Дом на болоте

Глава 1

Шериф, окруженный офицерами, склонился над картой, разложенной на капоте автомобиля.

— План такой. Морган, Питерсен — шесть человек, собаки — прочёсываете юго-запад болота. Тейлор, Санчез — то же самое по северо-западу. Проходите маршрут дважды. Потом — доклад. Подкрепление на подходе: лодки, водолазы. За дело, офицеры!

— Есть, сэр! — хором ответили офицеры и разошлись.

Шериф нанес на карту маршруты только что сформированных групп. Он пристально смотрел на карту, словно пытаясь найти в ней ответ.

— Эти болота слишком большие, понадобится много людей, чтобы их прочесать. — Шериф стал наносить на карту границы предполагаемой поисковой зоны. — Нам нужны еще люди, мы не справимся своими силами.

— Могу взять пару человек, объехать округу. У многих охотников есть снаряжение и собаки — помогут.

— Отличная мысль, Митчем, выполняй. Доложи, как закончишь. Хочу знать, скольких людей ждать. — Он занес в лежащий рядом с картой блокнот время и принятые меры.

— Есть, сэр!

После небольшой паузы Митчем добавил: — Мы найдем их, Шон.

— Непременно, — не отрывая взгляда от карты, холодно ответил шериф.

Было дождливое сентябрьское утро. Пять часов назад в полицию поступило сообщение: пропали два брата. Их опекун забил тревогу, не обнаружив детей дома. Полицию округа подняли по тревоге: город усиленно патрулируется, на дорогах поставили кордоны. Сам же шериф занялся поиском в районе топей. «Хорошо, что сейчас хоть светло. Может еще успеем найти до захода солнца», — подумал вслух шериф.

— Шериф Галлагер диспетчеру, — внезапно раздался голос по рации.

— Галлагер в канале, — ответил шериф, нажав тангенту на плече.

— Через 30 минут в область поисков прибудет вертолет. Поддержка связи будет осуществляться через диспетчера. Конец связи.

— Принято, диспетчер. Чертовски рад это слышать! Конец связи.

Новая запись в блокноте: «Время 10:43. Прибытие вертолета ожидается в 11:13».

Через несколько часов Митчем вернулся с подкреплением. Местные охотники, не задавая лишних вопросов, согласились помочь. К опушке леса, что возвышалась над топями и стала временным штабом, одна за другой подъезжали машины. Шериф Галлагер и помощник шерифа Митчем формировали поисковые группы и координировали их. Необходимо было прочесать большую территорию вдоль и поперек: дети могли быть, где угодно. Вертолет кружил над топями, спасатели снаряжали водные патрули.

Поиски осложнял вечный серый туман, круглый год висевший над болотами. Каждый раз, когда шериф пытался разглядеть что-то в этой безжизненной пелене, сердце начинало бешено колотиться, грудь сжимало, мысли путались, а по телу пробегали мурашки. И всё же болото притягивало его, как будто чья-то невидимая рука толкала вперёд. Сквозь туман невозможно было ничего разглядеть, но иногда ему словно чудились хаотично летающие маленькие желтовато-оранжевые огоньки, моментально исчезающие, стоило только на них сфокусироваться.

— Нужно больше лодок. Водные группы едва продвигаются. Каждый час может стоить детям жизни.

— Что прикажете?

— Свяжись с городом. Запроси еще спасателей и водный транспорт. Пусть развертываются в северо-западной части болот. Спустятся на воду и двинутся в сторону первой группы…

— Сиерра-3 шерифу, — внезапно раздался голос по рации, — Сиерра-3 шерифу. Мы нашли одного мальчика. Повторяю: мы нашли одного мальчика.

Сердца шерифа и его помощника замерли. На автомате пальцы шерифа сжали тангенту, он наклонил голову, не отрывая взгляда от напарника, и спросил:

— Где?

— У дома на болоте.

Глава 2

Шон подошел к телефону-автомату и набрал номер. После серии гудков раздался детский голос: — Алло?

