Дом Алевтины

Глава 1

Часть I

ГОСТИ

Зловещий дом Алевтины Мясорубки находился в самой чаще леса, у заросшего оврага.

Чтобы добраться до него, путнику нужно будет проделать следующий точный путь. Сначала сойти на конечной маршрутки №45 на северной окраине города и подняться в гору примерно на 250 метров, чтобы попасть на обширное плато, полностью покрытое смешанным лесом. Самое главное - это не сбиться с пути в зарослях на узких тропинках, четко следуя маршруту. Прежде всего, перед тем как зайти в темноту чащи, следует обязательно полюбоваться на панораму города, раскинувшегося внизу в котловине под лучами предзакатного солнца, и блеском широкой реки, за которой простирался бесконечный и плоский левый берег. Восхитившись картиной, нужно продолжать путь. Сначала идти по тропинке все время прямо на северо-восток около километра, затем у кривой березы свернуть налево и подняться на бугорок, будто громадная земляная змея тянущийся через весь лес. Это будет старая линия дачного трамвая, проложенная когда-то среди деревьев, а теперь представляющая некую границу двух миров. Дальше нужно идти тоже прямо, пока не наткнешься на толстый деревянный кол в человека ростом, торчащий прямо из земли — конечный ориентир. От него снова повернуть на северо-восток и еще идти некоторое расстояние.

Первым дом увидел Сашка, светловолосый среднего роста парень лет двадцати трех. Он был в красной футболке и черных шортах, с черным рюкзаком за спиной. За ним его заметила и Юлька, стройная, чуть повыше ростом девушка с пепельными волосами, туго затянутыми в пучок на затылке. Одета она была в светло-серую футболку, заправленную в узкие цвета хаки брюки-карго. Но ногах — потертые легкие ботинки. За спиной её тоже висел рюкзак ярко-горчичного цвета.

- Это он! - воодушевленно сказал Сашка и посмотрел на сестру горящим серыми глазами.

- Похоже на то, - ответила спокойная Юлька. - Даже как-то не по себе стало.

- Это нам как раз и нужно!

Сашка вытащил из бокового кармана рюкзака смартфон и, включив камеру, начал снимать длинный кадр дома.

Он представлял собой небольшое деревянное строение, казалось, совершенно по ошибке, возникшее здесь. На старых серых досках угадывались остатки зеленой краски. Два кривых окна с выбитыми стеклами двумя тревожными глазами таращились на пришельцев. Крыша вроде еще казалась целой, но скаты немного ввалились словно от истощения. Слуховое окошко чердака кто-то заколотил обломками старых досок. Сбоку к дому примостилась крохотная покривившаяся веранда с решетчатыми окнами. Позади дома мрачно покачивались длинные тонкие деревья, выросшие над кустарниками по кромке безымянного оврага.

Сняв пару минут, Сашка остановил запись и начал озираться вокруг, видимо, в поисках еще какого-нибудь подходящего кадра.

- Говорить ничего не будешь? - спросила Юлька у брата.

- Нет, будут только субтитры и мрачная музыка, - ответил он, улыбаясь. - Хочу, чтоб зритель думал, будто сам там ходит.

- Название-то канала хоть уже придумал? - спросила Юлька с мягкой улыбкой.

- Придумал, - ответил Сашка, внимательно смотря на дом. - Только пока не скажу.

Сашка запустил запись и они двинулись к дому.

Они шли по старым листьям и жухлой траве, переступая слабую поросль и валежник, почти в полной тишине. Только шепот листьев от ветерка в вышине и шорох одежды от движения доносился до их ушей. Небольшая поляна, на которой стоял дом, давала ощущение больной проплешины в этом лесу — на ней было много сухой травы и мест, где вообще ничего росло, а только темнела плотная тяжелая почва, но зато уж очень много было разбросано под ногами острых обломанных веток.

- Саш осторожней, ветка!

- А черт, спасибо, - произнес Сашка, перешагивая кривую с острыми сучками корягу, прикрытую травой.

- Блин, не надо было говорить на видео.

- Да ничего, я уберу лишний звук. Можно болтать.

- А, понятно, - сказала Юлька, осматривая поляну. - Слушай, а тебе не кажется, что эти ветки кто-то здесь специально разбросал?

- Почему ты так думаешь?

- Ну смотри их сколько много! И острыми частями все вверх как будто положены.

- Да, похоже что-то в этом есть. Но кто их положил и зачем?

- Может быть, тут кто-то еще живет?

- А вот зайдем в дом и узнаем.

Остановились перед входом на веранду. Собственно, это был лишь покосившийся дверной проем, лишенный по неизвестным обстоятельствам двери. От неё остались только петли на косяке, проржавевшие и застывшие навеки без дела. Еще на притолоке вереницей шрамов расположились несколько отметин будто от ударов топора.

- Ну что, а теперь, как договаривались, рассказываю, откуда я узнал про этот дом? - спросил Сашка, посмотрев на сестру.

- Да, пожалуй, самое время жути нагнать.

- Ну в общем, это был какой-то старый заброшенный блог в ЖЖ, - начал рассказывать Сашка, смотря куда-то в землю. - А там была последняя запись, самая последняя. За 2006 год, по-моему. В ней-то про этот дом и было написано и как к нему идти тоже. И две фотки дома очень плохого качества. Такие, криповые очень. А под записью один единственный комментарий с именем хозяйки и фразой: «не ходите в этот дом»... И вот я теперь и думаю, Юль, а может не заходить?

- Пхаа, ты че решил меня пранкануть что ли, братик? - усмехнулась Юлька.

- А что, можно еще решить...

- Заходи давай, исследователь заброшек! - пошутила Юлька и подтолкнула рукой брата в спину.

Неловко посмеиваясь, они зашли на веранду. Стекла в решетчатых окнах были по большей части целы, но почему-то все замазаны плотной краской. Так что свет сюда проникал лишь через дверной проем. Запах старого сырого дерева сразу же настиг их. В левом дальнем углу запихнут старинный платяной шкаф со слегка приоткрытой в темную непроглядную бездну дверцей. Но открыть её дальше, похоже, было нельзя, потому что половина веранды была завалена кучей разнообразных обломков досок, которые будто всей своей массой зажали этот шкаф в углу.

- Интересно, что в шкафу? - спросил Сашка. - Наверняка, скелет какой-нибудь. Проверим?

- Саш, не получится, доски мешают.

- Юля, не дрейфь! - сказал Сашка и наступил ногой на доски, чтобы дотянуться до шкафа.

Левая рука отчаянно потянулась к приоткрытой дверце, повинуясь неистребимому желанию взглянуть в неизвестное. Сашка протягивал руку медленно, но уверенно, и вот уже кончики пальцев коснулись дверной кромки, напрягая мышцы для захвата. Кажется, из шкафа тянул затхлый запах старого тряпья и клопов, но может было и еще что-то более невероятное? Вот пальцы сжали дверцу и дали руке возможность потянуть её, но как раз в это время раздался оглушительный звонок телефона.

Сашка и Юлька даже вздрогнули сначала, но потом мигом очнулись и нервно засмеялись. Сашка остановил видео и ответил.

- Да, Влад, привет!

- Приветствую! - раздался в трубке не очень приятный картавящий голос. - А не забыл ли ты, друг, часом, что у тебя скоро дедлайн? А то что-то затих совсем, не звонишь, не пишешь.

- Да, ну нет, конечно, ничего не забыл! Завтра к вечеру всё доделаю. Ты меня знаешь!

- Вот поэтому и звоню... А у что у тебя там на фоне играет? Как будто пластинка старая на фоне заела...

- Да это я тут... — Сашка непонимающе переглянулся с сестрой- ... на балкон вышел, у соседей, наверное.

