Должник

Глава 1

Иван не помнил, когда это всё началось. Не понимал, как это все могло принять такой оборот. И совершенно не думал о том, как это может закончиться.

Дождь стучал по крышам домов, сливался на земле в единый поток дикой воды, и вся она исчезала в кривых ливневках, рядом оставляя за собой самые настоящие лужи. Иван шел в никуда, омываемый панихидой сверху. До ушей доходил звон различных труб, крыш машин, его собственные шлепающие по тротуару, шаги. Он мечтал о том, чтобы капли превратились в ножи, а асфальт под ногами в гроб, с его именем и фамилией с сегодняшней датой смерти.

Хотя, если говорить о дате, то дело должно было закончиться еще в момент его рождения. Вечный должник. Со школьных «проспорил», до универских «должен будешь». Следом за ними пришли «до зарплаты», потом пришли банки и различные финансовые организации. К чести Ивана можно прибавить только то, что долг родине он отдал целиком и полностью, лишившись при этом большого пальца ноги.

Жизнь страшная штука, а жизнь по уши в долгах – штука ужасная, удушающая, тянущая на дно, где из каждой щели и переулка веяло могильным холодом. Он пытался найти клад в пустующих улицах своего города, но замечал лишь монетки рублей и окурки. Иногда, ему казалось, что ночью в его дом ворвется кто-то сильнее, чем он и тогда Иван заплатит за всё на свете. Зарплата с работы уже ничего не решала, как и дешевый алкоголь, которым он давился каждый вечер лишь бы забыться пьяным сном, перед этим мечтая, что он никогда уже не проснется.

Промокший до нитки Иван вполз домой. Обстановка предельно удручала. Пришлось продать за бесценок всё то, что было накоплено за жизнь, ради отдачи долгов. Нельзя было разве что продать себя самого, да и кому бы он был нужен? Разве что в качестве непередаваемого отвращения домашней зверушки, которую часто пинают и изредка кормят.

Холодильник удручал, старый советский «Свияга» скрипел и тарахтел, как старый мопс, однако свои функции выполнял исправно. Открыв морозилку, Иван вздрогнул от того, что среди кусков бесчисленного льда увидел целую пачку пельменей и не смог сдержать слез. В этот счастливый момент в дверь постучали.

От тревоги внутри все свернулось в колючий комок. Голова закружилось из-за чего невыносимо захотелось блевать. Иван добрался до аптечки, достал оттуда пузырек пустырника и залпом осушил горькую спиртовую настойку. Сразу же стало чуть полегче и он на подкашивающихся от страха ногах, поковылял к входной двери.

- Кто там? – жалким голосом бросил Иван. В ответ он не услышал ничего, ни единого шороха, ни единого слова, словно его вопрос был тем самым ответом на стук в дверь. Аккуратно на цыпочках Иван подошел к двери вплотную и взглянул в глазок. На площадке все было вполне себе в обычном состоянии. Вот велосипед соседа из сто восемнадцатой. Вот слева двери двух лифтов. Вот справа дверь на лестницу и еще одна рядом, облупленная от серой краски и сильно проржавевшая.

Стоп. Откуда взялась вторая дверь? Иван протер глаза и снова выглянул на площадку. Тени явно стали гуще и скрывали большую часть падающего света. Не слышалось никакой жизни вокруг, не вечно лающего пса соседа, не криков любовницы мужика из квартиры снизу. Ничего. Неуютный холодок пробежал по его спине, и Иван значительно напрягся. Спустя минуту он вспомнил о свое отложенном ужине и наплевав на всё, двинулся внутрь квартиры.

Воздух вдруг стал каким-то сырым и пах тухлятиной. Иван подошел к двери балкона и подумал, что запах попал в квартиру с улицы, но там он увидел лишь привычную картину скупо обставленной детской площадки, пару десятков машин и детей в песочнице, что по очереди закапывали себя в сырой песок. Чуть присмотревшись Иван заметил идущую во дворе панихиду. Гроб с трупом вывалили на детскую площадку и дети, весело приободрившись, принялись рыть руками яму. Их лица были синюшными, а головы распухшими, словно надутые воздушные шары.

Иван вышел на балкон. Увиденное им одновременно отталкивало и интересовало в равной степени. Он взглянул на измученные дождем фигуры, которые с высоты пятнадцатого этажа казались крошечными муравьями, но потом он заметил, как все они одновременно подняли головы и уставились на него, тыкая в того пальцами. От ощущения ужаса Иван упал на задницу и принялся суматошно ползти обратно в квартиру. В дверь снова постучали.

Со стуком вернулось ощущение реальности. Мерзкий тлетворный запах пропал в ту же секунду. За окном уже никого не было и даже ненормальные дети, которых Иван видел раньше куда-то пропали. Стук раздался снова. Иван тихо подошел к двери. За дверью стояли двое крупных мужчин в кожаных куртках, словно девяностые снова откопали портал в настоящее. Такие приходят, когда ты должен очень много денег.

- Иван Петрович, откройте дверь пожалуйста, нужно поговорить. – басовито прозвучал голос одного из мужчин.

Иван не успел открыть замок, как из обшарпанной и ржавой двери появились еще трое. Неопределенного возраста бабка, вся одетая в какие-то лохмотья, что складывались на её грузном теле половыми тряпками с разной степени потертости. Дед, что с петлей на шее и без ног скреб грязными ногтями по плитке площадки. Сзади него стоял младенец с пухлой головой, невпопад открывая рот.