— Привет, малышка! Это папа. У вас все хорошо?

— Привет, папочка! Да, все хорошо. Скоро будем ложиться спать.

— Отлично. А где Мэрилин? Почему ты взяла трубку?

— Она сейчас в гараже, не услышала звонок. — Хорошо, дорогая. Позови ее к телефону. А сама беги в кровать.

— Конечно, папуль. А когда ты приедешь?

— Не скоро, милая. Мне придется задержаться на работе. Не ждите меня.

— Вы нашли Ричи и Томаса?

Шон не ждал этого вопроса. Хоть дочка еще ребенок, он решил сказать ей прямо: — Мы отыскали только Томаса. Ричи еще не нашли.

— С ним все в порядке?

Состояние Томаса было крайне тяжелым: он находился в коме, подключенный к аппарату жизнеобеспечения. Врачи не давали никаких прогнозов. Шон верил, что мальчик будет всеми силами бороться за жизнь и выкарабкается.

— Оклемается. Он в больнице. Нужно время, чтобы восстановился. Все будет хорошо, дорогая.

— Я очень волнуюсь за них, папочка.

— Понимаю, солнце. Мне тоже не по себе. Я найду Ричи, обещаю. С ребятами все будет хорошо!

— Мэрилин пришла, отдаю трубку.

— Доброй ночи, дорогая.

— Возвращайся скорее, папочка!

Трубку взяла Мэрилин.

— Добрый вечер, Шон.

— Здравствуй, Мэрилин. У вас все в порядке?

— Волнуемся за мальчиков. В новостях только и говорит об их пропаже. Есть успехи?

— Мы отыскали только старшего брата — Томаса: он в крайне тяжелом состоянии в реанимации. Сегодня домой не вернусь — сама понимаешь. Дел еще полно. Буду держать в курсе. Доброй ночи.

— Хорошо. Будем ждать тебя. Удачи!

Шериф повесил трубку. Его окликнул напарник:

— Сэр, вот документы о госпитализации Томаса, — он протянул ему папку, — все готово.

— Отлично. Приложу их к рапорту. Ты на сегодня свободен.

— А как же вы?

— Я еду обратно и продолжу поиски.

— Тогда я с вами, сэр.

— Отставить, Митчем, — усталым голосом возразил шериф, — ты нужен мне завтра свежим. Хоть один из нас должен быть отдохнувшим. Завтра придется общаться с прессой, а ты прекрасно знаешь, как я ненавижу это делать.

— Ну и хитрец, — на уставшем лице Митчема скользнула едва уловимая улыбка.

Глава 3

Поиски продолжались еще полтора месяца. Отряды прочесали всю округу, но младшего брата так и не нашли. Операцию свернули — болота слишком огромные. Мальчика признали пропавшим без вести.

Шерифу была назначена встреча с мэром. Он был мрачен: несмотря на все усилия, Ричарда не удалось найти, и поиски окончились ничем.

В ратуше Шон молча кивнул секретарше и вошёл в кабинет мэра. Мэр, не закончив телефонный разговор, улыбнулся Шону и рукой указал на кресло, приглашая сесть. Шериф, откинувшись в кресле, воспользовался моментом и прикрыл глаза, погрузившись в полудрему. За все все время поисков он не выспался ни разу.

Его разбудил голос мэра:

— Шон?

— Виноват, задремал, — Шон приподнялся в кресле.

— Понимаю. Эти месяцы выдались нелегкими. Как продвигаются поиски?

Неуместный вопрос. Мэр был прекрасно осведомлен об их прекращении.

— Прочесали все леса и сами болота. Совершили около 40 водных вылазок в топи. Ричард пропал без следа. Поиски прекращены.

— А старший брат? Их же было двое, верно?

— Все так. Томас в больнице: он еще в коме, но состояние стабильное. Когда он из нее выйдет, и выйдет ли, одному богу известно.

— Ужасно, просто ужасно. — мэр поднял руки к небу, — не представляю, каково родителям этих мальчиков.