- Ну, понятно! - хмыкнул Владик. - Смотри не засидись там на балконе, а то клиент уже бесится сайт ему подавай.

Да я уже за столом, Владик, завтра всё будет, пока! - Сашка отключил звонок с выражением лица, забывшего сделать домашнее задание подростка.

- Да, Саша, это в твоем стиле, - сказала Юлька, улыбаясь.

- Да, ладно, успею всё к понедельнику! Пошли лучше сразу в дом, нечего с этим шкафом время терять.

Проход к двери в дом был свободен от досок. Здесь дверь сохранилась, только от времени пожелтела на ней белая краска и темнели следы от прикосновений возле ручки. Сашка тихо потянул за неё и сунул за порог смартфон.

Потом и они с Юлькой переступили порог.

Внутренность дома представляла собой одну прямоугольную, метров 20-25 площадью, ничем не перегороженную комнату. На стене напротив входной двери имелось окно. Сквозь его грязные, но еще целые стекла брезжил тусклый лесной свет, а через открытую форточку тянулся внутрь свежий воздух, слегка перебивающий запахи затхлости и гнили. В дальнем углу справа напротив — железная кровать со смятым полусгнившим тряпьем, рядом у изголовья потускневший лаковый сервант годов 40-х и между ними зажат стул с протертым дерматином на сиденье. Над кроватью — уютный коврик или даже гобелен с оленьим семейством. Еще одно окно в задней стене. В другом углу напротив кровати старая потемневшая буржуйка. На стенах нигде не сохранилось ни обоев, ни каких-нибудь газет — только серые, с потеками от сырости доски. Теперь Сашка повернулся налево к фасадной стене с двумя окнами.

- А тут, типа, кухня, - пробормотал Сашка. - Чем здесь только эта хозяйка обедала, с таким-то прозвищем...

Столик с толстыми ножками — стоявший между двух окон, не касаясь стены, когда-то белый и с голубой столешницей, а теперь весь облезлый и замызганный - был завален грязными чашками с дохлыми мухами, стопками тарелок и прочим неясным мусором. Между посудой зажата была измятая пачка сахара неизвестно какого года. На краю столешницы уместилась кособокая алюминиевая кружка, вся в каких-то засохших коричневых потеках.

- Смотри, в этой что-то есть. - Сашка поднял кружку. - Бред какой-то, соль вроде, спички обожженные, крысиная лапка...

- Что? - спросила Юлька и заглянула из-за Сашкиного плеча.

- Ну ладно, шучу лапки нету крысиной.

- От сглаза, что ли? Помнишь, так одна бабка у нас в подъезде делала.

- Да... умели раньше развлекаться... - сказал Сашка и стал снимать дальше.

У боковой стены притулились белые кухонные шкафчики, уже замасленные и отданные во владение пыли и паутине. Нижний — двухдверный, с ящиком — криво стоял на полу. Верхний — крепился на стене. Одна дверца у него отвалилась и валялась на полу, так что можно было увидеть внутри старую посуду. Рядом со шкафчиками втиснулся в угол покосившийся дачный умывальник.

- А этот угол почему-то пустой, - снимал Сашка стену у входной двери. - Наверное, тут шкаф тот стоял.

- Смотри тут фотографии! - позвала Юлька.

На стене у двери справа от входящего, куда не хватило обзора камеры в начале, висело старое зеркало в темной тяжелой раме. Под ним на полу стояла низенькая тумбочка на тонких ножках. На ней были свалены в кучу какие-то старые бумажные журналы по лесному хозяйству. Рядом с тумбочкой ближе к печке - ютилось облезлое креслице. Юлька стояла у зеркала и что-то во всю рассматривала.

Сашка, стараясь чтобы Юлька не попала в кадр, подошел к ней и направил объектив на помутневшее от времени зеркало, под рамку которого кто-то давным-давно воткнул множество черно-белых карточек. Они сильно запылились и многие уже совсем выцвели. На большинстве из них были изображены какие-то дети, с неопределенными улыбками стоящие у деревьев. Только одна была побольше и висела сверху по середине. На ней была запечатлена женщина лет 45-50 с прической по моде 40-х и в темном платье с белым воротником. Лицо можно было бы даже назвать красивым, если бы не слегка вытянутые пропорции и плотно сжатый недовольный жизнью рот. Прямой нос придавал строгости. И всё замыкал на себе довольно тяжелый испытующий взгляд.

- Хозяйка? - говорил Сашка, направляя объектив на фотографию женщины.

- По всему видно, - ответила Юлька. - Только почему мясорубка?

- Скажите нам, Алевтина, что вы проворачивали на своей мясорубке? - сказал Сашка и почему-то вдруг схватился за живот.

- Саш, тебе что плохо?

- Угу...

Сашка упал на колени и его вырвало. Телефон выпал из рук и скользнул куда-то под тумбочку. Сашка упирался руками в пол, как будто обессиленный. Лицо покрылось потом и волосы на напряженном лбу тотчас взмокли.

- Саня, ты что?

- Юлька, я встать не могу....

- До кровати-то хоть сможешь дойти? А? Ну давай, вставай. Сейчас я тебе воды дам.

Юлька быстро стащила с него рюкзак и кое-как довела, обессиленного, до кровати. У него, по видимому, случилось сильное отравление. Уложив брата, она быстро достала из своего рюкзака бутылку с водой. Дала Сашке.

- Телефон там под тумбочкой, Юль, ты теперь снимать будешь - сказал Сашка, только проглотив воду.

- Саша, какой телефон! Тут надо в МЧС звонить, - сказала Юлька и поставила бутылку на выступ серванта.

- Да сейчас всё пройдет, просто полежать надо, - сказал Сашка, корча лицо от боли.

- Да, хорошо бы, я никакие таблетки не взяла с собой, - смотрела на него Юлька, стоя рядом с кроватью.

Однако через тридцать минут Сашке так и не полегчало. Он еще больше стал потеть и будто иногда проваливаться в какое-то полусонное забытье. Поэтому решила больше не ждать и, достав из рюкзака свой телефон, стала звонить.

- Служба МЧС, здравствуйте, слушаю вас! - отозвался не том конце связи женский голос.

- Здравствуйте! Мы в лесу сейчас находимся тут молодому человеку плохо стало, он... идти не может...

- А что вы вообще делаете в этом лесу? - внезапно в голосе диспетчера появился какой-то колючий холодок.

- Да мы пришли дом заброшенный снимать... - начала запинаться Юлька.

- Я правильно поняла, вы в этом доме сейчас находитесь? - холодок всё усиливался.

- Да!

- Вы зачем туда пошли вообще, девушка? - голос сорвался на гнев. - Вот теперь и выбирайтесь сами оттуда, если конечно получится. Это не наши проблемы.

Ничего больше не сказав, диспетчер резко отключила связь.

- Вот тварь...

- Что там? - спросил Сашка, направив отсутствующий взгляд в потолок.

- Да ерунда какая-то, кого они туда на работу берут вообще? - пальцы Юльки нервно скользили по списку контактов.

- Бесполезно звонить, Юль.

- Саша, прекрати. Я звоню матери.

- Не надо, ты же её знаешь.

- Саша, у нас ЧП! - серьезно сказала Юлька и набрала номер.

- Да, доченька! - отозвался голос с непонятной интонацией.

- Мама! Ты только спокойно, но у меня тут Сашке плохо...

- Я знаю,доченька. И что же я теперь могу поделать?

- Я не понимаю, мам...

- Не надо было ходить туда, Юленька. Теперь уже как она сама разберется. Я ничего поделать не могу, - и связь внезапно оборвалась.

