроде нервного рисунка мягким карандашом: будто эскиз делался в спешке или человеком, не способным контролировать себя. Он частично обесцветил исходную фотографию так, чтобы изображение и обводка отслаивались. Так нарисовал бы душевнобольной.

Рисунок стал первым.

Когда к ним приходили гости, он шутил, что будь его воля сбросил бы бомбу на дом напротив. Снёс бы. Взорвал. Разрушил! Разбил! Смёл! Единолично бы крошил стены в щебень при помощи молота! С каждым разом шутка становилась всё менее смешной. Да и он перестал улыбаться, произнося свои планы самым серьёзным тоном. Но вряд ли поэтому гости стали навещать их реже.

Неспособный снести дом в реальности, он вволю осуществлял задуманное на полотнах.

Серия картин, посвященная дому напротив, не имела конечного замысла. Он просто садился к мольберту или брал планшет, и начинал рисовать. Не всегда осознавал, куда заведёт его линия.

Красный дом. Синий дом. Дом-эскиз и дом, детально выписанный маслом. Дом с горящими квартирами. Дом с человеческими внутренностями, выпотрошенными через окна. Дом, написанный акрилом и растёртый в грязное цветное пятно в припадке ярости. Дом-коллаж из конфетной фольги. Дом, нарисованный по толстому картону жжёными спичками. Дом, пожираемый атомным пламенем, которое разгоралось из самого центра. Дом, с крыши которого прыгали дети. Дом, полностью закрашенный чёрным.

Если собрать все рисунки и спроецировать непрерывным потоком, то можно было увидеть, как дом разрушается в прах, вместе со всеми обитателями. Но после восстаёт из пепла лишь для того, чтобы быть уничтоженным вновь. На одних картинах была щедро разлита живописная кровь. Но чаще всего здание представлялось безлюдным, но не пустым. Нечто смотрело из темноты, которая сгущалась в глубине каждой квартиры.

Рисуя, он даже не заметил, как скорая увезла жену в больницу.

Если вы спросите его, когда это случилось и был ли он на похоронах, то он не вспомнит ни месяц, ни год. Из забитого почтового ящика торчат розовые долговые конверты. Однако ни воду, ни электричество пока не отключили. Каким-то образом ему удается в последний срок продать одну или две картины. Всё для того, чтобы, протиснувшись по узкой тропинке между холстами, от которых вся квартира провоняла тяжелым запахом масляных красок и скипидара, вернуться к мольберту. К новому чистому холсту.

Иногда он замечает, что покупатели, несущие его картины, переходят двор по прямой и скрываются в подъезде дома напротив.

Использованные иллюстрации

В оформлении обложки использована фотография с сайта https://pixabay.com, где она опубликована по лицензии CC0.Изображение черепа, использованное в оформительских целях, взято с сайта https://www.needpix.com/, где опубликовано по лицензии CC0.