— Родителей мальчиков уже нет в живых. Их воспитывает родня.

Шон знал супругов Алленов. Их семьи приятельствовали, так как дочь Шона Анна дружила со старшим из братьев — Томасом. Супруги погибли в горах несколько лет назад. Им не повезло: попали под камнепад.

— Какой кошмар, — продолжал сокрушаться мэр.

— Что вы хотели обсудить, господин мэр?

— В нашем округе участились исчезновения детей, шериф, и это меня ужасает. За последние 12 лет пропало 23 ребенка!

Шон достал сигарету и закурил: он прекрасно помнил имя каждого пропавшего ребенка. Каждый раз засыпая, он проговаривал их имена. Первое исчезновение произошло, когда Шон еще исполнял обязанности помощника шерифа. До сих пор в его ушах стоят душераздирающие крики матери, когда шериф сообщает ей, что дочь признана пропавшей без вести. Этот крик до сих пор рвет ему душу и будит по ночам. Дети пропадали бесследно. Ни его предшественник, ни он сам так и не смогли никого найти.

— 24 ребенка, господин мэр. И ни одно из дел не закрыто. Мы не нашли ни тел, ни даже просто улик. Детей либо похищают, либо…

— Либо?

— Либо они пропадают в этих треклятых топях.

Шериф припомнил ощущения, которые он испытывал каждый раз при попытке разглядеть что-нибудь в болотах. Непреодолимая сила влекла его туда, притягивала. В городке говорят, что если подолгу вглядываться в туман, то начинает слышаться едва различимый шепот. Поначалу Шон воспринимал это как байки обывателей, привлекающих внимание любопытствующих приезжих, но с годами его все больше начали одолевать сомнения.

Топи находились в нескольких километрах от города. Часть бескрайнего леса, расстилающегося на десятки километров, в один момент ушла под воду, образуя аномальные топи, а вся территория леса окуталась плотным серым туманом, не рассеивающимся ни дня в году. Когда в лесу стали пропадать люди, было принято решение засыпать опасносные топи. Тщетно — любая земля уходила под воду.

— Что вы предлагаете?

— Нужны хоть какие-то улики. Предлагаю сформировать еще одну группу и начать поиск останков в этих болотах.

— Как ты себе это представляешь?

— Снарядим водолазов. Они будут прочесывать метр за метром.

— Это же безумие. Это может длиться годами!

— Зато это принесет успокоение.

В комнате наступило молчание. Шон нарушил его первым:

— Господин мэр, я прекрасно помню тот день, когда пропал первый ребенок. С тех пор дети продолжают бесследно исчезать. Их родители измучены неизвестностью и безумной надеждой, что их ребенок найдется. Мы обязаны узнать правду. Поэтому считаю необходимым продолжить поиски. Если ничего не найдем, хотя бы будем знать, что ищем не там.

— Это нужно согласовать с округом. Посмотрю, что можно будет сделать, шериф.

— Спасибо, сэр. Ко мне есть еще вопросы?

— Нет, Шон. Благодарю. Держите меня в курсе.

Шериф вышел из здания ратуши, направился к своему автомобилю и, сев за руль, привычно подумал о Томасе, в глубине души надеясь, что парнишка поправится, потому что он — единственный, кто видел, что скрывает туман.

Глава 4

Шон облокотился на стол, заваленный документами, рапортами и картами. Комнату освещал лишь свет настольной лампы. В пепельнице тлела очередная сигарета.

Перед Шоном лежали несколько раскрытых папок с делами о пропавших детях.

Люси Боуман, 7 лет. Дело о пропаже несовершеннолетней.

Особые приметы:

— кудрявые белокурые волосы;

— шрам от операции на заячьей губе.

Родители: воспитывается матерью (Кэтрин Боуман) и отчимом (Питер Уильямс).

Отчим имеет многочисленные приводы за домашнее насилие.

Родной отец погиб при исполнении служебных обязанностей во время тушения пожара.