Юлька завершила звонок. Это точно не была их мать. Она никак не могла быть такой отрешенной и безвольной, будто заколдованная Марья Искусница. Это очень волевой человек. Светлана Николаевна, гроза школы. Прошедшая путь от молоденькой учительницы до директора. Да и откуда она могла знать вообще о том, что они сюда пошли? Это было наваждение какое-то. Со странным чувством бессилия и растерянной тревоги Юлька села на пол, облокотившись спиной о кровать.

Попыталась набрать одной из подруг сообщение, но в мессенджерах ничего не загружалось — интернет здесь не ловил совсем.

- Как думаешь, отсюда до лесной трассы сколько идти? - спросила она Сашку.

- А? - отозвался тот, будто очнувшись от каких-то раздумий. - Не знаю, километра 2, а что?

- Может быть я тебя дотащить бы смогла.

Да ты что, Юль! Мы же не знаем какой-то там бурелом, овраги, да еще в темноте. Да ничего не будет, не волнуйся. Отлежусь сейчас немного, потом пойдем домой... Ай! - простонал вдруг Сашка и глаза его сделались круглыми от ужаса.

- Что Саш, совсем плохо?

- Убери, пожалуйста, эту фотографию с теткой. Она на меня смотрит, - с отчаянием сказал Сашка, ломаясь всем телом будто от жара.

- Саш, да ты что бредишь?

- Убери, будь другом!

Юлька подошла к зеркалу и застыла.

- А её здесь и нет, - сказала она.

Действительно, этой карточки уже не было на зеркале среди других полуистлевших снимков. Юлька начала скользить глазами по всему дому: тумбочка, пол, сама не зная зачем посмотрела на другие стены, сервант... Фотографии не было нигде.

- Нет? Ну и хорошо, пусть и не будет её здесь, - проговорил Сашка, будто задыхаясь.

Юлька в каком-то нервном порыве начала опять листать список контактов. Но толку теперь от этого, похоже, не было никакого. Юлька ходила туда-сюда от зеркала до серванта, лихорадочно отбирала какие-то номера... Но она уже боялась звонить. Боялась опять услышать эти страшные слова родными голосами. Неужели кто-то перехватывал звонки? Всё это походило на какую-то ловушку. Но эта фотография... Как она могла вот так взять и вдруг исчезнуть? Она пыталась и дальше себе что-то объяснять, пока не поняла... Что разницы сейчас никакой нет, кто всему этому виной: маньяки, психи или чертовщина с полтергейстом. Здесь не думать надо и не объяснять, а как можно скорее бежать отсюда. Просто драпать без оглядки. Только вот загвоздка в том, что она могла, но Сашка не мог.

- Дай попить,- проговорил он.

Юля поднесла ему ко рту бутылку. Сашка жадно выпил несколько глотков.

- Она ходит там вокруг дома. Рыщет что-то...

- Кто ходит, Саш?

- Жрать хочет...

Юлька пощупала лоб Сашки. Он был раскален. Его терзали жар и бред. Юлька решила делать ему холодные компрессы и думать, как его вытаскивать отсюда. Благо, она взяла с собой бинт и у них имелось две полтора-литровки воды. От связи они оторваны, значит, ждать теперь совсем нельзя. Надо было идти и как-то вытаскивать Сашку. Сорвать этот ковер с оленями и тащить на нем больного до дороги. Ткань вроде плотная и не тяжелая. Но той же дорогой обратно идти нельзя, она не спустит его с горы. Она знала одно, что трасса где-то в юго-западном направлении, немного правее того пути, которым бы они шли назад.

- Ай! - закричал сквозь зубы Сашка. - Скрипит... Скрипит!

Юлька очнулась от своих раздумий и сразу всё внимание обратила на Сашку. Тот кривил лицо будто от какой-то страшной боли и дергал обезумевшими руками свои уши. Засовывал в них пальцы будто хотел заткнуть их и не слышать какого-то страшного, раздирающего, слышного только ему одному шума. Потом начал из последних остатков сил хватать уши руками будто и вовсе хотел живьем содрать их с головы.

- Что скрипит, Саша?

- Мясорубка... - выдавливал Сашка, задыхаясь. - Мясорубка...

Юлька как могла пыталась успокоить Сашку. Безуспешно останавливала руки и гладила лоб.

- Саша, да нет здесь никакой мясорубки! Мы же здесь осматривали всё... Ты меня слышишь?

- Ссука... - бормотал лишь Сашка.

В конце концов, он зажал руками уши так, что их невозможно было никак оторвать, и успокоился. Только бы он совсем с ума не сошел, думала Юлька. Только бы это был просто бред...

Юлька лихорадочно принялась действовать. Она, наклонившись над больным, начала срывать этот уютный коврик с оленями. Кровать была не широкая и ей не приходилось сильно тянуться. Коврик был прибит на несколько гвоздей, с которыми можно было бы довольно быстро справиться. Однако как только она зажала ткань в руках, её кожу сразу же будто прожгли миллионы мельчайших игл. Словно она зажала в руках стекловату. По крайней мере, она думала, что именно так и должна жечь стекловата. Юлька отпустила руки и посмотрела на ладони: они покраснели будто от ожога. Она решила попробовать ещё раз, но в другом в месте, и рванула коврик сверху в середине. Результат был тем же: Юлька, ощутив боль, тут же отпустила коврик, только оставив на нем продольный разрыв между оленихой и олененком.

Юлька бессильно рухнула на пол возле кровати и подбородок её задрожал, будто она сейчас разревется. Она подтянула к себе рюкзак, взяла бинт и начала обвязывать им ладони.

Никуда она его, конечно, не дотащит. Да даже из этого проклятого дома его не вытащит. Она действительно дура, собралась тащить крепкого парня несколько километров по темноте и лесной чаще. Хотя, эта дура могла бы еще добежать до трассы и найти спасение, но оставить Сашку здесь одного было бы слишком рискованно. Придется пережидать здесь ночь и любыми средствами приводить Сашку в нормальное состояние, решила Юлька, оторвав зубами бинт.

- Юлька!

- Что, Саш? - очнулась она и подошла к изголовью.

Он всё-также закрывал уши руками. Когда же Юлька вгляделась в его лицо, она вздрогнула. Кожа стала совсем бледная, как у мертвеца, щеки будто немножко ввалились, а под глазам образовались страшные темные мешки.

- Мне что-то холодно, - еле выговорил Сашка.

После этих слов он как будто опустился всем телом на кровать — то напряжение будто схлынуло и он, наконец-то, медленно и вяло отнял руки от ушей и сжал их на груди, словно замерзающий в стужу. Юлька вязала его серую толстовку из рюкзака и накрыла брата.

- А ты? - вяло спросил Сашка, видимо, подумав что Юльке тоже холодно.

- Да я уж обойдусь как-нибудь.

Сашка закашлялся. Изо рта у него тонким ручейком лилась какая-то мутная жидкость. Его опять тошнило? Юлька протерла ему щеку обрывком бинта.

- Что со мной? - выдавил с кашлем Сашка.

- Тихо, Саша, тихо. Тебе плохо. Надо... потерпеть.

- Я не вытерплю...

- Да что ты, Сашка. Всё ты вытерпишь. Утром я за помощью побегу.

- Никто тебе уже поможет, - сказал Сашка и повернул голову на Юльку.

Ей стало не по себе от его взгляда. Но не потому, что он был какой-то страшный. А потому, что в нем читался безнадежный страх и полное, смертельное отчаяние. Посмотрев так несколько секунд, Сашка снова отвернулся на потолок и затих.

Юлька, наконец-то уселась на стул, чтобы прийти в себя после этого взгляда. Она вдруг осознала, что в лесу уже заметно стемнело, а из углов дома уже словно плесень прорастали затхлые сумерки. Но всё же еще не ночь, еще почти всё видно. Интересно, они всё-таки взяли спички или нет? Она хотела взять, пусть даже и собирались они всего лишь на пару часов.