Мужчины испуганно переглянулись и попытались убежать к дверям лифта, но дед был быстрее и напал неожиданно и резко. Одного из них он саданул ногтями по горлу, отчего кровь из артерии била фонтаном окрашивая бирюзовые стены в алый цвет. На второго он ловко прыгнул, стянул с шеи петлю и накинул её мужчине на шею. Со злобным видом он душил его целую минуту, отчего у того покраснели глаза, а губы налились сливовым оттенком.

- Открывай, Иван. – громогласно скомандовала бабка. Повинуясь этому голосу Иван открыл дверь и впустил незнакомцев внутрь.

- Валить тебе надо отсюда, да побыстрее. – произнес дед, сухим и дребезжащим голосом.

- Ага. – повторил младенец бессвязно открывая рот.

- Вы еще кто такие? - с вызовом поглядел на них Иван.

- Ты что, не понял, что валить тебе нужно отсюда, да побыстрее, а не то наши тебя заберут. – произнесла бабка.

- Кто это «ваши»? – вопросительно взглянул на неё Иван.

- Из Долгово. – тихо прошептал младенец.

- Из какого Долгово? – Иван снова задал вопрос.

- Слушай, этому тугодуму не объяснишь, лучше покажи. После этих слов бабка взяла его за шею и аккуратно вынесла на балкон. Внизу стояла всё та же панихида и бабка просто сбросила Ивана вниз.

-Ааааааа! – только и успел проголосить он, как тут же приземлился на мягкую землю и огляделся вокруг. Справа стояли деревянные дома, еще не тронутые временем. Доносился детский смех и коровье мычание. Его провожатые вдруг приобрели нормальный облик. Бабка держала младенца в пеленках ближе к груди. Дед обрел ноги и стоял во весь рост рядом, наблюдая за Иваном.

- Это еще что? – только и смог выдавить из себя Иван.

- Эт, внучек, и есть Долгово, деревенька така была. Значит тута мы сейчас и находимся, а ты должен быть в другом месте, но раз уж любишь вопросы позадавать, пришлось показать тебе, как дела обстояли. Ты, наверное, в жизни много обманывал кого, ась?

- Ну… я… это – не успел Иван договорить, как схлопотал хорошую оплеуху от деда, отчего даже ребенок на руках у бабки залился воем.

- Нормально говори! Правду! – зарычал дед.

- Да, да, хорошо, я понял. – потирая щеку произнес Иван. – Занимал, везде, где только можно, даже не знаю на что, деньги уходили обратно. Потом, вот, прятаться начал.

- Ясно с тобой всё, отрок нерадивый. Коль уж сюда попал, выбираться срочно надо отсюдова!

- Да как я вообще сюда попал, вы мне объясните наконец! – завопил Иван.

- Коль хочешь время зря терять, слушай. – начала говорить бабка.

Заявился как-то к нам мужик заезжий да с дочуркой своей, не сильно красавицей, но девкою хозяйской. А сам он, то ли колдун был, то ли просто врачеватель. Приняли его тогда со всем радушием, пир в деревне объявили, что аж мёд рекою тёк. Рассказал нам лекарь тот, как деревню от хворей всяческих избавить. Рассказал, что любые невзгоды отведет, только вот запросил он слишком много и старосту нашего обидел. Говорит, коль староста мне свои хоромы не отдаст, никакой помощи от него не ждите.

Обозлился староста на него с мужиками, да увели его в темницу, да языка еще в придачу лишили, чтоб тот колдовать не мог и слов запретных непроизнес. Дочурку его снасильничали потехи ради, да ушли по домам всё такие же дурные и во хмелю. Колдун тот так и остался в темнице, а девка пропала. Вернулась она через одну зиму летом, да в животе ребеночка принесла.

Испугались конечно все тогда её глаз черных, да гнуса, что за ней шел. И зашла она в темницу к отцу, да разродилась прямо там же. Тогда колдун душой своей и перешел в ребенка и заговорил тот нечеловечьим голосом.

Кто в Долгово отныне живет иль на землю эту ступит, должны мне вернуть и дочь мою, и ребенка её, и язык мой. Кто другим должен, пусть кровью заплатит, чтоб неповадно было просить. И пусть вечно бредет Долгово средь миров, да дань мою собирает.

После этих речей половина так сразу с ума сошла, а староста деревни видел, как девка на пуповине повесилась рядом с отцом и ребенка с собой забрала. Теперь каждый год, мы наружу вылазим, да должников новых ищем. Тут младенец на руках бабки вдруг заплакала и начал махать синюшными ручками из пеленок.

- Раз, говорите, уходить мне надо, уйду я, только покажите. – запротестовал Иван и увидел вокруг себя кучу разложившихся мертвецов, что окружили его неслышно.

- Раз уж ты такой говорливый, то твой язык мы колдуну и сыщем.

Ивана обхватили со всех сторон, и рука бабки залезла к нему в горло. Нащупав там мягкий язык, она вырвала его с корнем, отчего Иван протянул полный боли немой вопль и тут же обмяк. Ребенок на руках у бабки весело игрался со всё еще кровоточащим языком.