Пропала: 5 декабря.

Обстоятельства: Питер Уильям напился и избил Кэтрин Боуман. По словам матери, он попытался ударить и Люси, но девочка убежала.

Постановление: считается пропавшей без вести.

Шон закрыл эту папку и открыл следующую.

Марк, 10 лет, и Максимилиан, 13 лет, Кавендиш.

Дело о пропаже несовершеннолетних.

Особые приметы:

— множественные сигаретные ожоги на предплечьях и спине;

— у Максимилиана шрам над левой бровью.

Родители: отец — Митчелл Кавендиш, трижды судим за нанесение тяжких побоев. Местонахождение матери неизвестно.

Пропали: 23 июня.

Обстоятельства: Максимилиан отказался выполнить приказ отца, и тот в приступе гнева избил сына. Марк оглушил отца ударом по голове, и оба скрылись.

Постановление: считаются пропавшими без вести.

Шон тяжело вздохнул и открыл третью папку.

Марго Уиткоф, 12 лет.

Дело о пропаже несовершеннолетней.

Особые приметы:

— рыжие вьющиеся волосы;

— носит золотой кулон в виде расправленных крыльев;

— избегает каких-либо контактов со взрослыми мужчинами, при контакте может впасть в панику.

Родители: воспитывается приемным отцом — Джеком Теннигтомом. Агрессивен, имеет несколько приводов за хулиганство и нанесение побоев.

Со слов свидетелей, жесток в обращении с приемной дочерью, но не проявляет вспышки агрессии прилюдно.

Девочка периодически появлялась в школе с синяками и кровоподтеками.

Пропала: 16 сентября.

Обстоятельства: оглушила приемного отца ударом по голове и угнала его машину. Брошенную машину обнаружили возле топей.

Постановление: считается пропавшей без вести.

Шон взял очередную папку из стопки дел и, красными от усталости и едкого дыма глазами, вглядывался в каждую строчку, пытаясь найти ответы, но перед глазами все плыло. Он зажмурился, откинулся в кресле и позволил себе ненадолго задремать.

Во полудреме ему послышался едва различимый детский шепот. Напрягшись изо всех сил, он попытался что-нибудь расслышать, но голоса то приближались, то удалялись. «Мы… мы…», — вторили они друг другу. Шериф напрягся в поисках источника звука, но голоса словно обволакивали его в окружащем пространстве. И вдруг перед ним вспыхнул мерцающий желто-оранжевый огонек, и голоса зазвучали уже более отчетливо: «Заблудшие… заблудшие… огоньки…».

Шона разбудил порыв свежего воздуха, ворвавшейся в комнату. Оказывается, он все-таки заснул. Это няня Мэрилин открыла окно, впустив в кабинет свежий воздух, и накрыла его пледом. Голова гудела от выпитого кофе, никотина и отсутствия нормального сна.

«Я так больше не могу, пора на боковую», — сказал он неторопливо и, кряхтя, поднялся с кресла, решив сначала заглянуть к дочери.

Шон приоткрыл дверь в комнату Анны, чтобы поцеловать ее спящую, и в темноте увидел мерцающий огонёк, кружащий над изголовьем кровати. Адреналин ударил в голову, он среагировал моментально: включил в свет и бросился к кровати дочери. Огонек тут же выплыл в приоткрытое окно. Шон резким движением раскрыл окно и высунулся, уставившись вслед улетающему незваному пришельцу. Анна проснулась.

— Папа? Что случилось?

— Ничего, детка, всё в порядке, — не отрывая взгляда от траектории полета пришельца, ответил Шон, — я зашёл тебя проведать и услышал какой-то шорох за окном, наверное, какая-то зверюшка, решил проверить. Спи.

Машинально он положил правую руку на то место, где обычно висела кобура. Рефлекс, срабатывающий каждый раз в минуту опасности. Что же это было? Может быть ему почудилось?

Внезапно раздался телефонный звонок:

— Шериф слушает. — Сэр, отличные новости: Томас вышел из комы.