Всего лишь на пару часов, говорил вчера Сашка по телефону. У неё был был последний выходной после недельной смены администратора в ветклинике и она совсем не собиралась никуда идти. Что тебе дома-то сидеть весь вечер? - уговаривал брат. Твоя соседка по квартире о тебе и не подумает. Зато брат всегда помнит! Да не с кем мне больше идти. Ты же знаешь все сидят задроты за своими компами, зады прыщавые отращивают. А ты ведь тоже любишь по заброшкам ходить. Ну пошли, а!...

Юльке захотелось пить. Она вязла бутылку с серванта, жадно сделала несколько глотков и бухнула её обратно. И, видимо, от этого толчка открылась резная нижняя дверца. Юлька потянулась и закрыла её, но как только она села обратно, дверца открылась снова. Да черт с тобой, подумала Юлька, если тебе так нравится быть открытой. И тут же уловила какой-то легкий, знакомый, даже отчасти приятный запах. Что? Конфеты?

Юлька встала и решила посмотреть, что же там открыла эта дверца. На единственной полке, действительно лежали несколько помятых, очень старых конфет в полураскрытых фантиках и небольшая, картонная коробочка. Поддавшись любопытству, Юлька решила взять её.

Она была уже довольно старая и потемневшая от времени. На крышке и на боках имелись пятна от какой-то темной разлившейся жидкости. Потрепанные уголки ощетинились мельчайшими отрывами бумаги. Юлька решилась открыть её. Там что-то было завернуто в темно-синюю тряпочку. Осторожно раскрыв материю, Юлька в отвращении сразу же отбросила её.

В тряпицу было завернуто иссохшее тельце крохотного ребеночка. По всей видимости, выкидыша. Неизвестно зачем оставленного здесь на вечный покой с конфетными могильными подношениями.

Это произвело на Юльку какое-то странное гнетущее впечатление. Она села на пол рядом с коробочкой и сложила руки на коленях.

Ах, Юля, Юля! Что же теперь будет дальше? - прозвучал в голове голос её матери. Тебе уже двадцать восемь лет. Ну неприлично, понимаешь, неприлично в таком возрасте быть незамужней. И ничего я не хочу знать про сегодняшнее время. Организм новомодных правил не знает. Тебе уже рожать давно надо, а мне внуков воспитывать. Ладно Сашка балбес, он мужик. Ему и в сорок можно жениться. Но ты-то не девица уже. Почему вы расстались с Антоном? Я ведь так надеялась на вас. На свадьбу откладывала. Молчи, не хочу ничего слушать. Не понимаю я этих ваших новых слов. Меня тоже ваш папаша не в королевах держал. А мог и вообще ударить по-пьяни. Но я терпела пока вы росли, и не заикалась о разводе. Чтобы у нас была полноценная семья. Мне не надо было, чтобы вся школа говорила, что у нашей Светланы Николаевны дети безотцовщина. Не надо Юля на время пенять. Время всегда одинаковое.... Юля, милая моя доченька! Давай я договорюсь я Антоном. Тебе не надо будет даже жить с ним. Просто сделает тебе ребеночка и всё. И никаких алиментов платить не будет. Я сама ему платить буду. Как он уже делал? Я не понимаю что ты говоришь. Что? Зачем Юля? Как ты могла это сделать? Зачем ты пошла туда, почему мне не сказала об этом... Как ты могла убить его?...

- Воды! - простонал Сашка.

Юлька очнулась. За окнами уже сгустились сумерки и в доме стало почти ничего не видно. Она с отрешенным спокойствием дала Сашке воды. Вернула коробочку на место и решила, что нужно как-то организовать их ночевку здесь.

Сначала проверила свой рюкзак на наличие спичек. Есть! Слава богу, не забыла. Теперь не плохо бы найти свечку. Должна же бы хоть одна в каком-нибудь виде остаться в этом доме? Уже зная, что в серванте никаких свечек нет, она пошла к кухонным шкафчикам. Заглянула в верхний, открыла дверцы в нижнем, выдвинула ящик. О чудо! Тут находилось, помимо ржавых вилок и кривых ложек, даже две свечи. Одну из них она разожгла спичками и поставила в блюдце на серванте рядом с кроватью, другую — также на обеденном столике. Какое-то освещение теперь есть. Но еще нужно тепло, потому что август выдался в этом году совсем не жарким и ночи наступали довольно холодные. Придется как-то разжигать буржуйку в углу напротив кровати.

Юлька вспомнила о тех старых досках в сенях. Выбрала какие-то обломки без краски или лака и закинула в стальное жерло. Взяла с тумбочки под зеркалом какой-то старый журнал, вырвала оттуда пару листов и разожгла от них пламя, которое довольно быстро разгорелось на сухой древесины. Теперь в доме будет не только тепло, но и еще немного светлее.

- Юлька, почему так жарко? - спросил вдруг Сашка каким-то хриплым и очень слабым голосом.

- Тихо, Саша, тихо, я печку растопила.

Сашка больше ничего не сказал и снова уставился в потолок. Юлька поменяла ему компресс и села возле печки. Но тут вдруг она вспомнила, что на одной из страниц того журнала «для розжига» её что-то зацепило. Что-то странное и даже сказать чужеродное для этих страниц. Она подняла с пола журнал и начала листать его. Страницы за страницами что-то о лесном хозяйстве, строки за строками, черно-белые иллюстрации, но вот она, наконец, нашла, что искала; какой-то странный рисунок синей ручкой на широких полях и чуть залезающий на текст. Он явно был сделан детской рукой. А изображал довольно неумело, но весьма подробно тяжелую, хищную мясорубку. Юлька взяла остальные журналы и начала листать их. И почти во всех них имелись подобные изображения. Из некоторых даже выпали старые, пожелтевшие альбомные листы, на которых были всё те же мясорубки, а иногда будто в неё сыпались человеческие пальцы, уши, носы. Несколько раз юному художнику видно посчастливилось иметь красную ручку и он пририсовал к пальцам капающую в раструб кровь. Пару раз встретились какие-то лица, застывшие в ужасе перед чудовищным приспособлением.

Значит, в этом доме когда-то был и ребенок. Родившийся когда положено и живым. Брат или сестра того, из коробочки... Один из тех, что на фотографиях. И что он только здесь видел?

Юлька будто завороженная вглядывалась в эти наброски и совсем не заметила, как какой-то странный порыв воздуха потушил свечку на столе. Юлька встала, чтобы снова зажечь её, однако остановилась, сделав лишь два шага. Потому что услышала клокочущий звук. Она не сразу поняла на что он похож. Но когда повторился еще раз, то теперь она явно узнала кудахтанье.

Курица? Здесь? Да как она могла сюда проникнуть?

Юлька потихоньку подошла к столу, чтобы не наткнуться в потемках на заблудшую птицу. Чиркнула спичкой и подожгла фитиль. Взяв свечку в руку, она начала оглядываться. Однако на полу она так и не смогла, как не старалась, никого разглядеть. Но вот будто раздался шорох перьев от размаха крыльев, и Юлька подняла голову. Около серванта на потолке висела черная курица. Ужасная курица.

Прямо ногами цеплялась за доски, словно летучая мышь. Пальцы были длинные и тонкие, словно ножки насекомого, с острыми и опасными коготками. А вместо головы у неё было что-то совсем противное и мерзкое. Где-то посередине шеи плоть с черными перьями обрывалась и дальше из этого обрубка выходила, извиваясь словно червяк, склизкая кишка, которая заканчивалась темным и твердым клювом.

- Что с тобой случилось? - проговорила Юлька и хотела было сделать шаг.

