Дом

Глава 1

Дом был старый, покосившийся от времени, почерневший от сильных дождей, что всегда начинались внезапно и затягивались на несколько дней. В такую погоду Сашка и Яна почти не выходили на улицу, сидели у затопленной печки, читали друг другу вслух и изредка поглядывали в давно немытое окно, опасаясь пропустить Белых. Впрочем, Белые в дожди не приходили. Как не приходил и Поезд. Это Поезд привез Яну и Сашку сюда, на этот безлюдный перрон с наглухо заколоченным, приземистым, деревянным зданием железнодорожного вокзала. Название станции тоже стерло время, оставив лишь три первые буквы "Про..." ""Прохорово", "Протасово"? - гадали Яна и Сашка, но не было никого, кто мог бы подсказать им название той заброшенной деревушки, единственными жителями которой они сейчас являлись.

Когда-то Яна жила здесь совсем одна. До тех пор, когда проводник Поезда не передал ей Сашку. Сашка уже начал забывать вагон, в котором ехал, и соседей по купе. Кажется, он все время лежал на верхней полке и пытался вспомнить, как попал в этот странный поезд с молчаливым проводником, носящим странную фамилию Хоронов. Дед, который ехал внизу, дал проводнику грубоватое прозвище "Харя", наверное, за презрительное выражение лица, которое появлялось, когда Хоронов смотрел на пассажиров. Именно Харя пришел за Сашкой поздним вечером, когда мальчишка и его соседи уже улеглись.

"Через пятнадцать минут твоя станция: собирайся, сдавай белье!" - сказал он ничего не понимающему Сашке.

"Ты уверен, что Шурику тут сходить?" - спросил дед снизу. "А наша-то когда?"

"Боюсь нескоро, старик, твоя-то точно конечная", - ухмыльнулся Харя.

Через десять минут Сашка стоял в тамбуре - ошеломленный, потеряный. Он не знал, что это за станция, и пейзажи, проносящиеся за окном, совсем не походили на те, которые он привык видеть в пыльное стекло электрички, когда они с мамой возвращались с дачи. Он давно понял, что поезд увозил его подальше от родного дома и не знал, как так вышло, что он едет один и в незнакомом направлении. Его соседи по купе тоже не помнили как попали в этот полупустой вагон, а Хоронов на расспросы не отвечал, только ухмылялся.

Поезд затормозил резко, словно машинист забыл об остановке, впрочем, это было неудивительно - за все время путешествия Сашка насчитал всего три станции, на чьи перроны разъезжающиеся двери вагонов выплевывали из тамбура одинокие фигурки людей, которых всегда кто-то встречал. Сашку же встречала Яна.

Хотя она никого не ждала, и даже не знала, что со словами "Принимай дружка!" Хоронов вручит ей Сашкин чемоданчик и спустит вниз самого Сашку. Яна каждый раз приходила к Поезду, думая, что тот остановится, и она сможет поехать дальше или хотя бы расспросить, зачем она так долго живет в одиночестве на этом заброшенном полустанке. В тот раз она тоже, как позже вспоминал Сашка, пыталась задавать вопросы Харе, но тот снова ухмыльнулся и коротко спросил: "До сих пор не поняла, что ли? Ну, еще поймешь!" и принялся закрывать дверь одиннадцатого вагона.

Так Сашка и Яна стали жить вместе...

Яне было двадцать четыре года. Она была очень худой, ростом чуть выше Сашки. Рыжеватые отросшие волосы все время путались, что страшно раздражало их хозяйку, темно-серые глаза всегда смотрели сердито и чуть настороженно, под ними залегли синеватые тени, отчего и так белокожая Яна казалось еще бледнее.

Сашке же было двенадцать. Их единственное, потрескавшееся, измазанное пятнами ржавчины, зеркало, отражало темноволосого и кареглазого подростка с отросшей челкой. Смотреться в зеркало Сашка не любил, эта самая челка и шрам над верхней губой напоминали о маме и о том времени, когда его стильно стригли в парикмахерской по соседству, и как он три года назад, разогнавшись, неловко слетел со скейта. Да и как-то так повелось, что о прошлом, Сашка и Яна решили не думать.

У них не было ни телевизора, ни интернета, лишь книжный шкаф, уставленный от пола до потолка старыми книгами. Сашка и Яна читали их перед сном, а иногда и вслух друг другу, сидя у пыхтящей от жара, печки.

Хозяйство у Сашки с Яной было небольшое. Колодец во дворе, ягодный куст под окном, сухие ветки в ближайшем крошечном леске. Еду им приносили Белые.

Белые никогда не заходили в дом. Они даже не пытались вступать в контакт с Сашкой и Яной. Белые появлялись из лесочка, клали еду около крыльца и поспешно скрывались среди деревьев. Сашка и Яна выбегали на улицу, завидев Белых из окна, кричали им вслед, но Белые удалялись, не оборачиваясь.

Однажды у Сашки сильно заболела голова. Яна делала ему компресс, клала на голову горячую ладонь, пыталась массировать мальчишке виски, но ничего не помогало. В тот вечер у крыльца возник молодой Белый. В очках, с небольшой бородкой, тонкий и высокий. Он стоял и никуда не уходил, а когда испуганная Яна выскочила на крыльцо, Белый протянул ей какой-то пузырек, стремительно развернулся и ни слова не говоря, скрылся в леске. Прозрачное лекарство, которым был наполен пузырек, почти сразу вылечило Сашку от жуткой головной боли. Так Яна и Сашка решили, что Белые - их ангелы. И считали Белых своими друзьями и защитниками до тех пор, пока не произошла история с Танюшкой.