— Я выезжаю, — коротко ответил Шон и положил трубку.

Глава 5

Томас с криком приподнялся на кровати: ему снова приснился тот страшный день. Сердце бешено колотилось, к горлу подступил ком. Он снова лег на спину и уставился в потолок, пытаясь перевести дыхание. Сон повторялся снова и снова. Его сюжет никогда не менялся: ночью Томас пробирается сквозь лес, догоняя брата. Сыро и холодно, топи близко. Мурашки бегут по телу, а страх сковывает дыхание. Он выкрикивает имя брата, разрывая мертвую тишину. Ричи откликается где-то вдали. Надрывая глотку, Томас кричит еще громче. Лес заканчивается — впереди начинаются болота. Густой туман стелется так плотно, что не видно и вытянутой руки. Внезапно в глубине топей вспыхивают огоньки и словно парят в глубине дымки, освещая дорогу. Теперь можно разглядеть старый бревенчатый дом, почти ушедший под воду. Вглядываясь в туман, Томас видит, медленно удаляющийся силуэт брата. У него замирает сердце, и он кричит вслед брату из последних сил. Но тот словно не слышит его, продолжая медленное движение, и вскоре его силуэт полностью растворяется в тумане. Огоньки гаснут. Почти каждую ночь на протяжении последних 15 лет Томас как будто проживал один и тот же день, и это проклятье мучало его, не давая смириться с потерей брата. Он ничего не мог изменить, но сегодня видеть этот сон стало особенно тяжело — сегодня у Ричи был день рождения. Почему же Ричи не услышал его, почему так уверенно шел в топи? Почему? Почему? Почему?

Томас взглянул на часы — глубокая ночь. Пытаться снова заснуть бессмысленно. Не спеша одевшись, он спустился в гараж. Трижды проверив, все ли снаряжение на месте, он завел машину.

Припарковавшись возле дома шерифа, Томас собрался с силами, чтобы войти. В окне гостиной горел теплый тусклый свет. Он подошел к двери и несколько раз постучал. Дверь приоткрылась. Показавшаяся в проеме двери девушка ласково произнесла:

— Привет, Томас.

— Здравствуй, Анна, — слегка улыбнувшись ответил Томас, — отец у себя?

— Да. Не спит всю ночь, словно чувствовал, что ты приедешь. Проходи.

Прежде чем подняться наверх, Томас остановился в коридоре, разглядывая Анну. Ее глаза излучали спокойствие и умиротворение, несмотря на сильную усталость.

— Как ты?

— Не очень, Том. Дел невпроворот, отцу все хуже и хуже. Держимся, как можем.

Томас слегка коснулся пальцами ее руки. Она сжала его руку и подалась вперед, на мгновение прижавшись к нему.

— Ты хотел видеть отца, извини, что отвлекаю. Если что-то понадобится, — Анна смущенно улыбнулась, — я буду у себя. Нужно закончить с работой, накопилось.

Томас вошел в спальню. Шериф сидел в кресле возле окна, словно пытаясь вглядываться в окружающий мир. Тщетно: Шон почти ослеп, и с каждым годом становилось только хуже. А несколько лет назад и разум Шона начал давать слабину: прогрессировала деменция. Периодически к нему ненадолго возвращалась ясность ума, но это случалось все реже и реже. В комнате сидел полуслепой старик, почти потерявший связь с реальностью.

Томас любил Шона как родного отца и был бесконечно благодарен ему за искреннее желание и колоссальные усилия в деле поиска Ричи. После смерти опекунов, именно Шон взял Томаса под свое крыло.

Томас сел возле старика, взял его руку и крепко сжал ее. Оба молчали.

— Я снова видел этот проклятый сон, — Том нарушил тишину, — я постоянно прокручиваю в голове все события той ночи: я проснулся от внезапной головной боли и долго ворочался, пытаясь снова заснуть как вдруг услышал велосипедный звонок. Подойдя к окну, я увидел, что Ричи садится на велосипед и куда-то уматывает. Он часто сбегал из дома после смерти родителей. Я бросился вслед за ним. Господи, как я жалею, что тогда не догнал его. Он ускользал, теряясь во тьме.