Но как только двинулась Юлька, двинулась и курица. Пошла по потолку. Осторожно переступала по доскам своими кожистыми когтистыми ногами. Как было странно, одновременно жутко и зачарованно наблюдать за этим! Каким-то чувством сразу было ясно, что держат её в таком положении совсем не физические силы, совсем не когти или липкие подошвы. У Юльки даже немного закружилась голова: как будто мозг начинал путаться и в панике не понимал, кто же всё-таки сейчас вверх ногами — птица или человек. Курица двигалась медленно, небольшими зигзагами, часто подергивала крыльями и что-то тихо, но мерзко кудахтала. Даже сделала петлю и потом снова пошла в том же направлении. Дошла до места над столиком, остановившись, развернулась и уставилась на Юльку.

- Кхуд-кудхха! - громко и противно выпихнула звук курица.

Кишка-шея начала, словно веревка, вытягиваться из тела. Всё, что вытянулось, собиралось в бесформенную кучу около клюва, как будто сгусток ядовитых змей. Действо это производило на зрителя гипнотическое впечатление.

В неопределенное мгновение курица рванула с места и бросилась на Юльку.

Запись в Живом Журнале lesnoy_brodyaga

29 августа 2006 г.

Лесная страшилка

Об этом доме посреди леса мне рассказал один знакомый грибник, однажды забредший не на ту тропинку в пылу своей собирательной наживы. Дом, говорит, как дом, вроде лесничего. Только заброшенный давно. С двумя окошками и верандой покосившейся. Даже зашел в него. Но потом быстро вылетел. Чего испугался и сам не понял. Говорит, вроде доски потолочные заскрипели, будто по чердаку кто-то ходит.

/при загрузке фото произошла ошибка/

Ну я, конечно, сразу же и решил сам посмотреть на этот дом. Моя страсть к бродяжничеству по заброшенным местам и строениям (да еще если они в лесу) уже не дала мне шанса заняться чем-нибудь другим в ближайшее воскресенье. Путь обратно грибник запомнил очень хорошо. Сказывался многолетний опыт лесного собирательства. В общем это был маршрут с типичными лесными приметами, кроме одной. Заросшего деревянного идола. Будто кто-то давно обрубил живое дерево и предал его стволу форму неизвестного языческого божка. Потом благополучно забыл про него, а через время этот ствол пророс новыми ветвями так, что даже и творение неизвестного мастера разглядеть было почти невозможно.

От этого идола рельеф покато спускался к болотам. Уже на подходе к дому, возникло чувство что я заблудился или грибник напутал. Потому что дом я увидел совершенно внезапно. Он будто не появился из-за деревьев или кустов, а точно вырос из-под земли. Вдруг сам возник из ниоткуда.

Дом выглядел как-то жалко и сиротливо. С облезлыми досками, с грязными стеклами в темных окнах, забитым слуховым окошком, странной, исполосованной какими-то ударами дверью на веранду. Но я не смог в него зайти. Потому что когда я стоял и смотрел на него, до этого закрытая на веранду дверь вдруг распахнулась сама собой, будто приглашая войти. Конечно, это скорее всего устроил сквозняк. Но я, скажу честно, драпанул оттуда, сверкая пятками...

/при загрузке фото произошла ошибка/

P. S.Маршрут для самых отважных жителей города С. Подняться в гору по тропинке от конечной 45 маршрутки и по этой же тропинке нырнуть в лес. Идти прямо около двух километров. У кривой страшной березы свернуть налево и дойти до бывшей линии дачного трамвая. Перейти её. Идти прямо до заросшего деревянного кола. От него снова на северо-восток через метров 600 и будет этот дом.

Комментарийпользователя nekto_d666:

Это дом Алевтины Мясорубки. Ни за что и никогда не ходите туда. Там весь овраг за домом в человеческих костях.

13 ноября 2008

Часть II

ХОЗЯЕВА

Своими острыми когтями курица вцепилась Юльке прямо в грудь под ключицами, в области верхних ребер, так что Юлька от этой атаки даже упала на пол. Испытывая дикую боль, Юлька пыталась оторвать от себя это чудовище, но это никак у неё не получалось, потому что своим острым клювом отвратительная птица пыталась ей выколоть глаза. Девушка как могла отворачивала лицо и отмахивалась от кишки правой рукой, которая хоть как-то была защищена бинтом. С каждым рывком удары клюва становились всё сильнее и резче, а когти, казалось, уже доставали до костей. Юлька уже даже могла чувствовать, как под футболкой потекла кровь. И кто знает, сколько бы еще всё это продолжалось, пока в дом не вошел кто-то сильный и высокий. Могучая рука оторвала курицу от девушки и вышвырнула в окно...

- Спасибо, что прогнали её!

Юлька пришла в себя только когда уже сидела на стуле у бокового окна и чувствовала, как щиплют следы от когтей на груди. Слава богу, не такие глубокие как она думала. На столике горела дрожащим пламенем еще одна свечка и освещала сидевшего рядом огромного мужчину в грязном рыбацком плаще грязно-песочного цвета, по левому рукаву которого ползали две противно зудящие мухи, словно прилипшие. На вид мужчине было лет 60. Лицо его, изборожденное глубокими, скорее, складками, а не морщинами, было покрыто серой щетиной. Серьезный взгляд глубоко-посаженных глаз под хмурыми бровями смотрел куда-то в пространство. Глубокие и темные тени от пламени свечи делали его облик таинственным и тревожным, а тень от него самого властно закрывала почти полностью тот пустой угол.

- Я даже не могла понять, откуда она здесь взялась. Как собака меня с ног сбила...

- Зря вы сюда пришли, ребятки, зря, - покачал головой незнакомец.

- Это уж точно, - горько улыбнулась Юлька.- Хорошо, что вы здесь оказались, может, сможете позвонить...

- Не смогу я позвонить. Нет у меня телефона.

- Помогите хотя бы Сашку дотащить...

- Ничего ты, моя хорошая, не поняла.

- А что я не поняла?

- Женщина она не злобная была, но со странностями, - принялся вдруг рассказывать пришелец. - Алевтина её звали. А родилась она, вроде как, в барской семье. Но потом, как Советы всех графьев отменили, всё у неё переменилось. Вышла она замуж за лесника после войны и стали они здесь жить. Потом муж-то умер. Злые языки говорят, извела его, а может и вовсе отравила. И стала одна жить затворницей. В лагерь детский неподалеку уборщицей работать устроилась. Дети боялись её за взгляд недобрый, всякие бредни про неё выдумывали. Прозвали сначала Госпожа Поломойка. Потому что на работу приходила вся при параде. В серьгах да с прической. Потом стали бегать сюда, подсматривать за ней в окна. И смотрели, как она все вечера за своей мясорубкой сидела, да всё крутила её без отдыху. Мясорубка-то старинная была, чугунная. Вроде как ей единственная вещь от семьи осталась. И после этого стали по-другому её прозывать, Алевтина Мясорубка.

Пришелец не надолго замолчал и впервые посмотрел на Юльку так, что ей стало совсем не по себе.

- Некоторые дети её обижали. То грязь какую кинут, где она только помыла. То директору нажалуются, что она в столовой что-нибудь ворует. Да она-то знай только всё сидит и вертит, что-то бормочет себе под нос. Думает, что так этой мясорубкой всех своих обидчиков проворачивает. Уж и лагерь тот закрыли — она вертит. Уж и страна другая стала — она вертит. Старость дряхлая пришла — всё равно вертит. Так за этой мясорубкой-то и померла. Вот прямо на том стуле, на котором ты сидишь.

Юльку передернуло от отвращения, но она всё-таки смогла спросить:

- Откуда вам это известно?

- А я здесь бывал раньше в детстве...

- А, в лагере.