Танюшку с вокзала принесла Яна. Она по-прежнему ходила встречать Поезд, думая, что их с Сашкой наконец-то заберут в какой-нибудь город, наполненный людьми, домами, фонтанами и каналами. Яне с Сашкой почему-то представлялось, что в этом городе вечное лето и есть море. Синее-синее море.

Раньше Сашка ходил на вокзал с Яной, но Поезд каждый раз проходил мимо. Он грохотал колесами, стонал гудком и мчался мимо станции под названием "Про..." Сашке быстро наскучило, да и надежды на прекрасный исход у него было меньше, чем у Яны. Яна же во что-то отчаянно верила, упорно ходила на станцию и однажды ухмыляющийся Харя вручил Яне трехлетнюю пухленькую и златокудрую девочку, напоминавшую купидона с картинки.

- Как тебя зовут? - спросила умилившаяся Яна.

- Танюса, - важно ответило толстенькое чудо. - А ти кто, тетя?

С появлением Танюшки Яна расцвела. Она таскала ее на руках, кормила с ложки, целовала пухленькие щечки, заплетала и наряжала малышку. Сашка тоже полюбил Танюшку - ему нравилось читать ей перед сном, гулять вместе около крыльца и мастерить игрушки из щепок. С появлением маленькой девочки в их старый дом словно заглянуло солнце.

Но их личному, домашнему солнцу оставалось светить недолго - Танюшу забрали Белые. Виноват в этом был Сашка. В тот злополучный день Яна ушла встречать Поезд, а Сашка гулял с Танюшей у крыльца. - Саса, пить! - сообщила Танюшка, и Сашка побежал в дом. Замешкался в поисках стакана, и выскочив на крыльцо, увидел, как в лес удаляется рослый Белый, унося малышку на руках. Сашка кинулся следом, но не успел. Белый и Танюшка словно растворились в воздухе.

В доме с исчезновением Танюшки стало совсем темно. Яна почти не спала, плакала и сидела у окна - вдруг Белые вернут их златокудрое чудо. Но Белые приносили только еду, иногда даже одежду, и стремительно исчезали в лесу. Тогда Яна стала ходить к Поезду - ей почему-то казалось, что Танюшку снова могут привезти и высадить на их станции. - Саня, - говорила она. - Не доверяй Белым. Никакие они не ангелы. А вдруг они и тебя заберут? Зачем мне тогда жить, а, Сань?

Сашка кивал головой и соглашался, обещал. В конце концов, он и сам считал, что без Яны никуда не пойдет. Но судьба распорядилась иначе.

Сашка сварил картошки к Яниному приходу, прилег на большую, длинную лавку и задремал. Открыл глаза от того, что кто-то взял его за плечо. Сашка ожидал увидеть Яну, но вместо этого у лавки стоял Белый.

- Пойдем! - тихо, почти шепотом сказал Белый.

- Нет, нет, - замотал головой испуганный Сашка. - Я без Яны никуда не пойду!

- Янино время еще не пришло, - спокойно ответил Белый. - Возможно, ее заберет Поезд. А я - за тобой, Саш. Идем.

Белый рванул сопротивляющегося Сашку на себя, над ними закружился деревянный потолок дома, превратившийся почему-то в звездное небо, а затем опять в потолок - белый, с яркими лампами. Резко заболела голова, заныло тело. - С возвращением, Александр, - сказал незнакомый пожилой Белый...

Инна Алексеевна почти не спала уже много дней, да и как можно спать, когда из больницы могут позвонить в любой момент.

- Надежды мало, - сказал ей немолодой Сергей Владимирович. - Давайте будем готовы ко всему!

И когда в два часа ночи вдруг завибрировал мобильник, она тоже не спала и сразу схватила трубку.

- Инна Алексеевна, - сказал взволнованный голос дежурной докторши. - Ох, у нас такие новости! Хорошие, хорошие, Инна Алексеевна! Пришел в сознание! Все соображает, все помнит. Приезжайте скорее!

Инна Алексеевна положила трубку и разрыдалась. Впервые за четыре месяца, с того самого момента, когда ее любимый сын, двенадцатилетний Сашка, въехал на своем скейте под колеса соседской машины и с тех пор лежал в коме, в реанимации городской больницы.

Мама все понимала. Мама долго рылась с ним в интернете, тоже искала, и однажды они нашли Танюшку. У молодой женщины, в Инстаграм была фотка маленькой девочки, а под фотографией радостное сообщение о том, что ее дочь Таня наконец проснулась после месяца без сознания.

А еще мама постоянно пополняла счет их мобильных, ведь им нужно было обзвонить реанимации всех больниц. Всех больниц Москвы, Санкт-Петербурга, Мурманска, Нижнего Новгорода, всех больших и маленьких городов. Им просто необходимо было узнать, в какой больнице сейчас лежит в коме Трошина Яна Андреевна, двадцати четырех лет от роду. Сашке нужно было найти Яну, нужно было найти Белых, которые помогут Яне вернуться, ведь Сашка не мог даже думать о том, как Яна, совершенно одна, сидит в их старом доме на станции Промежуток. Промежуток между жизнью и смертью, через который проходит серебристый скорый поезд, чьим проводником является молчаливый, ухмыляющийся Иван Хоронов. Сашка только сейчас понял, что фамилия Хари пишется через "А". Иван Харонов. Харонов. Харон.