На лице старика не дрогнул ни один мускул.

— Сегодня у меня особенно паршивое настроение, ведь у Ричи день рождения, — Том глубоко вздохнул, — знаешь, я не могу его забыть. Не могу успокоиться. Как и ты.

Томас перевел взгляд на лицо Шона.

— Ты искал их, так упорно искал. Но они словно растворились. Но теперь я точно знаю, где они и как их найти. Я их найду, обещаю тебе.

Он привстал, поцеловал старика в лоб и заглянул в его мутные глаза, пытаясь понять, уловил ли тот хоть одно его слово. Не дождавшись реакции, Томас печально улыбнулся и вышел из комнаты.

Глава 6

Подъехав к лесу, Томас тщательно проверил снаряжение: фонарь, рюкзак, кобура на бедре. Не заперев машину, двинулся в сторону леса — по той самой тропе, по которой 15 лет назад бросился вслед за братом. Вскоре он ощутил запах гнили и тины — болота были близко. Сердце бешено колотилось, и в мертвой тишине леса каждый его удар отдавался эхом. Серый густой туман обволакивал ноги. Теперь Томас стоял на границе леса и топей.

***

Анна заглянула к отцу перед сном и услышала, как он плачет.

— Папочка, что случилось, — она подбежала к нему и обняла, — что произошло?

Старик крепко сжал руки дочери, уставился на нее невидящими глазами и зашептал сквозь слезы:

— Как лунное затмение, нас нет перед глазами, но все знают, где мы есть…

— Папа, я не понимаю, — испуганно сказала Анна.

— …мы заблудшие огоньки у дома на болоте…

***

«…У дома на болоте», — едва слышно шептал Том. Впереди в едком густом тумане вспыхнули огоньки и закружились в хаотичном танце, освещая подтопленный дом. Из тумана донесся детский смех, а затем шепот. Чем дольше Томас вглядывался в туман, тем отчетливее слышались голоса. Закусив губу и сжав кулаки, он шагнул в пучину тумана.

Глава 7

Открыв глаза, Томас понял, что находится на поляне: под ногами твердая земля, вокруг — высокая трава, поблескивающая от росы. Тот самый бревенчатый дом, покосившийся и утопленный в болоте, выглядит нетронутым. Не веря своим глазам, он подошел ближе и провел по срубу ладонью. Это не сон.

Вдруг послышался детский смех.

Не отрывая ладонь от стены, он медленно обошел вокруг дома, двигаясь на звук, и очутился в саду. Неожиданно из-за кустов выбежала пара резвящихся детей буквально врезалась в него. Белокурая девочка взглянула на пришельца огромными голубыми глазами и широко улыбнулась: он заметил шрам над ее верхней губой. Девочка вскочила, и оба ребенка со смехом побежали дальше, словно ничего и не произошло. На Томаса резко накатила усталость — ноги словно налились свинцом.

А вокруг кипела жизнь: смех доносился из каждого уголка сада. Детей становилось все больше. Кто-то играл в салочки, бегая и повизгивая, какой-то мальчишка вдумчиво выводил веткой фигуры на земле, кто-то пытался залезть на дерево. И никто не обращал на Томаса ни малейшего внимания. Внезапно послышалась мелодия — пела скрипка, завораживая как Сирена. Не в силах сопротивляться Томас пошел на манящий звук и увидел мраморную лестницу, на резных перилах которой спиной к нему сидел мальчик. Томас застыл от изумления, узнав знакомую клетчатую рубашку. Грудь сдавило, сердце билось где-то в горле. Он двинулся к ребенку, не отрывая от того взгляда. Мальчик, завороженный звуками музыки, сидел с закрытыми глазами. Его губы шевелились в такт мелодии. Томас уже не мог сдерживаться, его губы дрожали, к горлу подступил ком.