- Вот так она и померла. Думала всё себе бессмертие провернуть, от обидчиков силы забирая... Не довертелась. Только дом теперь весь этот духом своим злобным пропитала.

- Вы хотите сказать, что это ОНА всё с Сашкой делает?

- А кто же? Так всё и проворачивает ведьма.

- Но здесь и мясорубки-то и нет...

- А ты-то знаешь, есть она или нет?

- А вы знаете?

- Знаю не знаю, разницы нет. Знаю только то, что без жертвы отсюда вы теперь не уйдете.

- Что?

- Всё пора мне. Я ведь на рыбалку собирался. Я сюда часто захожу, кое-какие вещи оставляю, - сказал незнакомец и выдвинул из стола ящик.

Что? В столе тоже был ящик! Только со стороны стены, поэтому они и не увидели его раньше. Мужик пошарил рукой в ящике, раздвигая какие-то бряцающие предметы. Юлька словно вросла в стул, следя за ним глазами. Наконец, он вытащил из ящика топор и даже не взглянув на Юльку, вышел из дома.

У Юльки словно сердце провалилось. Она дождалась пока стихнут шаги и кинулась к двери. Быстро схватила на веранде какую-то доску, резко захлопнула дверь и засунула под ручку доску как засов. Её била дрожь и она стояла возле двери, пытаясь привести в порядок свои мысли. «А я здесь бывал раньше в детстве», громыхнуло вдруг у неё в голове.

Она кинулась к зеркалу и стала рассматривать те детские фотографии. Чем больше она вглядывалась в эти снимки при свете свечи, тем больше она понимала, что на них изображен один и тот же мальчик. И черты его лица очень сильно напоминали только что виденного ей мужчину, особенно лоб и тот прямой материнский нос. Пусть даже с разницей в десятки лет. Она сняла одну из фотографий. На задней стороне было написано синими чернилами: «Сынок Егорушка, 5 лет».

Юлька медленно вернула фотографию на место, смотря невидящими глазами куда-то в пол. Уверенно подошла к столу и открыла ящик. Взяла самый большой нож, потушила свечку, дошла до кровати и села на стул между кроватью и сервантом. Старое лезвие у её груди еще могло поблескивать от печного огня и готовилось, если будет нужно, послужить защитой. Как всё перевернулось, думала Юлька. Раньше из дома нужно было бежать, а теперь во что бы то ни стало оставаться.

Из бокового окна тянулись лучи тусклого лунного света. Они равнодушно освещали стол, нижний край запертой двери и помятую кружку с солью. На кромке столешницы угадывалась вмятина куда, видимо, прикрепляли мясорубку, теперь где-то спрятанную. А может, её и вовсе в могилку положили вместе с этой ведьмой и она сидит и крутит там в преисподней с гадким удовольствием. Да нет же, бред это всё. Это Егорушка-маньяк здесь эти фокусы проделывает!

На секунду какой-то шорох отвлек Юльку от мыслей. Будто что-то юркнуло по потолку очень быстро и также быстро исчезло. Опять курица! - подумала тут же Юлька. Она посмотрела на потолок: в отверстие в центре с торчащим проводом без лампы юркнуло какое-то длинное извивающееся тельце, похожее на сколопендру. И довольно крупное. Всего лишь насекомое, подумала только Юлька. По сравнению с тем, что она уже видела здесь.

Юлька старалась держаться, но всё отчетливее понимала, что страх уже полностью проник в неё. И страх не только того, что может случиться, но и дикая тревога от тех вопросов, на которые она не знает ответов. Сашка еще медленно дышал с закрытыми глазами, лежа всё время на спине и ни разу не пошевелившись. Но сколько он мог еще так пролежать? Пролежать живым. А еще этот сынок с топором. Он-то вообще кто? Человек или призрак? Хотя судя по запаху немытого тела точно не призрак. Может быть, вообще леший? Да, он спас её. Но ведь неизвестно зачем. И топор зачем взял? Ночью собрался деревья рубить? Слишком много пугающе неизвестного содержал в себе это маленький заброшенный (и точно ли заброшенный?) дом.

Юлька водила глазами по темной комнате и взгляд её остановился на том пустом углу рядом с дверью. Странно было думать об этом сейчас, но вопрос этот словно кол вонзился в её сознание: почему этот угол вообще пустой? Один единственный в доме. Там не стояло никакой мебели, не валялось на полу никаких вещей, ничего не висело на крючке или гвозде, не маячило хоть обрывка обоев, только смыкание голых дощатых стена. Нижняя половина угла пребывала в густой тени от стола и стульев, освещенных лунным светом. Середина еще как-то виднелась, а ближе к потолку тоже плавно уходила в тень. Эта гнетущая пустота места, эта незавершенность не давала Юльке покоя. Она теперь сводила её с ума. Ведь не могло же быть так, что там ничего не поставили случайно, потому не нашлось ничего, что поставить. Зачем вообще в таком маленьком доме пустовать целому углу? Может быть, там раньше стоял тот шкаф, который перенесли в сени? Этот угол будто не терпел заполненности. Совершенно точно, что эта пустота здесь намеренно. Ведь не может быть смысла в пустоте просто так. Смысл пустоты бутылки, чтобы наливать в нее воду. Смысл пустоты дома, чтобы в нем жить. Смысл пустоты угла, что забиться в неё. Да, в эту густую бездонную тень. Исчезнуть там, убежать отсюда. Бросить всё, спасти себя из этого жуткого места.

- Юлька!

Сашкин возглас будто вытащил сестру из какого-то гипноза. И как только она очнулась, то поняла, что держит нож острием прямо под подбородком. Быстро бросив нож на пол, она вскочила.

- Сашка, что? Что такое?

- Я есть хочу.

- Сашка! Неужели полегчало? Сейчас, сейчас у меня где-то батончик в рюкзаке был, - протараторила Юлька и кинулась к рюкзаку, который лежал на полу у тумбочки под зеркалом.

Слава богу, думала она. Сейчас поест, посидит немного и они убегут чем быстрее тем лучше. Никогда она ещё с такой радостью не искала в рюкзаке чертов протеиновый батончик. Ей казалось, что наступило хоть какое-то облегчение, пока она не услышала позади себя шаги.

- Саша, ты куда?

Сашка, как оказалось, уже встал с кровати и пошатывающейся, но уверенной походкой двинулся к обеденному столу. Пошарив быстро глазами, он взял ту помятую пачку сахара и начал с жадностью пожирать её содержимое.

- Саша, ты что! - подошла к нему Юлька. - Ты же совсем отравишься...

Но Сашка будто не слушал её и смотрел мутными глазами перед собой. Одной рукой он насыпал сахар в раскрытую ладонь другой и ненасытно закидывал его в рот. Челюсти его ходили, судорожно перемешивая сладость со слюной. Из туго сжатого рта подтекало. Сильно заглатывая, Сашка насыпал другую горсть и повторял свое жадное поедание.

- Сашка! - дернула его за руку Юлька.

- Отстань, - отмахивался брат.

Насытившись, Сашка бросил пачку на стол и направился к кровати. Сел на пол и начал что-то высматривать под ней. Наконец, засунул руку и вытащил из-под неё какой-то облезлый и покрытый паутиной чемодан, насколько можно было различить в свете от пламени буржуйки.

Юлька совершенно не знала, что делать. Неужели Сашка сошёл с ума? Но если бы это не было так похоже на одержимость.

Сашка раскрыл чемодан и начал выкидывать из него какие-то тряпки. По дому тут же распространился мерзкий запах будто из канализации. Когда вещи закончились, из чемодана явилась её величество мясорубка. Тяжелая, старая и страшная.

Сашка принес её к столу и начал прикручивать. Юлька стояла возле бокового окна и смотрела на брата. Но теперь ей казалось, что это был вовсе не он. Или он, но очень сильно изменившийся. Она ясно поняла, что останавливать его бесполезно. Теперь его нужно было остерегаться.

