Дом, который дышит

Глава 1

Глава 1. Переезд

— Грег, ты все вещи собрал?

Голос мамы пробился сквозь дребезжащий шум в ушах.Словно доносился из-под воды. Реальность расплывалась, становясь чуждой и восковой. Сначала кошка бабушки — та самая, старенькая, слепая Мурка — свернулась калачиком на своем коврике и не проснулась. А через неделю и бабушку словно подкосило. Ее не стало в одно мгновение; она просто... потухла. Теперь мой провал на прослушивании в театральный и долги, копившиеся, как пыль по углам, привели нас сюда. В глушь. В конец света.

— Грег! Ну чего ты там копаешься? Отец нас уже ждет в машине.

—Он мне не отец! — рывком застегнул рюкзак. Футболка с принтом «Бесконечная история» — единственное яркое пятно в этом сером хаосе. — Уже иду...

— Отец. Хоть и не родной. Пошли.

Мамин взгляд,острый и усталый, заставил меня смолчать. Я просто взял сумки и вышел. Дверь захлопнулась с таким звуком, будто навеки запечатала нас в гробу.

Дорога была не просто длинной. Она была мертвой. Четыре часа до жалкой деревушки с парой покосившихся домов, и еще два — сюда. За окном проплывал один и тот же пейзаж: голые, тощие деревья, словно скрюченные пальцы, и грязный, подтаявший снег, напоминающий гниющую вату. Он впитывал в себя весь свет, не оставляя ничего, кроме унылой, серой мути.

— Грег, помоги донести сумки. — Мама вытаскивала тяжеленую коробку, а отчим стоял рядом, засунув руки в карманы, и изучал фасад дома. Неподвижный, как страж этого места.

—Хорошо. А во сколько вы приедете? — голос сорвался, прозвучав сипло.

—К утру, дорога долгая. Туда четыре часа и назад еще четыре, — откликнулся отчим, не поворачиваясь. Его слова были плоскими, безжизненными, будто он зачитывал расписание автобуса.

—Ну и глухота. Тут есть хоть какие-то парки? Кафе? Хоть что-то?

—Нет, сынок. — Губы мамы дрогнули, попытавшись сложиться в улыбку, но получилась лишь жалкая гримаса. — Ну, думаю, тебе они особо и не нужны. Одиннадцатый класс, все дела.

—Да-да, учиться надо, — пробормотал я, чувствуя, как в горле встает комок.

Дверь скрипнула, будто ее открывали в последний раз сто лет назад. И этот запах. Он ударил в нос — физический, почти осязаемый. Не просто запах пыли и мха. Это была сладковатая вонь старого дерева, пропитанного сыростью, с едким, металлическим привкусом чего-то еще. Чего-то, отчего слезились глаза и сводило скулы. Будто дом дышал на нас своим затхлым, спертым дыханием.

Вечер наступил быстро, словно кто-то поспешно задернул серые шторы неба.

—Грег! Иди кушай, я приготовила твои любимые макароны! — крикнула мама.

Я спустился,стараясь не прикасаться к темным, липким от пыли перилам.

—Спасибо. Вы сейчас уезжаете? — взгляд утонул в остывающей, слишком ярко - желтой массе на тарелке.

—Да. Кушай и сразу спать. Время на телефоне я тебе ограничил до десяти вечера, — голос отчима прозвучал прямо за спиной. Я даже не слышал, как он подошёл.

Они уехали. Звук мотора растворился в тишине, и она обрушилась на меня — тяжелая, густая, звенящая. Дом замер, прислушиваясь ко мне.

А я прислушивался к нему.

Глава 2. Нежданная гостья

Я лежал на продавленной кровати, уставившись в мерцающий экран старого телевизора. Какой-то фильм семидесятых о любви. Актеры неестественно улыбались, их заезженные реплики тонули в шипении помех. Это был не просмотр, а фон, белый шум, призванный заглушить давящую тишину, вползавшую в комнату со всех щелей.

На стенных часах с маятником тяжело, с предсмертным хрипом, пробило десять. Экран телефона погас. Щелчок. Не просто отключение дисплея. Щелчок, будто захлопнули последнюю дверь в мир живых. «Скукота», — пронеслось в голове. Слово слишком легкомысленное, почти кощунственное для того ужасающего одиночества, что начало заполнять комнату, густея, как смола.

Взгляд, сам того не желая, пополз к окну. Черный квадрат, за которым царила кромешная, бархатная тьма. И там... тень. Нечеткий, колеблющийся силуэт, медленно кружил вокруг качелей. Сердце пропустило удар, замерло, а потом заколотилось где-то в горле, учащенно и громко, отдаваясь в висках. Я медленно, крадучись, как вор, приподнялся и отодвинул прозрачную шторку.

На качелях качалась девочка. Лет двенадцати. В простом светлом платье, хоть на улице был лютый, пронизывающий холод. Её раскачивание было каким-то... механическим. Слишком ровным, без сбоев, без детской радости. Так поздно? Разум, отчаянно цепляясь за соломинки, шептал: «Соседская... Заблудилась...» Но из соседнего дома, того, что в сотне метров, не горело ни одного окна. Только наш жалкий, тусклый свет с крыльца освещал этот проклятый участок.

Я простоял так, не дыша, минуты две, а может, десять. Время потеряло смысл. Пальцы закоченели, впившись в холодный подоконник. И вот, она резко, словно по невидимой команде, остановилась и отошла к старому, голому дубу. «Клад там закопала?» — пронеслось в голове идиотской, нервной мыслью. Попытка улыбнуться не удалась — вышла лишь жалкая гримаса.

Я плюхнулся на кровать, стараясь не смотреть в сторону окна. «Надеюсь, родители придут за ней». Звучало так же глупо, как и надеяться на пришельцев.

ДЗЫЫЫНЬ!

Я вздрогнул так, что чуть не свалился на пол. Пронзительный, оглушительный звон разорвал тишину в клочья. Будильник. Старинные часы с кукушкой, которые я даже не думал заводить. Их стрелка показывала два часа ночи.

— Я ведь не ставил... — прошептал я, сглотнув комок страха. Горло пересохло. — Чего ты звонишь, чёрт тебя дери?

И тут я вспомнил. Девочка.

Сердце снова забилось в бешеном ритме, готовое выпрыгнуть из груди. Я подкрался к окну, пригнувшись, как на войне, и медленно, миллиметр за миллиметром, заглянул в нижний угол стекла.

Она была там.

Сидела на корточках прямо в снегу. В её руках был какой-то тёмный, бесформенный предмет. Она перекидывала его с ладони на ладонь. Мяч? Нет. Слишком... мягкий. Податливый.

И тогда я заметил пятна. Тёмные, почти чёрные, они расползались по белому снегу вокруг неё, как чудовищные чернильные кляксы. Сок? Краска? Ледяная вода в жилах превратилась в свинец. Нет.

Я судорожно протёр глаза, надеясь, что это галлюцинация, морок усталости. Но когда я снова посмотрел, картина стала ещё чётче, ещё ужаснее. В её руках был кусок мяса. Большой, с прожилками жира и тёмно - багровыми разводами. Она отломила от него часть.

И в этот момент со двора донёсся звук. Не человеческий. Не животный. Это был мокрый, чавкающий хруст, смешанный с низким, довольным похрюкиванием. Гортанное, дикое урчание.

Девочка жадно, с животным усердием, ела сырое мясо.