— Ричи…, — прошептал он.

Ричард приоткрыл глаза и взглянул на брата.

— Здравствуй, Том.

— Ричи… — тело Томаса обмякло. Он оперся о лестницу. — Ричи…

Томас уже не мог сдержать слез. Ему хотелось так много сказать, но слова отказывались срываться с губ. Он приоткрыл рот, пытаясь выдавить хоть словечко.

— Как?

— Когда погибли родители, я не находил себе места. Я очень скучал по маме с папой, — Ричи виновато уставился себе под ноги, — мне было так плохо. Больно и одиноко. Я часто плакал по ночам. Мечтал снова их увидеть.

Томас узнал и себя в этих словах.

— Однажды, когда я снова плакал, я заметил за окном огонек. Он словно наблюдал за мной. Когда я подошел ближе, чтобы разглядеть его, то огонек исчез. Но с тех пор он стал появляться каждую ночь. И подлетал все ближе и ближе, словно привыкая ко мне. Когда он был рядом, мне становилось легче. Затем мне приснилось, что если я последую за ним, то снова увижусь с мамой и папой. Я был готов на все, лишь бы это случилось. Огонек привел меня сперва на болота, а затем в это место.

— Родители тоже здесь? — надеждой спросил Том.

— Нет.

Оба замолчали.

— Что это за место?

— Не знаю, — пожал плечами Ричи.

— Почему ты не вернулся домой?

— А боль такая же, как прежде? — Ричи поднял глаза на брата.

Этот взгляд вспорол все швы на сердце Томаса. Хоть время и немного притупило боль, но окончательно ее не излечило.

— Но ведь мы были друг у друга. Мне было не легче твоего, Рич. Я разделял твою боль. Почему ты оставил меня? Все эти годы я думал, что ты погиб. Я был совершенно один и не мог смириться с твоим исчезновением, искал тебя все 15 лет.

— Когда ты попадаешь в это место, то очень скоро пропадает всякий страх и тревога. Исчезают заботы. Мне здесь хорошо, Том, — виновато улыбнулся мальчик, — и я не забыл тебя. Время течет тут иначе. А ты стал похож на папу.

— Что это за место, Рич? Вокруг одни только дети. Что они все тут делают?

— Позволь, я отвечу, — из-за спины Томаса раздался нежный голос, и его руки легко коснулась ладонь. К сидящему Ричи подошла рыжеволосая девочка-подросток. Кудри ее спадали на лоб, слегка прикрывая изумрудные глаза. Она улыбалась. — Они нашедшиеся. Каждый из нас пережил какую-то беду. Нам никто не мог помочь. А здесь мы забыли про боль.

— Почему никто до сих пор не смог найти это место?

— Оно недоступно для взрослых. Вы, взрослые, можете сами постоять за себя.

На золотом медальоне девочки играли лучи солнца. Томас вопросительно взглянул на нее.

— Ты исключение — не иначе, — засмеялась она, — другого объяснения нет.

— Получается, я тут лишний?

— Вовсе нет. Если ты здесь, то и на твоем сердце слишком тяжелый груз. Можешь остаться с нами, если хочешь.

— А если я решу уйти, то смогу вернуться?

— Я не уверена, что ты получишь второй шанс. — Она подошла ближе, взяла Томаса за руку и взглянула ему в глаза

— Если весь мир — это топи, то мы нашли свой дом у болота.

***

Раздался громкий стук в дверь. Вздрогнув, Анна вскочила и побежала открывать. Томас влетел, крепко обнял девушку и приподнял, высоко оторвав от пола.

— Что случилось, Том? — вцепившись в него от удивления, спросила Анна. — Ты улыбаешься? Я не помню, когда видела тебя таким счастливым.

— Всё хорошо, — ответил Томас, положив голову ей на грудь, — всё хорошо. Я просто выбрал начать жить.

Анна улыбнулась, обвила его шею руками и прижалась к нему.