- Ты её обидела, - сказал вдруг Сашка.

- Кого?

- Хозяйку. Пришла сюда без спроса. Начала её сына соблазнять. Она молодых девок не терпит. Если ты ей что-то не отдашь, нам обоим будет очень плохо.

- А я не хочу ей ничего отдавать.

Сашка резко схватил Юльку за плечи и выламывая ей левую руку попытался засунуть в мясоприемник. Сердце Юльки колотилось бешено. Её родной человек обратился вдруг в какое-то чудовище и это выбило её совсем. Она сопротивлялась, но как будто через силу, в то же время чувствуя себя виноватой за это сопротивление.

- Ты должна это сделать... должна... не подводи меня, сестренка.

- Саша, хватит!

- Да ты не волнуйся! Она только, сколько нужно возьмет. Может, всего пару пальчиков...

Сашка оказался сейчас очень силён. Казалось, будто Юльку схватили три человека и всеми своими массами тянули её в мясорубку. Юлька почувствовала как четыре пальца вошли в расстояние между шнеком с заточенными кромками и стенкой. Сашка принялся крутить ручку. Сначала в пальцах почувствовалось давление, а затем и резкая боль, когда следом из жерла на стол потекла струйка крови.

- Саша, мне больно! - вскрикнула Юлька с такой силой, что Сашка даже отшатнулся от неё.

Он смотрел на неё таким взглядом, как будто понял, что сейчас делал, но вместе с тем еще и осознавал, что мрачная здешняя сила его просто так не отпустит.

- Юлька, беги! Беги за помощью быстро! - отрывисто скомандовал Сашка и сразу же рухнул на колени, схватившись за голову. - Я прикован!

- Сашка, я быстро! - сказала Юлька и побежала к двери.

Резко рванула одной рукой доску, толкнула дверь и выбежала прочь из дома.

Юлька бежала сама не зная куда, пока не вспомнила про левую руку. Она остановилась и сразу посмотрела на раны. Слава богу кости еще не были сломаны, но тонкая плоть была заметно повреждена. Теперь нужно снять бинты с правой руки и обмотать новые раны.

Юлька убежала недалеко, метров на 50 от дома и еще могла что-то разглядеть в окно. Сашка зажег свечку на столе и, наверное, сидит теперь там, чего-то ждет. Он не может выйти, потому что какая-то сила там его держит.

Пока мозги искали внятного решения, уши, тем временем, уже уловили ритмичный ударный звук. Кто-то среди ночи орудовал топором. Хотя, конечно, ясно кто. Тот, кто как ни странно, мог подсказать решение. И поэтому нужно идти к нему. Да, нужно пойти. Он же ведь всё же спас её.

И Юлька пошла на звук топора. Глаза, уже привыкшие к темноте лесной ночи, вскоре различили между деревьев слабый огонек. Приблизившись, Юлька увидела картину невиданного ночного творчества.

Сынок Егорушка обтачивал топором торчащее из рыхлой земли кривоватое бревно, созидая из него пугающий кол. Очень похожий на тот, что они видели когда добирались сюда. Творение того же мастера. Топор лихо скользил в воздухе и безжалостно ударялся в древесину, отсекая всё лишнее. В нижней части бревна еще оставалась кора и обрубки сучков, но верхняя половина уже превращалась в белое грубое острие.

Когда Юлька вступила в круг слабого света от керосинового фонаря, стоящего рядом на пне, мужчина на секунду прекратил свою странную работу и посмотрел на неё.

- Там Сашка...

- Че он? - бросил лишь сынок и снова махнул топором.

- Мясорубку достал. Хотел меня...

- А я думал, она его хочет.

- Что это значит?

- Жертва-то это ты теперь, выходит. Вот видишь, какую тебе память делаю.

- Помогите мне, - еле произнесла Юлька, осознав теперь предназначение кольев.

- Не могу я тебе помочь. Меня и так заругают, что я тебя спас.

- Не заругает, она умерла уже давно...

- А ты про что не знаешь не говори! - ответил Егорушка и начал бить топором еще сильнее.

- Она вас наказывала в том углу, который пустой стоит? - серьезно спросила Юлька, не желая отступать.

- Ну так и что ж? За дело ведь.

- Сколько же вы там стояли? Часы? Дни? Я знаю ведь, как раньше наказывали. Еще и на горох коленями могли ставить. Мне дед про свое детство рассказывал. Пойдем-те с нами отсюда. И никто вас больше наказывать не будет.

- Да как же мать бросать-то, пусть и в могиле?

- Так ведь она жестокая, злая и мертвая!

Никогда она меня на горох не ставила. А в угол меня папаша пьяный запихивал, когда над ней насильничал. Никогда я мать свою не брошу, поняла? Лучше сама беги отсюда, пока жива еще, - сказал Егорушка и замахал топором еще сильнее.

Юлька развернулась и пошла в сторону дома.

- Стой! - крикнул ей вслед мужчина. - В мясорубке-то всё зло и спрятано. Связь она имеет с дьяволом. Он самый через неё и действует. От семи человек семь частей ему нужно провернуть. Пока только пять есть. А всех добудет — из могилы мать вернет. Мясорубка-то Сашку твоего только и держит. Разлучи его с ней...

Юлька услышала подсказку, но не обернулась, а только лишь, замерев на миг, ускорила шаг. Дом, раскачиваясь в глазах на ходу, приближался. Сердце стучало напряженно и сильно. Ноги взбежали на веранду неожиданно уверенно, но вот рука, потянувшая дверь, заметно дрогнула. За столом никого не было.

Опять лежит?, мгновенно подумала Юлька и инстинктивно повернулась к кровати. Да, Сашка был там. Но теперь он стоял и что-то делал руками с ковриком. Когда он понял, что Юлька вошла, обернулся.

- Это ты, - сказал Сашка. - А я вот тут коврик поправил.

Сашка отошел чуть в сторону, будто хотел показать что он сделал, и Юлька увидела, что коврик теперь оказался совершенно целым и невредимым. Того разрыва будто и вовсе не было и потускневшие рыжие олененок с оленихой снова воссоединились. Как? Только мысленно воскликнула Юлька, но спрашивать в данное время было не уместно.

- Нельзя так детеныша с матерью разлучать, - сказал Сашка и пошел к столу.

По пути он захватил тот стул, на котором по преданию померла Алевтина, а недавно сидела спасенная от чудовища Юлька, и поставил его сбоку от столика со стороны шкафчиков. Молча сел туда, где сидел полчаса назад Егорушка, и уставился перед собой.

Юлька поняла, что нужно сделать то же самое. И села на стул Алевтины. Будто два игрока, подумала Юлька, сидят по обе стороны стола, правда развернутые друг от друга. А между ними — чудовищное игровое поле с этой посудой и мясорубкой, из которой и сочился этот гнилостный запах смерти.

- А знаешь, Юлька, за что я на тебя обижен?

- Саша! Ты что это вдруг?

- А по-моему, самое время всё высказать. Или сама догадаешься?

- Лучше сам скажи.

- За то, что ты на меня всегда матери стучишь и докладываешь. А ты ведь знаешь, какая она подозрительная. Даже по всяким пустякам.

- Да кто тебе сказал эту чушь?

- А ты хочешь сказать, что этого никогда не было?

- Ну было один раз. И то в детстве. Когда вы с пацанами на стройку собирались, где в подвале арматура торчала.

- И что ты не помнишь, какая мне взбучка после этого была?

- Помню. Зато живыми остались, а не на арматуру вздетыми.

- Нет, Юлька. Ты как была, так и осталась. Стукачка. Это ведь ты ей сказала, что я хочу из страны уехать.

- Не вижу смысла переубеждать.

- Знаешь как потом она на меня насела? Зачем тебе туда, сынок? Даже не вздумай. Будешь там только по ресторанам посуду мыть, да от развратных мужиков отбиваться. Да, сынок, лучше здесь жизнь свою просерай.

- За то, что в детстве было — прости. А больше не за что извиняться.

- Всё! Наблюдатели пришли, - оборвал Сашка и стал смотреть на потолок.

Юлька сделала то же самое. Сначала был слышен какой-то едва уловимый стрекот, как будто кто-то очень быстро чавкал. Потом из дыры в центре потолка поперли громадные мокрицы вперемежку с такими же многоножками. Они словно по спирали отходили из отверстия и скоро своими полчищами заполнили весь потолок. Некоторые из них падали на пол, но потом по стенам быстро взбирались обратно в этот круговорот.

Юлька подскочила на стуле и немного отпрянула назад.

- Нужно делать, - серьезно сказал Сашка и встал. - Дай свою руку.

- Она не сработает как надо.

- Что ты мелешь?

- Мне так сынок Егорушка сказал. Он же сам её и сломал в тайне от матушки.

- Где он?

- Он не придет, он занят.

- Найди его и спроси...

- Да он же вроде говорил, что здесь журналы есть. Он там нарисовал, как надо... Но я не разберусь.

- Ну, хорошо. Сиди на месте.

Взгляд Сашки сделался напряженным и обеспокоенным, он резко рванул из-за стола к тумбочке под зеркалом, присел на корточки и начал упорно листать каждый журнал. Пальцы его быстро переворачивали страницы, а если встречался какой-то рисунок, то взгляд замирал и внимательно изучал эти наивные, но жуткие росчерки и линии, а нос будто вынюхивал нужные сведения. Казалось, будто сама Алевтина или жуткий бес через Сашкины глаза уставились в эти страницы, выискивая свидетельство подлости своего любимого сыночка.

- Ищи хорошо, Сашенька, - говорила Юлька, а сама начала пытаться потихоньку откручивать ключ злосчастной мясорубки.

Но он совсем не поддавался. Застыл замертво в закрытом положении, как будто сдерживаемый какой-то силой. Конечно, глупо было полагать, что он вот так просто поддастся. Сашка ничего не видя рылся в журналах и выглядел как человек, у которого вот вот сорвется что-то важное. На него то и дело падали мокрицы и многоножки, а он лишь безразлично смахивал их, а те потом быстро бежали по полу до стены, чтобы вновь забраться в общую кучу.

- Ничего здесь непонятно, - сказал раздраженно Сашка и посмотрел на Юльку.

Она сидела на стуле, как ни в чем не бывало.

- Должно что-то быть, он правду говорил, - ответила она, пытаясь сообразить что делать дальше.

Сашка продолжил рыться в журналах, пока, наконец, Юлька не нашла решение.

- А это обязательно за столом делать?

- Конечно, так удобнее, - проронил, не отвлекаясь брат.

- Сделай как-нибудь у кровати, Саш! Я еле сижу от страха.

- Ладно, так уж и быть.

Сашка подошел к столу и открутил мясорубку. В это же время Юлька схватили пачку сахара и сыпанула им Сашке в глаза. Тот, конечно, выронил мясорубку на пол и стал руками протирать лицо. Юлька же дернула злосчастную мясорубку и бросилась из дома прочь так резко, как могла.

- Стой, что ты сделала! - услышала она только крик своего брата.

В один шаг спрыгнув с веранды, она побежала. Побежала куда-то направо, сама не зная почему и до какой цели. Мимо мелькали черные стволы деревьев. Тонкие ветки кустарников хлестали её по рукам и ногам. В руках зажата тяжелая чугунная машина пыток.

Неизвестно через сколько она остановилась. Потому что бежать дальше было некуда — прямо перед нею оказался глубокий овраг с крутыми склонами и журчащим ручьем на дне. Она стояла почти у самой кромки провала и уже понимала, что нужно сделать. Рука замахнулась, чтобы бросить туда мясорубку и уже выпустила её из руки, но тут нога её подскользнулась на влажной земле. Юлька сорвалась вниз.

Пару раз прокатилась кубарем по склону...

сильно ударившись спиной...

не успела захватиться за торчащие корни...

И потеряла сознание на дне оврага в водах лесного ручья рядом с мясорубкой.

* * *

Сынок Егорушка сумрачно шел в лесной тишине, ссутулившись и устремив взгляд в землю. Утренние лучи уже пробивались сквозь густые кроны и резали между стволов воздух сияющими косыми столбами. Всё те же мухи неотступно ползали по грязному плащу, да еще какой-то жучок закопался в спутанных седых волосах. Ноги в дырявых сапогах ступали медленно, но неуклонно, словно несли безмозглый и беспощадный таран. Зажатый в правой руке, качался в такт ходу ржавый и тяжелый топор.

- Ничего, ничего, матушка, - бубнил себе под нос Егорушука, прижимая левую левую полу плаща к груди. - Я забрал, всё забрал, и верну на место...

* * *

Когда Юлька очнулась, то почувствовала над собой какого-то человека. Он что-то делал возле ног, но у неё не было силы поднять голову и посмотреть. Кажется, она лежала на чем-то ровном и воды уже под ней было. Только чувствовалась мокрая одежда на спине. Вверху медленно качались кроны деревьев и светлело небо.

- Юлька, слава богу ты очнулась! - над нею вдруг появился Сашка, немного бледный и взъерошенный. - Ну ты и дала, конечно, мать, так далеко бегать.

- Да я не... - попыталась она объяснить.

- Еле тебя нашёл здесь.

- Сашка! Уходи, тут мясорубка, - вдруг вспомнила она.

- Да нет уже здесь никакой мясорубки... И не было.

Какой же это всё ужас...

- Так всё, молодой человек отходим, потом наговоритесь. Ногу, ногу осторожней, перелом очень сильный... - и люди в форме службы спасения подняли носилки.

Как только Юльку чуть подняли, она увидела открывшуюся взгляду перевязанную бинтами левую руку Сашки, из которых выглядывал только один большой палец.

- Что у тебя с рукой, Саша! - крикнула Юлька. - Что у тебя с рукой!

* * *

Когда отголоски непрошеных людей совсем стихли и чаща снова погрузилась в свою привычную тишину, высокий мужчина в рыбацком плаще скорым шагом юркнул в дом. Быстро уложив мясорубку в чемодан и задвинув его под кровать, он тут же вышел из дома. Повернул за веранду, огибая угол.

У задней стены, той, что с одним окном, прислонена была высокая деревянная лестница. И вела она на чердак. Егорушка влез по ней и протиснулся в маленькое слуховое окошко, с этой стороны ничем не забитое.

В пыльное полутемное помещение едва пробивались солнечные лучи. С ног до головы обдавал затхлый мертвенный запах и слышалось откуда-то мерзкое кудахтанье.

Егорушка подошел к гробу, стоявшему на двух табуретках посреди чердака. Иссохшее будто мумия тело Алевтины, лежало там, одетое в черное платье с белым воротником, окутанное пыльными погребальными рюшами и темными искусственными цветами. Костистые пальцы скрещивались на груди, застыв навеки вечные.

- Ах, матушка, матушка... Уж прости ты меня. Позабыл я топор, да вернулся. А тут она! Ну я-то добрая душа и спас её... Да только не серчай, не серчай... Уж я-то тебе завсегда благодарен, когда предупреждаешь, что к нам опять какие путники наведываются... Завсегда я тебе благодарен, матушка, завсегда... не серчай только. Я теперь всё, всё верну на свои места, - успокоительно выговорил Егорушка и взял с покойницкой груди ту самую хозяйскую фотографию.